Жанр: Любовные романы
Алмазный король
...о не до такой степени.
— Вы ошибаетесь, — тихо ответила она. — Я стала свободным
человеком. Теперь я никогда не выйду замуж только потому, что так надо, из
жалости или из-за денег. Кстати, я с самого начала решила уехать в Америку и
зарабатывать там на жизнь, устроившись гувернанткой или учительницей, если
мистер Мюррей не проявит ко мне искреннего интереса.
Она, разумеется, умолчала о том, что события последней недели наверняка еще
больше усложнят ее дорогу к алтарю, ведь она не желала в дальнейшем лгать,
будто помогала пирату по принуждению, — что бы ни случилось в будущем,
Дженна не станет добавлять еще одного черного пятна на его и без того
запятнанную репутацию.
И еще она решила в эту ночь с Мэлфором стать женщиной. Цена, которую ей
придется за это заплатить, не имела значения. Ласки капитана пробудили в ней
прежде дремавшее желание, все ее женское естество охватила истома, страстное
ожидание чего-то неведомого, но прекрасного, что должно было стать частью ее
нового мира. Сила нахлынувших чувств даже испугала Дженну, но она решила не
поддаваться страхам — она хотела стать женщиной, чтобы потом не жалеть всю
жизнь о том, что упустила.
Хотя капитан снял жилет, на нем все еще были галстук и тонкая полотняная
рубашка, снежная белизна которой резко контрастировала с его загорелой
кожей. Дженна обняла Мэлфора за шею, пробежала пальцами по густым черным
волосам, потом ее руки скользнули к галстуку, сняли его и расстегнули ворот
рубашки.
— Дженет... — прошептал Алекс, и по его голосу Дженна поняла, что он
сдался.
Прямо в бриджах и рубашке он скользнул под покрывало и стал покрывать
поцелуями ее глаза, щеки, нежную шею, и каждое прикосновение обжигало ее,
навеки запечатлеваясь в душе. Потом он прильнул к ее рту и ласкал его до тех
пор, пока по ее телу не побежала сладострастная дрожь.
— Ты прекрасна... — задыхаясь, шепнул он.
Разумеется, Дженна ни на секунду не поверила его словам, но, увидев его
горящие страстью глаза, она впервые в жизни почувствовала себя желанной. Все
остальное не имело сейчас значения.
Алекс слегка отодвинулся, и Дженна с замиранием сердца сняла с него рубашку
и принялась гладить его теплую гладкую кожу. Поджарое, мускулистое тело
Мэлфора напряглось, он сел и начал поспешно стягивать брюки. Дженна молча
наблюдала за ним, прислушиваясь к властной, незнакомой доселе силе, которая
росла внутри ее.
— Ты уверена, что хочешь этого, милая? — спросил, обернувшись,
капитан. Он в первый раз обратился к ней так тепло и интимно.
— Да, — солгала девушка. Она слышала, что физическая любовь бывает
болезненной и унизительной, и немного боялась, несмотря на свою решимость.
По той же причине ее страшило и замужество, хотя она очень хотела иметь
детей. Однако многие превозносили союз мужчины и женщины, считая любовь
огромным благом, и теперь Дженна склонялась к их точке зрения — разве не
чудо, что от прикосновений капитана ее тело буквально запело от счастья?
Она протянула к нему руки, и он улыбнулся ей своей странной кривоватой
улыбкой, которая дошла до самого сердца Дженны, развеяв последние сомнения.
Сдернув покрывало, Алекс медленно, то и дело останавливаясь, чтобы осыпать
тело девушки поцелуями, снял с нее ночную рубашку, приник к обнаженному телу
и накрыл ее губы своими — на этот раз поцелуй был долгим и нежным. Дженна
чувствовала, что, заботясь о ней, он сдерживает себя, и это помогло ей
справиться со страхом.
Она провела рукой по его напряженному телу, потом коснулась его щеки,
потрогала шрам. Алекс сразу отстранился.
— Не надо, — пробормотала она. — Мне нравится твой шрам, он
придает твоему лицу характер.
— Страшно представить, что я мог бы остаться бесхарактерным, —
ответил он серьезным тоном, но его улыбка стала шире.
Оказывается, он умеет
шутить, — порадовалась про себя девушка, — но как умело он это
скрывал
.
Их губы снова сомкнулись в поцелуе, а руки его, коснувшись грудей,
скользнули между ног и стали ласкать, исследовать ее лоно. Дженна
затрепетала. Он продолжал жадно целовать ее, и эта лихорадочная страсть
воспламенила ответный огонь. Она прильнула к нему, обхватила обеими руками
его торс и вдруг почувствовала, что его плоть готова в нее войти. Девушка
вскрикнула, бесстыдно приникла к нему и задвигалась, изнемогая от желания.
Он почему-то колебался, и только когда она почувствовала, что больше не
вынесет ожидания, Алекс медленно вошел в нее. Дженну обдало жаром, а потом
была боль, такая острая, что девушка снова вскрикнула.
Он затих, и острая боль постепенно улеглась.
— Милая, как ты? — спросил Алекс.
Ей все еще было больно, но одновременно она изнемогала от желания. Она
провела пальцами по его губам, и он снова двинулся вперед, медленно,
осторожно. Боль ушла окончательно, и Дженна начала двигаться в такт. Алекс
проникал все глубже, и когда ей стало казаться, что дальше уже невозможно,
из сокровенной глубины ее женского естества исторглась волна такого острого
наслаждения, что Дженну затопило несказанное блаженство. Алекс глухо
застонал, но не отодвинулся от Дженны, и она еще несколько минут продолжала
испытывать неведомые прежде ощущения.
— Дорогая, дорогая... — прошептал он.
Она только застонала в ответ, не в силах вымолвить ни слова. Путешествие к
тайнам страсти завершилось таким потрясением, что его было невозможно
выразить словами.
Чуть отодвинувшись, Алекс убрал с ее лба влажную от пота прядь, и в этом
движении было не меньше нежности, чем в объятиях и поцелуях.
— Прости, я не хотел делать тебе больно, — проговорил он,
пристально глядя на Дженну.
Она закрыла пальцами его рот:
— Не надо извиняться, то, что ты дал мне, — это чудо... Он лег
рядом, Дженна положила голову ему на грудь и стала слушать, как бьется его
сердце. Алекс обнял ее.
— Дженна, этого не должно было случиться... — сказал он, и в его
голосе, кроме нежности, слышалось раскаяние и отчаяние. Почему? Дженна не
знала этого, но от недоброго предчувствия у нее сжалось сердце. Неужели ее
счастью не суждено продлиться?
Потому что она — дочь его заклятого врага? Или по какой-то другой причине?
От его слов повеяло таким холодом, что она прижалась к нему, ища тепла.
18
В назначенный срок
Ами
поднял паруса и покинул гавань Форт-Ройяля. С
наслаждением подставляя лицо морскому ветру, Алекс стоял на палубе,
наблюдая, как отдаляются, постепенно растворяясь в темноте, огоньки города.
Губернатор сдержал слово — никто не пытался ни остановить каперов, ни
обстрелять их из пушек.
Свободен, наконец-то свободен!
— хотелось крикнуть Алексу. Но в глубине
души он знал, что, даже прячась от англичан в шотландских пещерах, он был
свободнее, чем теперь. Потому что свободу потеряло его сердце.
Когда Алекс, задержавшийся в городе из-за продажи трофейного груза, поднялся
наконец на борт
Ами
, первая его мысль была о ней: где Дженет, что она
делает? Клод доложил, что леди Кемпбелл по возвращении сразу отправилась
проведать Мэг. Наверное, она и сейчас там.
Капитан досадливо тряхнул головой — сколько глупостей он наделал за одни
сутки! Утром, когда они с Дженет проснулись, она ждала от него нежных слов,
может быть, даже объяснения в любви... Но он не мог сказать то, чего она
ждала, чтобы не навлечь на нее новых бед. Надо оборвать все в самом
начале...
Он заговорил о другом — о предстоящих переговорах, торговле... Радостное
ожидание на лице Дженны погасло, уступив место разочарованию и боли, а потом
— деланному безразличию. Она страдала, это несомненно, но подать ей надежду
значило бы разрушить ее жизнь...
Твердо решившись на разрыв, Алекс старался больше не прикасаться к Дженет.
Поблагодарив любезного хозяина за ночлег, они покинули губернаторскую
резиденцию, и Алекс проводил Дженет к кораблю, а потом вернулся в город и
нашел месье Севье, который собирался купить груз
Шарлотты
.
В сложившихся обстоятельствах о лучшей сделке нельзя было и мечтать, хотя за
превосходные английские товары ему заплатили меньше половины их реальной
стоимости. Алекс отдал губернатору документы на
Шарлотту
скрепя сердце, и
все-таки такой выход из положения был куда лучше пребывания под арестом,
побега и попытки прорваться к морю под грозными пушками форта. В течение
последующих нескольких часов мысли Алекса постоянно возвращались в леди
Дженет и к тому, что было утром, — она выглядела заспанной, но, когда
взглянула на него, в ее глазах он прочел желание. Он боялся, что Дженна
будет каяться или злиться — ничего подобного. Только слабая улыбка на губах,
что было гораздо хуже, чем злость.
Но только до тех пор, пока он не притворился, что ничего не случилось, не
изменилось...
Этим тихим вечером, стоя под усыпанным мириадами звезд небосклоном с тонким
серпом месяца, Алекс думал о том, что может произойти после этой ночи. Вдруг
у нее родится ребенок?
Страсть совершенно лишила его разума. Дженна заставила его забыть об
осторожности. Ее колдовское очарование связало их, и впервые после
катастрофы Каллодена Алекс почувствовал себя живым, способным испытывать не
только ненависть человеком.
Теперь леди Дженет придется плыть с ними — она не могла не только остаться
на острове, но и отправиться оттуда в какое-нибудь другое место. Стараниями
Клода пассажиры и команда
Шарлотты
не подозревали, что леди Дженет и
миссис Мэлфор
одно и то же лицо. Они вообще не знали, что у капитана нет
жены. Когда один из пленников спросил Клода о леди Дженет, тот просто
ответил, что она — заложница и останется на
Ами
до получения выкупа.
Такая версия ее защитит на какое-то время, что бы Дженет ни решила
предпринять.
Алекс решил, что его долг помогать ей, какой бы путь она ни выбрала, за
одним исключением: Дженна не могла остаться в его жизни. Лесли и Кемпбелл
так же несовместимы, как огонь и вода, представить их вместе можно только в
кошмарном сне. Но почему тогда прошлой ночью им было так хорошо?
Наверное, не будь он беглым преступником, за голову которого назначена
награда, все было бы гораздо проще — в душе Алекс больше не винил Дженну в
грехах ее родни. Дженет была чужой в клане Кемпбеллов, это было очевидно:
разве любящий отец выдаст дочь за тридевять земель замуж за незнакомого
человека? У нее нет с ними ничего общего, она — потрясающая, необыкновенная,
второй такой нет!
Но Алекс не мог позволить Дженет остаться, потому что его жизнь полна
опасностей и тревог. Если ему удастся избежать английской петли, то лишь
через несколько лет он сможет осесть где-нибудь подальше от Англии и ее
колоний. И еще ему надо позаботиться о будущем десяти спасенных сирот — на
все это потребуется много, очень много денег...
Перед отплытием из Форт-Ройяля, пока леди Дженет находилась рядом с Мэг,
всех пленников, к их несказанной радости, переправили на берег и отпустили
восвояси вместе с личным имуществом — одеждой и даже драгоценностями.
Остальные вещи Алекс распорядился оставить на корабле.
Это мои законные
трофеи
, — убеждал он себя, пытаясь заглушить голос проснувшейся
совести. Совесть... Он забыл, что это такое, после Каллодена, когда нужно
было без жалости убивать, чтобы выжить самому. Так он, по крайней мере,
тогда думал.
Неужели он начал меняться? Возможно... Но одно, он знал, не изменится
никогда — его страсть к перемене мест. По натуре Алекс всегда был бродягой,
с юных лет любил море, любил возвращаться под родной кров, зная, что отец с
матерью и сестра всегда рады его видеть. Но всякий раз он через несколько
месяцев снова начинал ощущать смутное беспокойство, толкавшее его в
дорогу, — Алекс не желал быть очередным лордом, хозяином утратившей
плодородие земли, которая уже не могла прокормить тех, кто ее обрабатывал.
Он хотел найти в жизни свой путь.
Ами
стремительно летел по волнам. Алекс снова был в своей стихии — он
любил все это: ритмичное, в такт с волнами, покачивание палубы под ногами,
хлопанье парусов над головой, прохладу ночного бриза и тающие огни
удаляющегося берега.
Теперь, когда
Ами
стал единственным домом Алекса, только якорь корабля мог
удержать^его на месте, иной жизни для себя он не мог и представить.
Мысль о Дженне не давала ему покоя. Интересно, думает ли она о том, что
случилось прошлой ночью? Утром, проснувшись в ее объятиях, он намеренно вел
себя отстраненно, даже холодно — один бог знает, скольких усилий это стоило,
ведь ему безумно хотелось прижать ее к себе и сказать, что у их любви есть
будущее.
Он призвал на помощь всю свою волю и сдержался — ради счастья Дженет. Самое
лучшее, что он может для нее сделать, — дать ей свободу от самого себя.
Она сильная, молодая, она еще встретит достойного мужчину. Зачем ей хромой,
обезображенный шрамом пират, за которым охотятся англичане?
Я поступил правильно
, — сказал себе Алекс и вдруг снова с
пронзительной силой ощутил свое одиночество, беспредельное, как звездная
бездна над ним. С той только разницей, что в его бездне не было ни одного,
даже самого слабого проблеска света.
Дженна смотрела на спящую Мэг. За те сутки, что они не виделись, девочке
стало намного лучше. Что помогло — хина или время, — Дженна не знала,
но, в конце концов, какая разница? Главное, что лихорадка спала и лицо Мэг
больше не кривилось от боли.
Девочка встретила новую знакомую улыбкой, которую, как подумала Дженна, ей
никогда не забыть.
— Я так боялась, что вы больше не вернетесь! — воскликнула Мэг.
Дженна тут же вытащила платье, купленное для девочки по пути в порт, —
из небесно-голубого батиста, под цвет ее глаз.
Хотя при виде обновки эти глаза радостно блеснули, Мэг поначалу сделала вид,
что новый наряд ее не интересует. Дженна догадалась, что платье ей очень
понравилось, потому что девочка то и дело посматривала на него и даже
украдкой пробовала на ощупь.
Радость Мэг согрела сердце Дженны, страдающее от равнодушия капитана. Она
уже и так презирала себя за то, что в ней снова закипала кровь при одной
мысли об объятиях Мэлфора, но, когда утром он обдал ее ледяным холодом, ее
презрение к себе превратилось в ненависть.
Когда Дженна, разбуженная солнечными лучами, открыла глаза, Мэлфор, уже
одетый, стоял к ней спиной и смотрел в окно. Когда он обернулся к ней, его
глаза, в которых ночью отражалось столько чувств, были непроницаемы, как и
во время их первой встречи.
— Я прошу у вас прощения, леди Дженет, — почтительно проговорил
он.
— Дженна, — поправила она, желая придать их разговору прежний,
интимный тон.
— Хорошо, Дженна, — согласился капитан. — Мне надо вернуться
на корабль, пока губернатор не передумал.
— Мне кажется, ваши опасения напрасны.
— Не хочу рисковать.
— И куда вы так спешите?
— Надо кое-что сделать в городе. Вечером мы отплываем, и к этому
времени я рассчитываю вернуться. Чтобы избежать вашей встречи с пассажирами,
я высажу их только после того, как мы будем готовы к отплытию. В таком деле
не стоит полагаться на случай.
— Капитан... Уилл, — начала Дженна, обращаясь к нему по имени,
хотя и не сомневалась, что на самом деле его зовут иначе. Откуда взялась
такая уверенность, Дженна и сама не смогла бы толком объяснить, Просто,
когда его звали по имени, в его взгляде мелькала растерянность, и он всегда
немножко запаздывал с откликом.
— Алекс. Меня зовут Алекс, — неожиданно сказал капитан, и
напряженный взгляд его глаз на несколько мгновений смягчился.
Дженна ждала, что он назовет и свою фамилию — это было бы знаком
доверия, — но Алекс ограничился только именем. И все же его признание
ее очень обрадовало.
— Вы сильно рисковали ради меня вчера, — продолжил он, и его
взгляд снова стал жестким. — Я позабочусь, чтобы вы получили
вознаграждение.
У Дженны едва не остановилось сердце.
— Мне не нужно никакого вознаграждения, — пробормотала она упавшим
голосом.
— Но я перед вами в долгу, поэтому просто обязан о вас
позаботиться, — холодно объяснил он.
Его слова жалили, как ядовитые змеи. Дженна просто не верила своим ушам. Она
помогала и отдалась ему по велению сердца, без всяких задних мыслей, поэтому
предложение вознаграждения прозвучало оскорбительно, оно заставило ее
почувствовать себя продажной женщиной. Господи, да с какой стати она решила,
что он проснется утром и поклянется ей в вечной любви, забыв о своей
ненависти к ее семье и о пропасти, которая их разделяет?
Впрочем, теперь пропасть исчезла — отныне Мэг и Алекс единственная
привязанность Дженны, и если у нее есть какие-то обязательства, то только
перед ними. Он наверняка это понимает и все-таки отвергает ее...
— Вы мне ничем не обязаны, — отрезала она таким же холодным тоном.
— Но вам нельзя остаться здесь, иначе губернатор тотчас догадается об
обмане.
— Понимаю. А вам закрыта дорога на английский остров. Как, в таком
случае, вы намерены поступить со мной?
— Да... В хорошенькую же историю мы попали... — протянул Алекс.
Для него я всего лишь очередная история
, — с горечью подумала
Дженна. Волшебство кончилось: она больше не чувствовала себя ни прекрасной,
ни желанной, как минувшей ночью.
Она потянулась, и это движение тотчас вызвало отголосок боли где-то глубоко
внутри. Дженна прислушалась к себе — она испытывала странное ощущение полной
удовлетворенности и одновременно желания, которое, как ей казалось, уже не
угаснет никогда.
И еще она страдала от уязвленной гордости. Именно гордость некогда помогала
ей сносить обиды от окружающих, пренебрежение родителей, недовольство
сестер. Поможет она и сейчас... Дженна нашла скомканную ночную рубашку,
которую Алекс снял с нее ночью, надела — не спеша, всем своим видом
показывая, что нисколько не стесняется, — и нарочито спокойно
попросила:
— Пожалуйста, выйдите на минутку, мне надо привести себя в порядок.
— Дженна... — проговорил он, отходя от окна.
— Выйдите, прошу вас, — повторила она. Алекс заколебался, но потом
все-таки вышел, осторожно прикрыв за собой дверь.
Оставшись в одиночестве, Дженна дала волю своим чувствам, и из ее глаз
скатилось несколько слезинок. Но, полная решимости скрыть от Алекса свою
боль и отчаяние, как раньше скрывала от окружающих обиды, нанесенные их
едкими замечаниями и косыми взглядами, она взяла себя в руки, быстро оделась
и стала ждать его возвращения.
Как ни странно, она нисколько не опасалась, что Алекс ее бросит — ведь не
бросил же он Мэг и Робина. Пират не был лишен своеобразного понятия о чести.
И она оказалась права — он вернулся и проводил ее на корабль. По дороге в
порт Дженна старательно изображала равнодушие. Они почти не говорили,
ограничившись только несколькими фразами о погоде.
Когда к причалу подошла шлюпка, чтобы забрать Дженну на судно, молодая
женщина сделала вид, что не заметила протянутой руки Алекса, и спустилась в
лодку, воспользовавшись помощью одного из матросов.
Ее сердце было разбито. Будь ее воля, то она сейчас же убежала бы куда глаза
глядят, только бы не видеть больше холодных глаз Алекса. Но он прав, на
Мартинике ей оставаться нельзя, губернатор сразу же раскусит их обман.
Тогда, может быть, сойти с корабля на каком-нибудь близлежащем острове? Но
что тогда будет с Мэг и Робином?
Раз Алекс с таким равнодушием относится к ней, то, возможно, для него не
очень важны и дети, и он будет рад избавиться от всех троих, если удастся
его убедить, что она будет заботиться о них, как о родных?
Дженна понимала, что возводит на капитана напраслину и должна стыдиться
своих мыслей — Алекс искренне любил детей, это очевидно, — но как еще
могла она укрепить свою решимость забрать Мэг и Робина?
И скрыть, какую страшную обиду он нанес ей этим утром...
Но на что ей обижаться? Она знала, на что шла, знала, что их роман мимолетен
и ничем не кончится. Ей хотелось наконец почувствовать себя женщиной, и она
добилась того, к чему так страстно стремилась, — такого ощущения
беспредельной радости и свободы она не испытывала никогда...
Но последовавшая за этим холодность Алекса оказалась для Дженны
неожиданностью, и она не знала, как справиться с постигшим ее
разочарованием.
Отогнав тяжелые мысли, молодая женщина снова взглянула на спящую Мэг и
улыбнулась, вспомнив, с каким благоговением та назвала ее
хорошенькой
.
Дженна тогда постаралась развеселить девочку матросской песенкой, услышанной
на
Шарлотте
.
— Как ты познакомилась с Уиллом? — спросила она.
— Услышала, что в холмах скрывается один человек, который помогает
детям, и пошла туда.
— Значит, кроме вас с Робином, там были и другие дети?
— Да, вместе с нами — десять. И еще с ним был Берк, он тоже о нас
заботился.
— И сколько времени вы пробыли с Уиллом и Берком?
— Около года.
— Вы прятались в холмах?
— Ив горах тоже. Мы мерзли и голодали, все время перебирались с места
на место, но Уилл нас не бросил.
У Дженны тогда дрогнуло сердце — этот суровый, мрачный капитан, поразивший
ее странной, неспешной улыбкой и нежными руками, в рассказе девочки
представал на редкость добрым, великодушным человеком. Но сегодня утром он
показался Дженне совсем иным...
Сколько противоречий! Какой же он на самом деле? И кто он на самом деле?
— А где теперь остальные дети?
— Уилл нашел для них приемные семьи во Франции. Для нас с Робином он
тоже нашел опекунов, но мы с ними не остались, наше место рядом с
Уиллом, — гордо сообщила девочка. — Должен же кто-то и о нем
позаботиться, верно? — сказала она и вдруг округлила глаза, словно ей в
голову пришла неожиданная, но удачная мысль: — А не могли бы вы о нем
заботиться, миледи?
— Видишь ли, я помолвлена, — упавшим голосом ответила
Дженна. — Ничего не получится, дорогая.
Она встала и подошла к окну — как раз в этот момент к кораблю подходила
шлюпка с вернувшимся из города капитаном. Он наверняка захочет повидать Мэг,
и Дженне не хотелось оставаться в каюте до его прихода.
— К тебе скоро зайдет Уилл, — сказала она, наклоняясь к
девочке. — А я пока пойду переоденусь.
— Я очень скучала, пока вас не было, — улыбнулась Мэг, и от ее
улыбки в полутемной каюте, казалось, стало светлее.
— Я тоже по тебе скучала, малышка, — призналась молодая женщина. У
нее радостно забилось сердце: первый раз в жизни по ней кто-то скучал — это
дорогого стоило, особенно после того, что случилось утром.
Дженна подоткнула покрывало и хотела было закрыть окно — становилось слишком
свежо, но Мэг попросила оставить его открытым.
Вернувшись на
Ами
, Дженна сразу осмотрела и перевязала свою маленькую
пациентку — рана почти не мокла, да и болезненная краснота начала спадать.
Движения, похоже, тоже больше не причиняли Мэг такой сильной боли, как
раньше. Короче, признаки начавшегося выздоровления были налицо, поэтому
Дженна надеялась, что девочка крепко проспит до утра после того, конечно,
как повидается с Алексом и убедится, что в ее маленьком мирке опять царят
мир и покой.
Но долго ли продлится эта идиллия? Как бы ни любил детей капитан, он явно не
хотел обременять себя какими бы то ни было узами. Ему не нужны ни дети, ни
семья — то, к чему так стремилась она, Дженна.
Может быть, теперь, когда Алекс уже не испытывает к ней былой враждебности,
он согласится отдать ей детей? Надо только облечь свою просьбу в подходящую
форму и выбрать для нее подходящее время. Пусть капитан ее отверг, пусть у
нее никогда не будет мужа, но она может наконец обрести детей, которых будет
любить больше жизни...
Она услышала, как загремела, наматываясь на лебедку, якорная цепь и
заскрипели снасти —
Ами
отправлялся в очередное плавание. Значит, его
капитан уже на борту и скоро будет здесь.
Ее мысли снова вернулись к предыдущей ночи и последовавшему за ней утру.
Увы, они будут возвращаться в прошлое снова и снова... Дженна постаралась
прогнать возникавшие в памяти
...Закладка в соц.сетях
