Жанр: Любовные романы
Танцующие тени
...nbsp;Как Мерритта относится к Джорджу, мы знаем.
— Интересно, как воспримет все это братец Джордж?
Нейт пожал плечами:
— Думаю, ему это придется не по вкусу. Да и его матушке тоже. Она
слишком долго была любовницей Мерритты и привыкла считать его своей
собственностью.
— Возникает немало вопросов, верно? — спросил Грей.
— И немало возможностей. До сих пор нам не удавалось заслать в семью
Мерритта шпиона. Может быть, это наш шанс?
Грей усмехнулся:
— Ты собираешься привлекать к работе постороннего?
— Информатора, — поправил Нейтан. — Стоит попробовать. Этой
женщине не с чего питать к Полу Мерритте теплые чувства — особенно если
вспомнить, что ее мать от него сбежала.
— Баркеру это не понравится, — заметил Грей. Баркер был их шефом.
— Для начала уговорим эту женщину, — отрезал Нейт. — Баркер
подождет. Ты же знаешь, у него свой информатор в семье — и я подозреваю, что
с ним-то и связаны наши последние неудачи. Кто-то сообщает Мерритте обо всех
наших планах.
Агенты переглянулись. Оба они хорошо знали, что использование информаторов —
дело сложное и рискованное, но в случае удачи оно окупается так, как и
мечтать нельзя. И еще знали: чтобы продвинуться по служебной лестнице,
Баркер готов на все.
Нейт снова задумался. Дочь Мерритты — боже правый! Но кто же тогда сгорел в
машине тридцать четыре года назад? Если Трейси и Николь остались живы,
значит, произошло двойное убийство — а убийство не имеет срока давности.
Конечно, если Мерритта и вправду болен, до суда он может не дожить...
Впрочем, неважно. Доживут его родственнички и помощники.
Какие возможности открываются перед ним, Нейтаном Маклином!
— Итак, наша задача — вступить в контакт с бывшей миссис Мерритта и ее
дочерью, — заговорил Грей. — Томми Камда звонил по мобильнику.
Наши люди выяснили, что звонок поступил из центрального Колорадо — точнее
установить место не удалось. Пока ухватиться не за что. Мы даже их имен не
знаем.
— Черт возьми, не могу поверить, что наши ребята упустили Камду! —
проворчал Нейтан.
— Мерритта приучает своих людей к осторожности.
— Да, но порой и он допускает ошибки. Взять хотя бы то, что он упомянул
брата
.
— Что, если нам нанести Нику еще один визит? — предложил Грей.
— Лучше установим
жучок
у него на телефоне.
— В прошлый раз нам не дали разрешения.
— Может быть, в этот раз повезет больше, — ответил Нейт. —
Ведь мы охраняем потенциального свидетеля.
— Баркер нам шею свернет.
— Баркер до конца недели в Вашингтоне, — усмехнулся Нейт.
— Черт бы тебя побрал, Маклин!
Нейт пожал плечами. Карьера никогда особенно его не волновала — по-
настоящему важным казалось только одно: привлечь к суду семейство Мерритта.
— Ладно, — покорно вздохнул Грей, — к какому судье пойдем за
разрешением?
— Нам симпатизируют четверо: Маккуин, Кэннон, Макгайр и Демпси. Я начну
с Маккуина, а ты позвони Кэннону. Если эти двое не согласятся, попытаем
счастья с Макгайром и Демпси.
— Тебе известно что-нибудь о матери? Откуда она родом?
— Если это та женщина, о которой я думаю, ее имя Трейси Эдвардс. Из
бедной семьи. Вышла замуж за Пола в Лас-Вегасе. Знала ли она, кто он такой и
чем занимается, — неизвестно. А два года спустя она погибла.
— По крайней мере, все так думали.
— Мерритта не отпустил бы ее, — задумчиво продолжал Нейтан. —
Не такой он человек, чтобы добровольно расставаться с тем, что считает
своим. Если она не погибла — значит, сбежала... сбежала, потому что боялась
его... Возможно, она знала что-то такое, что могло его погубить...
Он замолчал, постукивая карандашом по столу, стараясь совладать с волнением.
Не стоит раньше времени предаваться надеждам. Сколько раз ему уже случалось
разочаровываться!
— Но что, если ее дочь не приедет? — спросил Грей. — Если
мать хоть что-то рассказывала ей о Мерритте, самое разумное для нее — бежать
от него без оглядки.
— Она приедет, — уверенно ответил Нейт. — Из
любопытства, из алчности, но приедет. Мерритта всегда получает то, что
хочет. Но мы должны выйти на нее первыми.
— А дальше что?
— Сначала попробуем воззвать к ее гражданским чувствам. Если не
сработает — займемся матерью. Трейси Эдвардс наверняка что-то знает.
Возможно, она даже участвовала в инсценировке автокатастрофы — если для нее
это был единственный путь к свободе.
Грей кивнул.
— Я начну готовить бумаги для судьи.
Он вышел, а Нейт откинулся на стуле, вытянув ноги. Обидно будет, если
Мерритта умрет, как добропорядочный гражданин, в собственной постели. Но
ничего, у него останутся родственники. И Нейт не успокоится, пока не прижмет
к ногтю всю эту семейку.
Появление блудной дочери — прекрасный шанс. Возможно, благодаря этой женщине
удастся раскрыть кое-какие старые тайны и наконец получить материалы на
Мерритту. Ради этого он готов нарушить любые правила.
На миг он позволил себе расслабиться, и тут же в мозгу замелькала слишком знакомая вереница образов.
Они торопливо выходят из школьного здания, мать держит его за
руку. Рев автомобильного мотора, мать испуганно оборачивается. Сухой треск
выстрелов, острая боль в боку, мать выпускает его руку, как-то неуклюже,
боком валится на землю... Кровь на земле — так много крови... Будь они прокляты, эти Мерритты! Все до единого!
К удивлению Сэм, на следующее утро ее таинственные визитеры в галерее не
появились. Всякий раз, когда слышался звон дверного колокольчика, Саманта
вздрагивала. Нервы ее были на пределе, и она с трудом заставляла себя быть
любезной с покупателями.
В середине дня появилась Терри. Взглянув Саманте в лицо, она испуганно
заморгала.
— Боже мой, ты ужасно выглядишь!
— Я сегодня не выспалась, — сухо ответила Сэм. Если быть честной,
в эту ночь она вовсе не сомкнула глаз.
— Хочешь, поезжай домой, а я здесь присмотрю.
Сэм очень хотелось принять это предложение, но что, если те двое вернутся?
Заметив ее колебания, Терри нахмурилась.
— Сэм, что случилось? Я же вижу: ты от меня что-то скрываешь, —
спросила Терри, заметив ее колебания.
Саманта чувствовала: всю правду нельзя рассказывать даже лучшей подруге. Но
почему бы не рассказать ей об ограблении? Друг Терри служит в полиции, она
так или иначе все узнает.
— Боже мой! — воскликнула Терри, выслушав рассказ подруги. —
Ты была у врача?
— Нет. Зачем? Со мной все в порядке.
— Послушай, Сэм, — заговорила Терри, вглядываясь ей в лицо, —
это как-то связано с теми вчерашними посетителями?
— Не думаю, — покачала головой Саманта.
Терри окинула ее недоверчивым взглядом, но не стала настаивать.
— И все же тебе стоит показаться врачу. Знаешь, удары по голове всегда
опасны. Ну хочешь, я съезжу с тобой?
— Терри, честное слово, я нормально себя чувствую. И потом, нельзя же
оставлять галерею без присмотра!
— Я могла бы остаться здесь вместо тебя.
— Право, Терри, не стоит. Лучше помоги мне с бухгалтерией — там надо
кое-что проверить.
Едва Терри удалилась с бухгалтерскими книгами под мышкой, Саманта вздохнула
с облегчением. Ей не хотелось, чтобы Терри снова столкнулась с непрошеными
гостями. Довольно и того, что Саманта солгала полицейским — ей вовсе не
хотелось лгать еще и лучшей подруге.
Не прошло и нескольких минут, как на пороге галереи появились те двое.
Сэм сидела за письменным столом и вставать при их появлении не стала — еще
чего! Она у себя в галерее, в своем родном городе, и этим сомнительным типам
ее не запугать! При мысли о том, что, возможно, именно эти двое вломились
вчера к ней в дом, перед глазами у Саманты вспыхнули красные пятна, но
усилием воли она подавила гнев. Она должна держать себя в руках. Ей нужно
получить ответы на свои вопросы.
Тот, что постарше, молча протянул Саманте еще один конверт.
— Что на этот раз? — сухо поинтересовалась она.
— Билет на самолет до Бостона. Первым классом. — Последняя фраза
явно должна была произвести на нее впечатление.
— Я ничего не стану предпринимать, пока не поговорю с матерью, — холодно сообщила Саманта.
— Она будет вам лгать, — спокойно ответил незнакомец и положил
конверт на стол.
— С какой стати?
— Она бросила мужа и сына. Достойные женщины так не поступают.
— Вы хотите сказать, что этот... господин, которого вы называете моим
отцом, — человек достойный?
— О нем ходит много клеветнических слухов, — чуть приподняв брови,
спокойно объяснил незнакомец.
— Вот как? — недоверчиво отозвалась Саманта. — А вы...
Кстати, как вас зовут?
— Томми.
— А дальше?
— Просто Томми. Я друг вашего отца.
— Подчиненный?
Незнакомец едва заметно поморщился.
— Компаньон, — поправил он.
Тот, что помоложе, кашлянул.
— Мне не нужен никакой билет, — сухо сказала Саманта, отодвинув
конверт. — Если я решу ехать, то сама оплачу дорогу.
— А вы упрямица, — усмехнувшись, заметил Томми. — Совсем как
ваш брат.
— Какой он? — не удержалась от вопроса Сэм.
От нее не ускользнул удовлетворенный блеск в глазах незнакомца. Он явно
решил, что она попалась на крючок, — рано обрадовался!
— Поезжайте в Бостон — и сами увидите.
— А он обо мне знает?
— Нет, — коротко ответил он.
— Почему?
Томми пожал плечами, и Сэм поняла, что ответа от него не добьется.
— И давно... давно Пол Мерритта знает обо мне? — продолжала свои
расспросы Саманта.
— Он разыскивал вас много лет — с тех самых пор, как... как исчезла
ваша мать. Но нашел совсем недавно.
— Что значит
исчезла
?
— Спросите об этом у нее самой.
— И как же он меня нашел?
— В наши дни не так уж сложно разыскать человека, — чуть
поколебавшись, ответил Томми.
Саманте стало ясно, что дальше расспрашивать бессмысленно.
— Завтра утром я дам вам ответ, — сказала она.
— Билет заказан на сегодня.
— Что ж, жаль, что вы зря потратили деньги.
— Когда наш босс узнал, что ваша мать столько лет прятала от него
дочь, — подумав, неторопливо проговорил Томми, — его это не
обрадовало. Совсем не обрадовало, уж поверьте.
Угроза? Да, несомненная угроза в адрес ее матери. Что ж, черта с два им
удастся ее запугать!
— Позвоните мне утром, — бесстрастно повторила Саманта. На лице ее
не дрогнул ни один мускул.
Диктовать свой номер было незачем — Сэм не сомневалась, что этот человек
знает о ней гораздо больше, чем она о нем. Или о семействе Мерритта.
Продолжать разговор тоже не имело смысла — очевидно, что больше он ничего не
скажет, пока она не согласится лететь в Бостон.
А что, интересно, они будут делать, если она не согласится? Пожалуй, с этой
парочки станется похитить ее и увезти силой!
С деятельностью мафии Саманта была знакома только по газетам. В криминальных
репортажах мафиози изображались настоящими исчадиями ада: на их совести —
бесчисленные убийства, торговля наркотиками, покровительство проституции и
азартным играм... Какая бы то ни было связь с подобными людьми не могла ей и
в страшном сне присниться — до вчерашнего дня.
— Вчера вечером ко мне в дом забрался грабитель, — проговорила
Саманта и замерла в ожидании реакции Томми.
На миг ей показалось, что в глазах Томми мелькнуло удивление, затем — гнев,
но в следующее мгновение его лицо снова стало бесстрастным.
— Когда? — коротко спросил он.
— Я бегала перед сном. Очевидно, вернулась домой раньше, чем он
рассчитывал. Он... он оглушил меня и скрылся. Вы хотите сказать, что не
знали об этом?
— Нет, — все так же бесстрастно ответил он. Как ни странно, она
ему поверила.
— Тогда кто же это мог быть?
— Не знаю. Но постараюсь выяснить.
И снова Саманта почувствовала, что он искренен.
Когда незнакомцы покинули магазин, Саманта вздохнула с облегчением. Она
выиграла этот раунд — не выказала страха, не поддалась на их замаскированную
угрозу. Однако краткая эйфория тут же исчезла; Сэм вспомнила, что на лице
старшего из мужчин при прощании мелькнула тень удовлетворения. Очевидно, он
не сомневается в успехе своего дела.
И мимолетная радость победы сменилась иным, куда менее приятным чувством —
ощущением, что ее заманили в ловушку, из которой уже не выбраться.
4
Остаток дня тянулся мучительно долго. Голова у Саманты все еще побаливала, а
от одной мысли о предстоящем разговоре с матерью к горлу подступала тошнота.
Она закрыла галерею раньше обычного и вернулась домой, чтобы вздремнуть до
приезда матери. Однако ни заснуть, ни даже расслабиться ей так и не удалось.
Она вздрагивала от каждого шороха за окном, несколько раз вставала, чтобы
проверить, заперты ли окна и двери, и наконец поймала себя на мысли о том,
не пора ли установить решетки и сигнализацию. Никогда прежде Саманта не
стремилась спрятаться от мира за семью замками — но теперь все изменилось, и
в собственном доме она больше не чувствовала себя в безопасности.
Покормив Сарси и полив цветы, Саманта наконец поняла, что отдохнуть ей так и
не удастся, и, сунув в карман связку ключей, отправилась к матери.
Войдя в пустую квартиру, она налила себе бокал красного вина и вышла на
балкон. В воздухе пахло дождем; над городом нависали тяжелые низкие тучи.
Оставалось надеяться, что мать успеет добраться до дома, пока не разразится
гроза.
Вернувшись в гостиную, Саманта остановилась перед семейными фотографиями на
рояле. Ее мать прекрасно играла, хоть никогда и не училась музыке...
По крайней мере, так она говорит. Страшно подумать: теперь она вынуждена сомневаться во всем, что знает о
собственной матери.
Саманта долго вглядывалась в фотоснимки.
Никаких ключей к разгадке не обнаружила — по крайней мере, на поверхности.
Она задумалась, перебирая в памяти все, что знала о прошлом родителей. Отец
в юности воевал во Вьетнаме — об этом она узнала из какого-то случайного
упоминания. Он никогда об этом не рассказывал. Как не рассказывали отец и
мать и о том, что важно для каждой супружеской пары, — где
познакомились, как поженились...
—
Мама, где ты училась? —
В маленьком колледже на Среднем Западе. А потом появился
твой отец, и я так и не получила диплом. —
Может быть, и мне поступить туда же? —
Что тебе там делать, милая? Я туда поступила только потому,
что ни на что получше денег не хватало. А ты должна получить самое лучшее
образование... Так и случилось: Саманта окончила Стенфорд и получила два диплома — по веб-дизайну и менеджменту...
— Мама, мама, что же мне теперь делать? — прошептала она, обхватив
себя руками.
За окном быстро темнело, но Саманта не стала зажигать свет. Она сидела на
диване в гостиной, сжимая сумочку с фотографиями и свидетельством о
рождении, и с трепетом ждала, когда в дверях повернется ключ.
Когда это наконец случилось и мать вошла в гостиную, сердце ее едва не
выскочило из груди.
Комнату залил поток яркого света; Пэтси Кэрролл удивленно подняла брови,
увидев дочь.
— Здравствуй, детка. Что это ты сидишь в темноте?
— Привет, мама. Нашла что-нибудь интересное? — непослушными губами
выговорила Саманта.
— Да, есть несколько отличных полотен. Тебе понравятся. Я купила их для
галереи. Выставим их в... — Вглядевшись в лицо дочери, Пэтси оборвала себя:
— Что случилось?
Слова застряли у Саманты в горле. Может быть, еще не поздно? Что, если
промолчать? Нет. Она должна знать правду.
— Вчера ко мне в галерею зашли двое мужчин. И сегодня пришли еще раз.
Они... они сказали, что мой отец... мой родной отец жив. Что он умирает и
хочет меня видеть.
Вся кровь отхлынула от лица матери; в этот миг Сэм поняла, что зловещие
незнакомцы ей не солгали.
Пэтси уронила сумочку и, пошатнувшись, вцепилась в подлокотник кресла.
— Нет! — прошептала она. — Боже мой, нет!
— Еще они сказали, что у меня есть брат. Брат-близнец.
Мать бессильно рухнула в кресло.
— И что ты им ответила?
— Я ответила, что это какая-то ошибка. Что мой отец — Дэвид Кэрролл.
— Так оно и есть, — пробормотала мать.
— Он мой родной отец?
Пэтси молчала. Лицо ее, казалось, превратилось в застывшую маску боли.
— Ты была замужем за Полом Мерриттой?
Сэм чувствовала себя последней негодяйкой, но не могла прекратить расспросы.
Она должна была выяснить правду — и как можно скорее, пока остатки мужества
ее не покинули.
— Да, — еле слышно выдохнула мать.
— Он — мой отец?
— Нет! Твой отец — Дэвид!
— Но не родной.
— Дэвид — единственный настоящий отец, который у тебя был, —
прошептала Пэтси.
За окном загрохотал гром, и зубчатая молния разорвала темное покрывало туч.
А в следующий миг по стеклу застучали частые капли дождя.
— Значит, это правда, — дрогнувшим голосом произнесла Сэм.
— Пол поклялся...
— Поклялся в чем?
— Что не станет тебя разыскивать. — По щеке матери скатилась
одинокая слеза. — И Дэвид принял меры предосторожности... — Она вдруг
всплеснула руками. — Это я во всем виновата! Боже мой, что я наделала!
Саманте вдруг показалось, что пол уходит из-под ног, а сама она, словно
Алиса из детской книжки, проваливается все глубже в кроличью нору. Только
сейчас она осознала, что до последней секунды не желала верить незнакомцам
из Бостона. Отчаянно надеялась, что все это окажется ложью. Что мать со
смехом разуверит ее, докажет, что документы и фотографии подделаны, даст
хоть какое-то объяснение...
— Саманта!
Но Сэм не могла вымолвить ни слова.
Ее мир — уютный, налаженный мир, в котором она прожила тридцать пять
лет, — разлетелся вдребезги.
Сэм не знала, сколько времени прошло, прежде чем она вновь обрела дар речи.
Мать сидела в кресле, прямая, как статуя, и бледная, как полотно. Глаза ее
блестели от слез. Саманта догадывалась, что и сама сейчас выглядит немногим
лучше.
— Значит, Дэвид принял меры предосторожности, — словно эхо,
повторила она. — А ты... Почему ты говоришь, что виновата во всем? Что
ты сделала?
— Встретилась со своей сестрой. Столько лет прошло... мне казалось,
теперь мы в безопасности.
С сестрой? Еще одна ложь: мать всегда уверяла, что у нее не осталось
родственников. С трудом сдерживая гнев, Саманта достала из сумочки
фотографии и бросила их на кофейный столик.
— Взгляни на это!
Мать так и впилась глазами в один из снимков — изображение взрослого Ника
Мерритты. Она погладила снимок кончиками пальцев — легкий, ни с чем не
сравнимый жест материнской ласки. Затем подняла на дочь полные слез глаза.
— Пойми, я не могла поступить иначе!
— Вот как? За тридцать пять лет ты не нашла времени рассказать мне
правду! Боже мой, я так мечтала о брате...
Голос Саманты дрогнул и прервался, а мать все смотрела на фотографию, словно
не могла наглядеться.
— Знаю, — хрипло ответила она наконец. — Но поверь мне: не
было дня, когда бы я не вспоминала о нем.
— Да неужели? — с сарказмом отозвалась Саманта. Боль и гнев
разрывали ее сердце.
— Так ты говоришь... этот человек... хочет тебя видеть?
— Мой отец, — поправила Сэм, хотя эти слова холодным комом
застряли у нее в горле.
— Верно, в твоих жилах течет его кровь. Но больше ты ему ничем не
обязана. Не езди, Саманта, прошу тебя! С этим человеком лучше не иметь
ничего общего! — И Пэтси снова посмотрела на фотографию Николаса.
Брата Саманты. — Меня звали Николь?
— Я хотела, чтобы вы носили похожие имена, — со слабой улыбкой
пояснила мать. — Имя Николь мне всегда нравилось.
— Да... красивое имя.
— В младенчестве ты была очаровательна... впрочем, об этом я тебе не
раз рассказывала.
— А мой брат? Он тоже был очаровательным младенцем?
— Да, — сдавленно ответила мать. — Саманта...
— Мы с ним любили друг друга? — продолжала Сэм, проклиная себя за
жестокость, но не в силах остановиться. — Играли вместе?
— Да. — Пэтси покорно вздохнула.
— Как ты могла?! Как могла бросить родного сына?
— У меня не было иного выхода, — ответила мать. — Чтобы
вернуть мальчика, он готов был убить нас обеих.
— Значит, ты выбирала между мной и им? И выбрала меня?
По щекам матери заструились слезы. Но сейчас Сэм переполняла ярость, не
оставлявшая места состраданию. Как она могла?! Отречься от сына, разлучить
ее с братом... и теперь называть его не
Николас
, не
мой сын
, а
мальчик
, словно какого-то чужого ребенка?!
— Я должна его увидеть, — твердо сказала она.
— Пола Мерритту? — В голосе матери звучал неподдельный ужас.
— Моего брата. И, может быть... мистера Мерритту. — Несмотря на
все, что только что узнала, Саманта не могла назвать Мерритту отцом — это
слово в ее сознании ассоциировалось только с одним человеком — Дэвидом
Кэрроллом.
— Нет!
— Почему?
— Эти люди тебя уничтожат!
— Как уничтожили тебя? — спросила Сэм, встретившись взглядом с
матерью.
— Они... пытались.
— И ты оставила этим людям моего брата?! — Голос ее
задрожал. — Сколько ему было, когда ты... ушла?
— Восемь месяцев, — опустив голову, прошептала мать.
— Но как же... у меня же есть свидетельство о рождении с папиным
именем! — воскликнула вдруг Саманта, хватаясь за соломинку — словно эта
бумага могла что-то изменить.
— Дэвид все устроил, — ответила мать.
— Вот как?.. Мой папа, герой войны? Я всегда знала, что у него много
талантов, — но не подозревала, что он умел и документы подделывать!
Мать вскинула голову.
— Что бы ты ни думала обо мне, помни одно: твой отец — лучший из людей,
каких я когда-либо встречала в жизни.
— Но почему? Почему ты ничего мне не рассказала?!
— О чем? Что твой родной отец — преступник, главарь мафии? Зачем
ребенку это знать?
— Ребенку, может быть, и незачем. Но я давно уже не ребенок. И имею
право знать, кто я и откуда. Что, если бы я захотела выйти замуж, завести
детей? Ведь нельзя рожать, не зная, какая у тебя наследственность!
— Наверное, тогда бы я все рассказала. Но до сих пор ты замуж не
собиралась, и...
— А мой брат? — Сэм вздрогнула при мысли о том, с какой легкостью
ее язык выговаривает эти два слова. — Неужели я не имела права знать,
что...
— Он для нас потерян, — безжизненным голосом ответила мать. —
Каждый, кто вырос в этой семье, безнадежен.
Сэм недоверчиво взглянула на нее.
— А мой отец? Неужели ты ничего не заметила? Как же ты?..
— Вышла замуж за гангстера? — горько усмехнулась Пэтси. — Я
была очень молодой. И очень бедной. Окончила школу с отличием и поступила на
бесплатную вакансию в Чикагский университет. Познакомились мы в библиотеке.
Пол учился там же — на юридическом, на последнем курсе. Он был старше
большинства студентов. Красивый, обаятельный... Он вел себя со мной, как с
принцессой. Мне казалось, что сбылись все мои мечты.
Руки ее сжались в кулаки.
— Я влюбилась. Влюбилась, понятия не
...Закладка в соц.сетях
