Жанр: Любовные романы
Семейные тайны
...рывая от нее глаз. — Так вы, действительно, Дж. Д.Мэтьюз?
— Вы не очень быстро улавливаете чужую мысль, правда? — сказала
девушка, с тревогой глядя на него. — Я сказала об этом уже раз десять.
— Вы... Это вы написали сценарий
Дороги чести
? — спросил Бен,
скорее утверждая, чем спрашивая. — Я несколько ошеломлен. То есть, я
был просто уверен, что Дж. Д.Мэтьюз мужчина, человек с солидным писательским
стажем. Вы — человек, который придумал Онора Майкла Мэйсона.
— Да, он самый. — Она примостилась на краешке стула. — А вы
кто? — сказала она вдруг шепотом. — Вы откуда знаете про
Дорогу
чести
?
— Можно присесть?
Она махнула рукой в сторону дивана.
— Я Бенджамин Уайтейкер, а попросту — Бен. Как мне вас лучше всего
называть?
— Джи Ди. Откуда вам известно о моей книге? Вы со студии
Экскалибер
пикчерз
?
— Нет.
— Ох, черт, — сказала она, снова ссутулившись. — Конечно, это
пустая фантазия. Я просто представила, что вы скажете: Джи Ди, моя дорогая,
я голливудский киномагнат или как это там называется, и хочу поставить фильм
по вашей сценарной заявке. Дни, когда вас выселяли из дома, навсегда позади,
моя маленькая пташка. С сегодняшнего дня вы будете есть одну только икру,
если, конечно, пожелаете... Ох, ну примерно вот так.
Бен рассмеялся.
— Джи Ди, моя милая, — сказал он улыбаясь, — я голливудский
режиссер и хочу перенести на экран
Дорогу чести
. Вы, моя пташка, будете
есть икру ящиками... — Его улыбка потухла. — Или голодать, как и
все мы.
Джи Ди поморгала в недоумении.
— Вы действительно режиссер из Голливуда? Пожалуйста, не надо так
шутить со мной. У меня ушло два года, чтобы написать
Дорогу чести
, потому
что ночами я работала официанткой, урывками спала по утрам, а днем писала. Я
была так взволнована и горда собой, когда закончила рукопись. Я послала ее в
Экскалибер пикчерз
, а потом подумала, что, может быть, мне стоило взять
агента или... В общем, не знаю. И вот с того времени мой автомобиль
сломался, и пользы от него, как от трупа, срок аренды истек, и хозяин поднял
плату за возобновление договора, а в довершение всего меня уволили с работы,
поскольку работала я через пень колода. Мне не нужно никакого сочувствия,
все, что я прошу, — не играть со мной в такие игры: сразу признать, что
это была плохая шутка, или...
Дорога чести
— в какой-то степени часть
меня, и разыгрывать меня в такой день и по такому поводу — по меньшей мере
непорядочно.
— Это не игра, и я не шучу, Джи Ди, — сказал Бен сдержанно. —
Я давно уже искал что-то вроде
Дороги чести
. Вы — талантливейший писатель,
и я просто горю желанием поставить фильм по вашему сценарию. Клянусь, это не
шутка.
— О, Господи, — прошептала Джи Ди, и глаза ее наполнились слезами.
— Слушайте, — Бен наклонился вперед. — Все гораздо сложнее,
чем может показаться со стороны. Я долгие годы тянул лямку ассистента
режиссера и, когда обнаружил
Дорогу чести
, понял, что пробил час сделать
свой собственный фильм. Я пошел к Карлу Мартину, директору
Экскалибер
пикчерз
, и сказал ему о своем желании. Он отказался оказать мне поддержку,
и я ушел со студии. Понимаете? Я официально уволен с
Экскалибер пикчерз
. Я
планирую осуществить постановку фильма своими силами — найти спонсоров,
арендовать частную студию, короче говоря, все сделать сам. Это большой риск,
Джи Ди, и никаких гарантий быть не может. Но я много лет учился под
руководством Джейка Уайтейкера, моего отца, и знаю, что созрел для такого
шага. А еще я точно знаю, что, прочитав
Дорогу чести
, Карл Мартин через
минуту взялся бы ставить его на своей студии. Я пытаюсь быть с вами
настолько честным, насколько это вообще возможно. У вас нет никаких
оснований идти на риск и ставить все на карту вместе со мной, но именно об
этом я и прошу.
— Понятно, — сказала Джи Ди еле слышным шепотом. — Да, я
понимаю вас.
Бен встал.
— Думаю, это будет справедливо по отношению к вам: дать время, чтобы
все обдумать и взвесить. — Он пошел к дверям. — Я остановился в
Хилтоне
. Буду ждать вашего звонка.
— Бен, — сказала Джи Ди, вставая.
Тот замер и, не снимая руки с дверной ручки, обернулся.
— Да?
— Вы, вероятно, откопали
Дорогу чести
в горе рукописей, которые
прислали вам такие же самонадеянные, как я, авторы, — сказала она
дрожащим голосом. — Вы нашли ее, поверили в нее, увидели на ее
страницах то, что я хотела выразить, то, о чем молилась, на что надеялась.
Вы — Уайтейкер, и я, наконец, сообразила, с кем имею дело, простите, что не
сразу вспомнила. Я ясно осознаю все, что вы сказали о риске и об отсутствии
гарантий. Но, Бен, — слезы показались на ее глазах, — вы поверили
в мой сценарий, и это для меня значит больше, чем я могу выразить словами.
Поэтому... я верю в вас.
Дорога чести
— ваша.
Бен не выдержал и стал рассматривать потолок, чтобы сдержать подступивший к
горлу комок. Снова посмотрев на Джи Ди, он подошел к ней, взял ее лицо в
свои ладони, вытер слезы с ее щек и — утонул в открывшихся навстречу ему
темных глазах.
— Спасибо, — сказал он хрипло.
— О, это я вас должна благодарить. Мои сердце и душа — в этой книге.
Приняв ее, вы как бы приняли и меня. Наверное, я горожу чепуху, но...
— Нет, вовсе не чепуху, — торопливо сказал Бен. Эта девушка, с
виду — почти девочка, необыкновенно хороша. Впрочем, какая же девочка? Джи
Ди Мэтьюз была женщиной на все сто, и женщиной необыкновенной прелести. И
из-под пера этого миниатюрного и изящного создания вышла на свет самая
закрученная, горестная и трогательная история, которую ему когда-либо
приходилось читать. И теперь от Бена зависит, чтобы талант, заключенный в
этом хрупком теле, был оценен по заслугам.
— Вы так много вверяете в мои руки, Джи Ди...
— Я уверена в выборе. Честно, уверена.
Ему хочется поцеловать ее, внезапно понял Бен. Ее губы казались такими
мягкими и нежными, что ему захотелось ощутить их движение своим ртом,
ощутить их вкус, встретить ее язык своим, крепко прижать к себе, ощущая под
мешковатой рубашкой еле различимые контуры тела.
Бен отстранился от Джи Ди и отошел к двери. Он увидел, как в глазах ее
мелькнуло удивление, потом она посмотрела в пол, пряча обуревавшие ее
эмоции. Тряхнув головой, она подняла глаза вновь и протянула руку.
— Ну что, по рукам, Бен?
Он сжал ее пальцы.
— Нам так много надо обсудить, подписать с вами официальный контракт,
и, если вы, конечно, пожелаете, ваш адвокат может изучить текст, прежде чем
вы подпишете его.
Она рассмеялась и опустила руку.
— Если я не в состоянии заплатить за квартиру, то у меня уж точно нет
денег на адвоката. Святые небеса, мне нужно как можно скорее сматываться
отсюда, пока этот отвратительный мужлан, хозяин дома, не показался и не
начал на меня орать.
— А куда вы едете?
— Пару дней я могу перекантоваться у друзей, а там что-нибудь придумаю.
А пока запру эти коробки в моей машине и буду молиться, чтобы хозяин дома не
отбуксировал ее за это время на улицу. Итак, чемодан и машинка едут со мной,
а остальное я уложила.
— Джи Ди, нам о многом надо переговорить, — сказал Бен. — Мне
надо знать, где вы остановитесь. Нужно без промедления начинать писать
сценарий по
Дороге чести
и многое другое надо обсудить. Было бы гораздо
лучше для дела, если бы я снял для вас номер в
Хилтоне
.
— Да, но...
— Сэкономим время, силы... Нет, в самом деле — это самое лучшее, что
можно в такой ситуации сделать. Будет составлена смета на фильм, и счет за
номер, как часть производственных расходов, оплатит кинокомпания
Уайтейкер
продакшн
.
— Если вы отыщете спонсоров.
Бен улыбнулся.
— Очень своевременное напоминание.
— Простите, — сказала она. — Раз вопрос так поставлен,
полагаю, что есть смысл в том, чтобы находиться недалеко друг от друга и
оперативно утрясать все детали. О, небеса, как я боюсь проснуться и
обнаружить, что это только сон!
— Это и есть сон, — сказал Бен тихо. — Точнее, мечта. Ваша и
моя, и мы объединим их в одну. И мы осуществим ее, Джи Ди, осуществим во что
бы то ни стало, клянусь вам!
Джи Ди взглянула ему в глаза, и у Бена потеплело в паху, а по спине побежал
ручеек пота. Черт побери, что же эта Джи Ди с ним делает? Вид этой тонкой
женщины в линялой мешковатой рубашке выворачивал его наизнанку. Бену
Уайтейкеру чаще всего доводилось встречаться с фотомоделями и актрисами, у
которых из-под дорогой одежды рвались наружу пышные формы. Невысокие,
коротко остриженные существа в джинсах, какими бы привлекательными они ни
были, никогда не пленяли его. Черт, Джи Ди выглядела совершенным подростком,
том-боем, сорвиголовой, которая вот-вот побежит на школьный двор играть в
американский футбол. Она не красилась, не употребляла духов и даже... Боже
сохрани!.. Она не носила туфель!
— Ваша мечта и моя мечта, — тихо повторила Джи Ди. — Сольются
вместе. В одно целое.
Ох, черт, простонал про себя Бен. Слова, повторенные ею, взгляд этих темных
глаз вызвали в воображении картину их единства, слияния — переплетенные,
сросшиеся воедино тела... Нет, это всего лишь игра взбудораженного
воображения, образ того, к чему он так опасно приблизился. Просто судьба
обрела облик этой женщины, а сама Джи Ди ни при чем. Итак, вернемся к нашим
баранам.
— Давайте выберемся отсюда, — сказал он грубовато-
фамильярно. — Коробки прихватим с собой, чтобы быть уверенными в их
сохранности. И... Есть у вас туфли?
— Ох, — воскликнула Джи Ди, взглянув на ноги. — Конечно,
конечно, сейчас одену тенниски. — Она прошла в спальню. — Держу
пари, — крикнула она оттуда, — этот подлюга вышвырнет мою машину
со своего двора. Ну, да ладно, в любом случае, она немного стоит.
— Вы писали что-нибудь после того, как отослали сценарий в
Экскалибер
пикчерз
, — крикнул Бен.
— Писатели всегда что-нибудь пишут, — откликнулась она. —
Если они не пишут, у них начинают проявляться опасные симптомы.
Бен рассмеялся и взвалил на плечо коробку.
Джи Ди вернулась в теннисках цвета морской волны и тут же подхватила другую
коробку. Бен изловчился открыть ногой дверь, и они пошли к машине. Немного
погодя, все вещи эмигрантки поневоле были в машине.
— До свидания, домик, — сказала она, оглянувшись на хибару.
— Вы как будто грустите? — удивился Бен.
— В этом доме я написала
Дорогу чести
. И я тогда была счастлива, хотя
крыша походила на решето и текло как из ведра. Я... Это прозвучит глупо, но
я чувствую, Бен, что перепугана до смерти. Хочется убежать обратно в дом,
закрыть двери и сказать, чтобы вы возвращались через шесть месяцев, а я пока
тем временем посмотрю и решу, готова ли взяться за это дело. — Она
помолчала. — Да, конечно, звучит глупо.
— Не совсем, — сказал Бен, открывая дверцу. — Естественно, вы
потрясены и плохо соображаете, что к чему. Готовы ехать?
— Да, готова, — сказала она, но голос ее звучал неуверенно.
Бен вырулил на дорогу, то и дело поглядывая на соседку. Она отвернулась от
него и стала смотреть в боковое стекло, поэтому он не мог видеть выражение
ее лица. Пальцы на коленях были стиснуты, и Бен подумал, что Джи Ди еще не
скоро придет в себя. Внезапный страх перед лицом то ли исполнения желаний,
то ли их окончательного краха не выпускал ее из своих цепких рук. Ничего не
поделаешь, подумал Бен, а впрочем...
— Джи Ди, — позвал он.
— А? — Она прямо-таки подпрыгнула от звука его голоса.
— Над чем вы работали с момента отсылки сценария?
— Ну, продала несколько коротких рассказов, статей, зарисовок...
— А как насчет новой книги?
— Тут дело так обстояло. Мне пришла в голову одна идея, она меня
мучила, мучила, и, чтобы от нее отделаться, я сделала набросок и накидала
план следующей книги. После окончания
Дороги чести
я вообще-то была так
морально и физически истощена, что не рассчитывала даже когда-нибудь еще
написать большую книгу. Я думала, что буду писать короткие рассказы и прочую
мелочевку. И вдруг — та идея, и я сумела выплеснуть ее на бумагу. Это было
так здорово!
Вот она и расслабилась, подумал Бен. Надо просто дать ей возможность
поговорить о ее писательском труде. Ему были понятны ее проблемы. Многие
женщины, с которыми он знался, не любили в нем эту страсть все доводить до
совершенства, из-за которой отменялись свидания и разрушались отношения —
погруженный в свои мысли, он не замечал чужих обид. Зато Джи Ди его бы
поняла, потому что не меньше Бена предана своему ремеслу. Идея, случайно
мелькнувшая в голове, овладевала ими и делала почти лунатиками, не позволяя
отрываться для повседневных мелочей. Всех это раздражало. А вот Джи Ди
наверняка поймет его.
— Вообще-то, мне сейчас не до книги, — снова заговорила Джи Ди,
отрывая Бена от его размышлений.
— Отчего же?
— Я использовала каждую свободную минуту для того, чтобы убежать в
библиотеку и там изучить всю литературу, которая есть, о том, как пишут
сценарии.
— Что? — воскликнул Бен и проехал на красный свет.
— Вы нас угробите, Бен Уайтейкер. Слава Богу, эта машина не врезалась в
нас.
— Вы сможете переделать рукопись в сценарий?
Джи Ди пожала плечами.
— Не знаю, я же не пробовала. Я пока что только изучала, как это
делается. Тут даже расположение страниц другое, а еще куча всего, что надо
сделать: порядок движения по съемочной площадке и все такое. Необычно и
очень захватывающе. Не знаю, но кажется, я смогу с этим справиться. В уме,
по крайней мере, мне это удавалось.
— Здорово! — сказал Бен, не удержав радостной улыбки. —
Значит, вы в состоянии сделать сценарий по рукописи.
— Я не уверена, что смогу, Бен.
— А понравится вам, если кто-то еще приложит руку к вашему сюжету,
вмешается в ваши с Онором Майклом Мэйсоном отношения?
— Нет. Когда вы так говорите, мне это совершенно не нравится.
— Что я и предполагал услышать, — с удовлетворением сказал Бен.
— Да. Но я...
— Эй, приятель, я буду рядом. Если вы застрянете на какой-то
технической детали, я сделаю это вместе с вами. Просто фантастика, Джи Ди!
Мы будем иметь готовый к работе сценарий даже раньше, чем я рассчитывал.
Устранив все острые углы заранее, мы тем самым сэкономим немало времени и
денег. О, Боже, как здорово! Сегодня же вечером отпразднуем это событие, Джи
Ди Мэтьюз.
— Отпразднуем? — слабым голосом спросила Джи Ди.
— Ну да!
Уайтейкер продакшн
почти что состоялся. У нас есть режиссер,
директор, рукопись, сценарист, ассистент-администратор, кстати сказать — моя
сестра, Линдси. Во всяком случае, планы выглядят вполне реальными,
мадемуазель. Мы на пути к успеху. Так что никаких возражений — сегодня
вечером мы празднуем рождение фирмы.
— Очень мило с вашей стороны, — уныло сказала Джи Ди.
— Э-эй. — Он мельком взглянул на нее, затем снова устремил взгляд
на поток транспорта. — Вас что-то не устраивает? Вы выглядите так,
будто я предложил вам сесть в кресло стоматолога. Вы что, не хотите
выбраться в город?
— Конечно, хочу. Как вы насчет
Макдональдса
?
— Что?
— Бен, последнее платье, которое я имела, приказало долго жить с год
тому назад. Идя в ресторан, я надевала форму, садясь за письменный стол,
натягивала джинсы. Те немногие встречи с другими людьми, которые мне
удавалось втиснуть в мое рабочее расписание, были в случайных местах, куда
незазорно появиться в джинсах. Я не могу выйти в город. Я боюсь, что как
только войду в
Хилтон
, меня тут же с треском вышибут оттуда. Не думаю, что
в
Хилтоне
с распростертыми объятиями примут сомнительную особу в джинсах,
теннисках и линялой фланелевой рубахе. Вы любите
Макдональдс
?
Бен улыбнулся.
— Да.
— Вот и хорошо.
— Люблю, но не сегодня. Мы сейчас поедем в магазин и купим вам
сногсшибательное платье, чтоб можно было со спокойной душой отпраздновать
наше великое начинание.
— Нет, нет и нет, — сказала Джи Ди, мотая головой. — Я не
могу позволить вам сделать это.
— Можете.
— Нет.
— Прошу не спорить, — с очаровательной улыбкой сказал Бен. —
Я человек настроения и непредсказуемых реакций. Умный подчиненный никогда не
станет спорить с начальником, если тот — человек настроения. Умный человек
скажет только:
Есть, сэр
, отсалютует и сделает то, что ему приказано.
Джи Ди рассмеялась.
— Вы сумасшедший.
— Нет, всего лишь режиссер, подверженный колебаниям настроений. —
Бен щелкнул языком. — Что делать, придется вам с этим смириться, Джи
Ди. Как человек умный, вы скоро сами признаете необходимость этого. А вон
впереди и
Хилтон
. Сначала поселим вас, а затем отправимся за покупками.
Идет? И так как вы с первого раза мне понравились, я освобождаю вас от
необходимости отдавать честь, можете обходиться простым:
Да, сэр
! Господи
Боже, я же очень великодушный парень.
— Вы крепкий орешек, — с улыбкой сказала Джи Ди.
— У вас будет новое платье.
— Бен, я...
— Идет?
— Ну, ладно, — сказала она, поднимая руки. — Сдаюсь, черт
побери.
— А как же
да, сэр
?
— Бенджамин, пташечка моя, — сказала Джи Ди сладким
голосом. — Сказать вам, куда вы можете вставить свое
да, сэр
?
Бен взорвался хохотом.
— Нет, пожалуй, не хочу.
— Вы мудрый человек, мистер Уайтейкер.
Их общий смех разнесся в вечернем воздухе, и они оба еще улыбались, входя в
двери
Хилтона
. Дежурный администратор был немало удивлен, что мужчину в
костюме стоимостью в пятьсот долларов сопровождает девочка-подросток в
джинсах и застиранной фланелевой рубахе, но виду не подал.
Джи Ди закуталась в пушистое полотенце, и кожа ее после роскошной пенной
ванны блестела, как отполированная. У кровати она еще раз остановилась,
чтобы полюбоваться лежащим на ней голубым шифоновым платьем. Рядом разложены
босоножки, делающие ее на три дюйма выше, и белье. Никогда в жизни у Джи Ди
не было таких вещей. Сначала ей казалось неудобным вместе с Беном заходить в
дорогой магазин, но он настолько не придавал этому значения, что в конце
концов она отбросила смущение. Бену Уайтейкеру явно не впервой покупать
женщине великолепные и дорогие подарки, и делал он это со вкусом и размахом.
Следовало ли ей разрешать покупать себе такие экстравагантные вещи, как
нижнее белье, или нет, Джи Ди толком не знала. У нее не было опыта общения с
бонвиванами и знаменитостями, и как вести себя в такой ситуации, Джи Ди не
представляла. Одно она знала точно: если таким путем этот парень рассчитывал
получить доступ в ее постель, то он сильно ошибался.
Джи Ди плюхнулась в кресло у окна и глубоко вздохнула. Какой невероятный
день, подумала она. Бен Уайтейкер будет снимать фильм по ее книге
Дорога
чести
. Бен. Бенджамин Уайтейкер. Он потрясающе сложен и дьявольски красив.
Зеленые глаза, каштановые волосы, калифорнийский загар — все в нем
бесподобно.
И у него была мечта. Точь-в-точь как у нее.
— Вот это новость, а, Линдси? — возбужденно сказал Бен, прижав
телефонную трубку к уху плечом. — Здорово, а?
— Нет слов, Бен. Мне и в голову не могло прийти, что Джи Ди Мэтьюз
может оказаться женщиной. И такой молодой. Ну, конечно, постарше меня, но
для такой книги — поразительно молодой. О, Бен, я так взбудоражена! Когда вы
прилетаете?
Бен перебрался на кровать и упал на подушки.
— Надеюсь, что завтра. Я намекнул ей, что нам надо быть рядом друг с
другом во время работы над сценарием, но не предлагал ей напрямую, чтобы она
приезжала к нам. Из ее слов я понял, что ее здесь ничто не держит, кроме пары-
тройки друзей. Думаю, она поедет.
— Будем надеяться. Расскажи, что это за человек, какая женщина?
Бен нахмурился.
— Что ты имеешь в виду?
— Она красивая?
— Да, в некотором смысле. Естественной красотой... Но это же так
скучно, Линдси.
— Нет, нет, продолжай. Что еще?
— Черт, я не знаю. У нее отличное чувство юмора, она на самые
безрадостные вещи бросает радостный свет. Например, дом, в котором она жила,
ветхий и угрюмый, но цветочные клумбы перед крыльцом и лужок перед домом —
как на картинке. И так во всем. Улавливаешь?
Совсем как Дэн, подумала Линдси. Эта женщина — как Дэн, сделавший из
паршивой квартиры в доходном доме конфетку.
— Да, я понимаю, более того — уважаю такую способность. Продолжай, я
слушаю.
— Линдси, — простонал Бен, — довольно.
Черт! Чего от него ждет Линдси? Что он должен сказать? Что у Джи Ди губы, от
одного вида которых можно умереть и не встать?
— Да ты все равно скоро с ней познакомишься, Линдси, и сможешь
составить собственное мнение. Мы поселим ее в отеле, пока не сможем все
устроить. Сегодня же вечером поговорю с ней об этом. А пока мы идем
праздновать начало нашей совместной деятельности.
— О? — сказала Линдси. — Это уже интересно. М-да, очень
интересно.
— Слушай, оставь эти намеки, — сказал Бен. — Боже, какой же
занудой ты иногда становишься. Будет чисто деловая встреча.
— Да, очень интересно.
— Ну все, хватит, — сказал Бен. — Я все тебе припомню,
Линдси. Я обязательно поговорю с Уиллоу, когда он или она будет в состоянии
понять своего дядю, и расскажу ему или ей, до чего же ты непереносима в роли
сестры.
Линдси рассмеялась.
— Тсс, ребенок услышит. Желаю провести это время с пользой и
удовольствием. Скажи Джи Ди, что я очень хочу познакомиться с ней. —
Она помолчала. — Ты уверен, что ничего больше не хочешь мне о ней
рассказать?
— Ну, она...
— Да?
— Она умеет мечтать, Линдси, — сказал Бен тихо. — Спокойной
ночи, сестричка.
— Спокойной ночи, Бен, — ответила Линдси.
10
Экскалибер пикчерз
, самую крупную киностудию Голливуда, никто не мог бы
назвать патриархом местного кино в смысле возраста — возраст был вполне еще
щенячий. Это побочное дитя группы американских бизнесменов, сколотивших
колоссальные суммы на поставках оружия и амуниции за океан в годы второй
мировой. Первоначальными спонсорами были десять человек, ни один из которых
ничего не смыслил в кинопроизводстве.
Благодаря умению совета директоров организовать процесс управления и
послевоенной тяге к увеселениям и забвению в мире грез, студия расцвела.
Экскалибер пикчерз
шаг за шагом прокладывала себе дорогу к вершине
могущества, чем бы таковое ни измерялось — размером ли капитала, репутацией
ли — и прочно удерживала лидирующие позиции.
С годами состав совета директоров претерпевал изменения: часть его членов
умерла, другие перепродали свой пакет акций и причитающиеся права, и
политика компании стала более консервативной. Фильм, снимавшийся на
киностудии, начинал приносить деньги еще до первого съемочного дня. Здесь
работали только лучшие из лучших, и им платили огромные деньги. В глазах
голливудской публики работать на
Экскалибер пикчерз
было большой честью, и
руководство умело создать впечатление, что его выбор всегда безупречен и
плохих фильмов на студии снимать не могут по определению.
За двадцать лет работы в качестве президента компании Карл Март
...Закладка в соц.сетях
