Жанр: Любовные романы
Цветок счастья
...погружены на джонку. Без дальнейших промедлений сэр Артур зашагал к
реке, весь его вид говорил о глубоком удовлетворении, которое он испытывал,
поскольку очень ловко разрешил довольно затруднительную ситуацию.
— Поздравляю! — Лицо Элизабет излучало радость. — Обряд
прошел превосходно, несмотря на заминку с кольцом. Кухарка приготовила
свадебный обед, и я попросила ее накрыть нам на веранде. К сожалению, нет
шампанского, но зато имеется свежий апельсиновый сок.
Закари выслушивал поздравления Лайонела Дейли, а Джанетту вдруг охватила
непонятная робость. Этот высокий широкоплечий мужчина, пожимающий руку
Лайонела Дейли, — ее муж. Они поженились. Это кажется слишком
невероятным. Интересно, что скажет Серена, услышав об этом? А Чарльз?
Джанетта сочла неудобным бросить свадебный букет в сторону Элизабет Дейли,
поэтому швырнула его в толпу детей, окруживших ее. Раздались радостные
крики, началась возня за право завладеть букетом. Достался он маленькой
девочке лет шести. Джанетта послала ей воздушный поцелуй, а Лайонел Дейли и
Закари как раз в этот момент закончили свой разговор.
— Нам не следует слишком долго задерживаться на свадебном обеде, —
сказал Закари, когда чета Дейли направилась к зданию миссии. — Конечно,
если мы хотим провести ночь подальше от стен и шума города.
Несмотря на свою решимость отбросить робость, Джанетта покраснела. Она
мечтала о брачной ночи на берегу Цзялин, и вот эта ночь ждет ее. Внезапно ей
очень захотелось, чтобы мама сейчас была жива, тогда она смогла бы
поговорить с ней, как женщина с женщиной. Элизабет Дейли, конечно, очень
добрая женщина, но они слишком мало знакомы, чтобы можно было без смущения
разговаривать с ней на эту тему.
— Думаю, нам надо взяться за руки, — сказал Закари с нескрываемой
насмешкой в голосе. — Гости ждут от нас этого.
Ладонь Джанетты казалась очень маленькой и хрупкой в ладони Закари. Больше
всего Джанетте сейчас хотелось улыбнуться ему и с радостью посмотреть прямо
в глаза, как недавно в часовне, но она не могла. Из головы не выходила
предстоящая ночь.
На веранде стоял круглый стол, накрытый белой кружевной скатертью, на
тарелках были разложены типично европейские бутерброды. В центре стола
красовался свадебный бисквитный торт, его окружали стаканы с апельсиновым
соком и холодным китайским чаем.
Держась за руку Закари, Джанетта поднялась по ступенькам. Очутившись за
столом между Закари и Лайонелом Дейли, она увидела в отдалении фигуру дяди,
садящегося в ялик. Посередине реки, на борту ожидающей джонки, лаял пес,
бодро махая хвостом.
Улыбка тронула уголки ее рта. Дяде наверняка не понравится общество пса во
время долгого путешествия в Чунцин. Она подумала, что запросто могла бы
сейчас плыть вместе с дядей в ялике, вздрогнула и облегченно вздохнула,
поскольку этого не случилось.
Закари вопросительно посмотрел на нее, и впервые после упоминания о
предстоящей ночи она встретила его взгляд без стеснения.
— Я просто подумала, как замечательно, что я сейчас не сижу вместе с
дядей в ялике, — пояснила она с обезоруживающей откровенностью.
Закари усмехнулся. Джанетта была так искренна в выражении своих чувств, что
ему становилось все труднее подозревать ее в каком-либо коварстве. И если
все ее слова правда, то ничто не могло помешать их торопливо заключенному
браку стать счастливым.
— Предлагаю тост. — Лайонел Дейли поднялся, держа в руке стакан с
апельсиновым соком. — За Джанетту и Закари. Пусть впереди у них будет
жизнь, полная счастья.
Элизабет и Чжун Шоу тоже встали и присоединились к тосту.
Сев, Элизабет смущенно обратилась к Закари:
— Если хотите остаться здесь на ночь или даже на несколько ночей, то мы
это легко организуем. Здесь есть просторный дом...
— Нет, — мягко возразил Закари, понимая смущение Элизабет. —
Спасибо за приглашение, но мы с Джанеттой решили провести ночь на берегу
Цзялин.
Элизабет покраснела еще больше. Она подумала, что это очень романтично,
достойно пера Байрона или Шелли.
— И очень скоро нам надо отправляться в путь, — добавил Закари,
отправляя в рот очередной бутерброд.
Ялик вернулся на берег, а над джонкой поднялся большой квадратный светло-
коричневый парус. Пес перебежал на корму, продолжая бодро махать хвостом.
Сэр Артур, в белом костюме и пробковом шлеме, ушел на нос, подальше от пса.
Джонка заскользила по воде, а сэр Артур даже не удосужился помахать рукой на
прощание. Он смотрел на юг, в сторону Чунцина, и даже не оглянулся.
Сидевшие за столом на веранде наблюдали за отплытием джонки, каждый из них
был занят своими мыслями. Джанетта думала о том, какие чудесные места ей
предстоит увидеть и какие красивые цветы найти, прежде чем она снова
увидится с дядей. Закари размышлял о том, что больше никогда не встретится с
сэром Артуром, потому что специально обогнет Чунцин, когда они с Джанеттой
будут возвращаться домой. Элизабет думала, что не встречала в жизни более
неприятного человека, чем консул, и надеялась, что он больше никогда не
воспользуется гостеприимством миссии. А ее муж решил, что помолится за сэра
Артура, дабы Господь смягчил его сердце и сделал более человечным.
— Нам пора ехать, — сказал Закари, поднимаясь из-за стола, —
но надеюсь, мы еще встретимся.
Чета Дейли и Джанетта тоже поднялись.
— И я очень надеюсь на это, — искренне произнес Лайонел Дейли,
пожимая руку Закари. — Вы этим же путем будете возвращаться из Ганьсу?
— Наверняка.
— Тогда мы оставим вас в миссии хотя бы на несколько дней.
— Перед церемонией я приказал погрузить на своего пони еще одну
седельную сумку и оседлать Бена. Вы не могли бы послать кого-нибудь на
конюшню, пусть велят конюху привести наших пони.
Лайонел Дейли кивнул, а Джанетта промолвила с легким сожалением:
— Придется снять свое платье и надеть дорожный костюм.
— Ваше платье из шелка, и с ним ничего не случится, если вы свернете
его и уложите в седельную сумку, — заверила Элизабет.
Солнце уже не стояло в зените, а довольно быстро клонилось к западу. Светло-
коричневого паруса джонки уже не было видно.
— Извините меня, я пойду переоденусь. — Джанетта понимала, что
нельзя терять времени, если они хотят до наступления сумерек отъехать
подальше от Пэна.
— Я пойду с вами и помогу, — предложила Чжун Шоу.
— Достань из моей шляпной коробки оберточную бумагу и заверни в нее
свадебное платье миссис Картрайт, прежде чем укладывать его в сумку, —
наказала Элизабет служанке. — И положи в платье пакетик сушеной
лаванды.
Джанетта не в первый раз услышала, как ее назвали миссис Картрайт, однако
впервые это было сделано правомерно.
Направляясь вместе с Чжун Шоу в спальню четы Дейли, она вспомнила визит к
губернатору. Когда в тот вечер ее неверно представляли как миссис Картрайт,
ей и в голову не приходило, что через несколько дней она получит законное
право так именоваться. Именно тогда Закари едва не поцеловал ее. А сегодня
они будут заниматься любовью на берегу Цзялин.
Когда Джанетта переоделась и вышла из здания миссии, Бен, все еще с венком
на шее, терпеливо поджидал ее. Сняв венок, она протянула его Чжун Шоу.
— Они щекотали тебя, дорогой? — поинтересовалась она.
Бен тихонько заржал, а у Джанетты, вспомнившей, как дядя чуть не пристрелил
его, на глаза навернулись слезы.
— Где ваши люди? — спросил Лайонел Дейли у Закари.
— В городе. Они вместе с мулами заночуют здесь, а завтра к полудню
нагонят нас.
Джанетта накинула куртку, понимая, что очень скоро дневная жара сменится
прохладой, и взобралась в седло.
— До свидания, моя дорогая, — попрощалась Элизабет, глаза ее
подозрительно блестели. — Храни вас Господь.
Закари пожал руку Лайонелу Дейли и тоже вскочил в седло. Двадцать четыре
часа назад он въехал на территорию миссии холостяком, а теперь покидал ее
женатым мужчиной. Более удивительного сюрприза жизнь не могла ему
преподнести.
— До свидания! — закричали Дейли и Чжун Шоу, когда Закари и
Джанетта поскакали галопом в направлении Пэна. — Приятного путешествия!
До свидания!
Когда Джанетта последний раз обернулась и помахала им, они были уже так
далеко, что их фигурки напоминали кукол.
Она посмотрела на Закари. В профиль лицо его было суровым и задумчивым, как
всегда. Улыбка тронула ее губы. В такие минуты, как сейчас, когда Закари
выглядел глубоко погруженным в собственные мысли, она уже не считала его
угрюмым и неразговорчивым. Во время их совместного путешествия бывали
длительные периоды, когда они не разговаривали друг с другом, и на это были
свои причины. Но временами они дружески болтали, а когда Закари внезапно
одарял ее одной из своих редких очаровательных улыбок, у нее просто
кружилась голова от радости.
По мере приближения к Пэну река становилась все более и более оживленной.
Ялики так и сновали к причалам и обратно, джонки стояли на якорях, некоторые
из них были перевернуты для ремонта. Домохозяйки из соседних домов
спускались к реке с пустыми ведрами и возвращались с полными.
Они въехали в город через главные ворота, и Джанетта с удивлением отметила,
что Пэн гораздо чище и приятнее любого другого города, через которые им
пришлось проехать. Здания здесь были сложены из красивого желтовато-
коричневого песчаника, постоялые дворы были просторными, чисто убранными, на
лотках вдоль оживленных улиц громоздились рулоны разноцветного шелка.
Закари и Джанетта спокойно проехали через город и спустились по каменной
лестнице к северным воротам, где их взору предстали только сверкающие
излучины Цзялин и далекие горы с затянутыми облаками вершинами.
Джанетта устремила восторженный взгляд на север.
— Это самый счастливый день в моей жизни, — совершенно искренне
призналась она.
Закари усмехнулся; его, как всегда, позабавила ее обезоруживающая
откровенность. Однако его взгляд, встретившийся со взглядом Джанетты, все
еще был задумчивым. По его мнению, она была бы счастлива даже в том случае,
если бы вышла за него замуж, ища в этом браке выгоду для себя. Как же и
когда он узнает истину? В памяти Закари еще свежа была картина, когда она
целовалась с Чарльзом. Вряд ли так стала бы вести себя молодая девушка,
мечтающая найти голубой луноцвет и не имеющая никаких иных намерений. Ведь
до этого она едва перекинулась с Чарльзом парой фраз. Несмотря на твердые
возражения Джанетты и собственные недавние сомнения, Закари никак не мог
избавиться от мысли о том, что, если бы Чарльз предложил Джанетте стать его
женой, она согласилась бы с той же готовностью, с какой приняла его
собственное предложение.
— Как долго нам ехать до Ганьсу? — спросила Джанетта, не отрывая
взгляда от далеких гор.
— Недели четыре, может быть, пять.
Закари почувствовал, как его охватило желание. Никогда еще он так сильно не
желал женщину. Может, когда он овладеет Джанеттой, то узнает наконец
истинные мотивы ее бегства из Чунцина? И какой бы она ни была искусной
лгуньей, она ни за что не сможет обмануть его в постели. Для подобного
обмана у нее просто нет никакого сексуального опыта.
По мере того как Пэн все дальше и дальше оставался позади, становилось
прохладнее. Вдоль берега тянулись пологие лесистые холмы, а сам берег густо
порос золотистой купальницей.
— Пожалуй, мы остановимся здесь, — неожиданно решил Закари,
натягивая повод.
На склоне холма позади них сквозь стволы деревьев проглядывала пагода с розовато-
красной крышей. На юге, где-то среди холмов, затерялся Пэн, на севере
виднелись только горы с молочно-белыми вершинами, точно такие, какими их
изображали на китайских акварелях.
Остановив Бена и спешившись, Джанетта вновь ощутила приступ робости и
тревоги. А что, если Закари женился на ней только ради того, чтобы спасти
Бена? Что, если он не намерен в действительности стать ее мужем? Или, хуже
того, станет, но разочаруется?
Закари достал спальные мешки и расстелил их прямо на цветах. Он уложил их не
рядом, а на некотором расстоянии друг от друга. Однако сейчас это расстояние
было гораздо ближе, чем в предыдущие дни.
— Ничего, если я оставлю тебя разгружать Бена и Буцефала, а сам займусь
костром? — спросил Закари, слегка вскинув бровь.
Джанетта кивнула. Ей захотелось провести пальцем по его изогнутым бровям,
ощутить ладонью жесткость волос, почувствовать на своих губах его пылкие
губы.
Закари направился к берегу реки в поисках камней, чтобы обложить ими место
костра, а Джанетта начала разгружать Бена. Среди росших поблизости деревьев
защебетала птица, где-то в реке плеснула рыба. Закари вскоре вернулся с
камнями и, пока Джанетта разгружала Буцефала, занялся устройством костра.
— Ты голодна? — спросил Закари, в его голосе не чувствовалось ни
малейшего волнения.
Джанетта покачала головой, понимая, что если бы даже и была голодна, то
просто не смогла бы сейчас есть. У нее пересохло во рту, сдавило горло.
— Тогда давай погуляем.
Джанетта заметила, как глаза Закари полыхнули огнем, и поняла, что гулять
ему совершенно не хочется. А предложил он это только потому, чтобы дать ей
время успокоиться и заняться любовью при свете луны, а не в достаточно
светлых сумерках.
— Давай, — ответила Джанетта хриплым голосом, благодарная Закари
за удивительно тактичное поведение.
Закари взял ее за руку, и они зашагали в сторону деревьев и пагоды. Ее
пальцы охотно переплелись с его пальцами, робость отступала с такой же
быстротой, с какой и возникла. Джанетта подумала, что у них все будет
хорошо. Надо лишь отбросить все ненужные эмоции, которые могут только
омрачить, а не усилить очарование первой брачной ночи.
Тропинка была узкой, по ней явно редко ходили. Джанетта ожидала, что найдет
пагоду совершенно запущенной, однако земляной пол оказался чисто
подметенным, а большая статуя Будды в центре заботливо украшенной.
— Может, зажжем свечи? — спросила она, дыша немного учащенно после
подъема среди деревьев по крутому склону.
Закари покачал головой и усмехнулся:
— Нет, мы не в соборе Святого Петра.
Они встали, держась за руки, перед статуей.
— А во что верят буддисты? — спросила Джанетта.
— Они верят, что жизнь — это страдание, а причиной страдания являются
эгоистичные желания, которые можно изжить в себе, если следовать благородным
восьмеричным путем спасения.
Уловив благоговение в голосе Закари, Джанетта с любопытством спросила:
— А что это за восьмеричный путь?
Закари повернулся к Джанетте и привлек ее к себе.
— Правильные представления, правильные желания, правильная речь,
простая и правдивая, правильное поведение, включая отказ от убийства
человека или животного, правильная жизнь, без нанесения зла, правильные
усилия, всегда настойчивые, правильное понимание прошлого, настоящего и
будущего, правильное миросозерцание, или медитация.
Джанетта стояла так же близко к Закари, как в тот вечер, когда они посещали
губернатора и Закари едва не поцеловал ее.
Чувствуя, как учащенно и радостно забилось ее сердце, она положила ладони на
грудь Закари. Его губы коснулись ее волос, а затем Закари указательным
пальцем поднял ее подбородок. Какую-то секунду они смотрели друг другу в
глаза, потом Закари наклонил голову и их губы встретились.
Джанетту охватило неудержимое желание, в каком-то счастливом упоении она
обхватила ладонями голову Закари, ее губы разомкнулись, и язык его нежно
скользнул в ее рот.
Глава 11
Закари словно пронзило током. Он никак не ожидал от Джанетты проявления
такой пылкой страсти и бурного темперамента. На какую-то долю секунду даже
засомневался: а девственница ли она? Однако к нему тут же вернулся здравый
смысл. Девушка, жившая взаперти за стенами консульства, не могла быть не
девственницей. А чувственность, которую она сейчас проявляет так искренне,
врожденная, а не приобретенная с опытом. Закари вспомнил, что в жилах
Джанетты течет итальянская кровь, вспомнил ее доброту и щедрость,
бесстрашие, которое она проявила, путешествуя в одиночку из Чунцина по
дорогам, где встречаются бандиты и леопарды. Наверняка и в постели она будет
такой же пылкой и страстной.
Она его жена. При мысли о том, как ему повезло, Закари ощутил дрожь. Ни к
одной женщине его так не влекло. Мысль о том, что он, безусловно, любит ее,
вспыхнула в его сознании, как пламя лесного пожара. Как он мог считать, что
женится на ней только ради того, чтобы спасти от тирании дяди? Он захотел
жениться потому, что она самая очаровательная, самая желанная из всех
женщин, которых он встречал в своей жизни. Она его единомышленница, его
вторая половина, и они будут вместе путешествовать по миру, разыскивая еще
неизвестные в Европе цветы.
Джанетта еще сильнее прижалась к нему, а он коснулся ее волос. Вытащил
несколько шпилек, белые бутоны роз попадали на землю, а шелковистые
ароматные волосы рассыпались по ее плечам. Губы его снова страстно впились в
губы Джанетты. Ему захотелось овладеть ею прямо сейчас, в пагоде, без всяких
любовных прелюдий. Но как только его ладонь легла на ее грудь, Закари
почувствовал, как она легонько отшатнулась.
— Все в порядке, — хрипло прошептал он, отстраняясь и глядя на
Джанетту в наступившей темноте. — Я не обижу тебя. Никогда.
— Я хочу любить тебя на берегу реки.
Джанетта просто сгорала от желания, удивительно, что она еще могла нормально
говорить.
Закари хрипло дышал, его желание было столь велико, что, казалось, он сейчас
взорвется. Нечеловеческим усилием он смог взять себя в руки, поднес к губам
ладонь Джанетты и один за другим поцеловал все пальцы.
— Тогда пойдем.
Судя по голосу, Закари был так возбужден, что Джанетта едва удержалась от
того, чтобы не опуститься на землю прямо здесь, в пагоде, и не увлечь его за
собой.
Крепко сцепив пальцы, они выбежали в лес, на тропу. Темнота заставляла их
спускаться быстро, но Закари часто останавливался, отводя в сторону ветки,
чтобы они не задели Джанетту, и при этом каждый раз целовал ее.
Когда они наконец вышли из леса, в свете луны были видны только костер и
светлая попона Бена. От быстрого бега Закари и Джанетта тяжело дышали и
вспотели.
— Пойдем искупаемся, — предложил Закари, стягивая через голову
рубашку. В этот момент раздалось ржание и возле него появился
Буцефал. — Но здесь берег слишком каменистый, — продолжал Закари,
безуспешно пытаясь ухватить пони за повод, — а вот подальше песок и
деревья подходят почти к самой воде. Я привяжу Буцефала и догоню тебя.
В лунном свете человек и животное представляли собой удивительное зрелище.
Шкура Буцефала блестела, как черный атлас, когда он отпрыгивал в сторону, не
давая ухватить за повод, а на широких плечах, сильных руках и мускулистой
груди Закари сверкали капельки пота.
Джанетта повернулась и смело направилась по траве в ту сторону, куда указал
Закари. Здесь деревья спускались к самой воде, и ей пришлось осторожно
пробираться между ними.
Когда Джанетта расстегнула блузку и бросила ее на влажную узкую полоску
песка, ей вспомнился тот случай, когда она застала Закари купающимся. Тогда
она ни за что в жизни не поверила бы, что в один прекрасный день будет
купаться вместе с ним. Радостно рассмеявшись, Джанетта стащила бриджи и в
нижнем белье с кружевными оборками вошла в прохладную воду. Она брела, пока
вода не дошла ей до груди, а затем медленно поплыла, чувствуя, как ледяные
иголочки покалывают кожу.
Когда Буцефал вновь подошел довольно близко, Закари бросился вперед,
стараясь ухватить повод, но опять промахнулся. Чертыхаясь, он поднялся с
земли. Буцефал пребывал в таком игривом настроении, что нельзя было
оставлять его непривязанным. Следовало обязательно поймать его, сколько бы
ни пришлось затратить на это драгоценного времени.
— Буцефал! — раздраженно выкрикнул Закари в темноту. — Иди
сюда, чертов озорник!
На этот раз Буцефал послушался и подошел к хозяину. Ведя его туда, где был
привязан Бен, Закари ощутил, как дрожит земля под ногами. Резко остановился,
напряженно прислушался. Уловил пока очень слабый, но явный топот копыт,
который быстро приближался. Слишком быстро, чтобы это был случайный
путешественник, который мог бы проехать без остановки, не потревожив их. Да
и китайские мулы или пони не могли двигаться с такой скоростью. К их лагерю
определенно приближался европеец.
Закари охватили тревога и дурное предчувствие. Привязав Буцефала, он
принялся ждать, засунув большие пальцы за широкий кожаный ремень. Но еще до
того, как лошадь и всадник появились в поле зрения, Закари уже догадался,
кто этот всадник. Понимая, что брачная ночь явно откладывается, Закари от
души пожалел о том, что не овладел Джанеттой в пагоде, а вернулся на берег
реки. И вот теперь, крепко сжав челюсти и чувствуя, как пульсирует жилка на
виске, он ждал приближения Чарльза.
Чарльз хорошо знал привычки Закари, поэтому не сомневался, что он будет
двигаться вдоль реки, а на ночлег остановится как можно ближе к берегу. На
постоялом дворе в Пэне Чарльз выяснил у старшего из нанятых китайцев, что
Закари приказал нагнать его на следующий день, а сам с английской леди уехал
около часа назад. Решив, что Закари велел китайцам остаться на постоялом
дворе, чтобы в относительно хороших условиях поменять бумагу в сушильных
прессах, Чарльз не усмотрел в этом решении ничего странного. Пребывая в
неведении относительно бракосочетания Закари и Джанетты, он галопом поскакал
из Пэна, надеясь догнать их до наступления темноты.
Несмотря на неудобства, которые доставляла висевшая на перевязи сломанная
рука, продвигался Чарльз довольно быстро. Однако с наступлением темноты его
погоня все еще не увенчалась успехом, и он уже начал подумывать о том, чтобы
остановиться на ночлег, когда заметил впереди отсвет костра. Яростно
пришпорив лошадь, он галопом понесся в ту сторону и едва не налетел на
Закари.
— Боже мой, Зак! — вскричал Чарльз, осаживая лошадь. — Почему
ты не окликнул меня?
— Какого дьявола ты тут делаешь? — раздраженно бросил Закари,
пропустив вопрос мимо ушей. Ему показалось, что его грудь стянули стальные
обручи.
Чарльз усмехнулся и спешился.
— Я приехал за Джанеттой. В Чунцине я понял, что поступил как сущий
осел, возвратясь без нее... и был ослом, слушая твои советы по этому поводу.
Несмотря на то что Чарльз дружески похлопал его по спине здоровой рукой,
Закари стоял неподвижно, засунув большие пальцы за ремень.
— Какие советы?
Голос Закари прозвучал так сурово, что Чарльз рассмеялся:
— Да расслабься ты. В твоих словах было много разумного, и я это
оценил. Но по возвращении в Чунцин я долго разговаривал с Сереной и
совершенно ясно понял, что твои предположения были неверны.
— Какие предположения?
— Что Джанетта пытается скомпрометировать меня и вынудить жениться на
ней. — Чарльз подошел к костру и стал греть сломанную руку. — Я
понимаю, конечно, что, когда в тот вечер застал нас... гм... за
разговором, — он застенчиво улыбнулся, — ты решил, что она горит
желанием выскочить за меня замуж. И хотя я не слишком высокого мнения о
своей особе, это желание показалось мне вполне естественным. А ты язвительно
заметил, что она едва меня знает и ее слова и бегство из Чунцина в погоне за
мной выглядят очень подозрительными.
Закари удивленно уставился на Чарльза.
— О каких словах ты говоришь? — сдавленным голосом спросил
Закари. — Ты не рассказывал, что предшествовало той маленькой любовной
сцене, которой я невольно помешал.
Чарльз откашлялся. По натуре он не был лжецом, но ему не хотелось предстать
перед другом в неприглядном свете. А теперь, когда Серена поведала ему об
истинных чувствах Джанетты, он считал вполне допустимым несколько
приукрасить ту сцену и оправдаться в глазах Закари.
— Она сказала, что влюбилась в меня с первого взгляда, — ответил
Чарльз, стараясь выдержать скромный тон. В конце концов, нет ничего
страшного в том, чтобы вложить слова Серены в уста самой Джанетты.
Чарльз вспомнил свой последний разговор с ней. Он признался, что обручен, но
предложил ради нее разорвать помолвку. Джанетту напугало это предложение, и
она
...Закладка в соц.сетях
