Жанр: Любовные романы
Великолепный любовник
...ись вверх. У нее
кружилась голова.
— Я должна видеть вас, — виновато пояснила Кэтрин. — Как только я закрываю
глаза, наступает темнота, и просыпаются старые страхи.
— Тогда смотрите, — согласился он, придвинувшись к ней почти вплотную. В его
глазах полыхал огонь.
Будь осторожней с этой женщиной! — тщетно внушал себе Колин, не в силах
совладать с учащенным сердцебиением. Взяв Кэтрин за подбородок, он
пристально посмотрел ей в глаза. Судя по тонкой жилке, судорожно
пульсировавшей на виске, она волновалась не меньше его.
— Колин, я никогда не смогу быть счастливой. Я...
— Тсс! — прошептал он. — Ты изумительная женщина, созданная исключительно
для счастья.
Волнение, страх и нежность захлестнули все ее существо. И это было так
неожиданно, странно и возбуждающе, что у нее перехватило дыхание. Он
наклонился к ее губам, и длинные пряди черных волос коснулись ее лица.
Кэтрин вдруг осознала новое чувство, поразившее ее до глубины души. Ведь она
сама хочет, чтобы он ее поцеловал! Да-да, ее тянет к этому странному
незнакомцу, ее удивляет и одновременно радует это ощущение. Как умело и
деликатно он сумел пробудить в ней нормальную, здоровую женщину, способную
дарить и получать наслаждение. А она-то искренне верила в то, что уже навеки
лишилась этой чудесной способности!
Лицо Колина было уже так близко, что превратилось в расплывчатое пятно. Она
ощущала его горячее дыхание на своих губах. Прикосновение мужских губ
поначалу было столь легким и ласкающим, что напомнило морской бриз.
Сотрясаемая глухими и частыми ударами сердца, Кэтрин покорно прикрыла глаза.
А он вновь слегка коснулся губами ее губ, делая это медленно, чтобы разжечь
в ней желание. Сильные руки обхватили ее за талию, но стоило ей задрожать,
как его объятие тут же ослабло. Это успокоило Кэтрин, и она вновь отдалась
своим чувствам, тем более что в этот момент его губы снова скользнули по ее
губам.
И она запылала, полностью забыв о недавних страхах! В его сильных объятиях
было так тепло и уютно! Его руки говорили, что она в безопасности, губы —
что она желанна. Ее грудь высоко вздымалась. И тут вдруг она почувствовала,
что он слегка отстранился.
Удивленная, Кэтрин открыла глаза и обнаружила, что Колин внимательно и
страстно изучает выражение ее лица. От этого взгляда в глубине души
зашевелился затаенный страх, но, прежде чем она успела что-то сказать или
сделать, Колин уже выпустил ее из объятий и повернулся лицом к камину.
Ее страх моментально исчез, зато осталось возбуждение. Ей страстно хотелось
продолжения этой любовной игры, и при этом она не уставала удивляться своим
желаниям. Она не только жаждала его поцелуев, но и наслаждалась ими!
— Никогда не думала, что смогу ощутить подобное, — честно призналась она. —
Вы пробудили во мне нечто такое, что я сама считала уже давно потерянным.
Он потянулся, оторвал взгляд от огня и оглянулся на нее.
— Я не сделал ничего особенного. Просто вы уже давно были готовы к этому.
— Нет-нет, это было совсем неожиданно! — горячо возразила она. — Вы
необыкновенный человек, Колин.
— Спасибо, — небрежно поблагодарил он и вдруг подмигнул. — Все-таки
интересно, кто у вас родится — мальчик или девочка? Когда я снова буду
проезжать или по той улице, где вы впервые сели в мой пикап, или мимо того
гаража, где мы вместе прятались, то обязательно вспомню о вас. Если вы
почувствуете в этот момент странное покалывание, знайте: это я о вас думаю!
— Я рада, что вы уволились из полиции, — неожиданно заявила Кэтрин. — Теперь
на вас больше не будут покушаться. Кстати, а раньше вы в кого-нибудь
стреляли у себя на ранчо?
— Нет.
Внезапно она порывисто и глубоко вздохнула, издав невнятный звук, а зрачки
ее глаз широко расширились.
— Что случилось? — встревожился Колин.
— Ничего.
Она покачала головой, но при этом выглядела такой озабоченной, что он не
спускал с нее глаз. Более того, поймав ее взгляд, устремленный куда-то
поверх его головы, он даже обернулся, словно ожидая увидеть в дверях Слоуна
Манчестера с револьвером в руках. Однако в комнате, кроме них, никого не
было, и он вновь перевел взгляд на Кэтрин. Теперь она строго и как-то
отчужденно смотрела в огонь. Колин предположил, что ее мучают какие-то
воспоминания, которыми она не хочет с ним делиться. Возможно, она просто
подумала о завтрашнем дне.
— Вы полетите прямым рейсом?
— Нет, через Финикс. Где-то в семь вечера я должна быть в Сан-Франциско.
Оттуда я позвоню подруге.
— А почему вы не хотите позвонить ей прямо сейчас?
— Я немного подожду и сделаю... — она резко осеклась, закрыла глаза и
впилась зубами в нижнюю губу, издав при этом непроизвольный вздох. Когда она
вновь открыла глаза, Колин увидел, что в них застыло то же выражение, что
было минуту назад.
— Кэтрин! Что с вами творится?
Глава шестая
Бледнея, она продолжала яростно кусать губы.
— У вас начались схватки? — догадался Колин.
— Вряд ли, — отвечала она, отворачиваясь к окну. — Просто обычная боль.
— О Боже!
За окном продолжала бушевать метель, и Колин прекрасно понимал, что в такую
погоду они не смогут добраться до больницы.
— Со мной все в порядке, — с трудом произнесла Кэтрин, но тут же вновь
скривилась от боли. — Ох!
Она часто и тяжело задышала, глаза помутнели, и в них появился какой-то
животный ужас.
— Это только боль, ничего больше... Мне надо в Калифорнию, я не могу рожать
прямо здесь. Мы не сможем попасть в больницу... — Она машинально поглаживала
свой живот, словно пытаясь утихомирить болезненные толчки. — Возможно, это
ложные схватки, — жалобно добавила она, уже едва сознавая, что говорит.
Новые порывы ветра сотрясли дом, словно напоминая о том, что они оказались
пленниками бушевавшей снаружи метели.
— Ой, больно! — простонала Кэтрин.
— Скажите мне, как только начнутся новые схватки, — потребовал он, взглянув
на часы. — Неподалеку есть хороший врач. Он приезжал ко мне, когда я упал с
лошади, он лечил моих людей. Правда, он ортопед, зато сможет порекомендовать
акушерку. Я сейчас ему позвоню...
— Ах, — снова застонала она. — Я хочу подняться.
Колин вскочил на ноги и поднял ее с кресла. Она так сильно вцепилась
пальцами в его руку, что он вздрогнул и запаниковал. Дороги превратились в
сплошной лед, так что все пути в город отрезаны. Что же теперь делать? Он
снова посмотрел на часы.
— Послушайте, Кэтрин, между двумя схватками не прошло и двух минут. Если так
будет продолжаться и дальше, это означает, что ваш ребенок настойчиво
просится выйти наружу.
Она глубоко вздохнула и затаила дыхание. Наверное, предположил Колин, боль
отступила.
— Вы говорили, что уже принимали роды прежде.
— Да, но сразу после этого явился фельдшер, и мы вместе отвезли женщину в
больницу. Это было несколько лет назад, да и вообще, я же не доктор! —
испуганно добавил он, лихорадочно перебирая в уме все возможные варианты.
— Ничего, вы вспомните прежние навыки. Можно я пойду в спальню?
В этот момент ей показалось, что Колин вот- вот упадет в обморок. Он закатил
глаза, и ей пришлось потрогать его за плечо, чтобы привести в себя.
Почувствовав ее прикосновение, Колин взял себя в руки. Она верит в него и
нуждается в его помощи. Да, он не врач, но уже дважды успешно принимал роды.
Сначала ему пришла в голову мысль позвать на помощь кого-то из рабочих, но
он почти сразу же отверг эту идею. Ни у кого из них нет подобного опыта, так
что это бесполезно.
— Пойдемте, — предложил он, обнимая ее за талию.
Они прошли в спальню, Колин отвернул стеганое одеяло и постелил свежую
простыню. Она робко смотрела на него — он был такой мужественный,
сексуальный, привлекательный. И этот человек, которого она едва знала,
готовился принять роды! От этой мысли она покраснела и перевела взгляд на
окно.
— Мы не сможем выбраться отсюда?
— Я позвоню в
Скорую помощь
и попытаюсь узнать, не смогут ли они прислать
за вами вертолет, чтобы переправить в Тулсу.
Пока он набирал номер, Кэтрин нерешительно приблизилась к кровати. А что бы
она, интересно, делала, если бы схватки застали ее в какой-нибудь гостинице
или в самолете?
— Мне необходим вертолет, — тем временем говорил Колин. — Женщина рожает...
Кэтрин бросила на него быстрый взгляд и поразилась встревоженному выражению
его лица. И тут ее пронзила такая острая боль, что на мгновение она забыла
обо всем на свете. Да, сомнений уже не оставалось — ребенок пытался выйти
наружу! Почувствовав, как по ногам заструилась теплая жидкость, она
схватилась за спинку кровати.
— Колин, похоже, мы не дождемся вертолета! У меня уже отошли воды.
— Кэтрин, ты сможешь снять свитер и надеть мою рубашку? — поспешно спросил
он, бросая трубку на рычаг.
Она кивнула, и тогда он быстро протянул ей рубашку.
— Как только переоденешься, ложись в постель.
Он выбежал из спальни. Услышав шум воды, Кэтрин поняла, что он моет руки.
Кое-как она переоделась, сбросив свитер и джинсы прямо на пол.
— Колин, принеси полотенце! — Повернувшись, она увидела, что полотенца уже
лежат на постели. — Ах, извини, я не заметила, что ты уже...
— Все в порядке, — появляясь в дверях, сказал он.
Схватки начались снова, на этот раз с такой силой, что Кэтрин не удержалась
от крика. Колин находился рядом. Поглаживая по голове и всячески успокаивая,
он помог ей лечь на постель.
— Это ужасно, — простонала она, отбрасывая волосы с лица, — ты не врач, а я
не смогу дождаться вертолета...
— К сожалению, он уже улетел на другой вызов. Кроме того, в такую метель
летать вообще опасно. Но ты постоянно помни о том, что я уже принимал роды.
В
Скорой
мне сказали, чтобы я сразу звонил им, если у нас возникнут какие-
то проблемы. Ты в порядке?
Схватки слегка поутихли, и она нашла в себе силы кивнуть головой. Но через
несколько минут все повторилось снова — и Кэтрин забыла обо всем, полностью
растворившись в океане дикой боли. Когда к ней вновь вернулась способность
воспринимать окружающий мир, оказалось, что Колин накрыл ее простыней.
— Не могла бы ты придвинуться к краю постели, чтобы мне было легче за тобой
ухаживать?
Она кивнула, и он осторожно помог ей передвинуться. Затем подложил ей под
спину и голову две подушки.
— Колин, — прошептала она, хватая его за руку.
Он взглянул на часы.
— Я позвоню доктору.
Кэтрин не слышала, о чем он говорил по телефону, потому что ее с головой
накрыла новая волна боли.
— Он сказал, что, раз воды уже отошли, во время схваток тебе надо тужиться.
Когда начались схватки, Колин встал между ее широко раздвинутыми ногами и
стал командовать:
— Сильнее, Кэтрин, сильнее! Постарайся поднапрячься!
Задыхаясь и судорожно глотая ртом воздух, она извивалась на постели, с
ужасом думая о том, как долго это может продолжаться. Колин непрерывно
говорил по телефону, который принес с собой в спальню, но его слова не
достигали ее измученного сознания. Наконец он закончил разговор.
— А что, если будут осложнения... — она осеклась на полуслове, поскольку
начались новые схватки и ей пришлось стиснуть зубы, чтобы удержать рвущийся
наружу крик Она уже не чувствовала своего тела, которое сейчас словно бы ей
не принадлежало.
— Тужься, детка, еще сильнее, еще. Давай-давай, все идет как надо.
Когда боль слегка отступила, Кэтрин почувствовала, что Колин влажным платком вытирает ей пот со лба.
— Не думай ни о каких осложнениях, — заявил он. — В
Скорой
мне обещали
позвонить, как только вертолет освободится.
— Колин!
— Я все понимаю. Схватись за кровать и тужься.
Она последовала его совету, прислушиваясь к его ободряющим словам, которые
доносились до нее словно бы издалека, отгороженные огромной стеной боли.
— Так, прекрасно, а теперь отдохни. Ты все делаешь просто великолепно.
Ощущая его присутствие и дружескую поддержку, она старалась не кричать во
весь голос, хотя Колин, напротив, уговаривал ее не стесняться и делать все,
что может принести ей облегчение.
После того как затихли очередные схватки, он снова вытер ей лоб, затем
отбросил влажные от пота волосы с лица Кэтрин и ласково погладил ее по
плечу.
Она рожала безо всяких обезболивающих средств, в отсутствие родных и близких
и при этом проявляла незаурядное мужество — Колин почти не слышал ее криков.
Наблюдая за тем, как проходят схватки, он чувствовал собственную слабость и
бесился от невозможности облегчить ее страдания. Смотреть на Кэтрин было для
него тяжелее, чем самому переносить нечто подобное. Поэтому, машинально
произнося вслух успокоительные слова, он делал это не только для нее, но и
для себя. В какой-то момент он даже закрыл глаза и мысленно сотворил
молитву, прося Господа о том, чтобы ребенок родился побыстрее и оказался
совершенно здоровым.
Видя, что она судорожно кусает губы, он понимал, что начинаются новые
схватки, и вставал в ногах постели, моля Бога избавить ее от осложнений.
— Тужься, Кэтрин, тужься! Я уже вижу его головку. Попробуй еще. Давай же,
детка, давай!
И Кэтрин послушно тужилась, охваченная новой волной боли. Особенно
мучительным оказался тот момент, когда ребенок вышел почти наполовину, но
зато каким же неимоверным было облегчение, когда схватки вдруг прекратились!
— Мы это сделали! — восторженно закричал Колин. — У нас это получилось!
Смотри, Кэтрин, какой у тебя чудный ребенок. Это девочка.
Он быстро поднял ребенка и положил ей на живот. С умилением и изумлением она
смотрела на крохотное существо, которому только что дала жизнь, и гладила
его по лицу. И, тут она вновь услышала Колина. Он бережно поднял ребенка и
ловко перерезал, а затем и перевязал пуповину.
— Вот так, — удовлетворенно произнес он, любуясь делом своих рук.
— А Кэтрин глядела на редкие рыжие волосики, покрывавшие макушку ее
маленькой дочурки, и умиротворенно улыбалась.
— Эмилия, — прошептала она и вдруг почувствовала, как ее переполняет чувство
счастья. Улыбнувшись, она благодарно посмотрела на Колина. Как замечательно
он себя вел, и какое счастье, что в самый трудный момент своей жизни она
оказалась в его доме!
— Тем временем он снова поднял трубку и, после короткого разговора, заявил
Кэтрин, что вертолет уже в пути.
— Нет! Я не хочу никуда уезжать! — мгновенно встрепенулась она.
— Но тебе и твоей дочери нужен профессиональный уход, — мягко заметил Колин,
доставая чистое белье. Он сменил испачканные простыни и полотенца, свалив их
в кучу прямо на полу. Затем ушел, быстро вымыл руки и вернулся, присев рядом
с ней на край постели. — Кроме того, у меня нет всего необходимого. Кстати,
они мне посоветовали вымыть ребенка.
— Как же я тебе благодарна! — прошептала Кэтрин, чувствуя, что ее глаза
наполняются слезами.
Он улыбнулся, расправил ее спутанные волосы и нежно погладил по плечам.
— Ты держалась молодцом. Я не перестаю поражаться твоему мужеству, Кэт.
— Я просто рожала ребенка, — возразила она, — и мужество тут ни при чем.
— Нет, ты все равно молодец. — Он встал и осторожно взял ребенка на руки. —
Я же видел, как некоторые мужчины совершенно теряют голову от боли, а ты
оказалась мужественной и сильной женщиной. Смотри, какую красивую девочку ты
родила! Как только моя мать узнает, что здесь произошло, немедленно соберет
вещи и приедет сюда.
— Мне показалось, что ты говорил о вертолете...
— Да, конечно, — подтвердил он, не отрывая глаз от ребенка. — Но ты не бойся
— я полечу с тобой. Я вызвал из Тулсы полицейский вертолет — они обещали
прилететь как можно быстрее. Потом они вновь доставят тебя сюда, а к тому
времени здесь уже будет моя мать. Отец довезет ее на тракторе или на лошадях
— но обязательно довезет.
— Ты — славный человек, Колин, — тихо произнесла Кэтрин.
Внимательно посмотрев на нее, он с удивлением обнаружил, что ее глаза
застилают слезы.
— Эй, о чем теперь плакать? — наклонившись, он поцеловал ее в лоб. —
Красивая женщина и красивая дочь... Однако наша крошка Эмилия нуждается в
купании, — с этими словами он вышел из комнаты, прижимая к себе ребенка.
Кэтрин растроганно смотрела ему вслед, с ужасом думая о том, что скоро им
предстоит расстаться, чтобы уже больше никогда не встретиться! Как же
бережно он обращается с ее дочуркой, разговаривая с ней так, словно она
понимает его слова. Когда они скрылись в ванной, Кэтрин утомленно закрыла
глаза и расслабилась. От всего пережитого у нее еще дрожали колени. Как
хорошо, что ей не надо никуда идти, и она может спокойно отдохнуть...
— Колин!
— Что случилось?
Он появился из ванной, держа Эмилию уже завернутой в большое зеленое
полотенце.
— Ничего. Я только хотела узнать — ты не помнишь, во сколько она родилась?
— Разумеется, помню, — и он любовно посмотрел на ребенка. — Эмилия появилась
на свет двадцать второго февраля, в ноль часов четыре минуты. А сейчас я
хочу отправиться на кухню и взвесить ее на тех же весах, на которых я обычно
взвешиваю пойманную рыбу.
— На весах для рыбы? — изумилась Кэтрин.
— Да, а что? Они достаточно точные и покажут наш вес с точностью до грамма,
— пояснил он, на ходу продолжая играть с малышкой. — Не скучай, мама, мы
скоро вернемся.
Кэтрин улыбнулась, подумав о том, что даже с собственным ребенком Колин бы
не мог обращаться лучше. Да он просто не отводит глаз от Эмилии! Кто бы мог
подумать, что этот индеец, полицейский и фермер, способен на такую нежность?
Она вдруг вспомнила его с винтовкой в руках, когда он выглядел так страшно и
угрожающе. А сейчас гремел на кухне весами и весело болтал с ребенком!
Вскоре он вернулся сияющий. Счастливое выражение лица заметно смягчало
грубые черты, более того — делало его почти прекрасным. Длинные волосы
стянуты на лбу кожаной тесьмой и свободно прикрывают шею. Рукава голубой
рубашки закатаны, обнажая мускулистые руки, пуговицы на смуглой груди
расстегнуты...
Передав Эмилию в руки Кэтрин, он присел на постель.
— Итак, она весит целых 3 килограмма и 430 граммов. Вес, достойный уважения!
— Но почему она не плачет? — удивленно спросила Кэтрин, открывая лицо
дочери, закутанной в полотенце.
— Если тебе этого хочется, я могу ее об этом попросить...
— Нет, ради всего святого!
— Ну, тогда я пошел готовиться к прибытию вертолета, — широко улыбнулся
Колин.
— А что я должна делать?
— Ничего — только лежать и слушать. Они сейчас со свистом прилетят сюда,
погрузят вас на носилки, закинут в вертолет, и мы полетим в Тулсу. А завтра
утром, или когда они сами сочтут нужным вас отпустить, мы все вместе
вернемся обратно.
— Но у меня нет никакой одежды.
— Сейчас тебе ничего не нужно, кроме одеяла. Да они сами обо всем позаботятся, так что не волнуйся.
— Спасибо тебе, Колин, — прижимая к себе ребенка, поблагодарила она.
Он посмотрел ей в глаза и вдруг почувствовал, что теперь между ними
установилась какая-то таинственная связь. Нечто подобное он испытал в жизни
лишь однажды — когда была жива его жена... Колин наклонился и поцеловал
Кэтрин в губы.
— Все в порядке, дорогая. Ты просто великолепна.
— Ты тоже. Кстати, мне все-таки нужно захватить в больницу свои джинсы и
свитер. Кроме того, у меня нет никакой обуви.
— Я обо всем позабочусь, — пообещал он, любуясь на малышку. Она явилась в
этот мир, постаравшись доставить своей матери как можно меньше беспокойства.
И как хорошо, что это произошло в его доме! — Эмилия, — пробормотал он,
касаясь ее щеки. — Ты кажешься такой маленькой и хрупкой, но на самом деле
такая же сильная и мужественная, как и твоя мама.
— Ты меня совсем захвалил, — порозовела Кэтрин.
— Тебя нельзя захвалить, потому что ты — воплощенное совершенство, —
возразил он.
Неожиданно Кэтрин поймала его руку и приложила к своей щеке. И вновь у нее
на глазах заблестели слезы.
— Я так счастлива, — прошептала она, — и все это благодаря тебе. Я так
боялась, что мне предстоит рожать одной... — И она усиленно заморгала
ресницами, стараясь сдержать слезы.
— Ну-ну, Кэт, успокойся. Не надо плакать. У тебя теперь маленькая дочь,
которой ты должна во всем подавать пример.
— Да, верно, — и она улыбнулась сквозь слезы. — И все равно, ты такой
замечательный человек, что я дам своей дочери двойное имя — Эмилия Колин.
— Вот этого как раз не надо! — возразил он. — Зачем обременять эту чудесную
малышку моим дурацким именем?
— Когда я объясню ей причину, почему ее так зовут, она будет в восторге — я
в этом уверена.
— Да она никогда не поймет — с чего это матери вздумалось называть ее именем
постороннего мужчины, которого она сама в глаза не видела. Так что не
вздумай это делать. Моя мать, полагаю, даст тебе такой же совет.
— Я уже все решила, — заупрямилась Кэтрин.
— Пожалуй, я лучше позвоню, — вздохнул Колин и снова ее поцеловал.
Его распирало от избытка чувств. Глубоко и радостно вздохнув, он поднялся с
постели и направился к телефону.
Кэтрин, положив Эмилию на сгиб локтя, нежно склонилась над ней. От этой
чудесной картины у Колина перехватило дыхание. Каким счастьем было бы видеть
это ежедневно! Как же он любит их обеих! Эмилия — это самый красивый
ребенок, какого он когда-либо встречал в своей жизни. Впрочем, он видел не
так уж много новорожденных, но, все равно, она просто совершенство. Ему
вновь захотелось взять ее из рук Кэтрин и прижать к себе.
В этот момент в трубке послышался голос его матери.
— Привет, мать, у меня для тебя сюрприз, — быстро произнес он, оглядываясь
на Кэтрин. — Та женщина, с которой я у тебя был, родила в моем доме.
Кэтрин не могла слышать ответных реплик Надин Уайтфитер, но, судя по
выражению лица Колина, та восприняла это как должное.
— Я сам принял роды, — с гордостью сообщил он. — И теперь все в порядке...
Нет, в такую метель не стоит торопиться. Я уже вызвал вертолет, скоро мы
будем в Тулсе. Надеюсь, что завтра нас отпустят, и мы вернемся домой... Да,
конечно... Как только прилетим... Обещаю, что позвоню из Тулсы... О'кей. —
Он повесил трубку и улыбнулся Кэтрин. — Слышала бы ты, как разволновалась
моя мать! Несмотря на метель, она хотела приехать немедленно, но я ее
отговорил. Пожалуй, нам пора собираться, — с этими словами он направился к
стенному шкафу.
Кэтрин печальным взором следила за его решительными действиями. Из Тулсы она
вылетит в Калифорнию и сюда больше не вернется... Да и нет смысла
возвращаться! Но почему же тогда так ноет сердце, и так тяжело на душе? Тем
временем Колин расстегнул и снял рубашку, повесив ее на стул. Он действовал
бессознательно, так, словно они уже прожили вместе много лет и привыкли не
стесняться друг друга.
А Кэтрин не могла отвести глаз от его смуглой, мускулистой спины. Расстегнув
брючный ремень, он скинул джинсы и остался в одних трусах. Достав из шкафа
новые джинсы, трусы и рубашку, он направился в ванную.
— Я быстро приму душ и сразу вернусь.
Она продолжала жадно ощупывать взглядом его статную фигуру. Почувствовав на
себе этот взгляд, он обернулся и подмигнул.
— Для женщины, которая только что родила, ты рассматриваешь меня чересчур
пристально!
Кэтрин вспыхнула и перевела взгляд на Эмилию, которая мирно посапывала у нее
на руках. Ей пришлось вновь напомнить себе, что она уже больше не вернется в
этот дом. Как только прекратится метель, и полеты возобновятся, ей придется
отправиться в Калифорнию. Но она никогда в жизни не забудет Колина
Уайтфитера, тем более что с сегодняшнего дня воспоминания о нем будут
неразрывно связаны с заботой о дочери. Но как же ей не хочется с ним
расставаться! Мысль об этом мучила ее сильнее, чем воспоминания об
издевательствах бывшего мужа.
Впрочем, рано или поздно ее жизнь войдет в нормальное русло, и кто знает? —
возможно, она постепенно начнет забывать необычные обстоятельства рождения
Эмилии, так же как и человека, который принимал эти роды. Разумеется, она
будет помнить о его существовании, просто его образ постепенно поблекнет и
потускнеет в памяти. Со временем так всегда и бывает...
Эмилия Колин Манчестер. Имя ничуть не более странное, чем миллионы других
имен, хотя, возможно, она поторопилась, нарекая так свою дочь.
— Девочка моя, — прошептала Кэтрин, баюкая малышку.
Стройн
...Закладка в соц.сетях
