Жанр: Любовные романы
Великолепный любовник
...ый, сильный и свежий, с мокрыми длинными волосами, Колин был так
прекрасен, что у Кэтрин на секунду перехватило дыхание. Пока она краем глаза
посматривала на него, он быстро натянул джинсы и свитер.
— Пойду соберу вещи и позвоню старшему рабочему, заявил он, а она молча
кивнула головой и прикрыла веки. — Бад, я уезжаю, остаток ночи меня не
будет. Вернусь завтра... На вертолете... Кэтрин родила, роды принимал я...
Да, все нормально... Девочка, назвали Эмилией.
Повесив трубку, он взглянул на Кэтрин, и они обменялись улыбками. Ей
захотелось обвить его руками за шею и вновь ощутить на своих губах его
поцелуи. Странная реакция — удивилась она сама — для женщины, только что
разрешившейся от бремени, и все же вполне естественная, если учесть все
предшествующие обстоятельства. Роды сблизили их так сильно, как не могло бы
сблизить ничто другое.
Колин вновь подошел к стенному шкафу, выдвинул ящик и достал из него
пистолет. Проверив, заряжен ли он, сунул его за пояс. Оглянувшись на Кэтрин,
он поразился ее мгновенной настороженности, пожал плечами, затем достал нож
и сунул его за голенище своего ковбойского сапога. Наблюдая, как он
вооружается, Кэтрин похолодела от мысли, что ей вновь предстоит возвращение
в мир, наполненный жестокостью и угрозами. А ведь теперь ей предстояло
заботиться не только о себе, но и о ребенке!
— Не смотри так, — обронил Колин, подходя к постели. — Я же сказал: намерен
охранять тебя, пока ты будешь в больнице.
— Со мной у тебя слишком много проблем.
— Не надо беспокоиться. Я же не могу бросить вас обеих на произвол судьбы!
От ее улыбки он вновь подумал: какое же это счастье быть рядом с такой
замечательной женщиной и ее удивительной дочкой!
Колин, я останусь в Тулсе до тех пор, пока не возобновятся полеты в
Калифорнию, — поспешно произнесла Кэтрин, опасаясь, что если она не скажет
этого сейчас, то потом уже никогда не осмелится на это. Ощущение теплоты и
комфорта внезапно сменилось тревожным предчувствием. Зачем она говорит все
это, зачем отталкивает его?
Он повернулся спиной, засунул руки в карманы. Сначала она даже подумала, что
он не расслышал ее, но нет, он все прекрасно слышал.
— Ты еще недостаточно сильна, чтобы вновь убегать от тех головорезов, тем
более с Эмилией на руках. Тебе надо вернуться со мной на ранчо и остаться
здесь, пока не окрепнешь.
— А мне кажется, что этого делать как раз не надо. Дело не только в
преследователях, — нерешительно заявила Кэтрин, покрываясь красными пятнами.
— Когда я с тобой, я начинаю испытывать определенные чувства...
— Ты боишься снова влюбиться? — сумрачно поинтересовался он и, в ожидании
ответа, затаил дыхание.
— Глупости! Я собираюсь в Калифорнию, чтобы начать новую жизнь!
— Желаю успеха, — холодно заявил он, с трудом скрывая свое разочарование.
Его предположение оказалось правильным — в ее жизни для него нет места. Ну
что ж, наверно, и ему следует сказать ей то же самое... — Черт подери, так
ты не хочешь влюбляться? Прекрасно, я тоже не хочу. Значит, у нас одинаковые
взгляды, — решительно закончил он, сверля ее сердитыми глазами.
Вот так, мне не на что надеяться
, — грустно подумала Кэтрин, в то время
как Колин, подойдя к окну, выглянул наружу. Однако следующая фраза ее
поразила:
— Теперь, когда мы окончательно уточнили наши позиции, у тебя нет причин
бояться возвращения сюда. Ты не слишком меня обременишь, зато я смогу
защитить тебя. А потом в любой момент сможешь уехать.
Глядя на него, Кэтрин вдруг почувствовала страстное желание испытать нечто
неизведанное. В свое время Слоун вскружил ей голову, и она опрометчиво вышла
за него замуж, будучи еще слишком молодой для брака. Возможно, это и стало
причиной того, что их семейная жизнь с самого начала не заладилась. На
Слоуна нельзя было полагаться, он ей постоянно лгал. И все же она надеялась
спасти их брак, пока однажды не поняла, что спасать попросту нечего. Между
ними не было не только любви, но даже дружеской приязни. За все эти годы она
ни разу не почувствовала к своему мужу какого-либо влечения или теплых
чувств, зато теперь именно эти чувства испытывала к Колину. Он был
уникальный человек, и она от всей души пожелала ему влюбиться снова. Та
женщина, которую он когда-либо полюбит, будет с ним безумно счастлива.
— Сколько тебе лет, Колин? — спросила она.
— Тридцать один, — ответил он, не отрываясь от окна. — Я слышу вертолет.
Кэтрин ничего не слышала. Но стоило ему выйти из комнаты, как издалека
донесся шум винта, который становился все громче. Вскоре захлопали двери, и
в соседней комнате послышались голоса. В спальню вошли трое полицейских и
фельдшер.
Колин подождал, пока они укладывали Кэтрин на носилки, а затем поспешно
оделся. Когда он доставал из ящика перчатки, послышался голос Кэтрин:
— Нет, она останется со мной.
Пораженный ее тоном, он резко обернулся.
— Хорошо, мэм, — согласился высокий молодой фельдшер, отступая назад.
Колин смотрел на Кэтрин во все глаза и не переставал изумляться. До этого
момента он считал ее хрупкой и слабой женщиной, которая непрерывно нуждается
в защите, а сейчас ее зеленые глаза пылали яростным огнем, как у тигрицы,
которую вздумали разлучить с детенышем. Такой ярости Колин не видел даже у
мужчин, готовых схватиться за пистолеты! И все это из-за крошечной Эмилии,
так круто изменившей свою мать!
Заметив, что Кэтрин смотрит на него, Колин подмигнул ей и поднял вверх
большой палец. Через несколько минут они уже были в вертолете, немедленно
взмывшем в ночное небо. Внизу расстилался однообразный заснеженный ландшафт,
оживляемый лишь темными точками — то были кедры. Если ее преследователи
находились поблизости и видели вертолет, то уже вряд ли возвратятся сюда,
зато начнут разыскивать ее в другом месте.
Отвернувшись от иллюминатора, Колин взглянул на Эмилию. Несмотря на всю
абсурдность ощущения, ему казалось, что он имеет какие-то права на этого
ребенка, и он испытывал постоянное желание взять девочку на руки.
Разозлившись на самого себя, Колин перевел взгляд с дочери на мать. Кэтрин
смотрела куда-то в сторону, и ему вдруг вспомнилось, как он целовал ее
легкими, дразнящими поцелуями...
Кэтрин исподлобья наблюдала за ним, пытаясь понять, о чем он думает. У нее
было такое чувство, словно она улетает из дома, в котором прожила всю жизнь.
Придерживая спящую на коленях дочь одной рукой, Кэтрин протянула другую руку
Колину, и он немедленно сжал ее тонкие пальцы в своей большой и теплой
ладони.
Когда они прибыли в больницу Тулсы, Колин занялся регистрацией, а Кэтрин и
Эмилию быстро увезли. Закончив, он прошел в комнату ожидания, которая была
совершенно пуста. Сначала он мерил ее шагами, затем опустился в кресло и
взял в руки один из старых журналов, лежащих на столике. Целый разворот был
посвящен различным политикам, и лицо человека на одном из снимков показалось
ему знакомым.
Прочитав подпись под фотографией, Колин понял, что не ошибся. Оказалось, что
когда-то он видел Слоуна Манчестера по телевизору и теперь сумел узнать его
на снимке. Это был жизнерадостный красивый мужчина, уверенно смотревший в
камеру и приветливо махавший аудитории. Чем дольше Колин впивался глазами в
это лицо, тем сильнее закипал от гнева. Несомненно, мужчины такого типа
очень нравились женщинам. Высокий, золотоволосый, белозубый, с ямочками на
щеках... Ощущая себя центром внимания, он явно наслаждался своей
неотразимостью.
В какой-то момент Колин не выдержал и чуть было не разорвал журнал. С трудом
ему удалось сохранить самообладание, и он продолжил изучение лица своего
соперника. Кто-нибудь должен остановить этого ублюдка на его пути к
заветному губернаторскому креслу!
Колин раздраженно кинул журнал обратно на стол, поднялся с кресла и вновь
принялся расхаживать по комнате. Наконец его позвала медсестра:
— Мистер Уайтфитер, Кэтрин уже в палате, так что, если хотите, можете пройти
к ней.
Поднимаясь на лифте, Колин мучился от мысли, что рано или поздно ему
придется посадить ее на самолет до Калифорнии, где она, несомненно, будет в
безопасности, но при этом исчезнет из его жизни! А если он повезет ее домой,
то они вполне могут снова угодить под пули. Он просто физически не сможет
постоянно находиться около нее, чтобы защитить от преследователей. Да и
вообще, нельзя же настолько терять голову, пусть даже от такой женщины, как
Кэтрин! Если она вернется вместе с ним и останется в его доме, рано или
поздно он обязательно попытается ее соблазнить.
Лифт остановился, двери разъехались, и в кабину вошли двое мужчин. Колин
мгновенно напрягся, расставил ноги и положил руки на пояс брюк. Какое-то
время он пристально изучал их лица, но потом решил, что они не представляют
опасности. Действительно, они поднялись всего на этаж и вышли.
Итак, надо позволить ей уйти. Как только он посадит ее с дочерью в самолет,
может больше не опасаться за свою жизнь.
Колин открыл дверь палаты, вошел внутрь и осторожно прикрыл ее за собой.
Кэтрин спала, спала и Эмилия, лежавшая рядом с ней в плетеной колыбельке.
Колин на цыпочках приблизился к новорожденной и осторожно погладил ее
кончиками пальцев. Какой она будет, когда вырастет? Наверное, такой же
красивой и обольстительной, как мать, с такими же великолепными рыжими
волосами и глубокими зелеными глазами. Ему захотелось немедленно поднять ее
на руки и прижать к груди, но он сдержался, побоявшись разбудить малышку.
Наклонившись, он поцеловал девочку в лоб, уловив легкий аромат детского
мыла. Затем Колин встал на колени перед кроватью Кэтрин, которая лежала на
спине, откинув в сторону правую руку и разметав по подушке распущенные
волосы. Жадно, затаив дыхание, он рассматривал очертания ее тела, прикрытого
больничным одеялом. Вся нежность, всколыхнувшаяся в душе при виде спящего
ребенка, внезапно обратилась в желание, обращенное к его матери.
Стремясь хоть немного успокоиться и не давать воли рукам — это могло
разбудить Кэтрин, — он бесшумно встал и подошел к окну. Внизу, на ярко
освещенной стоянке, парковалась какая-то машина. А вдруг те люди уже
приехали за ними в Тулсу? Вряд ли они сумели бы сделать это так быстро, хотя
все может быть... Тем более, если они уже находились где-то в дороге и
видели, как вертолет направился в сторону Тулсы. Но в таком случае они
наверняка будут наблюдать за аэропортом...
Колин придвинул кресло поближе к колыбельке — сидеть рядом с Кэтрин было для
него слишком трудным делом. Положив ноги на столик, он откинулся назад,
скрестил руки на груди и закрыл глаза. Через мгновение он уже спал...
Проснулся он оттого, что кто-то шепотом произнес его имя. Мгновенно вскочив
на ноги, Колин одновременно открыл глаза и нырнул рукой под куртку, туда,
где находился пистолет.
Глава седьмая
— Извините, — он красноречиво развел руками. Перед ним стояла нахмуренная
медсестра, державшая в руке бумажный стаканчик. — Я спал, а вы меня
разбудили. — Она продолжала сердито смотреть на него. — Я сейчас уйду. — И
он быстро прошел мимо нее и вышел в холл.
Сначала он позавтракал, затем позвонил на ранчо, после чего взял напрокат
джип и проехался по магазинам. Через час он вернулся в госпиталь,
нагруженный всевозможными коробками и пакетами.
Кэтрин и Эмилия по-прежнему спали. Стараясь не шуметь, Колин сложил все эти
покупки на стул и лишь затем достал из этой кучи нужную коробку. В ней лежал
пушистый розовый кролик. Колин осторожно положил его в ногах колыбельки и
несколько минут неподвижно любовался спящим ребенком.
Затем он присел на второй стул, но в этот момент Кэтрин томно потянулась.
Вздохнув, она медленно открыла глаза, посмотрела на Колина, и уголки ее губ
дрогнули в лукавой усмешке.
А он уже буквально пылал — так возбуждали его все улыбки и движения этой
рыжеволосой красавицы. А тут еще она подняла руку и поманила его к себе.
Встав со стула, Колин пересел на кровать. Она взяла его руку и погладила ею
себя по щеке.
— Спасибо за прошлую ночь.
Надо признать, что в тот момент он уже забыл об этом! Искушение было столь
сильным, что он едва сдерживался. Его тянуло прилечь рядом с Кэтрин,
заключить ее в объятия и слиться с ней, почувствовав, как ее длинные ноги
обхватывают его талию...
Будучи не в состоянии вымолвить ни слова, Колин мысленно приказывал себе
покинуть палату, прежде чем она заметит, до какой степени он возбужден. Но
вместо этого он наклонился и слегка поцеловал ее в щеку, а затем обернулся к
кроватке Эмилии.
— Она такая миленькая, правда? — радостно спросила Кэтрин, шурша покрывалом
за его спиной.
Но Колин был просто не в состоянии повернуться или ответить. Если он сейчас
заговорит, то охрипший от вожделения голос его мгновенно выдаст. Пытаясь
успокоиться, он наклонился над кроваткой Эмилии, всматриваясь в крошечное
лицо спящего ребенка.
— Это самый красивый ребенок из всех, виденных мной.
— Льстец! — засмеялась Кэтрин. Она присела на кровати, подложив под себя
подушку. — А что там лежит в ее кроватке?
— Ее первая игрушка, — гордо заявил он, поднимая кролика.
— Как это мило с твоей стороны. Доктор Саутридж сказал, что с Эмилией все в
полном порядке. А еще он сказал, что она полностью доношенный и здоровый
ребенок. Кстати, он назвал мне тот же самый вес, что и ты, так что твои весы
для рыбы очень точны.
— А как насчет тебя самой?
— Я чувствую себя прекрасно. Там в стенном шкафу лежит моя сумка. Будь добр,
подай ее.
Колин быстро нашел сумку и положил на постель Кэтрин.
— Мне кажется, администрации больницы не слишком понравится, что роженицы
поступают к ним, вооруженные пистолетами.
— Но они же никогда об этом не узнают! — отмахнулась она, заглядывая в
сумку. — Я не хочу, чтоб ты обращался ко мне каждый раз, и, если надо,
готова сразу за все заплатить.
Глядя на то, как она достает пачку денег, у Колина перехватило дыхание.
— Черт подери! — воскликнул он, хватая ее за руку. — Удивительно, как тебя
еще не ограбили, раз ты носишь с собой столько денег. Сюда может зайти кто
угодно.
— Мне приходится расплачиваться наличными. Если я вздумаю получить деньги в
банке, то Слоун немедленно об этом узнает. А так я не оставляю никаких
следов. Ну что? — Она посмотрела на него снизу вверх, поскольку он по-
прежнему продолжал держать ее руку.
— Убери свои деньги, ты не должна мне ни цента.
— Ну что ж, спасибо. — И после недолгого, но напряженного молчания она
вздохнула и спрятала деньги обратно.
— Еще одно. Я подумал, что тебе потребуется какая-нибудь одежда, и кое-что
купил. Правда, за размер не ручаюсь, поскольку брал за образец твои старые
тряпки. Вот, посмотри сама, — и он переложил пакеты и коробки со стула на ее
кровать.
— Ну, теперь ты должен позволить мне заплатить!
— Я уже сказал — нет.
— Мы что, собираемся поссориться?
— Ничего подобного, просто я делаю то, что нахожу нужным. Считай это
подарками для Эмилии.
— Ты — упрямый осел, Колин.
— Возможно.
Несколько мгновений Кэтрин изучала выражение его лица, а затем открыла один
из пакетов и извлекла оттуда красный свитер.
— Как ты догадался, что я люблю красное?
— Интуиция, — усмехнулся он, бросая невольный взгляд на ее рыжие волосы.
Из следующего пакета были извлечены джинсы. Взглянув на размер, Кэтрин
загрустила.
— Я могу в них не влезть! — вздохнула она
— А мне кажется, что влезешь.
Тем временем Кэтрин запустила руку в третий пакет, выудив оттуда краешек чего-
то пурпурного и кружевного.
— Ой, там что-то интересное...
— Мне подобрала это продавщица — интересная молодая леди. Сам-то я выбрал
только красный свитер.
— Значит, ты не знаешь, что там находится?
— Как же не знаю, если я сам это покупал! Продавщица лишь помогала мне
выбирать.
Кэтрин вдруг вспомнила о простом белом бюстгальтере, который носила до тех
пор, пока не решила всерьез прельстить Слоуна. Пурпурное кружево выглядело
таким чувственным... неужели Колин купил ей бюстгальтер? Она слегка
покраснела, заглянула поглубже в пакет и обнаружила, что он купил пару
специальных бюстгальтеров для кормящих матерей.
— То, что нужно, — пробормотала она, искоса взглянув на Колина. На дне
пакета под пурпурными бюстгальтерами лежала пара такого же цвета кружевных
трусиков. — Наверное, тебе бесполезно говорить, что не следовало этого
делать.
— Абсолютно бесполезно. Я делаю все, что хочу.
Нераспечатанными оставались еще две коробки — одна побольше, другая
поменьше. Начав со второй, Кэтрин обнаружила там крошечное платье с вышивкой
и розовыми оборками. Его дополняла пара розовых пинеток.
— Настоящее Рождество! — воскликнула Кэтрин. — Эмилия будет выглядеть во
всем этом как куколка. Спасибо тебе!
— Не за что.
Вдоволь налюбовавшись, Кэтрин отложила платье в сторону и взялась за
последнюю коробку. Судя по надписи, она была из того же магазина, что и
пакет с бельем, поэтому Кэтрин оставалось только гадать, что там еще может
быть. Развязав ленту, она заглянула внутрь и увидела там красную шелковую
ночную рубашку и такого же цвета пеньюар.
— Я уж и не знаю, как тебя благодарить! — радостно выдохнула она.
— А я уж и не знаю, как тебе внушить, что это совсем не обязательно, —
отмахнулся Колин. — Кстати, если джинсы не налезут, то я схожу и поменяю.
Кроме того, я купил для твоей дочери еще несколько необходимых вещей, — и он
продемонстрировал ей подгузники, бутылочки и ползунки.
— Зачем ты все это делаешь?
— Ради собственного удовольствия. Если... — В дверь постучали, и он замолчал
на полуслове, встав навстречу врачу в белом халате.
— Я — доктор Дик Лоури, — заявил тот, первым протягивая руку.
— А я — Колин Уайтфитер.
— Так это вы принимали роды? Очень хорошо. Мать и дочь выглядят просто
прекрасно.
— И все равно, каждый раз я надеюсь, что мне не придется делать это снова. Я
подожду снаружи, пока вы будете их осматривать, — с этими словами Колин
удалился в коридор.
Когда доктор наконец вышел, он поспешно закрыл за ним дверь в палату Кэтрин.
— У меня к вам несколько вопросов, док. Сможет ли она на этой неделе взять с
собой ребенка и улететь в Калифорнию?
Доктор Лоури изучающе посмотрел на Колина и отрицательно покачал головой.
— Я бы не советовал. Роженица потеряла немало крови, поэтому ослабла.
Конечно, если это абсолютно необходимо, она сможет пережить такое
путешествие. И она, и ее ребенок обладают завидным здоровьем.
— Так она сможет отправиться в Калифорнию?
— Да, сможет, но лучше ей этого не делать.
— А если бы я взял ее домой, когда бы мы смогли отправиться?
— А вы сможете помогать ей?
— Ну, если не я, то моя мать точно сможет.
— В таком случае я могу выписать ее прямо сейчас.
— Чего же мы ждем?
Теперь Колин твердо знал, что не позволит им сесть ни на какой самолет. А
если те люди будут дожидаться Кэтрин в аэропорту, то у нее одной нет никаких
шансов от них скрыться. В том состоянии, в котором она сейчас находится, ей
просто необходимо взять дочь и вернуться на ранчо. Проследив за тем, как в
палату Кэтрин вошла медсестра, Колин пошел звонить. Но, даже разговаривая с
матерью и предупреждая ее о приезде, он продолжал краем глаза наблюдать за
дверью палаты.
Со следующей недели жизнь Колина пошла вверх тормашками. Мать поселилась в
его доме, да и отец наведывался почти каждый день, привозя с собой кучу
подарков. Кэтрин расцвела прямо на глазах. Теперь она выходила к завтраку в
одном из халатов его матери, а днем носила свитер и джинсы. В спальню Колина
была поставлена его старая детская колыбель, на кухню — его высокий детский
стульчик. Впрочем, со стульчиком старый Уайтфитер явно поторопился — в
ближайшие полгода он все равно не понадобится. Надин спала в спальне на
раскладушке, Кэтрин — на постели Колина, а сам Колин — в гостиной на софе.
В первый же день он предупредил мать и Кэтрин, чтобы они, поднимая
телефонную трубку, никогда не заговаривали первыми.
Поздно вечером Кэтрин сидела на постели, укачивая Эмилию, когда в спальню
зашел Колин.
— Сегодня несколько раз звонил телефон, — тихо сообщила Кэтрин.
— И что?
— Ничего. На том конце молчали. И так несколько раз.
— Тогда все понятно. Они пытаются выяснить, здесь ли ты. Пока ты молчишь,
они ничего не узнают. Если же вздумают рассматривать дом в бинокль, то все
равно ничего не увидят.
— Да, пока я не начну выходить на улицу, — уточнила Кэтрин.
— Надеюсь, что скоро им все это надоест, и они попробуют поискать в другом
месте.
— А ты не думаешь, что они могут выйти на наш след, побывав в больнице?
— Если у них хватит сообразительности, то разумеется.
— И в больнице они узнают, что я поехала к тебе домой.
— Поэтому будь предельно осторожна, а со временем я помогу тебе выбраться
отсюда.
— Мы закажем несколько билетов на одно и то же время, но в разные города.
Пусть гоняются за нами по всей стране. Твоя мать души не чает в Эмилии...
Колин взволнованно вздохнул.
— Любая мать мечтает о внуках. Сейчас ей кажется, что ее мечта готова
сбыться. Но я никогда снова не женюсь.
— Почему ты так в этом уверен? — возмутилась Кэтрин. — Еще сто раз
передумаешь. В тебе самом так много любви и тепла...
— Я не хочу жениться, — грубо огрызнулся он, — терять любовь слишком больно.
Кэтрин понимала, что он имеет в виду. Внешне Колин казался таким сильным и
непобедимым, а на самом деле у него была нежная и ранимая душа. А ведь Надин
уже просто обожает Эмилию, да и сам Колин в ней души не чает.
— Я очень сочувствую твоей утрате, Колин, — тихо сказала она.
— Понимаю, — вздохнул он. — Порой мне кажется, что все мы дети у кого-нибудь
на руках — я, ты, Эмилия. Даже моя мать. Мы так чувствительны к боли...
— Но ты не всегда будешь страдать, Колин. Рано или поздно ты излечишься.
— Это бессмысленный разговор, — отрезал он. — Пойду проведаю собак.
Одевшись, он вышел из дома. Судя по его сумрачному виду, надолго, решила
Кэтрин. Она взяла на руки Эмилию и прижала ее к лицу, думая при этом о
Колине и мечтая снова оказаться в его объятиях.
Дни проходили за днями, недели — за неделями, и постепенно жизнь вошла в
нормальную колею. Зимняя метель сменилась буйными мартовскими ветрами,
которые с силой обрушивались на дом, словно пытались его раскачать. На
первый взгляд все было спокойно, однако загадочные телефонные звонки
раздавались почти ежедневно. По мере того как Кэтрин набиралась сил, в ней
росла тревога — и Колин это понимал. Да и сам он становился все более
раздражительным — и причиной тому была Кэтрин. Его дом был слишком мал,
чтобы избегать постоянных столкновений в весьма пикантных ситуациях.
Например, она выходит из ванной, завернутая в одно полотенце, подхватывает
на руки дочь, и Колин случайно видит, как от этого движения у нее обнажается
грудь...
Это произошло на шестой неделе. В два часа ночи Эмилия проснулась и
заплакала. Кэтрин оставила дочь в спальне, а сама вышла в гостиную. Колин
мгновенно проснулся и сел на кровати, отбросив с лица волосы.
— Какие-нибудь проблемы?
— Я не знаю, что с ней — колики или еще что-то. Но я не хочу из-за этого
будить твою мать.
Зевая, Колин встал и принялся натягивать джинсы.
— Почему? Она наверняка знает причину...
— Я лучше возьму ее на руки и похожу с ней по комнате.
— Я сам это сделаю.
Застегивая на ходу джинсы, он уже устремился было в спальню, когда
почувствовал на себе взгляд Кэтрин, которая с восхищением смотрела на его
обнаженную грудь. Теперь и он сам повнимательнее взглянул на нее.
Распущенные по плечам волосы и небрежно запахнутый халат, из-под которого
виднелась ночная сорочка — одна из тех, которую Кэтрин отдала его мать.
— А где та красная сорочка, которую я тебе купил?
— Она слишком нарядная и слишком... открытая. Мне нравится твой подарок,
Колин, и я не хочу, чтобы Эмилия случайно ее описала.
Он пожал плечами и с трудом оторвал взгляд от молодой женщины, чувствуя
очередной прилив неистового желания. Они вошли в спальню, Колин взял Эмилию
и прислонил ее к своему плечу. Ложись в постель, — слегка охрипшим голосом
скомандовал он Кэтрин, заметив, что она направляется к стулу. — А я о ней
позабочусь.
Вернувшись в гостиную, он принялся расхаживать по комнате, укачивая и лаская
Эмилию, когда та начинала крича
...Закладка в соц.сетях
