Жанр: Любовные романы
Даже не мечтай
...охо.
— Почему? Собираетесь набить ему морду зато, что случилось больше
десяти лет назад? — хмыкнул Эйдриан.
— Эта мысль уже приходила мне в голову, — невозмутимо кивнул
Скотт, почувствовав, как в груди просыпается глухая ярость.
Эйдриан внимательно посмотрел на него. Видимо, он что-то прочел в его
глазах, потому что одобрительно кивнул.
— Ну, если вам от этого станет легче, то я это сделал еще тогда.
— Надеюсь, вы не очень с ним миндальничали.
— Не очень. Отделал его на совесть — до такой степени, что даже
оказался в кутузке по обвинению в нападении. К счастью, тетушка Вив
достаточно хорошо знала отца Питера, чтобы объяснить ему, что к чему, и
заставить их отказаться от обвинения. Впрочем, Элли это не помогло. Она
ужасно мучилась из-за всей этой истории. И мучается до сих пор. Я даже
подумать не мог...
— Да, до сих пор... — Скотту вдруг вспомнилось, как она рыдала ночью, и
вновь слепая, беспощадная ярость вспыхнула в его груди.
Тут забытая всеми кофеварка обиженно булькнула, заставив их обоих вернуться
к своим делам. Скотт расставил на подносе кофейники и двинулся к лестнице.
— Погодите-ка, — остановил его Эйдриан. — Я хотел сказать...
насчет вас и Элли... — Взгляд его стал жестким.
Скотт оцепенел, но не двинулся с места, решив принять гнев Эйдриана на себя.
— Не знаю, что там происходит между вами, но хочу, чтобы вы знали одну
вещь. Эллисон очень ранимая, и при этом чувства, которые она испытывает,
намного глубже и сильнее, чем может показаться. Она не из тех, кто легко
отдает свое сердце, поэтому уж если полюбит кого-то, то всей душой. А если
страдает, то глубоко... — Эйдриан посмотрел на Скотта. — И мне очень не
хочется, чтобы кто-то снова заставил ее страдать.
— Считайте, что мы друг друга поняли. — Подхватив поднос, Скотт
отправился наверх. Меньше всего на свете он хотел причинить Элли новую боль,
но что толку убеждать в этом Эйдриана?
Вернувшись, он решил заняться
шведским столом
и направился к буфетной.
Стоявшая возле холодильника Эллисон от неожиданности чуть не ударилась лбом
о дверцу.
— Скотт?! Что ты тут делаешь?
Удивлена, конечно, отметил про себя Скотт, но ни малейшей неловкости. И
слава Богу. Личико ее было все еще бледным, а под глазами залегли темные
тени, при виде которых сердце у него сжалось. Ему хотелось прижать ее к
себе, поцелуями разгладить морщинки в углах рта, но, увы, Эйдриан не спускал
с него глаз.
— Тебе бы лучше остаться в постели...
— С какой стати? — нахмурилась Элли. — Я же ведь не больна.
— Нет, конечно, только измучена до крайности.
—Как бы там ни было, не могу же я оставить людей беззавтрака, —
возмутилась она, вытаскивая из холодильника ветчину.
— Я все сделаю сам. — Скотт отобрал у нее упаковку и отнес
Эйдриану.
— Скотт... — запротестовала Эллисон. — Но ты ведь наш постоялец!
— Ну и что? — прищурился Скотт. — Между прочим, Хлоя тоже. Но
ведь ты же разрешаешь ей помогать тебе?
— Ну... Хлоя другое дело. А ты...
— Безрукая знаменитость? — подмигнул он. Устав спорить, он просто
повернулся к ней спиной. — Что дальше? — деловитым тоном обратился
Скотт к Эйдриану.
Тот без тени смущения ткнул пальцем в корзинку с булочками:
— Поставьте это на буфет.
— Понял. — Подхватив корзинку, Скотт исчез за дверью.
Постояльцы один за другим уже рассаживались за столом, когда вдруг хлопнула
задняя дверь и на пороге, к общему удивлению, появился Чанс.
— Прошу прощения, что опоздал, — пробормотал он. Вид у него был
помятый, а выражение лица такое, словно он все еще был слегка не в себе.
— Опоздал?! — Эйдриан воззрился на него с таким изумлением, словно
увидел привидение. — Если честно, мы сегодня вообще тебя не ждали.
— О... — Чанс озирался по сторонам с таким ошалелым видом, будто попал
на кухню первый раз в жизни. — Э-э-э... ну а я пришел.
— Похоже, толку от него чуть, — буркнул на ухо Скотту Эйдриан в
тот момент, когда Эллисон вернулась из столовой с пустым подносом.
— Чанс? — потрясенно ахнула она. Ее и без того бледное лицо стало
белым как бумага. — Что с Рори?!
— А что с ней? Рори чувствует себя прекрасно, — с легким
удивлением ответил он. — И Лорен тоже. Видел своими глазами, как Рори
ее кормила. Господи, она такая хорошенькая. Только совсем крошечная.
Представляете, ее голова уместилась в мою ладонь, и еще осталось место! Боже
ты мой, я даже представить себе не мог, что она будет такая крохотная. Я...
я даже не думал...
Сунув пустой поднос Эйдриану, Эллисон повернулась к Чансу, который взахлеб
рассказывал о своей новорожденной дочке. Скотт украдкой окинул ее взглядом,
заметил чуть сгорбленные плечи, застывшее лицо... и тут обратил внимание,
что Эйдриан тоже незаметно наблюдает за сестрой.
— Как ты думаешь, их уже можно будет сегодня забрать домой? —
поинтересовался Эйдриан, раскладывая на подносе горячие булочки.
— Думаю, да, — кивнул Чанс. — Знаешь, акушерка сказала, что
ей давно уже не доводилось видеть таких быстрых и легких родов.
Эллисон, забрав тяжелый поднос, молча вышла.
— Дай-ка его мне. — Скотт, выскочив вслед за ней, схватил ее за
локоть. Потом подождал, пока за ними захлопнется дверь. — Как ты?
— Со мной все в порядке, — ответила Элли с таким видом, словно
пыталась убедить в этом в первую очередь себя. — Просто нужно некоторое
время, чтобы привыкнуть, вот и все. Ведь не будут же они разговаривать о
ребенке только если меня не будет рядом, верно? Они счастливы, да и я тоже.
Конечно, мне сейчас нелегко... и все равно я страшно рада за них обоих.
Скотт молча погладил ее руку, жалея, что ничем не может ей помочь.
— Они очень славные.
— Чанс и Рори? Да, — кивнула Эллисон. — И очень счастливы
вместе.
— Я заметил, — улыбнулся он. Эллисон усмехнулась:
— А я уж было решила, что ты не веришь в счастливые браки.
— Я пересмотрел свое мнение. Знаешь, — уже серьезно добавил
Скотт, — думаю, счастье в браке находят только те немногие, кто
способен относиться друг к другу с любовью и уважением. И тут тебе очень
повезло, потому что вокруг тебя сплошь именно такие люди.
— Да. И в этом мое счастье, — улыбнулась Элли.
— Твое счастье не только в этом, но и во многом другом. — Он
смотрел на нее, пытаясь представить себе, каково это — жить в окружении
любящих тебя людей. — А ты справишься, когда Чанс привезет домой Рори с
малышкой? — озабоченно спросил он.
— Конечно, — отрезала она. — И начну с того, что извинюсь
перед Рори зато, что вчера сбежала. Она, должно быть, до сих пор ломает
голову, почему я не захотела посмотреть на крошку Лорен.
— Ты расскажешь ей о том, что случилось с тобой? Элли отвела глаза в
сторону.
— Не знаю...
— Эллисон... — Взяв у нее из рук поднос, Скотт отставил его в
сторону. — Конечно, тебе нелегко об этом говорить, но если ты
расскажешь им все... о твоем ребенке, им будет легче тебе помочь.
— Я подумаю. Но не сейчас, хорошо? Пора заняться завтраком, а после —
ленчем. — Она тяжело вздохнула. — Сегодня же суббота, понимаешь?
— Ну да, конечно. Такое бывает каждую неделю, насколько я знаю. —
Скотт покачал головой, удивляясь, как быстро пролетела неделя. — Если
хочешь, мы с Хлоей рады будем помочь.
— Спасибо. Честное слово, я страшно вам благодарна. Если Хлоя хочет
помочь — чудесно. Но вот тебе нужно работать над книгой. Я и так уже отняла
у тебя кучу времени.
Скотт принялся возмущаться.
— Нет, не нужно, — остановила она его. — Со мной все в
порядке. А сейчас, — она подхватила поднос, — нужно отнести его в
столовую.
Приклеив на лицо дежурную улыбку, Эллисон выскользнула за дверь. Скотт уныло
смотрел ей вслед. На сердце у него было тяжело. После всего, что было между
ними, он в ее глазах всего лишь постоялец, с которым она спит. Время от
времени.
— Сейди, подожди, — окликнула Эллисон. Собака стремглав неслась
впереди нее по тропинке, ведущей к домику Чанса и Рори. Услышав голос
хозяйки, шелти повернулась и со всех ног кинулась к Элли, рыжая с белым
шерсть вспыхнула на солнце огнем. Эллисон засмеялась, немного завидуя той
бурной радости, что переполняла Сейди.
Сейди закружилась у ее ног, а потом степенно пристроилась рядом,
приноравливаясь к шагам Элли. В конце тропинки показался деревянный коттедж,
кокетливо кутающийся в зеленую шаль листвы, и на сердце у Эллисон стало
тяжело. Скотт был прав. Ей действительно следует рассказать все сестре.
Открыть свою тайну Скотту было мучительно, однако ей стало легче — как будто
вскрылся застарелый нарыв и скопившийся гной вышел наружу. Ноша, много лет
давившая ей на плечи, вдруг куда-то исчезла. Эллисон казалось, что после
этого она не сможет смотреть ему в глаза, но, как ни странно, теперь они
даже как будто стали ближе друг другу. Сейчас она чувствовала себя с ним так
легко и свободно, как никогда и ни с кем до сих пор.
При мысли об этом прежняя тревога всколыхнулась в душе Элли, но она
постаралась загнать ее поглубже. Эллисон поднялась на веранду, огибавшую дом
с двух сторон. Хотя крытая зеленой черепицей крыша скрывала дом, словно шапка-
невидимка, отсюда, с веранды, открывался изумительный вид на залив, а
плетеные стулья и стоящие тут и там горшки с цветами так и манили присесть в
тени, насладиться свежим океанским бризом. Над головой весело поскрипывал
флюгер, возле кормушки щебетали и ворчливо переругивались птицы.
Собрав все свое мужество, она постучала в стеклянную дверь. Мгновением позже
на пороге, все такой же взъерошенный и улыбающийся, появился Чанс.
— Привет, Элли. Заходи. Рори уже все глаза проглядела, дожидаясь
тебя. — Он открыл дверь, пропуская их обеих в просторную, полную света
и воздуха комнату. Дом, где жили Рори и Чанс, был настолько мал, что в нем
помещались только две спальни и крохотная кухонька, слишком тесная даже для
двоих, но поскольку оба они питались в основном в гостинице, это их
нисколько не смущало.
— Сейди, только не вздумай лаять, хорошо? Веди себя прилично, —
строго приказала Элли, направляясь в гостиную. Чувствуя, что хозяйка
волнуется, Сейди прижалась к ее ногам. Открыв двери, она увидела стоящую у
окна Рори, а рядом с ней — колыбельку. Сквозь тонкие занавески в комнату
лился мягкий свет, и Рори, купаясь в солнечных лучах, со своими золотистыми
волосами и в нежно-розовом воздушном халатике сейчас была похожа на ангела.
— Она не спит? — подойдя к Рори, благоговейно прошептал Чанс.
Взявшись за руки, они молча склонились над колыбелькой.
— Спит без задних ног. Держу пари, дорога домой слегка утомила
ее. — Рори с улыбкой повернулась к сестре, но в глазах ее мелькнула
тревога. — Тебе уже лучше? Эйдриан сказал, тебе нездоровится.
— Я в порядке.
— Это ведь не заразно? — вдруг всполошилась Рори.
— Нет, не заразно, — рассмеялась Эллисон.
— Тогда иди сюда — полюбуйся своей хорошенькой племянницей.
Эллисон с трудом заставила себя сдвинуться с места и подойти к сестре. В
горле у нее застрял комок. Крошка Лорен лежала на спинке. С прозрачной,
почти белоснежной кожей и нежно-розовыми щечками она была похожа на дорогую
китайскую фарфоровую куклу. Похожие на розовые лепестки губки вдруг
зачмокали, и это было так трогательно, что у Элли защипало глаза.
— Элли? — Рори с тревогой заглянула ей в глаза. — Что с
тобой?
Эллисон вытерла глаза. Ей внезапно захотелось сбежать, забиться в свою комнату и не думать ни о чем.
— Я... мне нужно с тобой поговорить.
Повисла неловкая пауза. Чанс и Рори недоуменно переглянулись.
— Пойду взгляну на запеканку, которую Эйдриан сунул в духовку, —
буркнул Чанс, поцеловав жену в лоб.
— Сейди, иди с ним, — велела Элли, решив, что для Сейди и без того
достаточно переживаний. — Чанс угостит тебя чем-нибудь вкусненьким.
Миниатюрная шелти послушно потрусила за Чансом.
— Давай-ка сядем, — предложила Рори, когда сестры остались одни.
Она осторожно забралась в постель, где в изголовье горой громоздились
подушки. — Знаешь, я волновалась за тебя, хотя Эйдриан сказал, что
Скотт отвез тебя домой. А когда Эйдриан сегодня приехал один, я уже
окончательно перепугалась — решила, что с тобой что-то серьезное.
— Прости, Рори. Я совсем не хотела тебя Пугать. — Элли
пристроилась на краешке постели, стараясь не смотреть на сестру. — Мне
нужно кое-что тебе рассказать. Собственно говоря, давным-давно нужно было
это сделать. — Эллисон неловко разгладила на коленях сарафан. —
Помнишь, когда мне было шестнадцать, я попала в больницу?
— Да. Тетушка Вив сказала, что у тебя какие-то проблемы по женской
части, но в подробности не вдавалась. А потом было столько всяких волнений,
когда Эйдриан угодил в каталажку, что я уж и вовсе боялась
спрашивать. — Рори взяла сестру за руку. — Так что же случилось?
— У меня случился выкидыш. — Эллисон по лицу сестры поняла, что та
потрясена.
— У тебя был выкидыш?! — Плечи Рори согнулись, словно под тяжестью
непосильной ноши. — И ты мне не сказала?!
— Рори, но ведь тебе тогда было всего тринадцать!
— Да, но с тех пор прошло одиннадцать лет! — Это прозвучало как
обвинение. — Просто ушам своим не верю!
— Мне было больно говорить об этом.
— А Эйдриану ты сказала? — Рори оглянулась, словно полагая, что он
тоже где-то здесь.
Элли кивнула. В горле у нее встал комок.
— Именно поэтому он тогда и избил Питера. Когда я обнаружила, что
беременна, то сразу же рассказала обо всем Эйдриану. Мне было так страшно.
Питер настаивал, чтобы я избавилась от ребенка, а я не хотела. Эйдриан
уговорил меня признаться во всем тете Вив. А тебе мы хотели рассказать
потом. Ты ведь была еще маленькая. А потом, когда я потеряла ребенка, в этом
уже не было нужды. Эйдриан ужасно переживал, но решил оставить все как есть.
Потом он случайно услышал, как Питер хвастается ребятам из сборной. Он так
никогда и не сказал, что говорил Питер, но... могу себе вообразить. Эйдриан
тогда просто взбесился. Боюсь даже думать, чем это могло бы закончиться,
если бы тренер их тогда не растащил.
— Ну что ж, теперь по крайней мере многое понятно. Вот почему все это
время ты старательно избегала говорить со мной о моем будущем ребенке! А я-
то трещала без умолку, покаты сидела молча, и все это время... Ох,
Элли! — Рори порывисто обняла ее. — Прости... мне так жаль!
— Прекрати, — шмыгнула носом Элли, погладив сестру по
плечу. — Это мне должно быть стыдно, что я не нашла в себе сил
разделить твою радость. Но честное слово, я очень счастлива за вас с Чансом.
Не знаю, как тебе объяснить... Все это время я воображала себе все то
ужасное, что могло случиться с тобой и малышкой, и чувствовала... безумный
страх.
— Страх?!
— Да. Я ведь так тебя люблю. — Элли порывисто обняла
сестру. — Просто не знаю, что со мной будет, если что-то случится с
тобой или Эйдрианом. Знаешь, как мне иногда страшно... вдруг вы оставите
меня, как когда-то мама и папа. Я этого просто не переживу. И вот теперь
появилась Лорен.
Я так боялась полюбить ее — ведь это значило бы, что стану бояться потерять
и ее. Иной раз мне хочется жить, никого не любя, чтобы не бояться потерять,
кого люблю.
— Ох, Элли... — Потрясенная этим признанием, Рори откинулась на
подушки. — Знаешь, я себе даже представить этого не могу... Как это —
жить, никого не любя? А мама с папой? Неужели ты жалеешь, что любила их?!
— Нет. Просто... — в горле у Эллисон встал комок, — иногда мне
хочется, чтобы я любила их не так сильно, понимаешь? Может, тогда бы я не
мучилась так после их смерти. И если бы я так сильно не хотела ребенка, тоже
не убивалась бы так. Любить — это иногда очень больно, вот что я имела в
виду.
— Элли... — Рори с удивлением разглядывала сестру.
— Прости. — Эллисон вытерла слезы. — Я не хотела вываливать
все это на тебя. Не знаю, что на меня нашло. Я ведь даже себе самой не
признавалась в этом.
— Но ты ведь думала об этом. Господи... как же ужасно так жить!
— Забудь, что я говорила. — Эллисон громко высморкалась. —
Прости. Сегодня такой счастливый день, а я тут расстраиваю тебя рассказами о
том, что случилось бог знает когда. Просто мне захотелось выговориться.
— И правильно сделала, что рассказала! Давно нужно было это
сделать. — Рори порывисто сжала руку сестры. — Ты ведь поэтому
сказала, что не хочешь выходить замуж, да? Считаешь, что если не полюбишь,
то больше никто не сможет заставить тебя страдать?
Эллисон молча кивнула, изо всех сил сдерживая слезы.
— Но ведь это не так-то просто, — улыбнулась Рори. — Одинокий
человек не может быть счастлив. Я ведь тебя знаю. В тебе слишком много
любви, чтобы она оставалась нерастраченной. Конечно, я не очень хорошо помню
маму, но зато помню тебя — как ты заботилась обо мне, читала сказки, учила
кататься на роликах... ну, пыталась учить. Вся моя жизнь до краев была
наполнена твоей любовью. И вот теперь ты смеешь говорить, что любовь не
приносит ничего, кроме страданий?!
— Я этого не говорила. Просто сказала, что мне нестерпима сама мысль о
том, что я могу тебя потерять. — Эллисон снова крепко обняла
Рори. — И это причиняет мне боль.
— Жаль, что я не могу дать тебе слово пережить тебя, но это было бы
просто глупо, верно? Никто не может знать, что ждет нас впереди. То, что у
нас есть, это настоящее. А сейчас у тебя есть я, есть Эйдриан. Да и Чанс
тоже — он ведь любит тебя как сестру. А теперь еще и Лорен. Неужели у тебя
хватит духу оттолкнуть нас — и все только потому, что у тебя, дескать, нет
никаких гарантий, что все так и останется?! Неужели нельзя просто
наслаждаться тем, что есть?
— Не знаю.
— Но разве ты не можешь хотя бы попробовать?
— Я попытаюсь.
Из колыбельки раздался слабый мяукающий звук.
— Проснулась. — Лицо Рори осветилось радостью. Она выбралась из
постели и, что-то нежно приговаривая, достала из колыбельки туго спеленатый
сверток. Потом с улыбкой повернулась к Элли. — Хочешь ее подержать?
Поколебавшись, Эллисон кивнула.
Рори аккуратно положила малышку ей на руки.
— Смотри, Лорен, это твоя тетя Элли. Она станет для тебя самой лучшей
тетушкой в мире.
При звуках знакомого голоса Лорен перестала хныкать. Она уставилась на
Эллисон огромными голубыми глазами, и та почувствовала, как мощный поток
любви захлестнул ее с головой.
Глава 22
Скотт сидел за столом, уставившись на экран монитора. С чего это он решил,
что в состоянии что-то написать, когда он не может думать ни о чем, кроме
Эллисон? Солнце уже садилось. Интересно, она вернулась или все еще у сестры?
У Скотта все не выходили из головы слова Эйдриана — он сказал, что многие
вещи она принимает к сердцу слишком близко, не так, как другие, и что если
она и полюбит кого, то целиком и навсегда.
В груди Скотта пробудилась робкая надежда. Если ему удастся сделать так, что
Эллисон влюбится в него до того, как правда выплывет наружу, возможно, у
него появится шанс, что их отношения перерастут в нечто более прочное.
Значит, ему позарез нужно завоевать ее сердце. У Скотта похолодели руки. С
чего бы такой восхитительной женщине заинтересоваться им — полным профаном
что в дружбе, что в любви?!
Господи, похоже, он ударился в патетику! Да, система обороны, которой он
давно уже окружил себя, стала явно сдавать. А это значит, что шансов
завоевать сердце Элли у него еще меньше, чем он рассчитывал. Скотт
окончательно впал в уныние. Женщины могут сколько угодно твердить, что им,
мол, нравятся
ранимые
мужчины, но его же собственный опыт говорил о том,
что это все сплошное лицемерие. Женщины льнут к тем, кто не обращает на них
ни малейшего внимания. А тех, кто из кожи вон лезет, чтобы доставить им
удовольствие, считают размазнями и слизняками.
Проблема в том, что он-то как раз хочет доставить Эллисон радость. Хочет,
чтобы она любила его. Чтобы он стал ей небезразличен. И — может быть, первый
раз в жизни — хочет быть достойным ее любви.
Тихий стук в дверь оторвал его от этих мыслей, заставив вернуться к
реальности.
— Войдите! — вставая, крикнул Скотт.
На пороге появилась Эллисон. Лицо ее светилось счастьем.
— Я тебе не помешала?
— Вовсе нет. Я как раз надеялся, что ты придешь. Ну как там Рори?
— Замечательно! — Улыбка Элли стала еще шире. Однако подойдя
ближе, он заметил, что глаза ее покраснели и припухли.
— Ты плакала?
— Не то слово! — Эллисон рассмеялась. — Знаешь, после
вчерашнего, когда я едва не утопила тебя в слезах, я уж решила, что не смогу
выдавить из себя ни слезинки. Оказывается, погорячилась. Но я рада, что все
рассказала ей. В любом случае спасибо.
— Спасибо? За что?
— За то, что выслушал. Что ты — это ты. За эти три недели ты столько
раз уже приходил мне на помощь, что я даже не заметила, как стала совсем
другим человеком. Поэтому я принесла тебе кое-что... — Эллисон вытащила из-
за спины сверток.
— Что это?
— Из магазина доставили книги, которые ты купил. А я добавила к ним кое-
что от себя.
Открыв пакет, Скотт раскрыл одну из книг, переплетенных в кожу. И поразился
— пожелтевшие от времени страницы были исписаны незнакомым ему почерком.
— Дневники Маргариты, — сияя, объяснила Эллисон. — Точнее, их
перевод на английский, который сделала моя прабабушка. Я решила позволить
тебе их прочитать. Только пообещай, что не станешь выносить их из дома.
— Конечно. — Теплая волна благодарности захлестнула Скотта. —
Ты действительно этого хочешь?
— Да. Особенно после всего, что случилось вчера и сегодня. В моих
глазах ты теперь почти что член нашей семьи. Кстати, Эйдриан просил сказать,
что
ты можешь пользоваться его спортзалом, если хочешь.
— Шутишь! — Скотт был сражен наповал. Придвинувшись, Эллисон
ласково коснулась его щеки.
— Ты сам не понимаешь, чем стал для меня. Так приятно, что можно кому-
то верить наконец. Что кто-то тебе небезразличен.
Скотт зажмурился — ему вдруг стало страшно.
— Не волнуйся, — заторопилась она. — Я ничего не жду взамен.
И не хочу...
— Элли, подожди... — С горьким чувством сожаления он прижал ее ладонь к
губам. Слова застряли у него в горле, и Скотт мучительно сглотнул. Он не
может признаться ей сейчас. Нужно, чтобы она сначала полюбила его. Но чем
дольше он станет молчать, тем ужаснее будет выглядеть в ее глазах этот
обман. — У тебя есть пять минут?
— Конечно.
Положив стопку книг на стол, Скотт уселся на диван. Элли устроилась рядом. В
мягком свете угасающего дня она казалась такой невинной, что у него все
перевернулось внутри.
— Эллисон, я помню, как мы договаривались, что наши с тобой отношения
закончатся с моим отъездом, но как ты думаешь, может... может, мы могли
бы... м-м-м... продолжать встречаться и дальше?
Скотту показалось, что между ними внезапно выросла стена, о которую он с
размаху ударился лбом, — так вдруг изменилось лицо Эллисон.
&
...Закладка в соц.сетях
