Жанр: Любовные романы
Ревнивая Кэт
...ю она поправится окончательно.
Кэтрин показалось, что Джиневра так и просияла от этих слов.
— Пойдем, а то мороженое растает, — напомнила она тетушке,
поднимаясь из-за стола и направляясь к двери.
Гаролд повернулся к ней.
— Помни, ты можешь рассчитывать на меня, если что-то
понадобится. — В голосе его слышалась искренняя забота. Затем,
обращаясь к Джиневре, он добавил:
— Вы тоже об этом помните.
— Спасибо, — улыбнулась довольная тетушка.
Спустя несколько минут, выезжая на дорогу, Джиневра все еще улыбалась.
— Этот мужчина может очаровать кого угодно.
— Он и правда тебе понравился? — спросила Кэтрин.
Неужели она совершила ошибку, расставшись с этим человеком?
— Да, понравился. Он знает, как сделать так, чтобы женщина чувствовала
себя женщиной, — ответила Джиневра и засмеялась. — Но с ним надо
держать ухо востро. Он кажется слишком хорошим, а в жизни ангелов не бывает.
— Действительно, его можно принять за воплощение совершенства.
Джиневра насмешливо взглянула на племянницу.
— Не стоит гоняться за совершенством. Следует просто решить, с какими
недостатками ты можешь смириться, и в соответствии с этим выбирать супруга.
Кэтрин подумала, что выбрала себе в супруги мужчину, с недостатками которого
очень трудно смириться. Циник, не верящий в жизнеспособность их брачного
союза и абсолютно равнодушный к ней, своей жене. А из достоинств ей было
известно только одно — голос.
Звук его голоса завораживал Кэтрин, заставлял ее кровь закипать. Впрочем,
решила она, это скорее говорит о моем проигрыше, нежели о его выигрыше.
Она все еще хотела как можно больше узнать о муже. И желание это усиливалось
с каждой минутой.
— Ты не будешь возражать, если мы проедем мимо мастерской Джонатана?
Для этого нам надо сделать лишь небольшой крюк, — спросила она
Джиневру. — Мне бы хотелось взглянуть на нее.
Тетушка кивнула и на ближайшей стоянке развернулась.
— Джонатан дал мне точные координаты, как добраться до его мастерской,
если возникнет какое-либо срочное дело.
Доехав до окраины города, Джиневра включила сигнал поворота, и они въехали
на просторную огороженную территорию. Здесь стояли машины, ожидающие
ремонта. В здании находился магазинчик автозапчастей. Но большую его часть
занимала мастерская.
Было ясно, что основное занятие Джонатана — ремонт и наладка автомобилей.
Кэтрин вспомнила слова Оливии, что Джонатан выучился своему ремеслу у
лучшего механика во всей округе.
— Миссис Темпельстоун!
Темноволосый подросток, широко улыбаясь Кэтрин, подбежал к машине.
— Здорово, что вы уже вышли из больницы.
Нагнали же вы на нас страху! Никогда не видел Джонатана таким перепуганным.
Узнав о несчастье, он побелел как полотно!
Ей вновь припомнилось, каким встревоженным выглядел муж в больничной палате.
Может быть, он вовсе не так равнодушен к ней, как хочет казаться?
— Приятно познакомиться, Джон, — сказала она, прочитав имя на
карточке, приколотой к рубашке, и, улыбнувшись, взглянула на перепачканное
лицо парня.
Неожиданно он помрачнел.
— Меня зовут Томми... Томми Вудинг. Я надел рубашку Джона. У нас один
размер, и я не успел снять его карточку, — смущенно пояснил
парень. — Правда, что у вас нелады с памятью?
— Это временное явление, — резко ответила Джиневра. — Миссис
Темпельстоун скоро поправится.
— Да, конечно, — ответил Томми, снова улыбаясь Кэтрин. Всем своим
видом он извинялся. — Джонатана сейчас нет в мастерской.
Ему пришлось уехать к миссис Шеппард. Она позвонила и сказала, что не может
завести машину. Видимо, опять забарахлил мотор. Наверняка завтра будем есть
вкуснейшее домашнее печенье!
Вдруг в глазах парня вспыхнули огоньки.
— Давайте я покажу вам мастерскую. Может, что-нибудь напомнит вам о
прошлом.
— Я не против, — сказала Кэтрин, выбираясь из машины и забывая
спросить, какое отношение имеет домашнее печенье к забарахлившему мотору.
Ей хотелось побольше узнать о Джонатане, хотя она не ждала от этого ничего
хорошего. Но все же он как-никак мой муж, хотя бы на данный момент, подумала
она в свое оправдание.
— Вы идите, а я отгоню машину к обочине и подожду вас! — крикнула
Джиневра вслед удалявшимся Кэтрин и Томми.
Кэтрин рассеянно помахала тетушке рукой и вошла вместе с Томми в ту часть
здания, где располагался магазинчик. Повсюду царили чистота и порядок.
— У нас очень хороший выбор запчастей. — Томми показал на полки
вдоль стен. — Основное занятие Джонатана — ремонт и отладка машин.
На лице парня отразилось восхищение.
— На сотню миль в округе, а может и больше, он самый классный механик!
Кэтрин поразил восторженный тон Томми.
Ей казалось, что ее муж скуп на дружеские отношения.
— А вот здесь мастерская. — Парень рукой указал на дверь
справа. — Когда Джонатан перестраивал здание, он оборудовал три
мастерские, — объяснил Томми, когда они уже выходили на улицу. Он с
любопытством взглянул на Кэтрин. — Неужели вы в самом деле ничего не
помните?
— Совершенно ничего.
— Женщина, с которой вы приехали, говорит, что вы скоро поправитесь.
Спасибо на добром слове, подумала Кэтрин.
Хотелось бы на это надеяться. С каждым днем ей становилось все труднее и
труднее разбираться в своей жизни.
— Эта женщина — моя тетя Джиневра.
— А, да. Джонатан говорил что-то о вашей тетушке, которая должна была
приехать.
Они завернули за угол здания.
— А вот здесь у нас стоят подержанные машины. — Томми улыбнулся. — Каких только нет!
Действительно, здесь были и мотоциклы, и грузовики, и даже парочка старинных
автомобилей. Внимание Кэтрин привлекла пристройка к основному зданию,
которой не было видно с фасада.
— Не предполагала, что сзади магазин такой большой.
Томми посмотрел в том же направлении.
— Это не магазин, а однокомнатная квартира. Джонатан позволил мне жить
в ней бесплатно, пока я коплю деньги на учебу в колледже.
Мой старик как выпьет, так никому не дает покоя. Да и трезвый он тоже не
подарок.
Лицо парня напряглось.
— Джонатан и близко не подпускает его к гаражу. — Он горделиво
расправил плечи. — Я благодарен Джонатану, но подачек не принимаю.
Потому работаю еще ночным сторожем, присматриваю тут за всем.
— Уверена, мой муж рад, что ты помогаешь ему.
— Вы оба очень добры ко мне. — Томми улыбнулся. — Спасибо
большое.
Кэтрин улыбнулась в ответ, но внутри у нее все похолодело. Она вспомнила
слова Джонатана о том, что оба они считали свой брак недолговечным. Вот
почему появилась эта пристройка.
В один прекрасный день Джонатан собирался перебраться туда.
Кэтрин вновь посмотрела на площадку, где стояли машины. Ее внимание привлек
черно-красный мотоцикл. Передний бампер был сильно помят, краска поцарапана,
задняя покрышка спущена. Но, несмотря на неприглядный вид, мотоцикл
притягивал к себе Кэтрин как магнит.
— Джонатан велел привести его в порядок и выставить на продажу, —
сказал Томми, идя следом за молодой женщиной.
— Это мой мотоцикл, — прошептала она, проводя рукой по сиденью.
Глаза Томми округлились.
— Вы его помните?
Кэтрин замерла от неожиданности: она узнала мотоцикл, хотя так и не
вспомнила, что же с ней произошло.
— Нет. По правде говоря, я ничего не помню, — призналась
Кэтрин. — Но мотоцикл кажется мне до боли знакомым.
Она резко повернулась к парню.
— Я хочу взять его.
— Конечно, — тут же ответил Томми.
— Попроси Джонатана прислать его на ферму, хороши?
— Да, мэм. — Он озабоченно посмотрел на Кэтрин. — Но теперь
вы будете ездить осторожнее, правда? Вы так нас напугали!
— Обещаю, — ответила она, тронутая заботой Томми.
Он кивнул и рукавом рубашки вытер пот со лба.
— Думаю, пора возвращаться. Здорово припекает. Вам, наверное, вредно так долго быть на солнце.
Обойдя здание, они увидели Джиневру, стоящую в тени старого дерева.
— Как успехи? Удалось что-нибудь вспомнить? — спросила она с
надеждой.
— Нет, — ответила Кэтрин.
— Но она узнала свой мотоцикл, — ободряюще заметил Томми.
Джиневра многозначительно сдвинула брови.
— Мне казалось, что мотоцикл ты вспомнишь в последнюю очередь.
— Я не то чтобы его вспомнила. Просто он мне показался странно
знакомым.
Джиневра не сводила с племянницы проницательного взгляда.
— Лучше бы ты его вообще не увидела.
Взглянув в сторону своей машины, стоящей под палящим солнцем, тетушка
сказала, обращаясь к Томми:
— Надеюсь, тебе понравится шоколадное мороженое. — И быстро пошла
к машине.
— Мороженое! — воскликнула Кэтрин и поспешила за тетушкой.
Та вынула из сумки красивую коробку.
— Похоже, Томми оно придется больше по вкусу, чем нам. — И с этими
словами она вручила коробку пареньку.
— Мое любимое, — улыбнулся он.
Спустя несколько минут Джиневра и Кэтрин были уже за пределами города.
— Значит, мотоцикл показался тебе знакомым? — спросила Джиневра.
— Да.
— Надеюсь, ты не станешь вспоминать событие, лишившее тебя
памяти? — предостерегающе сказала тетушка. — Многие поступают
именно так. Чтобы найти потерянную вещь, возвращаются назад, вспоминая
каждый свой шаг.
Но в твоем случае такой метод не годится.
Кэтрин усмехнулась.
— Я не собираюсь им воспользоваться.
— Рада слышать, — ответила Джиневра.
В машине воцарилась тишина. Кэтрин смотрела в лобовое стекло. Честно говоря,
она и сама не могла понять, зачем ей понадобился мотоцикл. Держать его у
себя, пытаясь что-то вспомнить, пустая затея. Гораздо разумнее оставить
злополучный мотоцикл в покое. Заодно со злополучным мужем.
Кэтрин решила из дома позвонить Томми, чтобы он, как и было задумано, стал
готовить его к продаже.
Но, приехав, почему-то не стала так делать.
Кэтрин стояла, глядя на ящики, лежащие в глубине пикапа Джонатана. Из одного
торчало черное, сильно помятое мотоциклетное крыло.
— Насколько я помню, сегодня утром мой мотоцикл выглядел несколько
иначе, — наконец сказала Кэтрин, нарушив молчание. — Ты что,
разобрал его? — обратилась она к Джонатану.
— Я опасался возвращать тебе мотоцикл в рабочем состоянии. Это все
равно что дать ребенку заряженный пистолет, — ответил он. — С
одной стороны, я выполнил твое желание и привез его. Но с другой — поступлю
так, как считаю нужным: завтра по пути на работу брошу его на свалку, —
сказал Джонатан, глядя ей в глаза.
То, что он сравнил ее с ребенком, возмутило Кэтрин.
— Ты этого не сделаешь! Я хочу, чтобы он остался у меня!
Джонатан собрался было возразить ей, но неожиданно передумал и пожал
плечами.
— Как хочешь. Выбор за тобой.
Глядя, как он снимает ящики, Кэтрин раздумывала, уж не теряет ли она разум.
Вслед за памятью. Она представления не имела, что будет делать с мотоциклом,
тем более разобранным на части.
Она еще раз взглянула на Джонатана и повернулась, чтобы пойти в дом. На
пороге она наткнулась на Джиневру. — Я иду сказать вам, что ужин
готов, — объявила тетушка и с подозрением прищурилась. — Что-
нибудь случилось?
Кэтрин кивнула в сторону подъездной дорожки.
— Джонатан привез мой мотоцикл... в ящиках.
Джиневра посмотрела в указанном направлении и увидела, как Джонатан опускает
на землю последний ящик.
— Он хотел отвезти его на свалку, но я попросила этого не делать. А
сейчас я в растерянности. Ума не приложу, зачем мне мотоцикл в таком
состоянии. Он мне и собранный-то не нужен.
Джиневра обняла племянницу.
— Твоя интуиция никогда тебя не подводила.
По-моему, тебе следует к ней прислушаться.
Если тебе что-то подсказывает сохранить этот мотоцикл, так и сделай. Значит,
для этого есть основание.
Кэтрин не была уверена в непогрешимости своей интуиции. Вполне вероятно, она
просто сердится на Джонатана, и отсюда ее странное поведение. Но признаться
мужу, что мотоцикл ей не нужен, не могла. Наконец Кэтрин решила, что
подержит разобранный мотоцикл несколько дней у себя, а потом сама отвезет на
свалку.
Глава 6
Грохочущие раскаты грома сотрясали дом.
Кэтрин, в ужасе проснувшись, села на кровати.
Ее охватила дрожь, когда она увидела всполох молнии, длинной изломанной
стрелой пронзившей ночное небо. В волнении она натянула простыню до
подбородка.
— Это всего-навсего гроза, — пыталась она себя успокоить, но слова
не помогали.
Тяжелые капли дождя барабанили по стеклу.
— Это всего лишь гроза, — повторила Кэтрин, но даже собственный
голос вселял в нее тревогу.
Раздался новый, еще более мощный раскат грома, и в эту самую минуту дверь ее
спальни распахнулась. В освещенном дверном проеме Кэтрин увидела темный
силуэт мужчины. Яркая вспышка молнии осветила незваного гостя.
На пороге стоял Джонатан. Весь вечер он старался не обращать на нее
внимания. Так что же привело его сюда в этот час?
— С тобой все в порядке? — почти прокричал он. Разбушевавшаяся
непогода заглушала его голос.
— Да, — выдавила из себя Кэтрин.
Какое-то время Джонатан продолжал стоять неподвижно, занимая собой чуть ли
не весь дверной проем. Затем вроде бы нерешительно подошел к столику возле
кровати и зажег лампу.
— Пойду проверю, как там Джиневра, и сразу же вернусь, — сказал
он, краем глаза глядя на Кэтрин и поворачиваясь к двери.
Легкая дрожь в голосе и брошенный искоса взгляд говорили о том, что Джонатан
чувствует себя неловко в спальне жены. Гордость заставляла Кэтрин отвергнуть
его помощь, но от страха у нее в горле застрял комок.
Его шаги по коридору не были, слышны из-за дождя. Оставшись одна, Кэтрин
почувствовала себя одиноко. Ее охватила такая паника, что она была готова
броситься вслед за ним. Через пару минут, которые показались ей вечностью,
Джонатан снова возник на пороге.
— Джиневра крепко спит, — сообщил он, и на его лице появилась
слабая улыбка. — Ей даже невдомек, как сильно разбушевалась стихия.
Похоже, с тобой тоже все уже в порядке. Если так, то я пойду спать.
Кэтрин была готова умолять его остаться, но сдержанное поведение Джонатана
охладило ее пыл. Она ответила с уверенностью, которой на самом деле не
испытывала:
— Все будет хорошо. Тебе не стоило волноваться и спешить сюда. Спасибо,
что включил лампу.
— Не за что, — ответил он и, поспешно выйдя, тут же закрыл за
собой дверь.
Очередной раскат грома сотряс дом. И страх с новой силой охватил Кэтрин. Она
крепко зажмурилась и закрыла уши ладонями, чтобы только не видеть всполохов
молний и те слышать грома.
Вдруг кровать качнулась и Кэтрин оказалась в объятиях сильных рук.
— Не бойся, — раздалось у ее уха.
Кэтрин подняла голову, щекой коснувшись крепкого обнаженного плеча
Джонатана. Страх исчез. Она мгновенно ощутила себя в полной безопасности.
Она провела рукой по мускулистой груди мужа.
— Да, ты действительно умеешь заставить женщину чувствовать себя
женщиной, — тихо сказала она, забыв, что так говорила Джиневра о
Гаролде, а вовсе не о ее муже.
Джонатан вздрогнул, как будто проиграл битву с самим собой, и с жадностью
прильнул к ее губам. В пылком поцелуе, казалось, сгорели все их сомнения и
страхи.
Кэтрин, забыв о разбушевавшейся за окном стихии, наслаждалась близостью
Джонатана.
Обняв руками за шею, она притянула его к себе.
Внутренний голос снова предупреждал, что этого не следует делать, но она не
прислушивалась к нему. Всем своим существом она жаждала Джонатана, жаждала
его страстных ласк.
— Нет, — прошептал Джонатан, касаясь губ Кэтрин. —
Нет, — повторил он тверже, подняв голову и разомкнув ее руки. — Мы
оба понимаем, что совершаем ошибку.
Кэтрин потрясли его слова.
— Ты... ты, вероятно, прав, — сказала она, вспомнив, что их
ничего, кроме физического влечения, не связывает. — Думаю, мне следует
поблагодарить тебя за подобную сдержанность.
Однако никакой благодарности она не испытывала. Напротив, ей хотелось увлечь
его в водоворот страсти, а с ошибками можно было бы разобраться и завтра.
Джонатан поднялся и встал у кровати. Затем кивнул в сторону кресла, стоящего
у окна.
— Я посижу здесь, пока не закончится гроза. — Он говорил так,
будто собирался исполнить долг.
— Не беспокойся, я справлюсь со своим страхом. Не стоит со мной
нянчиться.
— Сейчас для твоего страха нет причины, но он сильнее тебя, —
произнес Джонатан. — Твой отец умер в ночь, подобную этой. Когда у него
начался сердечный приступ, вы были одни в доме. Тебе только что исполнилось
четырнадцать. Удар молнии повредил электропроводку.
Ты пробежала под дождем несколько миль до дома Джефризов, чтобы позвать на
помощь...
В памяти всплыла картина — высокий худощавый мужчина, лежащий на полу
гостиной.
Она увидела, как мчится по дороге, преодолевая сопротивление ветра и дождя,
и ее охватила дрожь.
— Да, я... я помню, — прошептала Кэтрин, но видение тут же исчезло
в непроницаемой мгле, укрывшей ее прошлое.
Подняв глаза, она увидела вопрошающий взгляд Джонатана.
— Это было лишь минутное озарение, — пояснила она со вздохом —
Лучше об этом вообще не вспоминать. — Джонатан опустился в кресло и
посмотрел в окно, за которым продолжала бушевать стихия.
Кэтрин снова захотелось попросить его уйти.
Но стоило загрохотать грому и полыхнуть молнии, как страх опять завладел ею.
С тяжелым вздохом она устроилась на кровати поудобнее, поправив за спиной
подушку.
Кэтрин старалась успокоиться и убедить себя, что Джонатан удержал и себя, и
ее от ненужного соблазна.
К тому же мысль о потере памяти по-прежнему не давала ей покоя. Но теперь,
думала Кэтрин, у меня есть надежда. Джонатан объяснил причину моего страха
перед грозой, и это всколыхнуло память. Может быть, если он расскажет что-
нибудь еще, я вспомню больше.
— А раньше тебе случалось успокаивать меня во время грозы?
Джонатан посмотрел на нее.
— Раньше мы пережидали грозу не так.
От явного подтекста его слов огонь, тлевший внутри Кэтрин, вспыхнул ярким
пламенем.
— Ты, вероятно, старался отвлечь меня?
— Я делал все, что мог, — уклончиво ответил он.
Его голос выдавал волнение, и Джонатан резко повернулся к окну.
Кэтрин не возражала, если бы он и сейчас делал все, что может. Несмотря на
то что Джонатан сидел, вглядываясь в темноту за окном, во всем его облике
чувствовалось нетерпение.
Роль сиделки была ему явно не по душе.
Может, все-таки попросить его уйти? — подумала Кэтрин. Но новый
оглушительный раскат грома заставил ее отказаться от этой мысли.
Нужно заснуть, решила она. И проснуться избавленной и от грозы, и от
Джонатана.
Но только она стала укладываться поудобнее, как молния осветила все вокруг.
Кэтрин оставила мысль о сне и вновь села, чувствуя напряжение во всем теле.
Просто не обращай на него внимания, приказала она себе. Но сказать оказалось
гораздо легче, чем сделать. Она видела отражение мужа в зеркале, висящем на
противоположной стене, и, сколько ни убеждала себя не смотреть туда, никак
не могла оторваться. Невыносимым было и молчание, воцарившееся в комнате.
Злясь за свое слабоволие, она спросила:
— А что пугает тебя, Джонатан?
— Ты. Я думал, ты предсказуема, а оказалось наоборот. — Он
нахмурился, словно рассердившись на себя за откровенность. — Я виноват
в случившемся. Мне не, надо было обучать тебя езде на мотоцикле.
Так вот в чем причина его решения не оставлять ее до полного выздоровления!
Кэтрин ощутила в душе холодок разочарования.
— Мне не хочется, чтобы ты чувствовал себя виноватым. Я взрослая
женщина и должна сама отвечать за свои поступки.
— Тебе такие поступки не свойственны. Ты женщина практичная и
деловая, — пояснил он, продолжая смотреть в окно.
Джонатан явно избегал взгляда Кэтрин, и это дало ей повод подумать, что он
не хочет с ней разговаривать. Она попыталась молчать, но долго не выдержала.
— Ты говорил, что не рассчитывал на прочность наших брачных уз. Неужели
одна из причин этого — моя практичность?
Он пожал плечами и наконец-то посмотрел на Кэтрин.
— Не я один сомневался в их долговечности.
Ты сама довольно скептически относилась к нашему союзу. Помню, как однажды
сказала, что наш брак продлится до тех пор, пока обе стороны не получат ту
выгоду, на которую рассчитывают.
— Рассчитывать на взаимную помощь вовсе не означает искать
выгоду, — возразила Кэтрин.
— Я понял очень давно, что не надо рассчитывать ни на чью
помощь, — ответил Джонатан.
— Может быть, тебе просто попадались не те люди?
Его лицо стало сдержанно-непреклонным.
—
Те
люди попадаются крайне редко.
— Но ведь Клайду ты доверял?
— Это совсем другая история, — ответил Джонатан, вновь
повернувшись к окну.
Как бы хотелось, чтобы он так же доверял и мне, подумала Кэтрин, глядя на
его профиль.
Да, конечно, он далек от совершенства, но на него можно положиться,
размышляла она. Такой мужчина не подведет. Но у их брачного союза довольно
короткая история. Настолько короткая, что она, Кэтрин, ее даже не помнит.
Но, может быть, она ошибается? Может быть, ей хочется верить в его
несуществующие достоинства, потому что она вышла за него замуж? Не очень-то
приятно сознавать, что в выборе мужа главную роль сыграло обычное влечение.
Неожиданно ощутив страшную усталость, она прилегла на подушки и закрыла
глаза...
Луч солнца, проникнув в комнату, разбудил Кэтрин. Она вспомнила грозу и
поняла, что уснула прежде, чем все стихло. Медленно повернула голову в
сторону окна, с некоторым сожалением думая, что увидит пустое кресло.
Но нет, Джонатан сидел на прежнем месте. Он спал, свесив голову на грудь и
скрестив руки.
Встав с кровати, Кэтрин крадучись подошла к креслу, боясь разбудить мужа.
Вероятно, с такой же предосторожностью подходят к спящему льву.
Ей хотелось коснуться его взъерошенных волос, потереться щекой о его щетину.
Но больше всего хотелось вновь оказаться в его объятиях и почувствовать себя
в безопасности, как это было прошлой ночью. Однако, вспомнив, что пребывание
в этой комнате Джонатану в тягость, Кэтрин подумала, что ни о какой
безопасности не может быть и речи, когда она рядом с ним...
Чтобы не потревожить его, она решила одеться в ванной. Не стоит его будить,
подумала Кэтрин. Но, взглянув на мужа еще раз, устыдилась.
Судя по виду, Джонатану было неудобно спать в кресле. Наверняка шея и спина
у него затекли, и в этом ее вина.
— Джонатан... — прошептала она.
— Да, милая... — ласково произнес он.
Внутри у нее все перевернулось. Кого он называл этим именем? Ее или какую-то
другую женщину?
Джонатан потянулся, распрямляя спину, и застонал. Увы, сегодня ему придется
несладко, все мышцы будут болеть, подумала она.
— Да... — повторил он, открыв глаза и с нежностью глядя на Кэтрин.
Но через секунду выражение его лица изменилось — стало привычно суровым.
Джонатан отвел от Кэтрин взгляд и рукой убрал волосы со лба.
— Кажется, гроза позади, — сказал он, поднимаясь с кресла.
— Джонатан, — повторила она, все еще находясь под впечатлением
произнесенного ласковым тоном обращения
милая
, и нежности, с какой он
посмотрел на нее в первое мгновение после пробуждения.
В ответ Джонатан равнодушно поглядел на нее.
— Мне пора на работу, — сообщил он, направляясь к двери.
Оставшись одна, Кэтрин коснулась спинки кресла, в котором он только что
сидел.
Ткань еще хранила тепло его тела. Джонатана уже не было в комнате, но в ушах
Кэтрин продолжал звучать его ласковый голос. Она почему-то была уверена, что
милой
он мог называть только ее
...Закладка в соц.сетях
