Жанр: Любовные романы
Цветок счастья
...не знали о ее планах. Пусть лучше услышит это
от меня, чем от тебя.
— А разве вы не оба возвращаетесь в Чунцин? — спросила Джанетта,
забыв, что сама она по-прежнему не намерена возвращаться.
— Нет. — Чарльз повернулся к ней и улыбнулся. — Зак
настаивает на том, чтобы я остался здесь с китайцами, а он один сопровождал
вас.
— Так получится быстрее, — бросил Закари, не поднимая головы от
записей. — И нет смысла лишний раз гонять туда-сюда навьюченных мулов.
— Ни малейшего, — охотно согласился Чарльз. — И нет смысла
тебе выслушивать гневные речи консула. Мне кажется, что, учитывая весомость
моего имени, ему будет несколько легче поверить в нашу невиновность с моих
слов, чем с твоих.
Джанетта почувствовала, что начинает нервничать. У нее по-прежнему не было
намерения возвращаться в Чунцин, однако пока не имелось и плана, как
избежать этого. Но если уж суждено случиться самому худшему, то пусть
единственным спутником ее будет не Чарльз.
Закари Картрайт отложил карандаш, повернулся и посмотрел на Джанетту. По
выражению его прищуренных глаз она поняла: Закари знает, почему Чарльз
вызвался сопровождать ее, и думает, что ей тоже этого очень хочется.
— Нет, Чарльз, — отрезал Закари, поднимаясь с кресла. — Я сам
отвезу мисс Холлис в Чунцин. А ты останешься здесь.
Это было сказано таким категоричным тоном, что, несмотря на испытанное
облегчение, Джанетта возмутилась. Щеки Чарльза вспыхнули легким румянцем, он
стиснул зубы.
— Прекрасно, — отрывисто произнес он, и Джанетта поняла, что он
взбешен, хотя всеми силами старается не показать этого. — Пойду
прогуляюсь. — Не глядя ни на кого, он резко опустил свою пустую чашку
на столик и ушел.
— Мисс Холлис, у меня есть два цветка, которые мы нашли вчера, —
произнес Закари Картрайт таким тоном, словно ничего не произошло. — Не
могли бы вы зарисовать их в моем блокноте, пока я займусь приготовлениями к
нашему отъезду?
— Хорошо, — согласилась Джанетта, размышляя, как бы убедить его,
что ей уезжать вовсе не обязательно, что ни его репутация, ни репутация
лорда Рендлшема не пострадает, если она останется. Что она будет нужным,
полезным членом экспедиции, если ей предоставят такую возможность.
Картрайт отошел к пони и мулам, Джанетта взяла его карандаш и принялась
рисовать два цветка, стоявших на столе в кувшине с водой. Она не вернется в
Чунцин. Нет, не вернется. Но что же может помочь ей остаться?
Спустя десять минут неожиданно раздался крик, а затем шум камней,
скатывающихся в воду. Джанетта отбросила карандаш, вскочила на ноги и
устремила взгляд на реку, туда, где ярдах в пятидесяти от нее вверх
поднималось густое облако пыли.
— Это Чарльз! — крикнул Закари. — Берег обрушился!
И помчался туда, где облако пыли уже начало постепенно оседать.
Снова раздался отчаянный крик, на сей раз о помощи, и Джанетта бросилась
следом за Картрайтом.
Берег реки, на котором они разбили лагерь, был низким, доступ к воде —
свободным и легким. Однако в пятидесяти ярдах, там, куда ушел Чарльз, берег
круто поднимался вверх, образуя обрыв из песчаника, перемешанного с камнями.
Вот там он и бродил, стараясь унять злость, вызванную поведением Закари
Картрайта. Берег обрушился, и Чарльз полетел в воду.
— Держи голову повыше! — услышала Джанетта крик Закари, а затем
сдавленный, испуганный голос Чарльза:
— Не могу, я повредил руку.
Подбежав к месту обвала, Закари смело прыгнул вниз, а затем бросился в воду.
К тому времени, когда туда примчалась Джанетта, он уже плыл к берегу, волоча
за собой бледного как мел Чарльза.
Джанетта тоже спустилась вниз и помогла Закари вытащить Чарльза на берег.
— Я сломал руку! — простонал Чарльз. — Боже мой, как нелепо
все вышло!
По поводу диагноза сомневаться не приходилось. Распухшая рука висела как
плеть, локтевая кость выпирала под кожей.
— Я могу наложить шину, но у тебя сложный перелом, — определил
Закари, помогая Чарльзу подняться наверх.
— Чертовски больно! — Чарльз выглядел так, словно он вот-вот
потеряет сознание. — Как думаешь, она срастется... не будет смещений...
или других неприятных последствий?
— Скажу, когда внимательнее осмотрю руку, — ответил Закари, а
затем обратился к Джанетте: — Среди припасов есть аптечка, бегите и
приготовьте ее.
Джанетта кивнула, мельком посмотрев на вымокшего Чарльза. Его начало трясти,
и девушка со всех ног бросилась в лагерь, надеясь, что среди припасов сможет
отыскать не только аптечку, но и бренди.
Китайцы неподвижно застыли, их лица были встревоженными.
— Несчастный случай, — лаконично сказала Джанетта. — Можете
вскипятить воду и приготовить чай?
Она не знала, понадобится ли Закари для помощи Чарльзу горячая вода, но ей
самой чай был определенно необходим.
Джанетта легко отыскала аптечку, помеченную красным крестом, и, когда Закари
привел Чарльза в лагерь и усадил в шезлонг, раскрыла ее и положила рядом.
— Есть у вас бренди? — спросила она у Закари. — Китайцы
кипятят воду для чая, но...
— Бренди у меня в седельной сумке. А чай не понадобится.
— Понадобится, — возразила Джанетта. — Для меня!
Закари вскинул брови и посмотрел на нее, в его темных глазах промелькнули
веселые искорки.
— Да, разумеется, — буркнул он.
К собственному изумлению, Джанетта невольно улыбнулась ему, но,
спохватившись, тут же поспешила на поиски бренди. Когда она вернулась,
Закари уже снял с Чарльза рубашку. Лицо бедняги было серым, челюсти стиснуты
от боли.
— Сложный перелом, — определил Закари. — Чарльз, тебе решать.
Либо я делаю все, что могу, и ты остаешься в экспедиции, либо возвращаешься
в Чунцин, где тебе окажут квалифицированную медицинскую помощь.
— Что будет, если я останусь? — спросил Чарльз, губы его побелели.
— Рука срастется. Здоровые кости всегда срастаются. Однако такой, как прежде, она уже не будет.
— А если вернусь в Чунцин?
— Там врачи сделают все как следует. И месяца через три рука будет в
лучшем виде.
— Но как мне вернуться? Я не смогу ехать верхом.
— Сможешь. — Закари достал из аптечки бинты. Возможно, Чарльз не
заметил этого, но тон Закари несколько изменился.
Джанетта посмотрела на Чарльза. Он прерывисто дышал, стиснув зубы, а Закари
тем временем укладывал его руку в надежную перевязь. Девушка поняла: Закари,
конечно, не скажет об этом, но его разочаровало поведение Чарльза.
Если бы сам Закари сломал руку, то, ни секунды не колеблясь, продолжил бы
экспедицию, а не стал бы возвращаться в город за медицинской помощью. Но
Чарльз не Закари, у него нет того интереса к экспедиции, той
целеустремленности. Для Чарльза экспедиция — просто забавное приключение.
Однако уже начало приключения оказалось неудачным, и теперь Чарльз был сыт
им по горло.
— Выпей бренди, Чарльз, — предложил Закари, и Джанетта налила в
чашку щедрую порцию. — Я плотно прибинтую руку к телу, а когда пройдет
болевой шок, ты сможешь здоровой рукой управлять пони.
Чарльз выпил бренди, зажмурившись от боли, а Закари начал прибинтовывать
руку к телу.
Через некоторое время Чарльз спросил:
— Значит, мы возвращаемся? Все возвращаемся в Чунцин?
Закрепив повязку булавкой, Закари поднялся и посмотрел на Чарльза сверху
вниз.
— Возвращаетесь ты и Джанетта. В качестве сопровождающих я дам вам двух
китайцев, а в ближайшем городе найму на их место новых.
От удивления девушка широко раскрыла глаза. Она впервые услышала, как Закари
Картрайт назвал ее по имени, а не мисс Холлис. Интересно, намеренно ли он
проявил подобную фамильярность, и если да, то чем это вызвано?
— Ну... если ты так решил, — неуверенно произнес Чарльз. По его
тону Джанетта поняла, что Чарльзу очень хочется, чтобы Закари вернулся в
Чунцин вместе с ним, однако гордость не позволяла ему попросить об этом.
— Да, я так решил, — сказал Закари, и в глазах Чарльза угасла
последняя надежда. — Всего два дня пути, да и дорога нетрудная.
— А сможешь ты один продолжить экспедицию? — спросил Чарльз.
Румянец начал постепенно возвращаться на его щеки.
Закари усмехнулся:
— Если справился в Гималаях, то справлюсь и в Ганьсу. Местных китайцев
можно будет быстро обучить и использовать в качестве сборщиков растений. И
они запросто постигнут науку, как менять бумагу для сушки. Так что
помощников у меня будет достаточно.
— Что это за бумага для сушки? — с любопытством спросила Джанетта.
На этот раз Закари заговорил с ней без грубости и раздражения:
— После того как растение сорвано, его следует описать, а потом
засушить. Сушка осуществляется в специальном прессе между листами
промокательной бумаги. А если растение совсем свежее или погода дождливая,
то бумагу необходимо постоянно менять и высушивать.
— Что являлось бы одной из моих обязанностей, — сказал Чарльз,
выдавливая из себя подобие своей обычной улыбки. — Но даже в хорошую
погоду бумагу нужно менять как минимум раз в день, чтобы на растениях не
появилась плесень и насекомые не уничтожили лучшие образцы.
— А сколько растений может одновременно находиться в прессе? —
спросила Джанетта, беря у подошедшего китайца чашку с чаем.
— От трех до четырех сотен, — ответил Закари и слегка усмехнулся,
увидев изумление девушки. — И хотя местных жителей можно научить менять
бумагу, первоначальное размещение растений в прессе — довольно ответственная
работа, чтобы ее можно было доверить им.
— И даже мне, — пошутил Чарльз.
— Потому что у тебя не хватает терпения. — Закари посмотрел на
него. — Как ты сейчас себя чувствуешь?
— Слабым, — честно признался Чарльз.
Закари нахмурился.
— Чем скорее ты вернешься в Чунцин, тем лучше. Я прикажу китайцам взять
достаточно провизии. Следующий город по пути на север всего в тридцати
километрах, там я найму новых людей и мулов.
— Как ты думаешь, когда нам следует отправляться? — спросил
Чарльз, пошевелившись в шезлонге и поморщившись от боли.
— Примерно через час.
У Джанетты заныло сердце при виде того, как больно Чарльзу. Столь длительное
путешествие верхом со сломанной рукой будет для него трудным. И тут ему не
обойтись без ее помощи. Так что, пожалуй, ей надо забыть о путешествии в
Ганьсу. Придется вместе с Чарльзом возвращаться в Чунцин, другого выхода у
нее нет.
— Может, вы закончите рисовать растения, которые мы нашли вчера? —
попросил Закари. Его волосы все еще были влажными от речной воды, намокшая
красная рубашка облепила мускулистую грудь.
Джанетта кивнула. Чарльз остался сидеть в кресле, потягивая новую порцию
бренди, Закари стал отдавать распоряжения относительно провизии и снаряжения
мулов, а она снова принялась рисовать.
— Вы удостоились весьма лестного комплимента, хоть и не поняли
этого, — сказал Джанетте Чарльз, морщась от боли. — Зак сам
прекрасно рисует, и я не помню случая, чтобы он позволял кому-то
зарисовывать растения вместо него, тем более в его полевом блокноте.
— Приятно узнать, что ему хоть что-то во мне нравится, — сухо
ответила девушка, стараясь подавить охватившее ее чувство удовлетворения.
Чарльз снова через силу улыбнулся.
— Его тяжело выносить, да? Но поверьте моему слову, он больше бранится,
чем на самом деле сердится. Моя мать рассказывала, что до смерти родителей
Зак был веселым мальчиком. Наверное, смерть родителей была для него слишком
тяжелым ударом.
Джанетта промолчала. Уж ей-то было известно, какой это тяжелый удар. Как и
она, Закари был вынужден жить хоть и с добрыми, но чужими людьми и был для
них обузой. Ходил в местную школу, тогда как Чарльз, который сам
признавался, что не обладает и половиной ума и трудолюбия Закари, получил
самое престижное образование, какое только могли обеспечить деньги. И тем не
менее Закари преуспел в жизни больше, чем Чарльз. Девушка вспомнила, как
Чарльз рассказывал, что Закари добился стипендии для обучения в Кембридже.
— Мулы навьючены, — сообщил вернувшийся Закари. — Вы поедете
обратно с двумя китайцами и одним вьючным мулом. Остальные отправятся со
мной.
— А может, не стоит лишать тебя этого мула? — с сомнением в голосе
спросил Чарльз. — Мы будем в Чунцине через два дня, нам не потребуется
много провизии. Все необходимое мы можем взять с собой, так ведь?
— У тебя и без дополнительного багажа будет достаточно проблем со
сломанной рукой, — решительно возразил Закари. — Один мул с грузом
провизии отправится с вами. Я объяснил китайцам, что произошло, и
расплатился с ними. Оба надежные люди, будут сопровождать вас до самого
консульства.
Китайцы уселись на пони и ждали.
— Так мы уже едем? — спросила Джанетта, с неохотой откладывая
карандаш.
Закари кивнул.
— Чем скорее вы уедете и чем скорее руку Чарльза осмотрит врач, тем
лучше.
Чарльз осторожно поднялся на ноги.
— Чертовски позорное возвращение, — с горечью произнес он. —
Возможно, в следующий раз нам повезет больше, Зак. Может, мы с тобой
отправимся в Гималаи или в Бирму?
— Может быть, — уклончиво ответил Закари.
Джанетта быстро взглянула на него, внезапно осознав, что решение Чарльза не
продолжать путешествие лишило его малейшей надежды на то, что Зак когда-либо
снова возьмет его с собой на поиски новых растений.
Охваченная отчаянием, Джанетта подошла к Бену и ласково погладила его.
— Ничего не вышло, Бен. Нам приходится возвращаться. Не будет ни
путешествия, ни поисков голубого луноцвета.
Бен уткнулся мордой в ее руку, понимая только то, что им предстоит продолжать путь, и радуясь этому.
Джанетта села верхом на Бена, потом Закари помог Чарльзу взобраться в седло.
Девушка услышала, как Чарльз сдавленно вскрикнул.
— Как вы себя чувствуете? — встревожилась она. — Может,
сядете у меня за спиной?
Чарльз покачал головой:
— Нет, благодарю вас, Джанетта. Я еще ходить не умел, а уже ездил в
седле, так что смогу управлять одной рукой. И прошу вас, не волнуйтесь так.
— Следи за тем, чтобы не ослабла повязка, — предупредил
Закари. — Пока рука остается неподвижной и крепко прибинтована к телу,
проблем у тебя не будет.
— Джанетта за мной присмотрит. — Чарльз вымученно
улыбнулся. — Не хмурься, Зак, ее добродетели ничто не грозит. Ехать
верхом я, пожалуй, смогу, но, скажу откровенно, чувствую себя паршиво.
Впервые за все время знакомства с Закари Картрайтом Джанетта увидела, как он
улыбнулся.
— Все будет в порядке. Китайцы — лучшие в мире костоправы.
Чарльз двинулся впереди Джанетты, китайцы следовали за ними, ведя в поводу
вьючного мула.
— Увидимся месяцев через десять — двенадцать, Зак, — крикнул
Чарльз. Внезапно он показался Джанетте каким-то очень молодым и
беззащитным. — Отыщи что-нибудь такое, чтобы в Кью все рты
пораскрывали.
— Постараюсь, — пообещал Закари. Он посмотрел на девушку,
собираясь что-то сказать, но передумал и только бросил на прощание: — До
свидания, Джанетта, надеюсь, что дядя не слишком будет ругать вас.
На мгновение ей показалось, что в черных глазах Закари промелькнуло
сочувствие, однако она не была уверена.
— Не будет, — ответила Джанетта, совсем в этом не
уверенная. — До свидания.
Чарльз тронул бока своего пони каблуками. Закари стоял рядом с догорающим
костром, среди голого ландшафта как-то нелепо смотрелись складной столик и
шезлонги. Выглядел он одиноким. Очень одиноким. Джанетта отвернулась,
сосредоточив взгляд на пони Чарльза. Она понимала, что если оглянется, то
вспомнит о своих неосуществленных мечтах, и это будет просто невыносимо.
Нависшие на ресницах слезинки упали на ее щеки.
Несмотря на то что Чарльзу трудно было ехать верхом, продвигались они
довольно быстро. С приближением сумерек Джанетта смогла узнать ту местность,
где останавливалась на ночлег.
— Я ночевала ближе к городу, — сказала она, когда вдали показались
городские стены. — На берегу реки.
— Не представляю, как мы сможем отыскать то место, где вы обнаружили
желтую лапчатку, — сказал Чарльз. Его усталое лицо лоснилось от
пота. — Похоже, придется разочаровать Зака.
Джанетта тоже так думала. Несколько раз ей казалось, что Чарльз вот-вот
свалится с седла, но китайцы внимательно следили за ним и оказывали помощь.
— Здесь мы и остановимся, — решил Чарльз, к радости
девушки. — Нет смысла заезжать в город. Там очень грязно.
— Река совсем рядом, чуть правее от дороги. Сможете еще немного
потерпеть? — спросила Джанетта.
Чарльз кисло улыбнулся:
— Да, конечно, смогу.
Через двадцать минут девушка отыскала подходящее место для стоянки, китайцы
помогли Чарльзу спешиться.
— Все, до завтра отдыхаем, — с облегчением произнес он. Китайцы
усадили его на землю, прислонив спиной к стволу дерева. — А знаете что,
Джанетта? Как это ни дико, мне кажется, что Заку очень хотелось, чтобы я
продолжил экспедицию, даже со сломанной рукой.
— Не думаю, — слукавила девушка. — Вы были бы для него только
обузой, не так ли? Вам требуется какая-нибудь помощь?
Чарльз покачал головой, он выглядел бледным и изможденным.
— Нет, спасибо. Китайцы прекрасно заботятся обо мне.
Китайцы разводили костер и распаковывали сумки с провизией.
— А не возникнут у Закари трудности с набором новых людей? —
спросила Джанетта, беспокойно хмурясь.
— Нет, — уверенно заявил Чарльз. — У Зака подобных трудностей
не бывает. Люди просто горят желанием работать с ним. Не знаю, как он их
отбирает, но они всегда оказываются не только трудолюбивыми, но и
исключительно честными.
— Ужин, похоже, будет готов минут через двадцать, — сказала
Джанетта. — Вы не возражаете, если я прогуляюсь поблизости и постараюсь
отыскать лапчатку? Мы где-то рядом с местом моего ночлега.
— Нет, нисколько. — Чарльз закрыл глаза. — Возьмите с собой
мой блокнот и перочинный нож. Если найдете лапчатку, Зак очень обрадуется,
это будет ему хоть каким-то утешением. — Чарльз снова открыл
глаза. — Знаете, что надо записать в блокнот? Какая почва там, где вы
нашли растение, обращены ли цветы на север или на юг, одно ли растение или
целая группа, какой высоты стебель, какой ширины венчик...
— Венчик? — переспросила Джанетта.
— Кольцо из лепестков в чашечке.
Джанетта решила не спрашивать, что такое чашечка, иначе Чарльз подумает, что
бесполезно отправлять ее на поиски цветка.
— И срежьте ножом еще один отросток. — Чарльз опять закрыл
глаза. — Потом мы сможем его засушить.
Оставив Чарльза, девушка отправилась на берег реки. Пейзаж здесь был очень
скудным: голые холмы да несколько смоковниц. Кое-где пейзаж оживляли маки,
но, кроме маков, Джанетта не видела ни других цветов, ни кустарника с серыми
листьями и желтыми цветками. Шум воды в реке успокаивал, и девушка подумала,
что это поможет ей уснуть, и, значит, она не будет лежать без сна и думать о
несбывшихся мечтах.
Она отошла от стоянки так далеко, как только осмелилась, и хотела уже
поворачивать назад, когда в сгущающихся сумерках заметила вытоптанный
участок земли, а рядом куст с маленькими желтыми цветками. И хотя цветки
были закрыты, девушка безошибочно узнала их.
Едва не прыгая от радости, она опустилась на колени возле куста, срезала
отросток, затем положила на колени блокнот и в задумчивости уставилась на
куст. До утра, пока не раскроется цветок, она не могла определить, сколько у
него лепестков, но пока можно описать расположение и почву.
Джанетта посмотрела на почву, потрогала ее пальцами. Почти сплошной песок.
Она не знала, как описать ее, чтобы Закари остался доволен, поэтому вытащила
из кармана куртки носовой платок и насыпала в него землю.
Чарльз сумеет все описать гораздо лучше ее. Поблизости не было аналогичных
растений, да и вообще никаких других. Она отметила это в блокноте. Потом
остановилась. Без рулетки нельзя было точно измерить высоту стебля, так что
и этот вопрос следовало отложить до возвращения на стоянку. Сделать еще один
рисунок она не могла: было уже слишком темно.
Поднявшись на ноги, Джанетта решила, что нарисует утром, да и Чарльз сможет
прийти сюда, посмотреть на куст и продиктовать ей то, что следует записать.
— Я нашла его! — крикнула девушка, вернувшись на стоянку.
Костер весело потрескивал, в воздухе витал запах бобов и свинины.
— Молодчина, — похвалил Чарльз, который по-прежнему сидел,
прислонившись спиной к дереву, и Джанетта увидела, как один из китайцев
налил ему порцию бренди.
— Куст не очень далеко, — сказала она, садясь на землю рядом с
ним. — Утром сможете увидеть его сами. Я принесла образец почвы, потому
что не знала, как описать ее. Мне показалось, что там сплошной песок.
Чарльз улыбнулся.
Интересно, что подняло ему настроение: бренди или
принесенная весть?
— подумала Джанетта.
— Так, давайте посмотрим. — Улыбка Чарльза стала шире, когда он
взглянул на записи девушки. —
Рядом нет других растений
и
найден
возле воды
— этого, Джанетта, недостаточно. Давайте сначала поедим, а затем
я объясню вам, как надо составлять описание.
Они ели возле костра, Джанетта вновь ощутила ту же дружескую атмосферу, что
и накануне. Ей нравилась такая жизнь под открытым небом. Нравилось
сознавать, что делаешь нечто важное, искать растения, почти неизвестные, а
может, и вовсе не известные в Европе.
Когда один из китайцев ушел к реке мыть посуду, а другой налил им чаю,
Чарльз сказал:
— А теперь я объясню вам, как следует правильно делать полевые записи.
Помните, чтобы садовник в Англии сумел вырастить эти растения, ему нужно
знать условия, в которых они растут здесь. От образца почвы с поверхности
вообще нет никакой пользы, нужно знать, какова она на глубине, у корней.
Утром китайцы займутся этим.
Девушка слушала Чарльза с необычайным вниманием. Закончив объяснение, он
спросил ее:
— Джанетта, вам действительно хочется искать растения?
Она кивнула и обхватила руками колени.
— Да, мне кажется, это так здорово. Стать первым из европейцев, который
отыскал цветок среди дикой природы и привез семена в Англию, чтобы
английские садовники могли выращивать его. Для меня это — просто
восхитительное занятие.
В свете розоватых отблесков костра лицо Джанетты с тонкими чертами,
огромными темными глазами и мягко изогнутыми губами показалось Чарльзу
настолько прекрасным, что к горлу подступил комок.
Когда накануне вечером он воспользовался случаем и так страстно поцеловал
Джанетту, это было не больше чем естественная реакция на общество девушки,
которая уже успела ему понравиться. Но теперь он понимал, что это могло быть
гораздо большим. Что будь его положение другим...
— Почему вы такой мрачный? — спросила Джанетта. — Болит рука?
Может, вам надо постараться уснуть?
— Нет, дело не в руке, — ответил Чарльз, хотя рука ужасно
болела. — Просто я очень сожалею о том, что не могу предложить вам руку
и сердце, Джанетта. Видите ли, я уже обручен.
— О! — Девушка не знала, что и сказать. Неожиданный поворот в их
разговоре застал ее врасплох. Они сидели, дружески разговаривали, она даже
на время забыла о его вчерашнем поцелуе, ошеломившем ее. И вот сейчас
Джанетта совершенно не понимала: то ли возмущаться, что Чарльз осмелился так
страстно поцеловать ее, будучи обру
...Закладка в соц.сетях
