Жанр: Любовные романы
Пылающий Эдем
...го; там не терпят поражений.
Пожалуй, ему он сострадал даже больше, чем матери, которая стойко перенесет
все, как это всегда и было.
Кому-то нужно было решать.
— Значит, Элевтера осталась, — сказал Фрэнсис. — Мы ее
продадим от маминого имени. Посмотрим, что за нее можно выручить.
— Да, да, — подхватил Ричард, — Я могу написать Лионелю,
чтобы он поручил это местному агенту.
— Никакого Лионеля, — быстро произнес Фрэнсис. — Никакого
местного агента. Я хочу все сделать сам.
— Что ты имеешь в виду? — начала Тереза. — Поехать туда?
Поехать на Сен-Фелис?
— Почему нет? Это единственный способ все уладить. Поезжай сама.
— Это смешно! Ты ничего не знаешь о тех местах! Ты потратишь впустую
время и силы. И что ты знаешь о стоимости собственности на острове? Это
просто смешно!
— Ничуть, — ответил Фрэнсис. В нем нарастало возбуждение,
предчувствие приключения и желание действовать. — А ты уверена, что
Лионель приложит все усилия ради твоих интересов? Может, да, а может, нет.
Нет, я должен ехать.
— Я не хочу, я же сказала, — пульсирующая жилка на виске теперь
стала заметна всем, щеки ее покраснели. — Это дальняя дорога... ни к
чему не приведет...
— Не могу понять, почему ты возражаешь, — нерешительно сказал
Ричард. — Или ты предпочитаешь, чтобы поехал я? Одному из нас придется.
— Ты уже достаточно сделал там, — сказал ему Фрэнсис.
— Меня никто не слушает! — пронзительно и в то же время жалобно
закричала Тереза.
Ее спокойствие, ее способность выдержать любое давление внезапно
пошатнулись. Конечно, у нее было достаточно ударов сегодня утром. Но
Фрэнсису показалось странным, что ее, кажется, больше огорчает мысль о его
предстоящей поездке, чем известие о потере состояния. Почему?
Он положил руку ей на плечо и мягко произнес:
— Позволь мне, мама, пожалуйста. Я все улажу. На следующей неделе мы с
Марджори отправимся на Сен-Фелис. Тебе не о чем беспокоиться.
Вспышка молнии разорвала небо.
— Боже, как величественно! — воскликнула Марджори.
С самого рассвета они стояли на палубе шхуны среди узлов и клеток с курами и
наблюдали за меняющимися, по мере того как наступал день, красками моря.
Рядом с ними у поручней стоял потрепанного вида тип неопределенного
возраста. Последние полчаса он не умолкал ни на минуту.
— Я начал здесь бывать еще до Депрессии. Войну, конечно, пропускаем.
Теперь я снова на старом маршруте. Ничего не изменилось. Черномазый остается
черномазым. Ленивое животное. Все, что ему нужно — ром и женщина.
Уйти было некуда, иначе Фрэнсис непременно это сделал бы.
— Вы, похоже, остановитесь в гостинице Кейда? Это единственная
гостиница в городе, если не считать нескольких грязных пансионов. Там
попадаются забавные типы. Коммивояжеры, наподобие меня, а по большей части —
туристы из Англии. Отставные военные и профессора. Они приезжают побродить
пешком по округе, изучают птиц. Значит, вы, ребята, остановитесь у Кейда?
— Нет. Мы едем навестить родственников.
— Тогда бьюсь об заклад, вы едете на свадьбу!
— На свадьбу?
— Тэрбокс выдает замуж свою дочь.
Фрэнсис пожалел, что не умеет лгать и притворяться.
— Тэрбоксы наши родственники. Свадьба будет, но только в следующем
месяце.
— Хм. Во всяком случае так написали в газете. Так, значит, вы
родственники, — внезапно уважительно закончил он.
Бедняга, подумал Фрэнсис, заметивший столь быструю перемену в отношении к
ним. Бедняга. Мы теперь для него важные птицы.
— Надолго собираетесь?
— Нет.
— Вы и не захотите. Скучное место. Оно не изменилось за последние
триста лет. Кое-где даже нет дорог. Только тропы через горы! Никто сюда
особенно и не ездит, кроме миллионеров на своих яхтах. Они любят такие
укромные местечки. Встают на якорь, идут выпить с местными плантаторами в
загородный клуб или в мужской клуб в городе. Женщины не допускаются. Многие
из местных имеют кучу денег, а другие — по уши в долгах. В общем, этот
остров — не подарочек, скажу я вам.
Шхуна подходила к пристани. С одной стороны на берегу возвышались остатки
форта, увенчанные пушкой, которая по-прежнему была нацелена на
приближающиеся суда.
— Приходилось отражать набеги пиратов, — сказал мужчина, обращаясь
к Марджори и желая похвастаться своими знаниями. — Такая пушка выглядит
маленькой, но может причинить большой ущерб. Некоторые плантаторы держали у
себя на крышах такие же, чтобы отбиваться от восставших ниггеров. Это может
случиться и сегодня. А если так, крови прольется много. Будем надеяться, вас
здесь не будет, когда это случится.
Его слова омрачили ясное утро.
— Да, остров видел много крови.
Фрэнсис прикрыл глаза от солнца. Крутые улочки, весь город расположен на
склоне горы. В центре — треугольная площадь. Он увидел аркады и кованые
балконы: напоминание о Франции.
Кто-то бросал в воду монетки. Два чернокожих мальчика прыгали с дока и
доставали их. Коммивояжер засмеялся и стал рыться в кармане.
— Дети ниггеров умеют плавать! Что ж, прощайте, приятно отдохнуть.
Единственное, что здесь хорошее — климат. Постоянный бриз. И до июня не
будет дождей. Но вы уже к тому времени уедете.
— Не очень-то радостную картину он нарисовал, — сказала Марджори.
Внизу у сходней цветной мужчина приподнял соломенную шляпу.
— Мистер Лютер? Мистер Герберт прислал автомобиль. Он передал: Добро
пожаловать на Сен-Фелис, — и просил извинить его — сегодня день сбора
бананов. Вас ждут к ланчу.
Наполовину резкий, наполовину сладкий запах ударил Фрэнсису в лицо. В нем
была томность, он нес в себе запах цветения, смешанный с запахом морской
соли и смолы. Сердце его учащенно забилось.
Сколько поколений со времен первого Франсуа родилось на этой земле?
В лето
1673 от Рождества Христова...
Он растерялся от нахлынувших на него чувств.
— Конечно, — в третий раз с момента их приезда начала Джулия
Тэрбокс, — вы знали, что свадьба Джулии будет сегодня.
— Мы думали, что она состоится в следующем месяце, — сказала
Марджори.
Она была возбуждена, что было на нее совсем не похоже: вывести ее из
равновесия было не так-то легко. Но Джулия это умела.
— Мне казалось, я написала Терезе, что мы перенесли день. В конце
концов неважно, раз она не приехала. Конечно, просто восхитительно, что вы
здесь, — она отодвинула свой стул и все поднялись из-за стола. —
Напитки ждут нас на террасе. Там прохладно.
Ярко-зеленый луг, на который выходила терраса, казался ненастоящим. Позади
клумб, за низким белым забором паслись пять или шесть лошадей.
— О, как мило! — произнесла Марджори.
— Правда? У Лионеля тоже хорошо, но по-своему. У них вид на море. Он и
Кэт очень жалели, что не смогли поехать на вашу свадьбу, но она не выдержала
бы такого путешествия после выкидыша. — В голосе Джулии затем появилась
нотка недоумения. — Не понимаю, как за столько лет Тереза ни разу не
захотела приехать сюда? И пропустить свадьбу сестры? Мы же смогли приехать
на вашу! Более того, вы знаете, меня даже не было там, когда она выходила
замуж. Я не знаю... дедушка отправил ее за границу, а следующее, что я
узнала, было ее замужество. Она была еще совсем девочкой. Не знаю, —
никто не сказал ни слова, и Джулия, просияв, всплеснула все еще красивыми
руками. — По крайней мере, сегодня здесь будет настоящий праздник!
Знаете, здесь, в семейном кругу я могу сказать, что это похоже на сон.
Джулия выходит замуж за сына лорда Фрейма! — она вздохнула, затем
повернулась к Фрэнсису и прямо спросила, — значит, твой отец потерял
все? Сказать по правде, я удивлена, что это не произошло гораздо раньше.
Герберт Тэрбокс кашлянул:
— Не слишком ли сильно сказано, Джулия?
— Правда, есть правда.
— Не всегда легко услышать правду, — твердость в голосе Герберта
удивила Фрэнсиса, за ланчем тот все время поддакивал Джулии. — В моей
жизни было всякое. Женщины не знают, что значит борьба за существование. Это
не просто добывание денег, это постоянное напряжение. И так необходима
удача... Вот что я тебе скажу, Фрэнсис. У тебя наверняка есть вопросы по
поводу продажи той собственности. Я бы хотел показать тебе бумаги, чтобы ты
убедился, что каждый акр куплен у твоего отца по самой высокой цене.
— У меня нет никаких сомнений на этот счет, дядя Герберт.
— Не понимаю, почему я ничего об этом не знала? — пожаловалась
Джулия.
— Потому что Ричард попросил, чтобы все операции остались между нами.
Какие у него были на то причины, я никогда не спрашивал, — он обратился
к Фрэнсису, — я купил все это для своего сына, для Лионеля. Я собираюсь
отойти от дел. Я четверть века занимался сахаром и бананами. Достаточно
долго. Пусть теперь сахар и бананы поддерживают меня. Через год в это время,
а может и раньше, у нас с Джулией будет небольшое местечко в Суррее. Будем
разводить розы, зимой — своя квартира в Лондоне рядом с молодой Джулией, а
возможно, и в Каннах. Кто знает?
— Вы много работали и заслужили отдых, — сказал Фрэнсис. От него,
казалось, ждали именно таких слов.
— Вы не знаете, как много. Великая депрессия началась в Вест-Индии. В
1923 году сахар стоил больше двадцати трех фунтов за тонну. А в 1934-м —
пять фунтов. Начался голод и восстания, пожары и убийства. Потом появились
профсоюзы. Не стоит обвинять рабочих, это было неизбежно. Но они вцепились в
нас и сделались слишком сильными. Последние десять лет... — он покачал
головой. — А еще природа. Наводнения. Ураганы, — он щелкнул
пальцами, — сырость, вредительство. Главное, нужно разнообразить
экспортные культуры. Я засадил большие участки какао. Лионель выращивает
хлопок и аррорут. У него получается лучше, чем у меня. Это правда, поэтому я
и передаю все в его руки. Он здесь родился и знает местную жизнь, как свои
пять пальцев. Так же, как его жена.
— Кэт похожа на мужчину, — резко сказала Джулия. Герберт
рассмеялся:
— Едва ли! Ты имеешь в виду, что Кэт понимает в сельском хозяйстве. Она
помогает наряду с работниками и этим очень поддерживает Лионеля.
— Хорошо, что он крепко держит поводья, — сказала Джулия, — а
то бы она все раздала работникам.
— Знаешь, она мне немного напоминает твою Ти.
— Ти? Чепуха! Ти всегда была спокойной и тихой. А Кэт обо всем имеет
свое мнение.
Герберт немного помолчал.
— Я имел в виду, что они обе очень заботятся о животных и обо всем, что
растет. Я запомнил Ти такой.
— Ты ничего не знаешь о Ти! Что ты можешь знать? Если уж на то пошло, я
сама о ней очень мало знаю.
Марджори и Фрэнсис переглянулись. Герберт сменил тему разговора.
— Так ты, Фрэнсис, хочешь продать Элевтеру?
— Родителям нужны деньги.
— Я должна была предвидеть, — заметила Джулия, — что твой
отец сделает состояние на деньгах с этих земель, вкладывая их в
промышленность.
— Между тем, — сухо произнес Фрэнсис, — он вложил их в
предприятие, которое не дало прибыли.
Бедный отец! Какое счастье, что не он сидит здесь лицом к лицу с Джулией!
— Непростая задача, — сказал Герберт. — Поместье плохо
расположено, до него очень неудобно добираться. Как душеприказчик старого
Верджила, я в свое время поломал над этим голову. Сначала я сдавал его
парню, который думал, что сможет получить с него прибыль, но у него ничего
не получилось и он вернулся в Англию. С тех пор оно заброшено, — он
встал и прошел в другой конец террасы. — Иди сюда, Фрэнсис. Посмотри
туда. Тридцать три тонны сахара с акра ежегодно. Это стало возможным
благодаря механизации. А при Верджиле у мельничных колес зубцы были из
гваякового дерева. Старик не вложил в модернизацию и десяти центов. Вот
почему поместье будет трудно продать.
Фрэнсис вздохнул:
— Получу, что смогу. Кое-что я хочу отложить для своей матери и
Маргарет. Вы видели Маргарет, поэтому знаете, что деньги необходимы.
Герберт положил руку Фрэнсису на плечо:
— Ты хороший сын. Поговори с Лионелем после свадьбы. Он тебе поможет.
— Марджори, если ты не привезла ничего подходящего, я могу подобрать
тебе что-нибудь, — сказала Джулия. — Мы почти одного размера.
— Спасибо, думаю, что я обойдусь.
— Не сомневаюсь. Такие вещи я вижу сразу. Мне нравится твоя жена,
Фрэнсис. Она нашей породы. Жизнь на острове, — продолжила Джулия, когда
они поднимались по лестнице, — очень изменилась, особенно после войны.
А до этого вы бы и не помыслили пойти на прием к губернатору не в костюме.
Или даже на обед к друзьям. Но моя бабушка рассказывала мне о настоящей
элегантности! Не Европа, а термальные курорты на Невисе были законодателями
мод для лондонцев! Они проводили всю зиму в отеле
Бат
. Ну разумеется, это
было сто лет назад. Что ж, все меняется и мы меняемся тоже. Однако сегодня
вы встретитесь со старейшими семьями острова. Хорошо бы Джулия уже приехала,
четыре часа, она вымотается до церемонии...
Ее голос все еще звучал на лестнице, когда Марджори и Фрэнсис закрыли дверь
своей комнаты.
— Да, — сказала Марджори, — ну и характер у твоей бабушки!
— И это все, что ты можешь сказать?
— А Герберт, пожалуй, очень мил.
— Да, он особый человек. Не представляю, как он ее выдерживает, но,
кажется, он ничего не имеет против.
— А меня заинтересовала ее невестка. Джулия ее явно недолюбливает.
— Если она похожа на мою мать, как говорит Герберт, я понимаю, почему.
Огонь и вода.
Марджори села и начала разуваться:
— Странно все-таки, что твоя мать никогда обо всем этом не
рассказывала, когда это так захватывающе. Действительно, потрясающе, ты так
не думаешь? Слуги! Я не считала, но видела, по меньшей мере, пятерых. И мне
так понравилось, что горничные ходят босиком, а тебе? Твоя бабушка показала
мне кухню, устроенную так, чтобы жар не шел в дом, — она провела
расческой по волосам. — Этот дом был свадебным подарком невесте в 1778
году, ты знал об этом? Мрамор для полов доставили из Италии, а серебро и
фарфор...
Фрэнсиса удивил ее восторг:
— Тебе хочется такой же дом?
— Да, если бы ты мог перенести его в Коннектикут или куда-нибудь еще.
Этот остров так далеко отовсюду. Я не смогла бы здесь жить, — она
достала из шкафа платье и держала его перед собой. — Дорогой, это
подойдет для торжества? По счастью, в последнюю минуту я положила его в
чемодан. Ну как?
Он посмотрел на нее. Она была само совершенство. Он никогда не привыкнет к
тому, что она принадлежит ему, никогда не поверит этому чуду.
— О да, подойдет, разумеется, подойдет, — его голос
прервался. — Пожалуйста, откинь покрывало.
— Фрэнсис! У нас же нет времени... Он посмотрел на часы:
— У нас есть полтора часа. Убирай покрывало.
Глава 8
В доме губернатора оркестр играл
Сказки Венского леса
, на серебряных
подносах разносили шампанское в высоких узких бокалах.
— Какое удовольствие видеть поданное должным образом шампанское, —
воскликнула Джулия. — Ненавижу низкие бокалы, они годятся только для
шербета.
— Фантастика, — прошептала Марджори. — Трудно во все это
поверить, правда, Фрэнсис?
— Вы должно быть Фрэнсис и Марджори, — раздался голос, их рук
коснулись, руки в длинных лайковых перчатках. — Я — Кэт.
Фрэнсис посмотрел сверху вниз на маленькую девушку с веснушчатым лицом. Темно-
рыжие волосы рассыпаны по плечам. Слишком много волос для такой маленькой
фигурки. Большие глаза с очень яркими белками смотрели внимательно и весело.
Позади нее стоял Лионель:
— Насилу нашли вас в этой толпе. Вы — Марджори. Я всегда знал, что ты
найдешь себе потрясающую жену, Фрэнсис.
Он окинул Марджори взглядом — с головы до ног.
— Так же, как ты, — с должной галантностью отозвался Фрэнсис.
— Не могу поверить, что мы приехали только сегодня утром! Другой мир! — вступила Марджори.
— Моя жена просто расцветает от подобных впечатлений, — с
нежностью отметил Фрэнсис.
— Жаль, что у меня не три пары глаз. Свадебное платье! Я думала, что мое — это нечто, но тут!..
— Это мое, — сказала Кэт. — Моя свекровь переделала его для
Джулии. У моего отца не было денег, поэтому мама Тэрбокс купила его для меня
в Париже. Оно весит тонну, а атлас прилипает к спине. Джулии повезло, что
сегодня прохладный вечер.
— А я весь мокрый, — объявил Лионель. Склонный к полноте крупный
мужчина, он выглядел ненамного моложе своего отца. — Давайте найдем
столик, пока их все не заняли.
Потоки цветов струились из каменных жардиньерок в саду, цветы лежали вокруг
серебряных подсвечников на столах. Лионель подвел их к столу, где уже сидели
два или три человека, и представил их.
— Миссис Лоренс и мисс Лоренс, мистер и миссис Прентис, из Лондона.
Отец Бейкер. Мой племянник, Фрэнсис Лютер и его жена, Марджори Лютер.
— Вас скорее можно принять за братьев, чем за дядю и племянника, —
заметил отец Бейкер. — Хотя не скажешь, что внешне вы похожи.
— У нас всего четыре года разницы.
— Так вы приехали специально на свадьбу? — спросила одна из дам,
поддерживая беседу.
— Мы не знали, что свадьба будет сегодня. Фрэнсис приехал сюда по
делам, — объяснила Марджори.
Марджори ответила на вопрос слишком подробно, и это почему-то задело
Фрэнсиса, ему вовсе не хотелось пускаться в объяснения. Лионель наклонился к
Фрэнсису.
— Отец говорит, что ты хочешь продать Элевтеру?
— Да. Ты случайно не хочешь купить ее?
— Я? Нет, нет! У меня есть все, что нужно. Но кто-нибудь возьмет, если
ты недорого запросишь.
— Я так и собираюсь сделать.
— Верджил отстал на пятьдесят лет. Правда, Элевтера не подходит для
сахара. Мне непонятно, почему первый владелец в нашей семье купил ее. Обычно
колониальные поместья располагали около гавани или прокладывали к ним
хорошую дорогу. Наверное, оно значило что-то особенное для старого пирата. И
для Верджила, без сомнения, тоже. Он любил это место.
— Оно прекрасно, — вставила Кэт. — Как поэма, как мечта.
— Мечта! — воскликнул Лионель. — Боже милосердный!
— Есть гравюра восемнадцатого века, изображающая Элевтеру, —
сказала Кэт, не обращая на него внимания. — Дом вдалеке, а на переднем
плане — подвода с сахаром, которую везут шестнадцать волов, восемь впереди и
восемь сзади. Это делалось, чтобы не перевернуться при спуске с горы.
— Кэт — большая любительница истории, — объяснил Лионель.
— Я тоже, — заметил Фрэнсис.
— Тогда вы должны посмотреть эти гравюры, — сказала Кэт. —
Есть еще одна — с оленем. Здесь когда-то жили самые разные необыкновенные
существа.
Кэт улыбнулась. Щербинка между передними зубами придает ее улыбке
добродушие, подумал Фрэнсис, но не слишком украшает ее.
— Кэт еще любит музыку, — сказал Лионель. — Не может жить без
своего пианино. И это не все. Скачет на лошадях, как ветер, управляется с
парусной лодкой и в довершении всего занимается благотворительностью в
негритянских поселках.
Улыбка сошла с лица девушки.
Почему он так с ней обращается? Фрэнсис посмотрел на Марджори, которая
всегда умела найти выход из неловкой ситуации. Но Марджори была занята
разговором с англичанкой и пожилым джентльменом, присоединившимся к их
группе.
Заговорил отец Бейкер:
— У Кэт беспокойная совесть, она очень помогает мне во многих делах.
— Со всем уважением, отец мой, — сказал Лионель. — Я могу
только подтвердить ваши слова, — он сглотнул слюну. — Вопрос в
том, как далеко и в каких размерах заключается ее помощь. Если вернуться в
семидесятые годы прошлого века, мой дед предвидел многое из того, что
заботит нас сегодня. Он всегда говорил, — он огляделся и понизил
голос, — что неприятности начнутся со смешением крови, когда таких
будет достаточно много. У них будет ум белых и темперамент черных.
Достаточно будет малейшего толчка, чтобы они уничтожили всех нас.
— Думаю, вы преувеличиваете, — сказал отец Бейкер.
— Думаю, нет. О, я думаю, что у нас тут будет коммунизм, во всяком
случае, не скоро. Они сейчас заняты Ямайкой и Тринидадом. Но посмотрите, они
хотят голосовать по принципу
один человек — один голос
, а это станет
большой ошибкой, если позволить людям, не имеющим собственности,
распоряжаться общественными деньгами. Между прочим, встревожен даже средний
класс, образованные полукровки! И не говорите, что это не так, даже если
сами они об этом не говорят. Возьмите, например, доктора Мибейна, он весьма
богатый человек... Кстати, вот он, спускается по ступенькам.
Фрэнсис увидел мужчину с достаточно светлой кожей. Он сходил вниз с чувством
собственного достоинства, рядом с ним шла женщина с таким же цветом кожи в
элегантном платье.
— Совершенно справедливо, — отметил отец Бейкер. — Вам нечего
опасаться доктора Мибейна.
— По счастью, нет. Его сын, — повернулся к Фрэнсису
Лионель, — делает блестящую карьеру.
— У него большие способности, — сказал отец Бейкер, — он был
моим учеником.
— Он получил юридическую степень и, говорят, откроет собственное дело.
Бог знает, что нас ждет. Может быть, все и обойдется. А пока я, по меньшей
мере, в растерянности.
— Ты колониалист, — отчетливо произнесла Кэт. — Ты ошибся
веком и мне тебя жаль.
Рассмеявшись, Лионель потрепал жену по щеке и поднялся:
— Прошу меня извинить, мне нужно кое с кем поговорить. Немного
политики. До встречи, — он поклонился Фрэнсису, — не воспринимайте
священника слишком серьезно. У него много разных идей: то ли демагог, то ли
подстрекатель.
— Боюсь, — заметил отец Бейкер, когда Лионель ушел, — что мы
утомили вас нашими делами, мистер Лютер. Мы тут на острове привыкли думать,
что много значим, а на самом деле мы такие маленькие.
— Нет, — упрямо сказала Кэт, — мы важны. Мы — микрокосмос и
отражаем происходящее во Вселенной.
В этот момент Марджори избавилась от пожилой английской пары и повернулась к
ним:
— Скажите, Кэт, а вы когда-нибудь жили в старом поместье?
— В очень старом. Оно называется
Причуда Джорджины
.
— У места с таким названием должна быть своя история.
— Да, у него есть... история. Построивший его был богатым человеком.
Своих сыновей он послал учиться в Англию, как это было принято. Один из
сыновей вернулся с невестой, Джорджиной. Она была очень молода и, говорят,
совсем не хотела жить в таком отдаленном месте. Она боялась рабов и не зря —
они изнасиловали и убили ее во время восстания. В ту ночь было сожжено
десять домов, а их владельцы перерезаны.
— Боже мой! — дрожа воскликнула Марджори.
— В нашем доме есть портрет, мы считаем, что это она. Подражание
Гейнсборо. Молодая девушка в платье по щиколотку, в черных кружевных туфлях,
с маленькой собачкой.
— У меня мороз по коже, — призналась Марджори.
— Вы себе это представили, да? Душная ночь, все спят, она лежит на
большой кровати, а в окно лезут рабы с мачете. И с факелами, чтобы поджечь
дом.
— Какой ужас! — выдохнула Марджори.
— Да. И, тем
...Закладка в соц.сетях
