Жанр: Любовные романы
Пылающий Эдем
...— Она замужем за школьным учителем. Ее отец — лидер рабочего движения,
Клэренс Портер. Мой друг.
— Ваш и Лионеля? — уточнил Фрэнсис. Кэт безрадостно рассмеялась:
— Нет, конечно, не Лионеля.
— Как насчет ланча? — без перехода спросил он.
— С удовольствием.
— Тогда, называйте место.
— Есть только одно заведение, кроме загородных клубов. Гостиница Кейда
на другой стороне залива.
Они попали со света в полумрак комнаты, отделанной красным деревом.
Несколько человек сидели за столами среди темных портретов. Они снова вышли
на свет и заняли столик у садовой стены.
Кэт сняла шляпу. Яркие волосы, освободившись, заструились вокруг веснушчатых
щек, лаская подбородок. Он внезапно вспомнил слова Марджори, сказанные в
спальне: о, да она раздевала тебя глазами. Ему сделалось жарко от
неловкости.
Однако сейчас глаза Кэт были обращены на меню.
— Рыба здесь всегда хорошая. Абрекка, баллахоу, семга, грант...
— Я буду семгу. Единственное, что мне знакомо.
Они уселись поудобнее. На ее руке, лежащей на столе, он увидел кольцо с
изумрудом, которого не замечал раньше. Кольцо было сделано со вкусом — сын
своего отца, он понимал толк в таких вещах — но, казалось, не принадлежало
именно этой женщине, настолько оно не вязалось с ее простым платьем,
сандалиями, безвкусными манерами. На Марджори оно выглядело бы стильно. К
сожалению, он не мог и, видимо, никогда не сможет позволить себе подарить ей
подобное.
— Вы, действительно, избавились от Элевтеры? Гораздо быстрее, чем мы
ожидали.
— Думаю, что да. Хотя, конечно, предстоит много бумажной волокиты.
— Значит, вы уезжаете.
— Мне нужно домой, но если потребуется всего одна-две недели, чтобы
покончить с продажей, я полагаю, мне следует задержаться.
— Вы вернетесь.
— Это не такой уж близкий путь. Что вас заставляет думать так?
Она улыбнулась:
— Ваши связи приведут вас сюда. И ветра и облака над Морн Блю.
— Облака над Морн Блю. Я говорил вам, кажется, что вы выражаетесь, как
поэт?
— А если серьезно, вы еще многого не видели. Рождество и ночь Старого
года, то что вы называете кануном Нового года. Вам нравится калипсо?
Он кивнул.
— Вам нужно послушать музыку во время карнавала. Не ту, которую они
играют для туристов в отелях. Все в масках. Костюмы — просто фантастические.
А певцы тут же сочиняют песни; они могут сложить песню о вас, если
попросите. На улицах не протолкнуться. А потом наступает среда Великого
поста и все кончается, — она щелкнула пальцами, — вот так
кончается.
— Что ж, может быть, когда-нибудь я увижу это.
— Как странно, что ваша мать, выросшая здесь, никогда не рассказывала
вам об этом! Но возможно — задумалась Кэт, — у нее остались какие-то
неприятные воспоминания. Не ладила с матерью...
— Если бы я слышал эти слова только один раз, — перебил ее
Фрэнсис, — но я слышал их двадцать раз: как странно, что ваша мать
никогда не рассказывала вам о Сен-Фелисе!
— Извините, — сказала потрясенная Кэт, — я не хотела совать
нос не в свое дело, поверьте.
Он устыдился своей раздражительности:
— Нет, это я прошу прощения. Она покачала головой:
— Я действительно вторглась в личную жизнь, я знаю. Ужасная оплошность.
Мне следовало бы откусить себе язык за слова о вашей бабушке.
— Не откусывайте. Мне она тоже не слишком-то нравилась, когда мы
несколько раз встречались с ней до этого. Полагаю, что ее невесткой быть
совсем нелегко.
— Она терпит меня, но с трудом. Это из-за моих предков. У меня
великолепные предки, — она усмехнулась.
— Расскажите!
— В роду у меня с обеих сторон плантаторские семьи, которые с отменой
рабства потеряли все. К тому времени, как я появилась на свет, денег просто
не было. У моего отца было прекрасное образование, полученное, естественно,
в Англии. Он был священником, хорошим другом отца Бейкера, который так
сказать, присматривал за мной, когда умерли мои родители. Он прекрасный
человек. И верит в труд.
Он хотел спросить, как случилось, что она вышла замуж за Лионеля, но,
конечно, не смог.
И тут же она сказала, как если бы он и в самом деле задал этот вопрос:
— Лионель хотел жениться на цветной девушке. Он все еще любит ее. Но,
естественно, это было невозможно. И поэтому он женился на мне.
— Понятно!
— Она, конечно, умолчала об этом, потому что это стыдно, хотя это и не
ее вина. Так устроен мир.
— А как все узнали?
— Здесь все обо всех все знают. Большинство состоит между собой в
родственных связях, если покопаться. Мы, например, поколений шесть назад
породнились с семьей Да Кунья. Таким образом, в моей родословной один еврей,
а остальные — шотландцы и французы.
Ему хотелось услышать больше, но она вдруг сказала:
— Я увлекалась генеалогией в молодости. Теперь у меня есть дела
поважнее.
— В молодости! — насмешливо протянул он.
— Мне тридцать. Я говорила вам.
— Мне тоже.
— Вы выглядите старше. Думаю, так было всегда. Вы чувствуете себя
ответственным за события, за людей.
— Так и есть, — задумчиво отозвался Фрэнсис.
Полуденный покой теплой рукой накрыл маленький сад. Когда они садились за
стол, на ветках щебетали птицы. Сейчас же все погрузилось в тишину, не
раздавалось ни звука, кроме плеска воды в каменном фонтанчике у стены.
... но, естественно, это было невозможно. И поэтому он женился на мне. Слова
повторялись и повторялись в его голове.
— Я утомила вас своими разговорами? Фрэнсис вздрогнул:
— Утомили? Нет, пожалуйста, продолжайте.
— Лионель говорит, что я — склад бесполезной информации.
— Небесполезной для меня, — вежливо ответил Фрэнсис. —
Скажите, а что это за странные деревья у той стены?
— Песочные деревья. В Англии пустые стручки наполняли песком и посыпали
пергамент, чтобы просохли чернила. Теперь, когда вы узнали, вам стало легче?
— Намного! А вот еще: кто такие креолы?
— Так называют тех, кто родился здесь, но чистокровный европеец или
чистокровный белый. Что еще вы хотите узнать?
— У меня сто вопросов, но в данный момент я наслаждаюсь рыбой.
... но, естественно, это было невозможно. И поэтому он женился на мне.
— Полагаю, вы путешествовали? — спросил он.
— Мы ездили за границу в свадебное путешествие. Лионель серьезно
относится к работе, поэтому мы нечасто уезжаем в отдаленные края.
— А вы не чувствуете, что вам чего-то не хватает, что остров
ограничивает вас?
— Нет. Люди в больших городах любят говорить о своей насыщенной жизни —
концерты, балеты, театры, а станешь расспрашивать — никуда-то они не ходят.
У меня есть коллекция записей — это моя главная причуда — и хорошее пианино.
С книгами труднее. Книжный магазин у нас маленький, книги надо заказывать.
Ждешь целую вечность.
— Был бы рад прислать вам книг, когда вернусь домой. Или, —
поправил он себя, — это сделает Марджори, если вы дадите список.
— Очень мило с вашей стороны.
— Расскажите, чем вы занимаетесь, помимо чтения, игры на фортепиано,
лошадей и... семейной консультации, так, кажется?
— Вы не смеетесь надо мной?
— Почему я должен смеяться?
— Некоторые смеются, вы знаете. Меня считают эксцентричной.
Непрактичной, — она подперла подбородок руками, ногти у нее были
недлинные, покрытые эмалью. — Но сама я считаю себя очень практичной.
Вы видели, как живут здесь люди; если даже не брать моральный аспект,
неразумно оставлять все, как есть. Наступит день, когда они просто не
захотят мириться с существующими условиями. Такие, как Лионель, хотят, чтобы
ничего не менялось, но даже ребенок понимает, что это невозможно.
— Что вы предлагаете?
— Мирно и постепенно изменять настоящее положение вещей. Нам нужны
школы. Легкая промышленность и новые рабочие места. Жилищное строительство.
Настоящая больница. Я пыталась убедить Лионеля начать строительство дороги.
У него достаточно денег, вложенных в отели на Ямайке и Барбадосе. Он может
осуществить это.
— Но не стал?
— Он дает обещания и ничего не делает. Как правительство.
— Вы чувствуете себя неудовлетворенной.
— Да. Вот почему я занялась общественной деятельностью.
Я чувствую, что должна что-нибудь делать. Учу родителей, как кормить детей.
Занимаюсь трудными детьми. Они называют их
плохими
, но все из-за того, что
они растут без отцов.
Ее глаза собирали свет, словно призмы. Свет пробивался сквозь листву, и они
меняли цвет от фиалкового до коричневого, а потом — от темного до
пронзительно голубого.
— Мы также, — она смотрела прямо на Фрэнсиса, — учим их, как
больше не иметь детей.
— Контроль над рождаемостью?
— Да. Вы не одобряете?
— Если люди не хотят детей, они не должны их рожать. Для блага детей,
по крайней мере.
— Некоторые, и черные, и белые, просто в ярости. Они говорят, что я учу
этому, потому что сама не могу иметь детей.
— Это злоба и глупость.
— Ужасно хотеть ребенка и не иметь его, — тихо сказала она, —
но хуже, когда у тебя шестеро, которых ты не можешь накормить и
одеть, — она поднялась. — Вы закончили? У вас еще есть дела, и у
меня тоже.
Они подошли к его машине.
— Вы знаете, — сказал он, берясь за ручку дверцы, — у меня
странное ощущение, что я здесь уже был.
— Deja vu. Бывает.
— Я всегда очень чувствителен к окружающему меня: комнатам, домам,
улицам. И не потому, что они красивы или значимы. Я бывал в прекраснейших
местах, которые оставили меня равнодушным, и где, я знаю, я был бы
несчастлив. Но я шел по улице в маленьком городке и радость наполняла меня.
— Вы чувствуете это здесь? Радость?
— Да. Нелепо, учитывая, что я ничего не знаю о здешних местах.
— Эти места могут быть жестокими. Нужно очень любить их, чтобы
примириться с этим.
— Вы говорили совсем другое, когда рассказывали о карнавале и музыке.
— У медали две стороны, — ответила она.
Со мной, определенно, творится что-то странное, думал он.
— Не уверена, что Марджори понравилось бы здесь, — сказала
Кэт, — она городской житель.
Он подвел черту:
— В любом случае, это всего лишь мечты. Спасибо, что согласились
пообедать со мной.
Он не сказал, передайте привет Лионелю. Когда он тронулся с места, она
махнула рукой.
Это было невозможно. И поэтому он женился на мне. Он бы отдал все, чтобы
узнать больше.
Черт! Как несправедлив мир!
Две недели прошли в ожидании ответа от возможного покупателя. Марджори
играла в теннис и плавала. Фрэнсис поехал в Элевтеру, хотя в этом не было
необходимости. Он сидел в одиночестве на ступеньках террасы, а зеленые
ящерицы шныряли между колонн. Он смотрел на поля и горы. Посадить на высоких
местах бананы, сказала Кэт Тэрбокс. Фруктовые сады. Скот на лугу у реки.
Я нашел свое королевство
, — написал первый Франсуа в своем дневнике,
который так потряс маленького Фрэнсиса,
где текут чистые реки, а воздух
прозрачен
.
Свое королевство! Крестьянин, бывший пиратом, ставший плантатором, носил в
себе искорку поэзии.
Осторожно, Фрэнсис, не глупи с этой
искоркой поэзии
. Поэзия еще никого не
накормила. Тут же перед ним встал город, шкафы в конторе, телефоны, пересчет
денег. Хорошо, если ты создан для этого, а если нет?
А для чего он, в таком случае, создан?
Он думал: мне не к чему возвращаться, я должен начать новую жизнь. Тогда
почему не здесь? Почему бы и нет?
Он встал, возбуждение нарастало, как от вина. Возьми ответственность. Создай
что-нибудь. Как стоит художник перед чистым холстом, как скульптор смотрит
на глыбу камня, так человек может стоять перед заброшенной землей.
Он начал взвешивать все
за
и
против
. Не может же всё быть настолько
трудным! Конечно, ему придется многому научиться, как учились Герберт и
Лионель. И у него это получится так же хорошо. Он сможет помочь родителям,
он сможет помочь живущим на этой земле, построит больницу, покажет, что
могут сделать разум и добрая воля...
— Это несерьезно, — сказала Марджори, — ты меня разыгрываешь.
Они готовились лечь спать. Она скользнула в постель и поудобнее устроилась
на подушках.
— Я вполне серьезен. Сначала эта идея показалась дикой мне самому, но я
обдумывал ее последние две недели. Я поговорил в банке о ссуде. Они считают,
что у меня получится, но придется много работать. Они даже свели меня с
хорошим менеджером, его фамилия Озборн. Под его началом было большое
поместье на Ямайке.
На лбу Марджори выступили капли пота.
— К моему удивлению Джулия согласилась подписаться под гарантией, и
таким образом моим родителям будет оказана помощь, пока отец не встанет на
ноги. Никогда не знаешь, как покажет себя человек.
— Да, не знаешь, — с горечью произнесла Марджори.
— Дай мне возможность попробовать. Пожалуйста! У меня получится. Я
чувствую, что смогу.
— Это Кэт впутала тебя! Все эти разговоры о садах и стадах! Если это
так легко, почему же никто не попытался возродить Элевтеру?
— Я не говорю, что это легко. Я сказал, что это возможно. А Кэт не
имеет к этому никакого отношения.
Он не рассказал ей о ланче. Скорее всего, Марджори не посчитала бы их
встречу случайной и придала бы событию слишком большое значение. А не
рассказав сразу, не упоминал и потом.
Она расплакалась. Ему стало очень жаль ее и он обнял ее за плечи.
— Ты знаешь, — тихо произнес он, — ты знаешь, мне никогда не
нравилось то, чем я занимаюсь. Теперь я понимаю, насколько мало мне это
нравилось.
— Ты никогда не говорил мне!
— Думаю, до сих пор я и сам хорошенько не понимал.
— Это просто смешно! Ты знаешь, сколько молодых людей из кожи вон
вылезли бы, чтобы получить такую работу?
— Они — не я, и я — не они, — он взглянул в окно, там шумели
листья на деревьях. — Я словно был в тюрьме, меня хорошо кормили, у
меня были все условия, но это была тюрьма.
— Это просто смешно! — повторила Марджори. Теперь она плакала по-
настоящему, и он снова обнял ее.
— Ты забыла, у меня ведь больше нет работы.
— Ты можешь найти другую. Не говори, что это невозможно.
— Марджори, дорогая, я чувствую, что это мое. Пусть даже решающую роль
сыграли эмоции, но в конечном итоге, все наши поступки основаны на эмоциях.
Послушай, Марджори, это вызов, приключение. Мы достаточно молоды, чтобы
попытать себя в чем-то новом. Если нам не понравится, мы всегда сможем
продать поместье. Какая разница, продать его сейчас или через год?
Они спорили почти всю ночь, весь следующий день и еще один день. В конце
концов, получив обещание, что это будет именно эксперимент, Марджори,
сохранив лицо и отчасти успокоившись, дала согласие. Фрэнсис выиграл.
Глава 9
Сильный, но приятный запах дерева стоял под знойным небом. Внутри склада
жара была нестерпимой.
— Может полить в любую минуту, — сказал Фрэнсис. Второй мужчина
посмотрел вверх. Свинцово-серые, с серебристыми краями тучи неслись в
воздухе над бухтой.
— Октябрь. До конца года выпадает двести дюймов осадков. Об ураганах
пока не предупреждали.
— Вы подвезете материалы до конца недели? Мне бы хотелось закончить
ограду и пустить в загон лошадей.
— Привезем. Все говорят, мистер Лютер, какие перемены! А ведь вы
взялись за дело немногим больше года назад.
— Почти два.
— По правде говоря, если бы меня спросили, я бы сказал, что возродить
это место невозможно.
Когда Фрэнсис выезжал из города, на сердце у него было легко и весело. Он
заслужил похвалу. Никто не верил, ни Лионель, ни он сам, что так быстро
удастся избавиться от хаоса.
Его решение произвело эффект разорвавшейся бомбы! В те дни отец обреченно
принимал каждый новый удар, но мать была просто в шоке. Когда они с Марджори
вернулись в Нью-Йорк, чтобы организовать переезд, она умоляла их не делать
этого. Ему удалось успокоить ее так же, как и жену: это не навсегда, если не
получится, они скоро вернутся.
Дела отца в конце концов наладились. Друзья нашли ему место в другой
брокерской конторе, а скандал, как и говорила Тереза, был скоро забыт,
уступив место другим новостям.
Родители продали загородный дом и отослали мебель в Элевтеру к великой
радости Марджори.
— Мы сами никогда бы не купили такого, у нас нет ни времени, ни
денег, — прокомментировала она, распаковывая один за другим контейнеры
и обозревая резные кровати, восточные дорожки, серебро времен королевы Анны.
Ричард не хотел расставаться с картинами Да Куньи, но Тереза смогла убедить
его, что они должны находиться в Элевтере. И теперь, сидя за обеденным
столом, Фрэнсис мог видеть в окне перед собой Морн Блю, а ее копия в раме
висела у него за спиной.
Поскольку Элевтера была большим домом, Марджори посчитала необходимым
добавить кое-что из обстановки. В соответствии со своим экстравагантным
вкусом она заказала у Да Куньи фарфоровые лампы, а также шторы и старинные
венецианские зеркала.
И хотя Фрэнсис протестовал против трат, говоря, что положение их очень
шаткое, им удалось выкрутиться.
И в основном Марджори спокойно и стойко перенесла огромные изменения в их
жизни. Она любила повторять, что серьезные люди не жалуются.
— У мистера Лютера талант к практическим делам, — говорил Озборн,
который и сам был способным, честным, заслуживающим уважения и хладнокровным
человеком.
Поскольку денег было в обрез, Фрэнсису пришлось отказаться от планов в
отношении улучшения жизни в окрестных деревнях. Но он составил список того,
что он намерен сделать, и на первом месте в нем стояло строительство жилья.
Большую часть своего свободного времени Марджори проводила в клубе, как и
большинство жен землевладельцев. Она завела себе больше подруг, чем он себе
друзей. Да Фрэнсис и не стремился к этому, он никогда не был светским
человеком. А она всегда знала, когда и что говорить, и даже ее молчание было
располагающим.
Он свернул на горную дорогу и снова отдался своим мыслям. У него не часто
выдавался свободный час, чтобы просто подумать, повспоминать.
Милая, преданная Марджори. Надо бы уделять ей больше внимания, но как трудно
совместить это желание со строительством, с посадками, с заготовкой кормов.
А вечером нужно проверить счетные книги. Замкнутый круг.
Внезапно он подумал, — мы почти не видимся с Лионелем и Кэт. Лионель
по-своему неплохой человек. Все время помогал советами, а поначалу и заезжал
вечерами, для чего ему приходилось делать приличный круг по горным дорогам.
— Кэт занята, — обычно говорил он, хотя никто о ней не спрашивал.
Когда он уезжал, Марджори принималась обсуждать Кэт.
— Все знают, что она вышла за него из-за денег. У нее не было ни цента.
Помнишь, она сказала, что даже свадебное платье купили ей Тэрбоксы.
— Отвратительные сплетни!
— Не будь святым, Фрэнсис.
Он недоумевал, какая кошка пробежала между двумя женщинами. Марджори обычно
была справедлива в своих суждениях. С другой стороны, иногда даже такой
пустяк, как звук голоса, может сделать невыносимым общество другого
человека. Или бросить друг к другу, как это было у них с Марджори. И
ревности здесь не было. Марджори всегда говорила, что ревность унизительна.
— Она очень странная. Не то чтобы ее планы плохи, но они не
срабатывают, а она бьется над ними. Ничего удивительного, что он теряет
терпение.
Ему не хотелось говорить о Кэт. Да, она немного странная, думал он,
отличается от других, возможно, поэтому женщины и клюют ее. С того ланча он
не перемолвился с ней ни словом. На Рождество вся семья собралась вместе,
потом на своего рода прощальное торжество — Джулия и Герберт уезжали в
Англию, еще было четыре, нет, шесть — он пересчитал по пальцам — вечеров,
где они встречались. Всего восемь раз. Хотелось бы встретиться с ней еще,
именно потому, что она была другой.
Он никому не сказал о той, другой женщине Лионеля, хотя Кэт не делала из
этого секрета. Просто не его дело. Интересно, был ли кто-нибудь другой у
нее? И это тоже не его дело.
Разразился дождь. Дворники не справлялись со струями воды, и он наклонялся
вперед, чтобы разглядеть дорогу. Канавы по сторонам дороги заполнились
водой, он уже не мог развернуться и вернуться в город. Ему еще не
приходилось попадать в такой ливень. Машину заливало. Он испугался и
почувствовал стыд, что боится.
Через некоторое время он понял, что где-то свернул не туда. Дорога
взбиралась вверх слишком круто, не так, как та, что вела к дому, а, кроме
того, посередине дороги шли большие ямы. Наверное, это одна из тех дорог,
которые заканчиваются в горных деревушках и переходят там в тропы, по
которым могут пройти только мулы. К этому моменту стена дождя превратилась в
непроницаемый занавес; все вокруг содрогалось от сокрушительной силы ветра.
Потом через боковое стекло ему удалось заметить признаки жизни: навес для
хранения бананов размером чуть больше автобусной остановки. Под ним
прятались двое мужчин.
Он остановил машину, высунулся из окна и прокричал, пытаясь перекрыть рев
ветра и дождя:
— Скажите, где я нахожусь?
Один из мужчин ответил, но Фрэнсис не разобрал его слов.
— Извините, я вас не слышу! Скажите, где я? Здесь есть поблизости
деревня?
Мужчина снова ответил, и опять Фрэнсис его не понял. Он говорил не по-
английски.
— Вы говорите по-английски?
В ответ он покачал головой. Фрэнсис поднял стекло и двинулся дальше по реке
из красной грязи. Через несколько минут он добрался до деревни: короткий ряд
хижин по обе стороны дороги и школа на том конце. Обычное здание на сваях с
далеко выступающей крышей, чтобы защитить помещение от дождя, окна не были
застеклены. С чувством огромного облегчения он остановил машину и в три
прыжка поднялся по ступенькам.
В классе было пусто, поскольку время уже давно перевалило за полдень.
Учитель сидел за своим столом, перед ним высилась кипа тетрадей.
— Можно? — спросил Фрэнсис. — Я заблудился, — он
задыхался и промок насквозь. — Не представляю, где я нахожусь.
— Конечно, заходите. Повесьте куртку на крючок, — говоривший был
необыкновенно светлым негром с тонким орлиным носом. — Мне нужно
проверить тетради, если вы позволите.
Фрэнсис со своей чувствительностью к голосам обратил внимание на его акцент
образованного человека. Он сел, внимательно наблюдая за мужчиной (умные
глаза, красивые руки) и прислушиваясь к нарастающей за окном буре (хлещет
вода, ревет ветер).
Учитель поднялся и приблизился к Фрэнсису, чтобы тот смог его услышать.
— Меня зовут Патрик Курсон. Вы попали в деревню Галли.
Фрэнсис протянул руку:
— Фрэнсис Лютер. Я живу недалеко от Пойнт-Анжелик. Я, по всей
видимости, потерял дорогу.
— Вам нужно будет вернуться назад и на развилке повернуть налево, это
мили две отсюда. И вы попадете прямо в Элевтеру.
— О! Откуда вы знаете?
— Что вы владелец Элевтеры? На этом острове все знают все обо всех.
Нет, не совсем так. Но обычно люди интересуются возрождением таких старых,
заброшенных мест. В этом есть что-то романтическое, не правда ли?
— Не знаю. Я в основном копаю, сажаю или читаю книги, чтобы научиться
сажать и копать.
Учитель положил на полку несколько книг, и Фрэнсис спросил его:
— Я отрываю вас от работы? Я дождусь конца бури, если, конечно, она когда-
нибудь закончится.
— Закончится, через час или два, — Курсон сел. Ему без сомнения
хотелось поговорить. — Вам, наверное, было нелегко, приехав из города,
начать новую жизнь?
— По счастью, у меня очень хороший управляющий, который понимает в
бананах, изгородях, овцах, найме на работу — короче, во всем.
—&n
...Закладка в соц.сетях
