Жанр: Любовные романы
Семейные тайны
...мания.
Пьеса — твоя, все ходят смотреть на тебя. Смирись. Все это чепуха, но она
важна для твоей карьеры. Просто нужно спокойно принимать и хорошее, и
плохое. Несмотря на все то, что ты иногда начинаешь думать в минуты отчаяния
и злости, они сознают твой талант, точно так же, кстати, как и неотразимость
твоего человеческого обаяния. Улыбайся, милый. Наступит час — и это тоже
сыграет свою роль.
Дэн улыбнулся и положил руки ей на плечи.
— Ты такая хорошая, Криста. Ты успокаиваешь меня всякий раз в тот самый
момент, когда я собираюсь заявить им всем, что с меня хватит. Ах, этот
счастливчик Дэвид.
— Тише, тише, у нас же роман. Ты лишишь себя и меня прикрытия, если они
обнаружат, что я безумно люблю другого мужчину.
— От меня они ничего не узнают. Тебе холодно, пойдем внутрь. Придай
лицу выражение мечтательности, как будто я только что зацеловал тебя до
кончиков пальцев.
— Ты чертовски тщеславен, — сказала Криста, смеясь.
— Нет, просто вхожу в образ. Я ни на шаг не отойду от тебя до конца
вечера, пока мы не сможем, наконец, смотаться из этого зверинца. Когда
будешь смотреть на меня при них, думай о Дэвиде. По тебе сразу видно, что ты
влюблена. Но то, что влюблена не в меня, им этого никогда не узнать.
— А ты? Ты будешь думать о ней, когда станешь смотреть на меня?
— Что?
— Друг мой дорогой, от меня этого не скроешь, я тебя слишком хорошо
знаю после всех этих бесконечных часов, проведенных с тобой на сцене и за ее
пределами. Ты был так счастлив на первых репетициях, совершенно явно
влюблен, а потом что-то случилось. Я же все читаю по твоим глазам.
— Криста, давай не будем...
— Я тебя ни к чему не призываю. Но если однажды тебе захочется с кем-то
поделиться своими проблемами, то я всегда рядом. А ведь ты все еще любишь
ее, Дэн. Кто бы она ни была, мне бы хотелось помочь тебе. Кстати, Дэвид сам,
без моей помощи, пришел к тому же выводу — в тот вечер, когда мы втроем
ходили в пиццерию. Дэн страдает, сказал он, и хорошо бы как-то помочь парню
в его беде. Так что мы оба всегда в твоем распоряжении, если возникнет такая
необходимость.
— Спасибо. Вы такие хорошие оба. Я ведь...
— А кто она? И где сейчас?
— Она уехала. Навсегда. Это была галлюцинация, ее никогда, в общем-то,
и не существовало.
— Не понимаю.
— Да? Ну что же, может быть, однажды я все объясню. Что мне непонятно,
так это то, почему я не могу до сих пор забыть ее, хотя знаю, что на самом
деле ее и в природе-то не было.
— Любовь зла...
— Что точно, то точно. Пойдем, ты в ледышку превратишься. Итак:
мечтательность на лице как после страстных поцелуев, ручка в ручке, и
взгляд, как будто, кроме меня, ты никого не видишь.
Криста засмеялась.
— Ну хватит, пойдем.
Дэн усмехнулся, потом, взяв ее за плечи, на секунду прижал к себе. Проходя в
дверь, он снова взглянул на небо в поисках звезд.
Но там были только тяжелые, свинцовые тучи.
Меридит провела щеткой по волосам, положила ее на мраморный туалетный столик
и прикоснулась пальцами к розовой атласной ночной рубашке, соблазнительно
облегающей ее по-девичьи стройную фигуру.
Меридит решила, что отлично сохранилась для своего возраста. Она по-прежнему
обаятельна, а по другую сторону двери ее ждал очень привлекательный мужчина.
Мягкая улыбка озарила губы женщины, когда она открыла дверь ванной комнаты и
вышла в спальню. Ее розовые, атласные шлепанцы по щиколотку утонули в пышном
белом ковре.
Спальня была огромной, с кроватью, достойной королей, антикварными столиком
и стульями перед камином напротив дальней стены. В камине уютно потрескивали
дрова.
Палмер в это время опустил каминную решетку и выпрямился. Почувствовав
присутствие другого человека, он обернулся и посмотрел на Меридит. Их
взгляды встретились, и она с радостным удивлением ощутила, как в ней
мгновенно закипело желание от одного только его вида.
Шести футов ростом, с густыми, стальными от седины волосами и небесно-
голубыми глазами, со своим постоянным загаром от регулярной игры в гольф,
без брюшка над ремнем брюк, столь характерного для мужчин среднего возраста,
он был красив, улыбчив и обладал ровным характером.
— Должен заметить, — сказал Палмер чуть охрипшим от волнения
голосом, — что ты невероятно красивая женщина, особенно если учесть,
что через несколько месяцев тебе предстоит стать бабушкой.
И он протянул ей руки. Меридит рассмеялась и подошла к Палмеру, чтобы
утонуть в его объятиях. Она откинула голову, чтобы взглянуть на него, но он
опередил ее, и уста их слились в долгом и нетерпеливом поцелуе. Меридит
слабела, все крепче прижимаясь к Палмеру, пока не поцарапалась рукой о
пряжку его ремня. Она напряглась, и Палмер поднял голову.
— Извини.
— Тебе не кажется, что на нас слишком много одежды?
— Я сейчас исправлю этот недостаток, но для начала выпьем бренди. Иди к
камину, там теплее.
Сидя вместе на бледно-голубом бархате диванчика, они глядели на огонь и
потягивали бренди из тонких высоких бокалов.
Палмер взял руку Меридит и положил на свое колено, накрыв ее ладонью.
— Меридит, на вид ты восприняла сообщение о беременности Линдси
совершенно спокойно, — сказал он. — Ты, кажется, даже радостно
возбуждена перспективой появления внука или внучки. Я рад, что присутствовал
здесь, когда Бен и Линдси приехали, чтобы сообщить новость. Это прекрасно,
что они осознают, какие перемены их ждут, но еще больше я восхитился твоей
решительной поддержкой. А теперь скажи мне, что ты на самом деле думаешь по
этому поводу. Ты иногда по привычке ведешь себя так, будто по-прежнему одна,
а между тем я рядом, люблю тебя, и то, что касается твоей жизни, касается и
моей.
Меридит вздохнула, поставила бокал на стеклянную поверхность кофейного
столика и чуть отодвинулась, чтобы видеть его.
— Я тебя тоже люблю, Палмер. Мне даже не верится, что я способна
произносить такие слова после десятилетней жизни без любви рядом с
Джейком. — Наклонившись вперед, она быстро поцеловала губы Палмера.
— Так что насчет Линдси? Что ты об этом думаешь?
— У меня противоречивые чувства по этому поводу. Господь свидетель, я
не осуждаю ее за то, что она отдалась любимому человеку. Она ужасно молода,
но расписания в любви не существует, и мы с тобой лучшее тому
доказательство. Мы ведь тоже любим друг друга, не состоя в браке...
— ...Хотя достаточно одного твоего слова, чтобы мы стали законным мужем
и женой.
— Я понимаю, о чем ты...
— Да, и буду говорить об этом, пока ты однажды не ответишь согласием,
пусть даже только для того, чтобы я отвязался со своими просьбами. Я так
хочу, чтобы ты была моей женой, Меридит.
— Палмер, я же...
— Да, хорошо, понимаю, мы уклонились от темы. Итак, Линдси...
— То, что она любит отца своего будущего ребенка, ясно как Божий день,
и у меня сердце разрывается оттого, что они вынуждены существовать отдельно
друг от друга. Со временем, надеюсь, она поделится со мной, что же там у них
произошло, и тогда, может быть, я окажусь в состоянии помочь ей. Но
вмешиваться в ее жизнь и командовать я не собираюсь. Ко мне вернулась дочь,
а теперь у меня еще будет внук, и снова ставить под угрозу мои отношения с
Линдси... Меня всю охватывает волнение при мысли, что у нас в семье
народится маленький ребеночек. Мне даже начинает нравиться имя Уиллоу.
Единственное — мне не хотелось бы видеть в глазах моей дочурки выражение
непреходящей грусти.
— Я тоже обратил внимание на это. Но ты права, вмешиваться без ее
просьбы нам не стоит. То, что мы должны знать, Линдси скажет, если захочет.
Важно, чтобы мы были рядом, чтобы она ежеминутно ощущала нашу любовь, нашу
поддержку. Ты заметила, что я говорю
мы
. Я, мадам, чтобы вы знали, тоже
собираюсь стать дедушкой. Будь Линдси моей родной дочерью, я все равно бы не
смог любить ее сильнее.
Меридит порывисто обняла Палмера.
— Чем я тебя заслужила, такого хорошего, такого удивительного?
— Нет, это я временами щиплю себя и спрашиваю, уж не сплю ли, неужели
ты и вправду моя? Я так долго ждал тебя, дорогая. Мне так хочется, чтобы мы
всегда были вместе. — Он тихо и счастливо рассмеялся. — Не смотри
на меня, я волнуюсь и никак не могу перейти к разговору о Бене. Я просто
восхищаюсь его мужеством.
Меридит уронила голову на колени и посмотрела на огонь.
— Я боюсь за него, Палмер. Он такой юный, а успел поссориться с Карлом
Мартином — а ведь это величина на побережье. Все может закончиться самым
печальным образом. Понятно, ему давно не терпится поставить свой собственный
фильм, но... Ладно, что сделано, то сделано. Как ты полагаешь, он сумеет
найти спонсоров?
— Не знаю. Карл и в самом деле могущественный человек. Я готов вложить
деньги в проект Бена, правда, пока об этом я ему не говорил. Пусть сам
поищет спонсоров и посмотрит, сможет ли он в обстановке вражды с Мартином
достать деньги для съемок. Дать ему свои деньги мы всегда успеем. Бен верит
в собственные силы, полон энергии и не надо раньше времени навязываться со
своей помощью. Ребенок, фильм — до чего же утомительно быть родителем.
— Из чего я делаю заключение, что нам следует пойти в постель, —
сказала Меридит, улыбнувшись.
— В самом деле, — сказал Палмер, поднимаясь. Он прижал Меридит к
себе. — В постель, прелесть моя, тем более, что далеко не сразу мы
сможем заснуть. Сперва — время для медленной и неспешной любви и ласки...
— Как завлекательно звучит, Палмер.
— Я рад, поскольку в момент твоего наивысшего расслабления я
рассчитываю получить согласие на все ту же просьбу...
— Палмер!
Тот рассмеялся.
— Я тебя утомил? Это от отчаяния. Твой дом продается, у меня подходит к
концу договор аренды на жилье. Мы могли бы вместе выбрать новое место, где
жили бы как муж и жена. Ведь ты собираешься, в конце концов, выйти за меня
замуж? Я хочу сказать, ты не отвергаешь категорически эту идею, а?
— Разумеется, я думаю об этом, Палмер. Но... пока не готова. Мы так
счастливы, и я хочу, чтоб так было и дальше. Возможно, я капризная женщина,
но наберись немного терпения.
— Я и так стараюсь. Но когда дом будет продан, все равно придется
принимать решение. Я бы предпочел, чтобы это был твой выбор, а не результат
давления обстоятельств. Мы бы смогли подыскать чудесное местечко, если бы ты
всего лишь... Молчу, молчу! Я уже начинаю давить на тебя. Хватит сегодня на
эту тему...
— Да. Помнится, ты что-то говорил о намерении заняться неспешной и сладкой любовью. Было такое?
— Да, было. Определенно пора, пора действовать в этом направлении...
Слушай, надо бы мне, наверное, отставить этот дурацкий киножаргон, правда?
— Я и с ним люблю тебя, Палмер...
— А я люблю тебя...
Меридит лежала рядом с Палмером и рукой, лежащей на его груди, ощущала
ровное биение его сердца. Его ровное и глубокое дыхание подсказало ей, что
он спит.
Палмер оказался исключительным любовником — сильный, нежный, он своим умелым
прикосновением возносил ее к вершинам страсти, о существовании которых она
даже не подозревала. Она отдавалась ему полностью, без утайки. Он был
требовательным и все отдающим без остатка, и она радовалась самой мысли об
их единении.
Палмер хотел жениться на ней, и она хотела быть его женой и провести с ним
остаток дней. Оставалось принять его предложение, и через несколько дней они
были бы мужем и женой. Но она всячески сопротивлялась окончательному
разрешению вопроса, и дело здесь было в Джейке. Эта тайна стоила ей в свое
время любви дочери, а сейчас Меридит жила в страхе, что точно также она
может потерять Палмера Хантингтона.
Все это напоминало детский лепет, сексуальные предпочтения Джейка не имели к
ней никакого отношения, не Меридит была их причиной, но она не могла не
презирать покойного мужа за то, как он с ней обошелся. На Палмера,
влюбленного в нее, вся эта история едва ли произведет впечатление, но
Меридит ничего не могла с собой поделать — она боялась.
— Я расскажу, — вдруг сказала она в темноту. — Я расскажу
ему.
— Мм? — пробормотал во сне Палмер.
— Ничего, ничего, любимый, — сказала она. — Спи.
Линдси перевернула последнюю страницу рукописи, с удивлением обнаружила на
лице слезы, вытерла их и глубоко и ровно вздохнула.
— Невероятно, — прошептала она.
— Ну? — Бен вскочил с черного кожаного кресла и подошел к
ней. — А? Линдси, черт побери, скажи в конце концов что-нибудь.
Она посмотрела на него.
— Фантастика. Бен, это невероятно! Это... У меня слов нет, чтобы
сказать, какая это потрясающая вещь. Бен, это восхитительно!
— Слава Богу, — сказал он с облегчением и плюхнулся в кресло.
Дэн, возбужденно дрожа, думала Линдси. Это история будто специально написана
для него. Она видела его в каждой сцене, слышала произносимые им слова.
Герой был индейцем-полукровкой и разрывался между двумя мирами, пока не
встретил прекрасную блондинку. И тут ему пришлось выбирать между предками и
любовью. Эта мучительная история трогала за сердце, и завершалась она тем,
что после резни, устроенной среди его индейских родственников солдатами из
ближайшего форта, герой приходит к решению. Да, это была находка для Бена.
— ...Аризона, я думаю, — услышала она слова брата.
— Что?
— Да ты слушаешь ли меня?
— Извини, я все думала об этой истории. Так про что ты говорил?
— Натурные съемки. Надо будет еще посмотреть, но у меня такое чувство,
что Аризона — это то, что нужно. Господи, какая куча хлопот еще предстоит. Я
хочу начать прямо сейчас, не теряя ни минуты драгоценного времени. Кстати, о
времени — тебе пора спать. Я обещал маме, что буду смотреть за тобой, как
нянька. Не правда ли, они с Палмером были сегодня молодцами?
— Да. Я только не пойму, почему мама все колеблется. Каждому яснее
ясного, что они влюблены друг в друга. Палмер по секрету сказал мне, что он
уже дюжину раз предлагал маме руку и сердце.
Бен пожал плечами.
— Может быть, ей нравится, когда за ней ухаживают. Я никогда не понимал женщин. Ну, иди спать.
— Бен, когда ты поедешь в Портленд разговаривать с Дж. Д.Мэтьюзом?
— Завтра. Я ворвусь в его дом без звонка, постараюсь взять его без боя,
голыми руками. Что касается адреса, то он в конце рукописи.
— А почему не договориться о встрече заранее?
— Потому что это разговор с глазу на глаз, разговор мужчины с мужчиной.
Я должен соблазнить его подписать контракт, не имея на руках никаких
козырей. Если я предварительно позвоню, он настроится на переговоры с
Экскалибер пикчерз
, потому что именно туда послал рукопись. Я хочу сидеть
в гостиной этого парня напротив него, пока буду объяснять суть дела.
— Понятно, — сказала Линдси, украдкой зевнув. — В твое
отсутствие у тебя будут ко мне какие-то поручения?
— Нет. Если Дж. Д.Мэтьюз заявит, что эта игра не по нему, мы в полном
пролете. Не получив его согласия, бессмысленно заваривать кашу. Ступай
спать.
— Ты не думал... У тебя есть кандидатура на главную роль? Индеец.
Точнее, метис. Майкл Мэйсон... На этой роли держится весь фильм.
— Да уж понимаю. Я прикидывал, но пока ничего в голову не пришло. И
вообще, сначала я должен подписать контракт с автором. А потом — спонсоры.
Если мне будет не по плечу пригласить на главную роль того, кого
хочу, — плевать я хотел на этот фильм. Если играть, то по большому
счету. Черт возьми, я спроважу тебя когда-нибудь в постель? Скоро уже
светать начнет, а мы ни в одном глазу. Если тебе все равно, то подумай о
своем Уиллоу. Живо в кровать!
Линдси поднялась.
— Ладно, я пойду. Я и в самом деле устала. Это был тяжелый день.
Бен поймал проходившую Линдси за руку. Она остановилась и вопросительно
подняла голову.
— Это был великий день, — сказал он. — Для нас обоих. Мы оба
в преддверии больших перемен, и мы нужны друг другу. Я рад, что ты будешь
здесь. Ты и Уиллоу не одиноки в этом мире. Не забывай об этом.
— Спасибо, Бен. — Линдси наклонилась и поцеловала брата в
щеку. — Спокойной ночи.
— Спокойной ночи. Крепкого тебе сна.
Линдси приготовилась ко сну, потом взяла веточку вербы и мягкими пушистыми
почками провела по щеке. Прижав одну почку к губам, она положила руку на
живот. Образ Дэна с хрустальной ясностью стоял у нее перед глазами, и к
горлу подступил знакомый горячий комок.
Нет, твердо сказала она себе, я не стану плакать, больше никаких слез. Мне
надо смотреть вперед, в завтрашний день, в будущее. Воспоминания о Дэне
будут вновь извлечены на свет Божий только тогда, когда она почувствует себя
достаточно сильной, чтобы смотреть на них осмысленным и незамутненным
взором. Она не будет больше лить слезы из-за того, что могло случиться, но
не случилось.
Линдси бережно положила веточку вербы на ночной столик, скользнула под
одеяло и выключила ночник.
История написана для индейца, а значит, роль должна принадлежать Дэну,
решила Линдси и заснула.
9
Бен медленно катил по улице, высматривая номера зданий, чтобы не пропустить
дом Дж. Д.Мэтьюза. День был яркий и солнечный — нечастая вещь в Портленде,
на веревках трепетало от порывов ветра стираное белье, в воздухе носился
детский смех.
— Вот он, — сказал про себя Бен. На обшарпанном почтовом ящике с
трудом можно было различить номер, записанный у него в книжке.
Бен съехал с дороги и повернул ключ зажигания в машине, взятой им напрокат в
аэропорту. Дом явно нуждался в покраске, крыша, собранная из разноцветной
черепицы, напоминала лоскутное одеяло, а крохотное крыльцо сильно осело и
покосилось. В противовес обветшалости и запущенности дома, лужок перед ним
аккуратно подстрижен, а крыльцо окаймляли ухоженные клумбы; правда, цветов,
по причине прохладной погоды, не было видно.
Бен посмотрел в зеркальце заднего вида, поправил свой коричневый галстук,
подобранный к желтой рубашке и, прежде чем выйти из машины, натянул на себя
коричневый пиджак. Захлопнув дверь, он неожиданно ощутил предательское
бурчание в животе.
— Черт тебя побери, Уайтейкер, — обругал он себя. — Давай же,
действуй. Мэтьюз, надо полагать, человек, занятый на производстве, еле
сводит концы с концами.
За углом домика Бен увидел старый, помятый, видавший лучшие дни
фольксваген
, а затем обратил внимание на одно из передних окон дома — оно
было все в трещинах. Мэтьюз, вне сомнения, должен обрадоваться приезду
голливудского режиссера не меньше, чем визиту папы римского.
Вперед, папа римский, с иронией подумал Бен. Мэтьюз, помимо всего прочего,
потрясный писатель, что, как мог заключить Бен по личному опыту, должно
придать характеру определенную эксцентричность. Все писатели немножко
тронутые, подумал Бен. Они непредсказуемы в своем поведении и каждом своем
последующем шаге. И этот задрипанный Дж. Д.Мэтьюз мог запросто послать
Бенджамина Уайтейкера, известного деятеля кино, сына еще более знаменитого
режиссера, к чертовой бабушке или куда там еще.
— Чудеса, да и только, — сказал Бен, и в желудке снова запели
петухи. — Ситуация — нелепей не придумаешь.
Он прошел по газону, с опаской ступил на крыльцо и постучал в дверь. Стук
бешено скачущего сердца и шум в ушах еще больше увеличили его нервозность.
Дверь открылась, и Бен увидел молоденькую девушку, свирепо уставившуюся на
гостя, — в ней было футов пять с хвостиком, на голове — буйство темных
кудрей, глаза — карие, горящие гневом, одета в джинсы и длинную не по
размеру шотландскую рубаху. Поскольку она была босиком, Бен вскользь мог
заметить, что на ногах маникюр нежно-розовых цветов. Личико у нее, как решил
про себя Бен, прелестное, на глаз ей лет шестнадцать, и неизвестно из-за
чего она была злой как черт.
— О, вот и отлично, — сказала она саркастически. — Просто
прекрасно. Вам сказано было, что я уеду — значит, уеду. Звать сюда вышибалу
в рубашке с галстуком, чтобы силой выселить меня отсюда, — это,
извините, уже верх нахальства.
— Слушайте, я...
— Нет, это вы слушайте, мистер Маккоу. Вы меня на пушку не берите. У
меня есть еще больше часа до полудня. Так что убирайтесь с моего крыльца,
или я вызову полицию. Это уже шантаж, и я, парень, не оставлю такое дело без
последствий.
— Спокойнее, — сказал Бен, подняв руку. — Я не знаю, о чем вы
тут говорите. Мне нужно повидаться с вашим отцом. Он дома?
— А?
— Слушай, малыш, извините, мадемуазель, не могли бы вы просто-напросто
передать отцу, что с ним хотят поговорить?
— Мой отец? — сказала она, немного остывая. — И как же его
зовут, моего отца?
— Вы забыли? — спросил Бен, расплываясь в ослепительнейшей из
своих улыбок. И зачем я так, подумал он секундой позже. Теперь она
действительно разорвет его на мелкие клочья. — Ладно, ладно, полегче.
Его зовут Дж. Д.Мэтьюз, и мне необходимо поговорить с ним.
Девушка сощурила глаза.
— Зачем он вам? Вы что, сборщик налогов? Все счета оплачены, кроме
ренты, и я уже сказала, что к полудню съезжаю.
— Вас что, выселяют по суду? — спросил Бен, округлив глаза. —
В полдень? Черт, как это неудачно.
— Да, это вам не на пикник выехать, — сказала она со
вздохом. — Ну ладно.
— Вот и хорошо. — Бен снова расплылся в улыбке. — Минута
разговора с Дж. Д.Мэтьюзом очень многое для меня прояснила бы. Так я могу
войти?
Она вскинула руки.
— Почему бы и нет?
Бен вступил в маленькую гостиную и увидел несколько картонных коробок на
полу, почти доверху забитых вещами. Мебели было мало, и вид она имела весьма
нетоварный, но в комнате очень чисто.
Бен снова перевел взгляд на девушку.
— Насколько я понимаю, вы сейчас заняты, — сказал он. — Но
мне действительно очень нужно поговорить с Дж. Д.Мэтьюзом.
— Ну так и говорите, — сказала она. — Я буду паковаться, а вы
говорите. По какому вы делу?
— Его нет дома?
— Кого?
— Вашего отца? Дж. Д.Мэтьюза?
— Мистер, я не видала своего отца с того благословенного момента, когда
он отчалил от нас. Мне тогда было четыре года, и звали его Клэресом
Мэтьюзом. Моя мать умерла пять лет назад, и ее звали Энн Мэтьюз.
Бен нахмурился.
— Тогда кто же такой Дж. Д.Мэтьюз?
— Я! Господи, надо же быть таким непонятливым. Я — Дж. Д.Мэтьюз, Джулия
Диана Мэтьюз. Так... Прекрасно, сгодится. — Она взяла две книги и
положила их в коробку. — Я упаковываюсь, но вы-то можете говорить. Так
чего вам надо?
Черт, все еще не веря своим глазам, подумал Бен. Эта малышка — Дж. Д.Мэтьюз?
Нет, нет, не может быть. Она прячет от Бена отца, потому что приняла гостя
за сборщика налогов. Эта Джулия Диана написала
Дорогу чести
? Невозможно.
Совершенно невозможно.
— Сколько вам лет? — спросил он.
— Вы занимаетесь переписью населения? Ну конечно же, как я сразу не
догадалась, — сказала она, закрыла коробку и запечатала ее сверху
клейкой лентой.
— Вы шутите, — сказал Бен. — Вам... Ну, сколько же?...
Девятнадцать, двадцать?
— Двадцать четыре, но только это не ваше дело. И не говорите мне, как
молодо я выгляжу, уже тысячу раз слышала. — Она выпрямилась и взглянула
на него в упор. — Послушайте, это не самый торжественный день в моей
жизни. Почему бы вам не сказать мне, что вам надо, и не убраться. Я — Дж.
Д.Мэтьюз, мне двадцать четыре года. Я никогда не перехожу улицу в
неположенном месте и не обижаю бродячих собак и детей. Меня вышвыривают
отсюда. Чем бы ваша фирма ни торговала, я все равно не в состоянии этого
купить, но я никому ничего не должна, исключая квартирную плату за две
недели хозяину дома. Вот кто я. У вас есть три секунды, чтобы сказать мне,
кто вы и что вам надо.
— Черт, — сказал Бен, не от
...Закладка в соц.сетях
