Жанр: Любовные романы
Секс с экс
...ла плакать, то начала
его ненавидеть. Еще несколько месяцев ушло на то, чтобы эта ненависть
остыла, а когда она прошла, осталась только холодная обида.
— Я постаралась извлечь из этого урок. Больше ничему не удивляться и не
возмущаться. И решила, что в отношениях с мужчинами не стоит рассчитывать на
многое. Зато я застрахована от разочарований, потому что не верю в
бескорыстную любовь.
Фи внимательно слушает и пачкой сигарет выстукивает мелодию, которая звучит
из музыкального автомата.
— Все же странно это. Ты ведь могла найти какого-нибудь ровесника, кого-
то более подходящего, — она сделала паузу, — такого же
бестолкового, как и все в этом возрасте.
Я поднимаю бровь, и она пожимает плечами, сообразив, как непривлекательна
эта альтернатива.
— Ровесник был следующим. Он был глупый. Но вроде симпатичный. — Я
вспоминаю о нем, по-моему, первый раз. — Да, точно. Он так хотел делать
мне приятное — поначалу это для меня было в новинку, но быстро приелось.
Почему мы не ценим тех, кто этого заслуживает? — Я поворачиваюсь к Фи.
Пролитым вином она рисует на столе сердце. — Ответы присылайте по
почте. Прежде чем я это поняла, я переспала с несколькими мужчинами, в
основном женатыми или избегающими длительных отношений, а один из них был
гомосексуалист.
Ей интересно.
— Как ты догадалась? Он что, переодевал тебя, как куклу?
— Нет, просто он высказал свое мнение о моих обоях. — Я перебираю
в памяти все свои неудачные романы, и, наверное, джин виноват в том, что от
этих воспоминаний я мрачнею. Ладно, постараемся справиться с собой. —
На моем примере видно, что легче радоваться тому, что имеешь, и не ждать
большего. На самом деле ничего
большего
не существует. Я очень тебе
рекомендую женатых мужчин. — Я допиваю вино и наполняю наши бокалы.
— А ты не думаешь, что кому-то достается нечто лучшее?
— Лучшее? — Я искренне силюсь понять, что она имеет в виду.
— И дружба, и стабильность, и прошлое и будущее.
— И стирки, и перебранки, и скандалы, и вечные футбольные матчи.
— Неважно. Ты страдала в первую очередь оттого, что у твоего отца была
любовница. Зачем тебе заставлять страдать кого-то еще?
По правде говоря, очень хороший вопрос. Особенно учитывая количество
принятого на пустой желудок. Этот вопрос я когда-то задавала себе сама. В
первый раз я увлеклась женатым мужчиной совершенно случайно и не ожидала,
что это может произойти снова. Мне была ненавистна сама мысль о
другой
женщине
. Женщины, сохраняющие такие нездоровые отношения, вызывают у меня
отвращение. И потом, не будь мисс Хадли, отец не бросил бы нас, а мать не
стала бы одинокой женщиной.
И дочь тоже.
Дело в том, что, если избавиться от мисс Хадли, ее заменит мисс Бадли или
мисс Вудли. Понятно, что лучше стать мисс Хадли, потому что иначе придется
стать брошенной женой. Я вижу лицо моей матери, изборожденное морщинами и
утомленное необходимостью сохранять гордость, даже потеряв мужа, дом, доброе
имя и самое себя. Страх толкал меня к отношениям с несвободными мужчинами.
Так было спокойнее. Ничто не может заставить меня нарушить наложенный мной
самой запрет на надежды.
С потрясающей легкостью я безнаказанно нарушала все правила. Какое еще
наказание? Как раз наоборот, за это я бывала вознаграждена. Казалось, они
одобряют все, что бы я ни делала. Я принимала комплименты и драгоценности от
Картье
, упорно избегая обязательств и не пролив ни слезинки, а мои друзья,
надеявшиеся когда-нибудь найти свое счастье, постепенно убеждались, что путь
в эту волшебную страну долог и труден. И часто полон разочарований.
От меня словно исходят некие тайные сигналы, которые отталкивают стоящих
мужчин или тех, кто склонен к стабильным отношениям, и притягивают женатых
или тех, кому не нужно ничего кроме секса. А может, дело просто в том, что
они мне больше нравятся. Фи я ничего этого не сказала, а вернулась к тому, о
чем она спрашивала и расставила все по полочкам.
— Я не кусаюсь. И не хочу быть чьей-то подружкой или, того хуже, женой.
Поэтому со мной они ничем не рискуют. Я никогда ничего от них не требую. Я
никогда не звоню им некстати, не критикую их жен или подружек. И им, в свою
очередь, нельзя спрашивать у меня, куда я иду и когда вернусь. Они не могут
заставить меня их полюбить.
Фи уставилась на меня. То ли она в восторге, то ли в ужасе, то ли просто
пьяна.
— Боже, как это грустно, — стонет она.
— Скажи, что я не права.
Мы долго молчим. Наконец Фи предлагает:
— Возьмем еще бутылку.
Я возвращаюсь от бара с бутылкой и двумя парнями. Нам нужно развеяться.
— Фи, познакомься, это Айвор Джонс и Майк Кларк. Они банкиры. — Фи
хихикает. — На букву
б
, — шепчу я ей. Айвора и Майка я видела
здесь и раньше. Последние пару месяцев мы кивали друг другу при встрече, и
иногда Айвор меня угощал. Они весь вечер пялились на нас, потом я стала
отвечать на их взгляды. Когда мы стали переглядываться, я решила, что пора
познакомиться поближе. Они одеты дорого и одинаково. В темные костюмы от
Босс
, полосатые рубашки, скорее из магазина готового платья, чем от Сэвил
Роу, и в шафрановые галстуки от
Гермес
. Может, они и не знают, что это
шафрановый цвет, и считают его желтым? Айвор отличается от Майка
убийственным уэльсским акцентом. Я его едва понимаю, но он очень сексуален.
Неважно, что я его не понимаю. Куда важней то, что у Айвора на руке
обручальное кольцо, и поэтому я оставляю Майка для Фи.
Нельзя сказать, что Айвор классически красив. У него не лицо, а жопа.
Усыпанная веснушками белая кожа и маленький курносый нос. Он высокий (шесть
футов и дюйма два), до смешного интеллигентный и жуть до чего высокомерный.
И он словно умоляет меня перейти от болтовни к делу, да так, что было бы
невежливо с ним не переспать. Его живые голодные глаза так и сверлят меня,
пока он сыплет сексистскими шуточками. Он раздает нам бутылки с
Беке
и
спрашивает:
— Сколько нужно мужчин, чтобы открыть пиво? — и тут же отвечает: —
Нисколько. Она должна принести его уже открытым. — Майк и Айвор громко
смеются. И я тоже, хотя уже слышала эту шутку. Фи смотрит на них с
осуждением. Ха, да ведь Айвор проводит эмоциональную проверку. Он хочет
узнать, на что я рассчитываю. Если я серьезно отнесусь к его оскорбительным
шуткам, он решит, что со мной опасно связываться. А если не обижусь и отвечу
глупыми остротами, то все в порядке и можно не беспокоиться. Айвор замечает
недовольство Фи.
— Не обижайтесь. Нет ничего хуже, чем мужик-шовинист. Хуже только
женщина, которая не делает то, что ей велят. — И они снова смеются. Фи
это явно не нравится. Я-то готова иметь дело с мужчиной, достаточно честным,
чтобы говорить то, что он думает. И все же хорошо бы Майку постараться и
поискать подход к Фи. Если бы было можно, я бы посоветовала ему использовать
шоколад и комплименты.
Айвору надоело нас развлекать, и теперь он пытается вести со мной более
интимную беседу. Он воспользовался моментом, когда Фи пошла в туалет, а Майк
к автомату за сигаретами, и посягает на мое личное пространство. Он сидит
справа от меня и постепенно ко мне придвигается. Мне некуда отодвинуться,
даже если бы захотелось. Потом он кладет левую руку на спинку грязного
клетчатого дивана. Так ведут себя тринадцатилетние подростки в кинотеатре.
— Кэс, сколько тебе лет?
— Тридцать три. — На этот вопрос я всегда отвечаю без колебаний. Я
довольна своим возрастом. И считаю, что это гораздо почетнее, чем быть, к
примеру, двадцатишестилетней или восемнадцатилетней. И сейчас я, конечно,
чувствую себя лучше, чем тогда. Только женщины, которые боятся показаться
старыми, предпочитают не называть свой возраст, когда им за тридцать. Я не
рассчитываю, что после этого он передумает и уберет руки. Все равно я знаю,
что не выгляжу на тридцать три. И точно, Айвор удивленно поднимает брови. Он
не сыплет дешевыми комплиментами о том, как я молодо выгляжу. Уж он-то
понял, как часто я все это слышу. Вместо этого он переводит разговор в
нужное русло.
— Когда же ты успокоишься и сделаешь честного мужчину своим другом?
— Честность мне не по вкусу. Друга у меня нет, а замуж я не
хочу. — И я самоуверенно улыбаюсь. Айвору повезло, он сразу узнал все,
что его интересовало больше всего. Он треплет мое бедро.
— Ты порочная женщина, Кэс.
Это не совсем так. Но можно притвориться, если нужно.
— Так чего же ты хочешь?
Я могла бы ему сказать, что я хочу мира во всем мире. Хочу, чтобы Иззи нашла
себе мужа. Хочу, чтобы Джош перестал валять дурака. Хочу, чтобы мама сделала
ремонт и чтобы у следующего шоу
Секс с экс
был огромный рейтинг.
— Чего я хочу, я знаю, а тебе предстоит выяснить, — шепчу я,
придвигаясь к нему и касаясь грудью его руки. Я понимаю, что это не
соответствует традиционному образу скромной женщины. Но вести долгую игру
имеет смысл, только если хочешь помучить мужчину. Я этого никогда не делаю.
Я люблю бумажные трусики, пластиковые чашки, салфетки, ножи и вилки. Обожаю
все одноразовое. Я широко улыбаюсь. Он быстро глотает свое пиво. У него
случилась амнезия. Слова
в горе и в радости
и так далее на время стерлись
из его памяти.
— Прежде чем вы присоединились к нам, мы с Фи говорили о том, какая я
восхитительная любовница. — Мой голос лишен эмоций, словно я говорю об
осенней погоде. Этот контраст между страстными словами и арктическим холодом
моего тона заставил его член затвердеть. Он не сможет устоять перед таким
искушением. Я смотрю на его ширинку, потом в глаза, потом снова опускаю их.
Его пристальный взгляд следует за моим. Он краснеет и кладет ногу на ногу. У
него точно нет шансов на спасение. — Я люблю все это. Люблю
переодеваться, люблю, чтобы с меня слизывали еду. И не боюсь, что от
шоколадного мороженого на простыне останутся пятна.
— Встречаемся на улице через десять минут, — говорит он и уходит,
не допив пива. Интересно, как он продержится эти десять минут с такой
эрекцией, он же сейчас кончит. — Мне нужно позвонить жене.
Просто... — Я не даю ему договорить. Мне не нужны его извинения.
— Скажи это ей.
Айвор проявляет нетерпение, слишком явное нетерпение. Его желание быстро
взяло верх над нелепым имиджем мачо. Секс победил.
В такси, которое довезло нас до гостиницы, и у стойки портье он старался
сдерживаться, — если слово
сдержанность
можно применить к мужчине,
который то и дело лижет мне ухо. Вот только кончил он, увы, еще в лифте. Я-
то ничего для этого не сделала. Просто присутствовала. Неприятно, но что
поделаешь. С тем же успехом он мог скачать фотографии с веб-сайта Памелы
Андерсон. Его преждевременное семяизвержение охладило нас обоих. Я,
разумеется, осталась неудовлетворенной. Вряд ли такая кульминация подходит
для празднования моего взлета в рейтингах. Мы смотрим друг на друга. Лифт
останавливается.
— Я восемнадцать месяцев не разговаривал с женой. — Я вздыхаю про
себя. Знай я это, и близко бы к нему не подошла. Я смотрю на него. Он
улыбается: — Не хочу ее прерывать.
Он снова шутит. Мы оба чувствуем облегчение и разражаемся смехом. Его юмор
(назовем это так) спас положение. Не то чтобы этот мужик так уж неотразим,
просто мне нравятся люди, которые могут смеяться в трудных ситуациях. Не
хочу больше никаких физиологических подробностей, хоть и знаю, что он
выложил сто восемьдесят пять фунтов за номер. Могу только помочь ему
опустошать мини-бар. К тому моменту, как он открывает номер, нам уже
совершенно ясно, что мы не хотим секса. Тем не менее нам обоим нужно снова
обрести уверенность в себе. Раньше я никогда не думала о Памеле Андерсон, а
теперь не могла избавиться от этой мысли.
— Со мной раньше такого не бывало, — говорит он, оправдываясь и в
то же время защищаясь.
— Не надо... не надо ничего говорить, — говорю я и замечаю, что
Айвор сидит на краю кровати, обхватив голову руками. Может, он просто пьян,
но скорее всего и вправду расстроен.
Сменим-ка тактику.
— Брось извиняться. Все когда-то случается в первый раз.
— Просто в последнее время у нас с женой не очень складывается.
— Давно женаты? — спрашиваю я, закуривая.
— Четыре года.
А, синдром седьмого года. В Лондоне все слишком быстро. Я глубоко
затягиваюсь.
— Мы сейчас переезжаем и пытаемся сделать ребенка. Все время в таком
напряжении.
Я исследую мини-бар. Я еще могу простить, что он так быстро кончил, но если
он будет рассуждать о семейной жизни, то ему лучше позвать адвоката.
Я наливаю себе бренди и пытаюсь сменить тему.
— Расскажи еще анекдот. — Выяснилось, что сексистские и
оскорбительные анекдоты иссякли. Он хочет казаться порядочным парнем. Зря
теряет время — это оксюморон и вообще уже поздно. Он нащупывает в кармане
бумажник и достает фотографию жены.
— Это Джули. — Терпеть не могу эту дурацкую мужскую привычку
показывать фото своих жен. Я снова закуриваю и вдруг понимаю, что еще не
докурила первую. И раздраженно гашу сигарету.
— Очень красивая, — говорю я, бегло взглянув на фото. Джули
приятная молодая женщина, пышная, веселая, простая. Как и все жены.
— Я ее действительно люблю, — оправдывается Айвор.
Мне ее жаль. Для меня это ново. Может, начнется вот-вот? При гормональном
всплеске я от мелодрам рыдаю.
— Слушай, да все в порядке. — Я присаживаюсь с ним рядом и треплю
его волосы. Я умею успокаивать их угрызения совести. Хотя, конечно, чаще
после секса, чем до. Разочарование семейной жизнью — что может быть лучше,
чтобы затянуть их в постель? — Ведь ничего и не было. — Я все
думаю о своей гипотезе насчет Памелы, но не чувствую себя такой же
сердобольной. Интересно, смог бы он устоять, если бы я была его бывшенькой?
Наверное, нет. Он боится незнакомок. — Это все из-за желания и
алкоголя. Из-за того, что я рядом, и из-за того, что ты выпил. Ничего
страшного. — Я пытаюсь улыбнуться. — Езжай домой, к жене.
С облегчением он мгновенно вскакивает и сует руку в рукав пиджака, —
пиджак, замечаю я, он даже из рук не выпустил. Мне неприятна его готовность
тут же смыться и, прежде чем за ним захлопывается дверь, я кричу:
— И больше не шали, это не для тебя. Очень полезный совет.
6
Лучше не бывает. Деклану так понравились эти пятнадцать минут славы, что он
жаждет еще. У него просто призвание рассказывать о своих любовных связях.
Считается, что это нехорошо, но кто этого не делает? К тому же это хорошо
продается. Всю неделю после премьеры нашего шоу его имя отсвечивало в
большинстве таблоидов, обсасывающих все грязные подробности их отношений с
Эбби, и давних и нынешних. Некоторые из них, несомненно, были правдой.
Местные радио и телевидение сделали с ним несколько интервью, у него
появился собственный агент, и ему, по слухам, предложили пару сценариев. А
это уже вранье. Я-то знаю, что вранье, потому что эту утку пустила моя
группа по связям с общественностью.
Лоуренс попросил своего босса о переводе за границу, но это не избавило его
от своры преследователей. Для европейских маньяков-папарацци он от этого
лишь стал еще более желанной добычей.
Эбби исчезла. Хотя это не такая уж потеря, потому что есть еще ее друзья,
родственники и коллеги, им найдется что сказать. Женщина, которая продала ей
подвенечное платье, сообщила интересные подробности, как и священник,
который должен был их обвенчать, и трое-четверо других бывших любовников
Эбби. А самое сомнительное заявление сделал ее парикмахер.
— Фи, ты представляешь, ее выдал ее парикмахер, — говорю я с
ужасом.
Дженни, Брайан и Карен пошли еще дальше. Они опубликовали письма, которые
писали друг другу, сфотографировались в кругу семьи и наконец пригласили
снимать их свадьбу, хотя мы до сих пор точно не знаем, на ком из них он
женится.
Мы состряпали настоящую мыльную оперу в прямом эфире. Через неделю после
эфира наш рейтинг достиг миллиона восьмисот тысяч. Через две недели вышло
две статьи в серьезных изданиях на тему природы и мотивов измен, а рейтинг
взлетел до двух миллионов.
— Почему ты все время улыбаешься? — спрашиваю я Джеки, оторвавшись
от писем, полученных после шоу. — Тебя что, повысили, а мне забыли
сказать?
— Нет, но должны повысить, — смеется Джеки. Я ее обожаю, она
никогда не упускает возможности пошутить. — Да нет, не поэтому. Просто
я была в субботу в гостях.
— Да, и что было на обед?
Она садится на мой стол, а Фи перестает стучать по клавиатуре компьютера.
Больше всего мы любим поговорить о еде. Говорить о еде интереснее, чем есть.
Жадный интерес к пище можно проявлять без риска для фигуры. Говорить о еде
куда приятней, чем о сексе, потому что говорить о сексе — это все-таки
извращение. Даже и не знаю, что лучше, разговоры о еде или занятия сексом.
Мне одинаково нравится и то, и это.
Джеки подробно пересказывает меню и долго, со вкусом описывает шоколадное
суфле. Мы жадно ловим каждое ее слово. Потом она повествует о креме и
ежевичном соусе. Когда она сообщила, что подавали мятный ликер, я
возвращаюсь к тому, с чего начала.
— Эй, так что же может быть лучше, чем повышение?
— ...а после обеда мы играли в разные игры. Чтобы мальчики могли
красиво выступить.
— И чтобы девочки могли открыто надрать им задницы, — вдохновенно
добавляет Фи.
— Разумеется. Иногда мы играем во
Взрыв
или
Погоню
, но чаще всего в
Правду или ложь
, она интереснее. А на этой неделе кто-то из них предложил
поиграть в
Секс с экс
.
— Не может быть, — сказали мы с Фи в один голос. Вот теперь мы обе
поняли, что такое стать частью поп-культуры. И так быстро!
— Это было великолепно. Каждый должен был назвать бывшую подругу или
друга. Кэс, ты была права: всегда есть хоть кто-то, кто тебя по-прежнему
волнует. Затем игрокам пришлось сказать, решатся ли они на определенные
ничем не связывающие отношения, чтобы просто
вспомнить молодость
.
— А разве они пришли на обед поодиночке, без пары? — спросила я. У
нас маленький коллектив. И если мы друг о друге чего-то не знаем, значит не
стоит этого знать. Поверьте мне.
— Нет, конечно. Элли была с Джеймсом, Дэйзи с Саймоном, Найдж, Али,
плюс Тоби и я. Это-то как раз и интересно. Публичное разоблачение.
— И что было дальше? — спрашивает Фи, нервно щелкая степлером. Я
отбираю его, не дожидаясь, пока она поранится.
— Ну, во-первых, все врали. Те, кто по моим расчетам был на это
способен, прикинулись скромными. А те, кто скорее на это не решится,
пытались делать вид, что любят экспериментировать, хотя на самом деле это
совершенно не так. Но чем больше они пили, тем больше откровенничали.
— Ну и что? — спросили мы с Фи. Мы обе знаем, что она ответит.
— Был страшный скандал. Али ушел, Элли расплакалась, а вечеринка Дэйзи
и Саймона была испорчена.
— У-у-у! — взвыла Фи. — Это наш первый скандал.
— Но представьте, — добавляет Джеки, — что было бы, если б
этот скандал случился в Клэпеме, и сколько подобных скандалов разразилось бы
на севере и на юге, по всей стране! Какой успех!
— Джеки, беги в группу маркетинга и скажи им, чтобы заявили авторские
права на игру, если еще не заявили. И нужно поговорить с постановщиками
игры, пока это не сделал кто-то другой. Интересно, успеем мы это сделать до
Рождества?
— Прошло всего четыре недели, — возражает Джеки. И замолкает под
моим взглядом, а затем убегает. Ее черные негритянские волосы и дерзкая
попка весело подпрыгивают.
— Ты заметила, Фи, Джеки не сказала, что было в тот вечер у них с Тоби?
... К последней неделе ноября рейтинг преодолел отметку в четыре с половиной
миллиона зрителей, и Бейл стал настаивать, чтобы я начинала набор участников
для второй серии программ. Пилотный выпуск состоял из шести серий. Но у меня
хватило бы материала на десять.
— Десять, — вопит Бейл, — вы слишком осторожны. Набери людей
на двенадцать эфиров. — Я пытаюсь возразить и объяснить, что скандал
разразится, лишь если мы сможем застать наших марионеток врасплох. Потому-то
мы и сняли столько передач заранее.
Бейл отметает все возражения.
— Кэс, вы видели последние вечерние рейтинги? — Я пожимаю плечами.
Надеюсь, это будет понято так: я слишком занята общественной жизнью, готовлю
еще несколько проектов и много занимаюсь благотворительностью, чтобы мне еще
следить за рейтингом. На самом деле я проверила рейтинг сегодня утром,
прежде чем пойти в спортзал. Я отработала свой бонус и уже сто раз истратила
его мысленно.
— Вы не представляете, какой он высокий! Это больше, чем когда-либо
имело хотя бы одно шоу на нашем канале. Это столько же, сколько на
Ай-ти-
ви
у... — он назвал пару действительно популярных шоу, идущих на
Ай-ти-
ви
. — И больше, чем когда-либо имел... — тут он назвал одного из
наших конкурентов. Он не сказал мне ничего нового. Я это знаю. — Другие
каналы предлагают мне продать им это шоу. — Поразительно. Я об этом не
знала! Но он успокоил меня: — Я, конечно, отказался. Наши юристы продают
идею телевидению США, Австралии и Азии. Со мной хочет встретиться Мердок!
— Очень рада за вас, — сдержанно говорю я и беру у него со стола
салфетку, чтобы вытереть с лица его гадкую слюну. — Очень хорошо.
Думаю, нам в этом помогли Мелвин Брэгг и Сью Лоули, которые критиковали наше
шоу.
— Вы хорошо поработали, — улыбается Бейл. Он мною и правда
доволен. Еще бы! Я спасла его канал. Более того, я, быть может, сделала ему
карьеру. Приятно улыбаясь, я протягиваю ему новый вариант моего контракта.
На дворе, увы, не восьмидесятые, и я не рассчитываю на акции Бокстера или
шестизначный оклад. Но уверена, что заслужила вознаграждение. Бейл поднимает
листок и держит на расстоянии. Он смотрит на меня с подозрением. Ему нечего
бояться. Максимум, чего я от него требовала, — чтобы маму познакомили с
Томом Джонсом на шоу
Приеме у Тома Джонса
перед Рождеством. А еще
попросила взять к нам на работу оператором младшего брата Иззи на время
студенческих каникул и добыла шесть билетов для Джоша на финал чемпионата по
футболу. Бейл этого не знает и, естественно, ожидает худшего. Он чувствует,
что обязан быть жестким.
— Да, вы хорошо работаете. Достичь сомнительных высот в этой профессии
относительно легко, если вы не обременены моралью, нещепетильны и
нечувствительны.
— Вам виднее, Бейл, — отвечаю я и выхожу из его кабинета. Пусть
пока изучит мои условия.
После того, как ей позвонила та дама, частный детектив, Кирсти
надолго задумалась. Сначала она не поверила и решила, что ее разыгрывает кто-
то из приятелей, но потом поняла, что это насчет того нового шоу. Она что-то
говорила о сомнениях в верности возлюбленного. Если точнее, о том, что Ева
Брукс позвонила на телевидение и сообщила, что ей кажется, будто ее жених
Мартин Макмэон ей изменяет. Говорили ли что-нибудь Кирсти эти имена? Да. Они
вызвали у нее горечь во рту. Частный детектив не носила длинный плащ и берет. Она была больше
похожа на женщин-интервьюеров, которые обычно подходят к вам в торговых
центрах и просят уделить несколько минут. Частный детектив Сью любила
крепкий чай с двумя ложками сахара. Кирсти целых два дня обдумывала ее предложение. Она не могла
сосредоточиться на работе и раздражала врачей, путая медицинские карты. По
иронии, именно их недовольство заставило ее принять это предложение, а не
желание отомстить Мартину. А почему бы ей не появиться на телевидении? Это
получше, чем работать регистратором в скромной маленькой клинике в маленьком
городке. В том самом городке, где она родилась и выросла, а если бы не была
осторожна, то там же и умерла бы. Сью пообещала, что Кирсти сделают прическу
и макияж, дадут сертификат на покупку одежды, а позже сделают несколько
фотографий. Она считает, что у Кирсти подходящи...
Закладка в соц.сетях
