Жанр: Любовные романы
Алмазный король
... привалилась к плечу
мужа
.
Вздрогнув, словно невидимый жар добрался и до него, он повернулся к
губернатору.
— Если не возражаете, я с удовольствием выкурю с вами сигару и пропущу
глоток бренди, — сказал он. — Только сначала провожу жену. Боюсь,
после долгого плавания у нее с непривычки кружится на суше голова.
Дженне вспомнились слова Хэмиша, предупреждавшего о своеобразной
болезни
моряков
, при которой людей на суше качает, словно они стоят на палубе
корабля.
— Да, — поддержала она
мужа
, — мне немного нехорошо...
— Понимаю, — ответил губернатор и поклонился Дженне: — Надеюсь, вы
хорошо провели вечер, мадам.
Мэлфор повел
жену
наверх, и на этот раз их никто не сопровождал. Дженна,
ощущала странную податливость во всем теле — вино ли, жаркое ли
прикосновение капитана, очевидный успех ее затеи или, быть может, просто
усталость стали тому причиной, девушка не знала. Одно было несомненно: она
добилась поставленной цели. Правда, при этом Дженна поставила под угрозу
свой брак с Дэвидом Мюрреем, который мог дать ей все, чего она так желала —
семью, детей, дом... Она повела себя слишком импульсивно и в своей любви к
приключениям зашла слишком далеко, позволив себе слушаться сердца...
Девушку охватило уныние — под влиянием выпитого? Или она представила себе
свое будущее: следующие несколько часов, дней, лет?
К великому сожалению Дженны, жаждавшей оттянуть этот миг, через несколько
минут
супруги
уже стояли перед дверью комнаты, которую покинули несколько
часов назад. Капитан распахнул дверь, и они увидели первого помощника Клода,
сидевшего за столом со стаканом вина в руке.
— Губернатор вас отпускает, — сразу приступил к делу
капитан. — Найдите Берка с Робином и возвращайтесь с ними на корабль.
Мы отплываем завтра вечером. Непосредственно перед отплытием отправьте на
берег пленных, но не раньше. Держите их в трюме до последнего, они не должны
знать о том, что здесь произошло и какую роль сыграла леди... Дженна.
— Есть, сэр, — ответил Клод. — А когда вернетесь вы? Он
перевел взгляд на девушку, которую капитан все еще прижимал к себе, обняв
рукой за талию.
— Утром. Губернатор предложил нам воспользоваться его гостеприимством и
провести здесь ночь на том основании, что я якобы пренебрегаю женой.
Клод изумленно поднял кустистые брови.
— У меня просто не было выбора, — устало объяснил Мэлфор. —
Леди Дженна убедила его, что мы любящие супруги и к тому же важные птицы,
имеющие множество влиятельных друзей во Франции. Отказ мог возбудить
подозрения.
— Он позволит нам покинуть гавань?
— Думаю, да. Я пообещал отдать ему
Шарлотту
после того, как мы
продадим груз. Мое предложение помогло его превосходительству преодолеть
страх перед англичанами. Но он все еще может передумать, так что если мы с
леди Дженной не вернемся утром, я приказываю вам уходить без нас. Сейчас
новолуние, и при известной ловкости можно покинуть бухту без потерь, хотя
пушки здешнего форта — грозное оружие.
— Вы предлагаете бросить вас? — не поверил Клод.
— Да, чтобы спасти детей и экипаж.
— Они предпочтут пойти на риск вместе с вами.
— Нет, я не могу позволить им рисковать, — покачал головой
капитан. — Все, разговор окончен. Уходите, пока наш любезный хозяин не
передумал.
— Есть, сэр... — неохотно кивнул первый помощник, но остался на месте.
— Выполняйте! — рявкнул капитан.
Клод моментально исчез за дверью.
Мэлфор подошел к окну. Дженна последовала за ним и тоже выглянула на улицу.
Они увидели, как переминавшиеся с ноги на ногу у входа Берк и Робин
бросились к вышедшему Клоду. Тот что-то сказал вполголоса, и все трое в
сопровождении караульного двинулись к порту.
Капитан обернулся к Дженне:
— Пойду выкурю сигару с губернатором.
Не в силах произнести ни слова, она только смотрела на него широко открытыми
глазами. Хотя она уже тверже стояла на ногах, ее все еще сотрясала легкая
дрожь.
— Ложитесь на кровать, я буду спать на полу, — бросил Мэлфор.
Как видно, ему не терпелось побыстрее уйти... Радость Дженны от победы над
губернатором тотчас испарилась, жар, разлившийся по ее телу от прикосновения
Мэлфора, сменился мертвящим холодом. Ей стало больно — ее влекло к нему,
хоть она и стыдилась этого чувства.
А он... Как сильно он, оказывается, презирает ее, раз бросает, едва
оставшись с ней наедине... Она по-прежнему значит для него не больше, чем в
день захвата
Шарлотты
... Как глупо было надеяться, что может быть иначе!
Дженна отвернулась, стараясь сдержать навернувшиеся слезы. У нее за спиной
хлопнула дверь.
Однако через несколько мгновений в комнату постучали, и девушка с надеждой
подбежала к двери — увы, на пороге стояла горничная с ворохом одежды в
руках.
— Это от моей госпожи, — пояснила она, разложив на кровати пеньюар
и великолепную ночную рубашку из тончайшего батиста — без рукавов, с
бесстыдно низким вырезом.
— Спасибо, — растерянно поблагодарила Дженна, и служанка вышла.
Девушка медленно стянула перчатки, затем, скользнув мрачным взглядом по
ненавистной
метке
, отстегнула кринолин и переступила через него — тотчас
зеленый шелк платья, освобожденный от жесткого каркаса, с тихим шорохом
обвис.
Раздевшись до сорочки, Дженна с сомнением посмотрела на принесенное
служанкой белье — может быть, вообще не стоит переодеваться? Конечно, ночная
рубашка и легче, и удобней полотняной сорочки, но у нее такой откровенный
фасон... Впрочем, не все ли равно? Ведь капитан ушел, а когда вернется, то
вряд ли удостоит вниманием свою
жену
...
Поколебавшись, девушка надела ночную рубашку, распустила волосы по плечам и
с любопытством погляделась в зеркало. Следовало бы, конечно, заплести на
ночь косу, но не было настроения... Дженна решила поскорей лечь спать.
Подойдя к огромной кровати с балдахином, занимавшей чуть ли не полкомнаты,
она нырнула под покрывало. Может быть, удастся заснуть?
Но сон не шел. Сердце Дженны разрывалось от обиды и тоски — такой одинокой и
несчастной она не чувствовала себя даже в тот момент, когда ступила на
палубу
Ами
. Но тогда ее спас от отчаяния гнев против захватившего корабль
негодяя. Ее сердце было защищено надежно, как броней...
Когда же эта броня дала трещину?
Дженна плотно зажмурилась, почувствовав на щеках теплую влагу, — из ее
глаз бежали, скатывались на подушку непрошеные слезы.
Алекса бросило в жар — прикосновение к леди Дженет обжигало, как огонь. Но
еще сильнее обжигала мольба, читавшаяся в ее глазах. За этот вечер он видел
в них и тревогу, и страх, и радость. И каждый раз ее чувство находило отклик
в его душе — прежде ему и в голову не приходило, что такое возможно.
Однако мучительнее всего было томившее его желание. Да, Алекс страстно желал
свою
жену
— не было смысла лгать самому себе.
Он боролся изо всех сил, пытаясь убедить себя, что это просто потребность
плоти, естественная для мужчины, почти два года не знавшего женской ласки.
Но сегодня за ужином, наблюдая за своей
женой
, он понял, что его чувство
гораздо сильнее и глубже. Прежде всего, он искренно, от всей души восхищался
леди Дженет, ее невероятной изобретательностью и смелостью — не каждый
сможет придумать и осуществить то, что удалось ей. А с какой ловкостью
девушка провела супругов Ришар — они пребывали в полной уверенности, что она
действительно его жена и что у него полно влиятельных друзей в Париже!
Невероятно, но у нее все получилось! Как — у Алекса это просто не
укладывалось в голове.
Еще он неожиданно поймал себя на том, что ему вдруг начали действовать на
нервы плотоядные взгляды, которые бросал на леди Дженет губернатор.
Но еще сильнее Алекс удивился, когда неожиданно для себя вдруг принял
приглашение губернатора выпить бренди, прежде отвергнутое из боязни вызвать
ненужные подозрения. А ведь рисковать своим освобождением ему хотелось
меньше всего на свете...
Нет, не совсем так — меньше всего на свете ему хотелось остаться в спальне
наедине с леди Дженет.
За первым стаканчиком бренди как-то сам собой последовал второй.
— Странно, что вы не спешите к жене, — заметил губернатор. —
Она так мечтала о встрече.
— Она сказала, что ей нездоровится, — вздохнул Алекс. —
Говорят, у женщин в положении часто меняется настроение.
— Да, — подтвердил губернатор, помрачнев, — это истинная
правда.
— Утром я куплю ей какую-нибудь вещицу в подарок, и она повеселеет.
— Вы — счастливчик: миссис Мэлфор очень интересная женщина.
— Да, — совершенно искренно согласился Алекс.
— Знаете, мне казалось, что вы по натуре — убежденный холостяк.
— Некоторые женщины могут разубедить даже такого, как я, — солгал
Алекс.
Наконец губернатор поднялся.
— Не смею больше вас задерживать, капитан, — улыбнулся он. —
Кстати, моя жена отослала вашей супруге пеньюар и ночную рубашку.
— Вы очень гостеприимный хозяин, месье Ришар, благодарю вас.
— Я еще раз прошу прощение за наше маленькое недоразумение, —
снова принялся лебезить француз, льстиво заглядывая ему в глаза. — Вы,
конечно, в курсе, в каком сложном положении оказалась Мартиника — под боком
англичане, а войск для защиты колонии наше правительство присылает
недостаточно. Мы можем рассчитывать только на форт, но если противник ударит
с другой стороны...
— Понимаю, ваше превосходительство, и надеюсь на дальнейшее
взаимовыгодное сотрудничество.
— О, я тоже надеюсь, — просиял губернатор. Он направился было к
двери, но вдруг обернулся и сказал, поблескивая маслеными глазками:
— Да, капитан, передайте, пожалуйста, своей очаровательной супруге мое
пожелание доброй ночи. Ах, как я вам завидую, счастливец!
Алекс проводил его мрачным взглядом. Если бы этот дамский угодник знал, что
леди Дженет стала его
супругой
только ради двух несчастных сирот...
Бедняжка, наверное, сейчас мучается, страдает — она тоже борется с некстати
нахлынувшим влечением к новоявленному
мужу
... Увы, между ними пролегла
пропасть, и не только из-за того, что она Кемпбелл, — их разделяет
целый мир.
Похоже, ночлег на полу станет самым легким из грядущих испытаний.
17
Подойдя к дверям отведенной им комнаты, Алекс нерешительно остановился — ему
захотелось повернуться и уйти. Но нет, этого ни в коем случае нельзя делать.
Наверняка леди Дженет уже в постели, может быть, даже спит — это было бы
лучше всего... Надо постараться ее не разбудить.
Он осторожно отворил дверь — комнату освещал дрожащий свет масляной лампы,
оставленной на столе, несомненно, для него.
Стараясь не шуметь, Алекс снял сапоги и жилет, сел на стул и с тоской
посмотрел на кровать — огромную, с пуховой периной.
Дженна лежала с краю на боку, волосы разметались по подушке. Его потянуло
подойти, коснуться их, насладиться шелковистой мягкостью... Он бы отдал
многое, чтобы нырнуть в эту чудесную постель, стиснуть в объятиях лежащую в
ней женщину и утолить наконец истомившее его желание... Нет, он не заснет
этой ночью, во всяком случае, пока здесь леди Дженет.
Он огляделся — на стуле возле кровати аккуратно висели платье, нижняя юбка,
сорочка. Значит, леди Дженет сбросила свою привычную защитную оболочку.
Интересно, что на ней теперь?
Алекс попытался прогнать грешные мысли, но они не уходили. Стараясь не
шуметь, он подошел к окну и стал смотреть в темноту. Милостивый боже, как
ему хотелось убежать из этой комнаты и вернуться на корабль! Но этим он
выдаст себя с головой — губернатор сразу поймет, что брак четы Мэлфор —
фикция, а раз так, то и парижские покровители тоже...
Алекс тяжело вздохнул. Желать чего-то так сильно, что, кажется, можно сойти
с ума, и быть так близко от того, что желаешь, но не сметь взять — поистине
адская мука... Он вдруг осознал, что за весь вечер не сказал своей
спасительнице ни одного доброго слова, даже не поблагодарил за помощь.
Почему? Наверное, сначала он был слишком потрясен ее появлением, потом не
представилось случая... Или не хотелось признавать, что отныне он в долгу у
дочери ненавистного Кемпбелла?
Нет, неправда, он уже не думает о леди Дженет как об одной из Кемпбеллов.
Она — потрясающая женщина, сумевшая переступить через условности и
предрассудки, что, в его понимании, потребовало от нее куда больше смелости,
чем требуют от мужчин их подвиги. Эта женщина с глазами цвета моря, большим
чувственным ртом и нежным голосом волновала, кружила голову...
Алекс почувствовал, что весь горит, несмотря на принесенную бризом прохладу.
Натянутые до предела нервы, казалось, звенели, как струны, в висках гулко
пульсировала кровь.
Обернувшись, он увидел, что леди Дженет проснулась — а спала ли она? —
и наблюдает за ним. Он подошел к кровати и сел на краешек. Девушка сразу
отодвинулась.
— Я не успел поблагодарить вас, миледи, — тихо сказал
Алекс, — но хочу, чтобы вы знали — я бесконечно благодарен вам за то,
что вы сегодня для меня сделали.
— Мне, дочери Кемпбелла? — переспросила она, не веря своим ушам.
Он заметил у нее на щеках следы недавних слез, и у него дрогнуло сердце —
прежде Алекс никогда не видел ее плачущей, несмотря на все испытания
последних дней. Но сейчас, когда самое трудное и опасное осталось позади и
рядом не было свидетелей ее слабости, она дала волю слезам.
Алекс почувствовал себя подлецом — как он мог презирать и ненавидеть Дженет
только за то, что она родилась в ненавистной ему семье?
— Да, я благодарен вам, дочери Кемпбелла. Вы — прелестная и отважная
женщина.
У нее округлились от изумления глаза.
— Еще я хочу поблагодарить вас за помощь Мэг.
— Помочь ребенку — мой долг. Я старалась не ради вас.
— Понимаю, — печально усмехнулся Алекс.
— Послушайте, что случилось? — спросила Дженна, подозрительно
вглядываясь в его лицо. — Может быть, губернатор передумал нас
отпускать?
— Да нет, вы так его околдовали, что ему и в голову не приходит
сомневаться в вашей выдумке насчет нашей женитьбы и младенца, которого мы
якобы ждем.
— Да, мне пришлось солгать, — согласилась Дженна, очевидно, еще не
вполне уверенная, что он одобряет ее затею, — но я боялась, что иначе
меня к вам не допустят.
— Надо сказать, ваше появление меня просто ошеломило.
— Мне так не показалось — вы замечательно сыграли свою роль.
— Жизнь приучила меня действовать в соответствии с обстоятельствами.
— Значит, я — одно из таких обстоятельств?
— Да, и очень интригующее.
— Интересно, почему? — с любопытством спросила девушка.
— Потому что вы без колебаний пришли на помощь мне, человеку, который
захватил вас в плен, помешал вашей встрече с женихом. Не понимаю, как вы на
это решились!
— Мне просто хотелось уберечь от опасности детей...
— Поставив под угрозу свое будущее?
— Я... никогда не встречалась со своим женихом и совершенно его не
знаю, — судорожно сглотнув, призналась Дженна, и боль, которую он
увидел в ее глазах, тронула даже его очерствевшее сердце.
— Как это получилось?
— Вы же видели мою руку...
— Видел — у вас родимое пятно. Ну и что?
— Многие люди считают его меткой дьявола, а меня... в каком-то смысле
оскверненной. Поэтому меня сторонились даже родные... Никто не просил моей
руки, и отец сам нашел мне жениха — мистера Мюррея, вдовца с детьми. Ему
предложили хорошее приданое...
Алекс на мгновение закрыл глаза. Бедная, бедная, самые близкие люди отвергли
ее из-за того, в чем не было ее вины! Он нежно коснулся ее щеки, провел
пальцем по нежной коже.
— Почему же вы согласились на этот брак?
— Мне хотелось иметь семью, детей... — с горечью проговорила она.
Похоже, она стала отверженной в собственном доме
, — ужаснулся он. У
Алекса все было иначе: он и его сестра Джейн просто купались в родительской
любви. Память о ней — единственное, что у них осталось.
В первый раз Джейн вышла замуж по той же причине, которая толкала в объятия
неизвестного жениха леди Дженет, — она тоже очень любила детей;
поэтому, потеряв в юности любимого человека, сестра Алекса вышла замуж за
вдовца с тремя дочерьми. Но мечта о семейном счастье не сбылась — муж
превратил жизнь Джейн в ад.
Неужели леди Дженет ждет такая же судьба?
Алекс тяжело вздохнул — что он может сделать? Предложить ей руку и сердце?
Этим он обречет ее на скорое вдовство и позорное клеймо до конца жизни. Нет,
только безумная согласится стать его женой...
Но его тянуло к Дженет даже сильнее, чем раньше, и по ее глазам он видел,
что она это понимает. Он мог сорваться, не выдержать... Что тогда? Разум
подсказывал, что надо сейчас же встать и уйти. Но Алекс его уже не слушал.
Он провел большим пальцем по темным бровям девушки, гладким и шелковистым на
ощупь, а потом — по нежной коже щек.
— Не делайте этого, — шепнул он.
Она пошевелилась, вытащила из-под покрывала обнаженные до плеч руки.
Глубокий вырез ночной рубашки почти не скрывал полную грудь, на шее в такт с
сердцем тревожно билась жилка. Девушка молчала, но в ее глазах, обращенных
на Алекса, читался немой вопрос.
— Видите ли, моя сестра вышла за одного вдовца тоже из любви к
детям, — пояснил капитан, — и была с ним очень несчастна — он
оказался настоящим чудовищем.
— Что случилось потом?
— Он умер, — коротко ответил Алекс, борясь с желанием обнять
девушку и всей грудью вдохнуть запах ее кожи.
— Где ваша сестра сейчас?
Он помолчал, размышляя, что сказать. Между ними и так возникла слишком
большая близость — это опасно. Нет, не стоит называть подлинных имен, ни
своего, ни сестры, чтобы ненароком не поставить под удар Джейн и ее нового
мужа.
— С ней все благополучно, — ответил он сдержанно.
Дженет кивнула, но он засомневался, понимает ли девушка, отвергнутая
собственной семьей, что такое благополучие.
Меня сторонились даже
родные
, — сказала она. Поразительно, но в ее словах не было жалости к
себе, просто констатация факта.
Горячее сочувствие к ней, переполнившее его сердце, удивило Алекса. Он-то
считал, что уже давно потерял способность сопереживать чужому горю — слишком
много смертей он видел, слишком много несчастий и боли перенес. Но Дженет
Кемпбелл помогла ему понять, что это не так, что в нем еще сильна
потребность бороться с несправедливостью, очевидной жертвой которой стала
эта девушка.
Какая ирония судьбы, ведь он давно считал себя человеком без чести!
Дженна больше не задавала вопросов, словно догадавшись, что не получит
ответов. Одной рукой она нервно теребила покрывало, а другую, с родимым
пятном, скрывала от его глаз. Заметив это, Алекс отвернул край покрывала и
взял ее руку в свою.
— Не надо ее прятать, — улыбнулся он.
— Я не прячу, — вспыхнула Дженет.
— И правильно делаете.
— Но пятно такое уродливое...
— Вовсе нет, — сказал Алекс и с нежностью, удивившей его самого,
погладил пальцами длинную багровую полоску, которая змеей обвила руку
девушки. — Пожалуйста, не прячьте его больше. Вам совершенно нечего
стыдиться, ведь родимое пятно такой же дар природы, как нос, рот, глаза. А
ваши глаза...
Он осекся. Когда-то ему ничего не стоило осыпать понравившуюся женщину
комплиментами — в те времена у него было блестящее будущее, красивая
внешность и громкий титул, благодаря которому он считался одним из лучших
женихов... Теперь же у Алекса просто язык не поворачивался произнести слова,
которые, быть может, окажутся роковыми и для него, и для леди Дженет...
Она ждала, не сводя с него своих колдовских глаз; русые волосы в свете
масляной лампы отливали золотом. Ах, она была так хороша! Алекс положил ее
руку обратно на покрывало и сделал то, против чего так восставал его
разум, — прильнул к ее губам.
Это был поистине самый сладостный поцелуй на свете! От ее ответа,
нерешительного, робкого, у него захватило дух — даже в богатой любовными
приключениями юности не испытывал Алекс такого бурного восторга. Ему
захотелось стиснуть Дженет в объятиях, защитить от людской жестокости и
развеселить, чтобы ее глаза засветились от радости...
Опомнись, хватит!
— одернул он себя. И вдруг почувствовал, как ее пальчики
коснулись шрама — она словно знакомилась с ним, не испытывая при этом
отвращения, будто безобразный рубец был знаком отличия, а не клеймом позора.
Алекс ненавидел свое уродство — ему казалось, что шрам вверг его в мир
варварства, навеки отделив от цивилизованных людей. Леди Дженет, похоже, так
не думала — она погладила его обезображенную щеку с бесконечной нежностью,
какой он еще никогда не чувствовал в прикосновении женщины. Ее легкие
движения словно очищали его от скверны последних лет.
Господи, как пуста моя жизнь
, — вдруг подумал Алекс, и эта мысль
пронзила его жгучей болью. Разумеется, у него были Мэг и Робин, но он
намеренно держал с ними дистанцию, чтобы не испытывать страданий при
неизбежном расставании. Или он пытался оградить от страданий детей?
Две одинокие, отверженные души
, — с горечью подумал он о себе и
Дженет. С той только разницей, что он отчасти сам виноват в своих
несчастьях: он сделал сознательный выбор в пользу якобитов, прекрасно
понимая, что идет воевать за заведомо проигрышное дело. Последствия того
давнего решения и погубили его жизнь...
Но прикосновения Дженет околдовывали, заставляли забыть обо всем. Алекс
снова приник к ее рту — на этот раз поцелуй был глубже, полнее, чем раньше.
Губы Дженет слегка раздвинулись, пропуская его язык. Руки Алекса скользнули
по ее плечам, по предплечьям, и он ощутил восхитительную мягкость ее тела...
Его язык, ласкавший ее рот, вдруг утратил былой напор, стал более нежным и
томительно медлительным, их дыхание смешалось. Он почувствовал, что она
затрепетала, и догадался, что это не от страха, — он и сам дрожал от
необузданного желания. Все доводы рассудка были забыты; природа взяла свое:
Алекс снова впился в ее рот, а его руки лихорадочно блуждали по ее телу.
Желание все нарастало, и, повинуясь ему, шотландец засунул руки за вырез
ночной рубашки, стал ласкать грудь девушки — Дженет застонала и так
напряглась, что капитан внезапно опомнился.
— Простите... — пробормотал он, отодвигаясь.
— Пожалуйста, еще... — шепнула она и вновь погладила его лицо с
нежностью, перед которой он не мог устоять.
Алекс колебался, хотя жар желания становился невыносимым: она выглядела
такой хрупкой, беззащитной, ранимой. Он сразу понял, что она девственница —
по ее несмелым ласкам и робкому ответу на поцелуй, от которого у самого
Алекса пошла кругом голова. Капитан еще никогда не имел дела с
девственницами, он всегда выбирал женщин опытных и сговорчивых, легко
мирившихся с его привычкой к кочевой жизни. Алекс покачал головой — он не
имел права осквернять ее чистоту.
Надо было, конечно, встать и уйти, но как это сделать, когда Дженет смотрит
на него своими колдовскими, затуманенными страстью глазами? Из ее припухшего
от поцелуев рта вырывается прерывистое дыхание, сосок левой груди, которой
касается его рука, затвердел — Дженет ждет его, она нуждается в нем... И он,
Алекс, нуждается в ней, в сладостной истоме ее губ, в теплоте и нежности,
которыми она может наполнить его жизнь, ставшую такой пустой и холодной.
Достаточно веская причина, чтобы лишить ее будущего? Неужели он такой
подлец?
Капитан тяжело вздохнул и отстранился от нее. Дженет не спускала с него
серьезных глаз.
— Нет, я не могу... — пробормотал он. — Вы собираетесь замуж... Я,
конечно, разбойник и негодяй, н
...Закладка в соц.сетях
