Жанр: Любовные романы
Озеро Фиар
...что имеет. У него нет братьев, которым можно было бы передать титул и
связанные с ним права и обязанности. Если он откажется быть графом
Лавдауном, то потеряет гораздо больше, чем Джемма предполагала. Откуда ей,
буржуа, знать о том, что дает титул на самом деле?
— Спасибо, мистер Морвеллан, вы мне очень помогли.
— Я рад. — Он снова поднялся, чтобы ее проводить. — И есть
еще один момент, мисс Стамп. Кое-что есть еще. И мне это не нравится.
Помните о том, какую власть сейчас имеют журналисты. Они очень быстро
пронюхают все, что может касаться королевской семьи. И они способны
превратить жизнь в ад.
Сердце Джемы пропустило удар.
— Спасибо еще раз, — проговорила она.
Эвард Морвеллан молча поклонился.
Шел дождь. Айвен налил себе виски, но немного — напиваться не хотелось.
Прошли те времена, когда с помощью спиртного можно было заставить себя
забыться. Теперь гарантирована головная боль наутро и презрение к самому
себе вкупе с нею. Времена бурной юности безвозвратно канули в Лету. И черт с
ними.
Настроение у Айвена было паршивое, и погода не способствовала восстановлению
душевного равновесия. Он вспомнил, как прощались с Джеммой на вокзале. Она
не плакала, но Айвен видел, что ей очень хотелось... Почему сословные
предрассудки должны разделять тех, кто любит друг друга? Почему замшелые
традиции значат больше, чем любовь? Айвен чувствовал, что традиции эти
въелись в его подсознание, не так-то просто отказаться от них. Он врал себе,
что титул ничего для него не значит. Когда ты воспитан в духе
престолонаследия — а уж об этом его мать позаботилась, — непросто пойти
наперекор всему, чему тебя учили с детства. Кстати, мать не одобрит этот
брак, можно не сомневаться.
Особенно противно, что тот тип увидел их с Джеммой в ресторане. Это может
сильно все усложнить. Сам Айвен еще ни разу не оказывался под прицелом
папарацци, но был весьма наслышан о том, какие проблемы они могут доставить.
Стоит вспомнить Диану и Доди...
Впервые за несколько лет у Айвена появилось желание побеседовать с матерью,
вот уж кто знает, как поступить правильно. Нет ничего проще — до ее дома
полчаса езды, а по вечерам она никуда не выходит, разве что заглянут
подруги... Айвен отставил нетронутый бокал с виски и начал собираться.
Дорога до пригорода Инвернесса заняла почти час, дождь лил как из ведра и
существенно затруднял движение. В небольшом домике, стоявшем за высокой
оградой неподалеку от шоссе, горел свет в гостиной. У Айвена были ключи, и
он не стал трезвонить в дверь. Но мать, видимо, услышала, как подъехал
автомобиль: она ждала Айвена в холле, зябко кутаясь в меховую накидку.
— Здравствуй, сын.
Кларисса МакРуанн, в девичестве фон Хайнесдорф, была аристократкой до мозга
костей. Ее брак с отцом Айвена был спланирован еще до их рождения, будущие
супруги встретились за неделю до свадьбы — что не помешало им впоследствии
полюбить друг друга и прожить много счастливых лет. Но семь лет назад отец
Айвена умер от сердечного приступа, и с тех пор мать жила одна. Она не
осуждала Айвена, который не составлял ей компанию на старости лет, она
требовала от него только одного — чтобы он соблюдал традиции, ведь это не
так и сложно. И Айвен всегда соглашался с матерью в этом вопросе. До
сегодняшнего дня.
— Здравствуй, мама. — Он поцеловал ее в морщинистую щеку.
Кларисса никогда не была красивой женщиной, в ней явно чувствовалась
немецкая порода: крупный нос, резкие черты лица — но когда она улыбалась,
что случалось достаточно редко, улыбка была обаятельной. А еще у нее были
красивейшие глаза, светло-серые, особенного чистого цвета. Отец когда-то
рассказывал маленькому Айвену, что глаза Клариссы фон Хайнесдорф покорили
его сердце сразу и навсегда.
В гостиной жарко горел камин и было очень душно, но матушка постоянно
мерзла. Айвен устроился в кресле подальше от огня. Мать присела на диван.
— Айвен, почему ты приехал без звонка? Обычно ты предупреждаешь о своем
визите.
— Не знаю. Захотелось сделать что-нибудь незапланированное, —
улыбнулся Айвен.
Кларисса пронзительно посмотрела на него.
— У тебя есть что мне рассказать, сын, я вижу. Я тебя слушаю.
Да уж, от мамочки ничего не скроешь. Но если бы Айвен был намерен скрыть от
нее свои отношения с Джеммой, он мог спокойно оставаться дома.
Он вздохнул и начал рассказ, опустив подробности, — незачем матери
знать, что он вначале обманул бедную, потерявшую память женщину. Может быть,
потом когда-нибудь он расскажет, но не сейчас. Сейчас было стыдно. Айвен
осознавал свою слабость, но ничего не мог с собой поделать: он не человек
без недостатков, не мифическое совершенство, он имеет право струсить.
Немножко.
Кларисса слушала с непроницаемым лицом. Вот кто в семье умеет лучше всех
держаться перед обстоятельствами: ни один мускул не дрогнет, ни одного
намека на то, что за мысли вертятся в этой голове. Айвен не мог понять,
осуждает его мать или нет. Он закончил свой рассказ и вопросительно взглянул
на Клариссу:
— Что ты об этом думаешь, мама?
— В первую очередь важно, что обо всем этом думаешь ты.
— Я уверен в том, что люблю Джемму и хотел бы видеть ее своей женой. Но
мне не дает покоя вопрос о титуле.
— Что для тебя важнее — Джемма или титул?
— Ты всегда учила меня: что бы ни случилось, я должен оставаться
аристократом, это величайшая привилегия и величайшая честь. Но какой прок от
этой чести, если она делает нас с Джеммой несчастными?
— Ты знаешь, что я не верю в любовь с первого взгляда, — сухо
сказала мать. — Вашему знакомству нет и двух недель.
— Ты знала отца еще меньше, когда вы поженились.
— Верно, но у меня была другая ситуация. Наш брак был тщательно
спланированным и общественно значимым, мы не дискредитировали себя в глазах
общества. Ты же, судя по твоим словам, подумываешь о том, чтобы совершить
непоправимое. Неужели ты забыл все, чему я тебя учила?
— Нет, я помню. — Айвен начинал сердиться. — Именно поэтому я
сижу здесь и спрашиваю твоего совета, иначе уже летел бы в Лондон.
— Ты должен понимать, что я этого не одобряю и не одобрю.
— Конечно.
— И ты все равно поступишь по-своему, что бы я ни говорила. Ты весь в
отца. Он был чрезвычайно упрям.
Айвен был не уверен, что поступит по-своему. Отказаться от титула значило бы
лишить чего-то и мать, а она чрезвычайно гордилась своим положением в
обществе. Но он все время помнил о Джемме, вспоминал ее взгляд, ее тихий
смех, ее руки и прикосновения. Почему он так уверен, что это — навсегда, что
он будет любить эту женщину до конца жизни? Откуда можно знать? Ему всего
тридцать пять, возможно, он еще встретит другую женщину, подходящую ему по
положению и происхождению... Но эта мысль, такая вроде бы правильная,
внушала Айвену отвращение. Ему хотелось быть с Джеммой. Всегда.
Когда приходит настоящая любовь, ее нельзя не узнать.
— Да, мама, я поступлю по-своему, — вздохнул Айвен.
— Имеет ли смысл попытка разубедить тебя? — поинтересовалась
Кларисса.
— Я боюсь, что нет.
— Ты должен знать, что я никогда не одобрю этого брака. — Мать
сидела прямо, несгибаемо. Да, у них с Джеммой будут проблемы, но даже это не
могло остановить Айвена. Он точно знал, чего хочет: он хотел Джемму. А все
остальное... останется просто всем остальным.
— Да, мама, я учту это. — Айвен помолчал. — Мама, если ты не
поддержишь меня, то хотя бы не мешай.
— Я не стану. Только найдутся желающие. Нет, не помешать. Желающие
удовлетворить любопытство толпы. Выдержишь ли ты ЭТО? И выдержит ли
она? — Кларисса смотрела в огонь. — Если она выстоит, то,
вероятно, ты сделал правильный выбор. Но приготовься к разочарованию...
— Джемма меня не разочарует. — Айвен положил руку на плечо
Клариссе. — Прости меня, мама, но и ты можешь оказаться под ударом.
— Я выстою.
Почему нельзя поговорить с нею, как с матерью, а не как с грозным
наставником? Но Кларисса была такой всегда и, наверное, уже никогда не
изменится. Айвен всегда немного побаивался матери, она была прежде всего
воспитательницей, а уже потом — родным существом. С отцом у Айвена было
больше взаимопонимания. Отец бы, наверное, понял его: он сам был склонен к
неожиданным жестам, часто шел на поводу у чувств.
— Мама... — начал Айвен, но Кларисса жестом остановила его.
— Не надо лишних слов, сын мой. Я вижу, ты уже все решил. Ты граф
Лавдаун, и ты имеешь право решать, что сделать со своим титулом, который,
кстати, мог бы перейти к твоим детям. Но если однажды ты пожалеешь о
принятом решении, дороги назад уже не будет. Четко ли ты это осознаешь?
— Да. — Айвен чувствовал себя, словно перед судьей.
— Тогда делай, что хочешь.
И вдруг ему стало все равно. Сколько можно цепляться за замшелые традиции,
когда Джемма, настоящая и любящая, ждет не дождется его в Лондоне? Как мило
обернулась веселенькая ложь о скоропостижной женитьбе, высказанная там, на
озере.
— Я сейчас пожалел, что я не фермер, — сообщил Айвен матери,
поднимаясь.
Кларисса недоумевающе нахмурилась.
— Прости, что?
— Ничего, — отмахнулся Айвен. Вот теперь он окончательно уверился
в правильности принятого решения. Фермером ему, конечно, не стать, духу не
хватит, но превратиться в обычного человека без всех этих виртуальных
проблем престолонаследия (а иначе пребывание во втором десятке претендентов
и не назовешь) — это он может сделать прекрасно, и никто другой не
сделает это за него.
Глава 9
Телефонный звонок разбудил Джемму в восемь утра в субботу. Постанывая, она
дотянулась до отчаянно трезвонившего аппарата и подняла трубку.
— Да...
— Доброе утро, любовь моя! — раздался бодрый голос Айвена. —
А ты все еще спишь? Разве не знаешь, что у нас на ферме просыпаются рано?
Пора доить корову!
Джемма расхохоталась и протерла глаза.
— Айвен, я в Лондоне!
— Представь себе, я тоже. Извини, что не предупредил. Хотел позвонить
тебе из аэропорта, но в мобильном села батарейка.
Джемма подскочила на кровати.
— Айвен, ты здесь?!
В течение двух недель, прошедших с тех пор, как она уехала из Инвернесса,
Айвен звонил ей каждый день. Они болтали о пустяках, но почти не говорили о
планах на будущее. Джемма попробовала было заикнуться о них, но Айвен
отделался туманной фразой, что находится в процессе разрешения проблем, и
просил пока ни о чем не спрашивать и не волноваться. Джемма и не спрашивала,
но у нее появилась надежда. Крохотная, она питалась неизвестно чем:
обрывками разговоров, недомолвками, снами.
Особенно в этом помог, как ни странно, все тот же Эвард Морвеллан. Кажется,
после первого разговора с Джеммой он что-то понял и через пару дней, с
благословения Миранды, пригласил мисс Стамп на ленч. Конкретно граф никаких
вопросов не задавал, но попытался неким образом успокоить Джемму. Каким
образом это ему удалось, она до сих пор не понимала, однако, после легкой
беседы ни о чем с графом Мередит, ее надежда почему-то еще немного подросла.
Джин, которая конечно же была в курсе, однако по просьбе Джеммы каменно
молчала, была более откровенна, чем Эвард.
— Милая, ну какой смысл во всех этих теоретических разговорах? —
фыркнула мисс Холмс, когда Джемма в очередной раз пожаловалась ей на свои
проблемы. — Либо твой Айвен сделает что-нибудь, либо нет. Пятьдесят на
пятьдесят.
— Неумолимая женская логика, — согласилась Джемма. — Но мне
уже страшно. Эти журналисты... Я не представляла, что так все будет. Я уже
просто боюсь. Разве я могу требовать у него, чтобы он был со мной, вопреки
всему? И как я смогу быть с ним, когда вокруг вьются эти стервятники?
— А чего ты хочешь? — округлила глаза Джинни. — Мгновенного
разрешения всех вопросов? Так не бывает нигде и никогда. Это жестокий мир,
детка.
Джемме часто снился Айвен, и просыпалась она в тоске по нему... Неужели так
теперь и будет долгие годы? Джемма представила, что лет через сорок
превратится в сморщенную старушку, будет сидеть в своей квартирке и ждать
вечернего звонка от Айвена, который станет шамкающим старичком. Они будут
разговаривать о радикулите и повышении цен на продукты...
— ...Джемма, ты меня слушаешь?
— Да, конечно! — спохватилась она.
— Весь сегодняшний день мне придется посвятить делам. К сожалению, это
неизбежно. Но вечером я обязательно приеду к тебе, не позже девяти. Жди
меня, хорошо? Возможно, у меня будут новости.
— Разумеется, я буду тебя ждать.
— Тогда до встречи. Люблю тебя!
Джемма положила трубку и прислушалась к себе: спать уже не хотелось, надежда
проснулась и защекотала животик, как любит говорить мама. Ну что ж, день
будет прекрасным, потому что он превратится в ожидание приезда Айвена. В
такие дни можно многое успеть.
Джемма вышла из дома и осторожно осмотрелась. Она уже начала опасаться
преследований папарацци.
Тот самый господин Вайнсберг из Инвернесса постарался: в газете появилась
фотография Джеммы и Айвена, выходящих из ресторана на Хай-стрит. Так как
газета имела свой сайт в Интернете, Джемма после своего приезда в Лондон
быстро нашла по ссылкам материал. Айвен на фото выглядел очень недовольным,
она сама — мрачной и недоумевающей. Заметка оказалась достаточно большой,
чего нельзя было предположить, исходя из короткого разговора с папарацци у
ресторана. В ней муссировался вопрос, кто эта женщина рядом с графом
Лавдауном, одним из самых завидных шотландских женихов.
К чести журналистов, времени они зря не теряли. Уже на следующий день после
появления заметки в
Вечернем Инвернессе
там же появилась информация, что
таинственная спутница графа Лавдауна — не кто иная, как Джемма Стамп, IT-
директор DR. Джемма еще раньше несколько раз давала заявления для прессы,
так как занимала в DR не самую маленькую должность, а корпорацию в газетах,
бывало, ехидно называли
феминистской организацией
, Миранду Деверил — новой
Абигайль Смит Адамс, и так далее. Эти интервью теперь всплыли, и пресса,
которой нечего было делать в летний период, решила взяться за Джемму
серьезно.
Впервые мисс Стамп подстерегли прямо у офиса DR, когда она собиралась сесть
в машину, купленную взамен почившей в шотландских лесах
ауди
.
Этот журналист выглядел более благообразно, чем Вайнсберг из
Инвернесса, — все-таки Лондон. Но присутствовали и дорогой фотоаппарат,
и диктофон, и слащаво-жадное выражение лица.
— Мисс Стамп! — окликнул он Джемму, искавшую в сумочке ключи от
новенького
вольво
.
— Да? — Джемма обернулась, вспоминая, знает ли она этого человека.
По всей видимости, нет. Фотоаппарат внес ясность в происходящее, и в животе
появилось сосущее чувство — предчувствие неприятностей.
— Мисс Стамп, позвольте задать вам несколько вопросов! — Ей под
нос сунули диктофон. — Какие отношения связывают вас и графа Лавдауна?
Это правда, что вы любовники?
— Нет, — Джемма похолодела. — Перестаньте задавать мне
бестактные вопросы! DR — деловой партнер компании
Маунтир
, и мы с лордом
МакРуанном — партнеры.
— То упорство, с которым вы отрицаете очевидное, достойно похвалы,
однако не считайте нас идиотами, — усмехнулся папарацци. — Нам
известно, что вы и граф Лавдаун провели вместе несколько дней на озере Фиар.
Сердце ухнуло в желудок.
— Откуда вы узнали? — Джемма сказала это прежде, чем сообразила,
что в данной ситуации лучше было бы промолчать. Гораздо лучше. Однако слово
не воробей: услышав ее фразу, журналист разве что не облизнулся.
— Значит, это правда! Мисс Стамп, прошу вас, сделайте заявление!
— Никаких комментариев! — опомнилась Джемма. — Слышите,
никаких!
Она наконец нащупала ключи в сумочке и открыла дверцу машины. Однако
прицепившийся как клещ журналист маячил рядом, мешая сесть в
вольво
.
— Отойдите! — потребовала Джемма.
— Я думаю, вам лучше уйти, мистер, — послышался вкрадчивый голос
графа Мередит. Джемма обернулась и увидела, что Эвард стоит неподалеку,
держа под руку Миранду. — Иначе я вызову охрану, а потом сделаю
несколько звонков, и ваша карьера будет закончена.
Очевидно, папарацци знал, кто такой Эвард Морвеллан, а также предполагал, на
что тот способен, потому что через пару секунд журналиста и след простыл.
Эвард же повернулся к расстроенной Джемме.
— Мы слышали окончание разговора, — сообщил он. — Весьма
опрометчиво с вашей стороны вступать в подобные беседы.
Миранда высказалась конкретнее:
— Джемма, ты с ума сошла? Да они теперь с тебя не слезут!
— Я растерялась, — созналась несгибаемая мисс Стамп. — Это
было так неожиданно...
— Я вас, помнится, предупреждал, — мягко заметил Эвард. —
Боюсь, спокойная жизнь для вас закончилась. Мой совет: постарайтесь не
поддаваться на провокации и не давать комментариев, так как любое ваше слово
может быть использовано против вас. И будет использовано.
Джемма отправилась домой расстроенная, а на следующий день купила большие
солнечные очки, как у Одри Хепберн в
Завтраке у Тиффани
, и широкополую
шляпу.
Однако и это не помогло. Вечером ее подстерегли прямо у дома — папарацци
прятались в машине, стоявшей у тротуара. Сначала они сделали несколько
снимков прямо из автомобиля, а потом подскочили к Джемме и забросали ее
вопросами.
— Как давно вы знакомы с Айвеном МакРуанном?
— Он уже сделал вам предложение?
— Мисс Стамп, вы беременны?
— Является ли контракт между вашими компаниями следствием удачного
отдыха на озере Лох Фиар?
Последний вопрос Джемму просто убил. Она до сих пор не задумывалась до
этого, что их с Айвеном спонтанный отдых на озере может быть представлен в
подобном свете. Поданная определенным образом, информация выглядела
неприглядно: IT-директор корпорации DR крутит шашни с главой
Маунтира
и
получает выгодный контракт.
Именно в таком виде информация появилась в одной из
желтых
газет, под
заголовком
Как неслучайные связи влияют на производство
. Газета Джемму
явно не любила, за что — неизвестно. Разгромный материал на половину полосы
представлял мисс Стамп в столь неприглядном свете, что, прочитав подобное о
ком-нибудь другом, Джемма точно не стала бы иметь с таким человеком дела.
Другие, однако, перемывали косточки Джемме и Айвену с романтическим
шампунем. Что было, разве что, чуть менее неприятно.
Публикаций было не так много, однако мисс Стамп казалось, что их пруд пруди.
Она не могла понять, почему тема личных отношений двух людей может так
сильно затрагивать общественность. Айвен, хоть и престолонаследник, но все
же не принц, который сядет на трон буквально завтра. И их роман никого не
должен касаться. Никого.
К счастью, Айвен теперь здесь, в Лондоне, и сможет помочь и ответить на
некоторые вопросы.
На работу по такому случаю можно было не ходить. Джемма уведомила Джин о
своем отсутствии, стойко выслушала ее ехидные комментарии и отправилась в
родовое гнездо, располагавшееся в одном из отдаленных лондонских районов.
Мама наотрез отказывалась переезжать, даже когда Джемма стала зарабатывать
достаточно денег, чтобы купить ей небольшой домик поближе к центру. Миссис
Стамп нравилось жить на улице, где она прожила всю жизнь и где все соседи
знают ее, а в крохотном садике рядом с домом знаком каждый ярд земли.
Мама открыла дверь сразу, хотя Джемму не ждала — та не предупредила о своем
приезде.
— О, дорогая, это ты! — обрадовалась миссис Стамп. — Заходи
скорее, я как раз заканчиваю печь булочки.
С кухни тянуло умопомрачительными запахами свежей сдобы и корицы.
Устроившись за столом, покрытым веселенькой полосатой скатертью, Джемма
почувствовала, как напряжение прошедших недель слегка отпускает ее. Конечно,
она приезжала к маме сразу по возвращении в Лондон, чтобы миссис Стамп лично
убедилась, что ее дочь жива и здорова. Однако после Джемма была сильно
занята на работе, налаживая сотрудничество DR и
Маунтира
, так что с
матерью они только созванивались. Да и переживания по поводу будущего с
Айвеном не способствовали беспечным разговорам. Матери про Айвена Джемма
рассказала мало. О чем говорить, если у них ничего не выйдет?
Миссис Стамп была поклонницей классических отношений. То есть если ты любишь
человека и хочешь провести всю жизнь — будь любезен вступить с ним в брак.
Она определенно не одобрит длительных отношений без брака, особенно с таким
завидным женихом. Айвен матери понравился бы, точно. А вот намечающиеся
перспективы не понравились бы.
К счастью, мама не читала газет, она всему предпочитала классические женские
романы и до дыр зачитала книги Шарлотты Бронте и Джейн Остин. Судя по
спокойствию мамочки, неприятные известия до нее еще не дошли. А значит,
можно сделать хорошую мину при плохой игре и не вводить миссис Стамп в курс
дела, тем более что пока еще совершенно неясно, есть ли у отношений с
Айвеном будущее. Такое будущее, которое заставит всех бездарных писак
замолчать навсегда.
После традиционной болтовни о текущих делах Джемма решилась затронуть эту
тему.
— Мама, что бы ты сказала, если бы у меня появился постоянный спутник
жизни?
Миссис Стамп чрезвычайно оживилась.
— Джемма, кто он? Ты раньше не говорила ни о чем подобном. Когда вы
успели познакомиться?
— Я говорю теоретически, — поспешно пошла на попятный IT-директор
крупной корпорации, понимая, что мама — это вам не представители
дружественной компании, она не успокоится, пока не выведает все, что
захочет. Мама скорее походила на назойливых папарацци, и если бы она выбрала
эту профессию, от нее было бы непросто скрыться за очками в стиле
шестидесятых...
Миссис Стамп разочарованно нахмурилась.
— Что проку от теории? Ты не молодеешь.
— И все же ответь на вопрос, — настаивала Джемма.
— Смотря что ты имеешь в виду, говоря о постоянном спутнике. —
Мать уселась напротив, взяла булочку и задумчиво откусила кусочек. —
Если ты хочешь с кем-то встречаться ради удовольствия, это твое дело. Но ты,
кажется, заговорила о серьезных отношениях?
— Да. — Джемма сглотнула, думая о том, что Айвен уже в Лондоне и
вечером придет к ней. Ему нужно будет что-то сказать. Неопределенность
невыносима. — О серьезных. Об очень серьезных.
Мама вгляделась в ее лицо и хмыкнула.
— Ну, я бы сказала — женитесь и будьте счастливы. Но я видела эти
сюжеты в новостях. И читала газеты. Я знаю, кто он.
Вот так сюрприз! Джемма недооценила матушку. И ведь какая скрытная, по
телефону ни словом не обмолвилась да и сейчас морочила ей голову,
притворяясь, что не в курсе дела...
— Мне немного странно, почему о личной жизни дочери я должна узнавать
из новостей, — недовольным голосом заметила миссис Стамп. — Это
непорядочно по отношению к родным людям, Джемма. Ты должна была поставить
меня в известность.
— Я не хотела тебя травмировать и не думала, что ты узнаешь.
— Не узнаю, когда об этом трубят на всю страну, а соседи стали смотреть
на меня очень странно? — фыркнула мама. — О чем ты думала, девочка
моя?
— Мне есть о чем задуматься, поверь! — начала закипать
Джемма. — Для меня эта ситуация очень неприятна, равно как и для
Айвена!
— Вкус у тебя есть, ничего не скажешь, но ты хорошенько оценила
перспективы таких отношений?
— Мама, я его люблю.
— Не отрицай очевидного. Вряд ли он на тебе женится.
— А если бы мы жили вместе, не поженившись? — задала один из главных вопросов дня Джемма.
— Всю жизнь? — сухо уточнила мать.
— Да.
— Ты же знаешь, что я бы такого не одобрила.
— Н
...Закладка в соц.сетях
