Жанр: Любовные романы
Внезапный огонь
...залась зрелой, умной
— одним словом, ничего похожего. — Витор ухмыльнулся. — Хотя ноги
у тебя как раз такие, как у этих девчонок. Когда ты висела на мусорном
контейнере, я подумал, они никогда не кончатся. — Он потянулся за
кофе. — Но если ты ошибалась насчет любви Саймона, то я ошибался насчет
его гибели, — внезапно посерьезнев, закончил он.
Эшли посмотрела на него поверх своей чашки.
— Да?
Витор кивнул.
— Твои слова о том, что ему было трудно жить, когда кто-то оказывался
лучше его, заставили меня хорошенько подумать. И чем больше я думал, тем
лучше понимал, что его добродушие было напускным. Ему активно не нравились
все те, кто говорил мне комплименты, а после удачной гонки он с трудом
выдавливал слова поздравлений. В Аделаиде у него появилась последняя
возможность обойти меня в том сезоне, и он решил пойти на риск. Если бы не
страшное напряжение, он понял бы, что у него не было ни малейшего шанса
благополучно выбраться из той ситуации. Я должен перед тобой извиниться.
Саймон разбился не из-за тебя, он разбился из-за меня.
Эшли покачала головой и твердо произнесла:
Саймон разбился из-за себя.
Наверное, так, — ответил Витор, помолчав.
А твои извинения приняты.
Спасибо. Знаешь, мне не раз хотелось позвонить и извиниться за то, что я
наговорил тебе после смерти Саймона. — Витор нахмурился. — Но
поскольку мое мнение к тому времени не изменилось, это казалось
бессмысленным.
— А мне иногда хотелось связаться с тобой и рассказать о Томасе, —
эхом отозвалась Эшли. Она встала, подошла к песочнице и взяла малыша на
руки. — Тебе нужно умыться и переодеться, — сказала она, когда тот
начал шумно протестовать. — А потом, — она указала на
Витоpa, — сможешь покататься на папиной машине.
Подкуп подействовал. Крики стихли, и четверть часа спустя мальчик снова
появился т террасе, но уже умытый, аккуратно причесанный, в чистой рубашке и
шортах.
— Какой ты красивый! — приветствовал Вихор подбежавшего к нему
ребенка. Он поднял глаза на Эшли. — И твоя мамочка тоже выглядит на
миллион долларов.
Повседневную одежду Эшли сменила на легкий костюм цвета шартрез и босоножки
на высоком каблуке. Этот наряд остался у нее с лучших времен и сейчас должен
был поддержать ее дух. В уши были вдеты серьги в виде золотых колец, на шее
блестела тонкая золотая цепочка. Впервые за многие месяцы она распустила
пучок, и теперь на спину спадала светло-медовая волна волос.
— Сейчас, только уберу твою тарелку, — начала было Эшли и умолкла.
На столе было пусто.
— Я все вымыл и высушил, — сказал Витор. — Мне показалось,
что будет дипломатичнее захватить с собой и гараж, — продолжал
он, — так что я его почистил и положил в машину.
Эшли постаралась выдавить улыбку. Она понимала, что не права, но его
хозяйственность казалась вмешательством в ее жизнь и вызвала раздражение.
Дом закрыли; Витор отнес вещи в машину. Когда он укладывал их в багажник,
Эшли заметила темные круги у него под глазами. Опять работает на износ,
мрачно подумала она.
— Хочешь, я поведу машину? — предложила Эшли. — Ты сегодня
уже столько проехал, мне не хотелось, чтобы ты уснул за рулем.
— Спасибо, — согласился Витор и передал ей ключи. — Я знаю,
что выгляжу усталым, — продолжил он, когда они уже ехали на
север, — а чувствую себя просто измотанным. Но с нашей последней
встречи я побывал уже в Штатах и в Бразилии и провел очень трудные
переговоры. Эшли бросила на него внимательный взгляд.
— Похоже, это твое обычное состояние.
— Уже нет. Переговоры касались изменения структуры подчинения внутри
Д'Аркос Лимитада
, — сообщил он. — В течение двух лет я один
принимал все решения, и мелкие и крупные, хотя один Бог знает — зачем: у
меня работают умные, деловые, высококвалифицированные управляющие. Но теперь
решено, что каждый будет заниматься своим делом, а меня станут вызывать
только для решения самых важных вопросов. А это значит, что летать за океан
придется раза два-три в год. Совсем другое дело.
— А здесь, в Португалии? Ты по-прежнему будешь всем заправлять сам?
— Да, хотя последую твоему совету и дам своим сотрудникам гораздо
больше прав и полномочий. — Витор оглянулся на Томаса, у которого уже
слипались глаза. — Я все устроил так, что теперь уже будет время как
следует заниматься сыном.
Эшли мрачно уставилась на дорогу; ее мучили противоречивые чувства. С одной
стороны, ей очень хотелось, чтобы мальчик ощущал мужское влияние и рос с
отцом, с другой стороны, все в ней восставало против вторжения Витора в ее
жизнь. Но в ближайшие лет двадцать придется держать перед ним дверь
открытой, и к этому хочешь не хочешь надо привыкать.
Что думает Лейф по поводу нашей женитьбы? — спросил Витор немного
позже, когда они уже выехали на автостраду.
Ничего не думает, — отозвалась Эшли. — Я ему не говорила. И вообще
никому не сказала.
Почему?
Потому что сомневаюсь, нужно ли это делать.
Она почувствовала, как Витор весь напрягся.
— Ты не хочешь узаконить положение Томаса?
Посмотрев в зеркало заднего вида, Эшли увидела, что малыш уже почти уснул.
— Да, но... — Она заколебалась. — Как я понимаю, через
несколько месяцев состоится развод?
— Вероятно, — бросил он коротко и раздраженно.
— Пусть даже так, но, прежде чем я на что-то соглашусь, мне необходимо
точно знать, что именно предполагает этот брак. — Эшли бросила на
Витора осторожный взгляд. — Ты ведь не рассчитываешь, что у нас будет
общий дом? Не ждешь, что...
— ...что мы станем предаваться плотским утехам? — подсказал Витор,
когда она неловко замолкла. — А почему бы и нет? Тогда, два года назад,
ты была совсем не против. — Он положил руку ей на колено. — И если
я приложу все усилия, согласишься снова.
Короткая юбка не закрывала ноги, и от его прикосновения у нее сразу
загорелась кожа.
Нет! — вскрикнула Эшли, понимая, что для этого понадобятся не все усилия, а лишь самый минимум.
Согласишься, — уверенно и спокойно повторил он. — Не понимаю,
почему сейчас это тебя так пугает, а раньше нет. — Он начал гладить ее
колено — просто так или с целью? Все равно, Эшли едва сохраняла
спокойствие. — Ну хорошо, в тот раз ты забеременела, но ведь есть такая
вещь, как контрацептивы и... Осторожно! — крикнул Витор, когда она
попыталась обогнать человека на древнем, еле ползущем мотоцикле. Навстречу
им мчался автобус, полный туристов. — Ааах! — воскликнул он, когда
автобус проскочил мимо.
До него было ехать и ехать, — запротестовала Эшли, — целые
километры.
He километры, а считанные дюймы. Может быть, в Португалии и самая худшая в
мире статистика дорожно-транспортных происшествий, но совсем не обязательно
увеличивать количество аварий.
Да не было никакой опасности, — возразила Эшли.
Витор с сомнением посмотрел на нее.
Когда ты в последний раз вела машину с рулем, расположенным справа? —
спросил он.
Года три-четыре назад.
А последний раз сидела за рулем?
Месяцев девять назад.
И она еще что-то говорит!
Ничего страшного, и к тому же я не превышаю скорость, — язвительно
заметила Эшли, увидев, что он, вытянув шею, изучает спидометр.
Почти не превышаешь. Ты что, снова собралась обгонять? — воскликнул он,
когда она пристраивалась в хвост грузовику для перевозки скота.
Кто ведет машину? — возмущенно поинтересовалась она.
Ты ведешь.
Тогда помалкивай.
Есть, мэм, — вздохнул Витор.
Кстати, о Лейфе, — снова заговорила Эшли, благополучно обогнав
грузовик, — мы вовсе и не собирались объединять наши судьбы.
У них не было речи о датчанине, но ей не хотелось возвращаться к дискуссии о
том, с какой скоростью Витор может уговорить ее лечь с в постель.
Но этот парень вовсе не прочь сделать тебя сеньорой Харалдсен.
Может быть, да только я-то не согласна. — Она смотрела на
дорогу. — У тебя неверное представление о наших с ним отношениях. Они
чисто деловые и такими останутся.
Значит, в твоей жизни нет мужчины?
Нет. Когда у тебя маленький ребенок... — она снова посмотрела в зеркало
заднего вида на Томаса, — многих это отпугивает. Во всяком случае, от
серьезных отношений. А случайные связи меня не интересуют. И никогда не
интересовали. Однажды у меня был роман, еще в колледже, вот и все. Может, в
наше время это и не модно, но я отношусь к любви серьезно. — Эшли
нахмурилась. — И к браку тоже. Меня смущает, что нам придется давать
клятвы, которые ни один из нас не намерен сдержать. Это нечестно. Брачная
церемония, да и сам брак превращаются в фарс.
Ты предлагаешь, чтобы наш сын остался незаконнорожденным? — спросил
Витор.
Эшли вздохнула. Она и сама не знала, что делать.
— Неужели это так страшно? — спросила она. — Теперь таких
детей не клеймят позором, как прежде, и...
— Может, других и не волнует, законный ребенок Томас или нет, но зато
это волнует меня. И если бы он мог высказать свое мнение, то, думаю, стал бы
на мою сторону. Возможно, для тебя это и не имеет особого значения...
Имеет, — запротестовала Эшли, — но... — Эшли решила сменить
тактику, — если мы поженимся...
Мы поженимся, — твердо заявил Витор.
И когда мы разведемся, я буду тебе очень благодарна, если ты станешь
оплачивать воспитание и образование Томаса, но лично мне никаких денег не
нужно.
Даже в качестве благодарности за сотрудничество и компенсации за причиненное
беспокойство?
Спасибо, не надо.
Витор ослабил узел галстука и расстегнул верхние пуговицы на рубашке.
— Пусть будет так, — согласился он.
Эшли крепче сжала руль. Этот чисто мужской жест вызвал в ней чувство
беспокойства. Сейчас она не видела темных вьющихся волосков, доходивших
Витору до самого горла, но ясно могла их представить. Она нахмурилась. Его
слова о сотрудничестве тоже беспокоили.
— А где мы будем спать у твоей мамы? — поинтересовалась она.
Витор сунул руку в ворот рубашки и стал, не торопясь, растирать грудь.
— Не понял — ты о чем?
— Вообще-то предполагается, что в ближайшее время мы станем мужем и
женой, а кроме того, Маргрида считает, что мы безумно влюблены друг в друга.
Эшли изумленно повернулась к нему.
Безумно влюблены?
Не отвлекайся, смотри на дорогу.
Что ты сказал своей матери?
Что у нас был короткий, но очень бурный роман, а когда мы снова встретились
и поняли, что наши чувства сохранились, ты призналась, что Томас мой
сын. — Витор наклонился вперед и открыл ящичек для перчаток. —
Хочешь шоколадку?
Что?.. А, хочу, спасибо.
Витор разломал на кусочки большую плитку черного швейцарского шоколада.
— Ну-ка, открой рот!
Эшли послушно открыла рот.
Значит, я должна вести себя так, будто влюблена в тебя? —
поинтересовалась она, прожевав шоколад.
— Иначе Маргриде это покажется странным. Я не требую, чтобы мы весь уик-
энд обнимались, — нетерпеливо прервал ее Витор, — но все должно
выглядеть так, будто мы в самых лучших отношениях. Конечно, я не могу тебя
заставить...
— С хорошими отношениями я справлюсь, — сказала Эшли, — но я
не намерена, повторяю — не намерена, спать с тобой в одной постели! Я не
желаю, чтобы меня силком загоняли в такую ситуацию, когда...
Открой рот! — снова приказал Витор и положил ей в рот кусочек
шоколада. — Никто тебя никуда не загоняет. Я сказал матери, что в
незнакомом месте Томас может проснуться ночью и испугаться, поэтому лучше,
если вы будете спать в одной комнате. Так что вас поселят в комнате для
гостей, а я буду в своей спальне. Кстати, ты бы не хотела заняться отделкой
нашей первой выставочной виллы?
Что? — удивленно переспросила Эшли, не успевая уследить за ходом его
мысли.
Когда строительство будет закончено, нужно ее обставить и украсить, чтобы
показывать предполагаемым покупателям. Ты так здорово все сделала у себя
дома, и я подумал, что тебе это будет интересно, — объяснил
Витор. — Мы оплатим твою работу и предоставим машину, чтобы ты могла
ездить по магазинам, к обойщикам и тому подобное.
Эшли мысленно взвесила его предложение. Что ж, мысль интересная, и, если она
справится, работа декоратора, специалиста по интерьерам, может стать ее
второй профессией. Она вздохнула. В ней все восставало против того, чтобы
слишком сближаться с Витором, но, похоже, и эту битву она проиграет.
— Предложение интересное, я подумаю. Нужно отделать и обставить тот
большой дом, я правильно поняла?
— Нет, его мы решили оставить на усмотрение владельцев, пусть делают,
что хотят. Демонстрировать будем один из домов средней стоимости. В нем
гостиная тридцать пять футов и, открой рот, — он дал ей еще кусочек
шоколада, — три ступеньки, ведущие в просторную столовую. Пол из белого
мрамора и...
Продолжая кормить ее шоколадом, Витор подробно описывал дом. Иногда его
пальцы касались губ Эшли, и каждый раз от этого в ее крови вспыхивал огонь.
Почему Витору удается так легко меня возбуждать, каким таким непонятным
образом он пробуждает во мне самые предательские желания? — удивлялась
Эшли. И вообще — как пережить эти выходные? Она еще крепче сжала руль.
Ничего, просто надо себе напоминать, что я умная, деловая женщина, что у
меня есть сила воли и способность контролировать себя, а два дня не будут
длиться вечно.
Спасибо, больше не надо, — отказалась Эшли от очередного кусочка
шоколада. — Ты доверяешь мне вести машину самостоятельно, без твоего
надзора? — съехидничала она, когда Витор убрал остатки шоколада и
откинулся на подголовник своего сиденья.
Я слишком бурно реагировал сначала. Теперь надо немного отдохнуть, —
улыбнулся он и закрыл глаза.
Витор и Томас спали больше часа, но оба проснулись, когда машина подъехала к
Лиссабону, и как раз вовремя, потому что теперь Эшли нужно было показывать
дорогу.
Меня не слишком радует перспектива нашей свадьбы, — начала было она,
увидев вдали холмы Синтры, — и мы...
Почти приехали, — объявил Витор и с улыбкой повернулся к Томасу.
Ты меня не слушаешь, — возмутилась Эшли.
А зачем? Ты же уже говорила все, что собираешься сказать.
Она нахмурилась:
Пусть так, но...
Давай обсудим все детали после выходных, — нетерпеливо прервал ее
Витор. Он ткнул вперед пальцем: — Поверни вон там.
Кстати, мы доехали целыми и невредимыми, — заметила Эшли, остановив
машину перед большой каменной виллой.
Это точно. — Он порылся в перчаточном ящике. — К сожалению, у меня
кончились медали и нечем тебя наградить, но...
Спасибо, шоколада больше не нужно, — парировала она и тут же замолчала,
глядя на кольцо с окруженным бриллиантами топазом, которое Витор надел на
средний палец ее левой руки.
В самый раз, — удовлетворенно сказал он. — Я так надеялся, что оно
будет тебе впору.
Да, и такое красивое, но... что это?
Кольцо. В знак нашей помолвки.
Витор, пойми, я не могу...
Это порадует маму. А вон и она.
Дверь дома открылась, и Маргрида вышла им навстречу.
Эшли пришпилила на лицо улыбку. Спорить было поздно.
Ну что, Томас хорошо устроился? — спросила Маргрида, когда Эшли вечером спустилась в гостиную.
Он уже спит, — ответила она.
Успевшая полюбить внука бабушка улыбнулась и заговорила о том, как легко
малыш принял ее и, нисколько не смутившись, побежал к ней в объятья.
Томас такой ласковый мальчик и очень похож на Витора, — закончила она.
А где же сам Витор? — спросила Эшли.
У меня в машине плохо работают дворники, и он пошел взглянуть, что с ними.
Сегодня один из самых счастливых дней в моей жизни, — дрожащим от
волнения голосом объявила Маргрида. — А когда вы с Витором поженитесь,
это будет...
Мы еще не назначили дату, — поспешно перебила ее Эшли.
Конечно, но я знаю, что мой сын не может дождаться, когда наконец женится на
своей любимой, и это случится очень скоро.
Эшли взяла со стола журнал.
— Любимой? — небрежно переспросила она, переворачивая страницу.
— Когда моя мама оставила ему кольцо с топазом, Витор поклялся, что
сохранит его до тех пор, пока не встретит свою вторую половинку, —
объяснила ее собеседница. — И хотя, как у всякого темпераментного,
привлекательного мужчины, у него было немало увлечение он, очевидно, не
придавал им значения, потом кольцо оставалось у него, — Маргрида
улыбнулась. — Но когда вы приехали сюда обедать, я поняла, что именно
вы и есть его половина, что вы двое — родные души.
— Мы же почти не разговаривали...
Маргрида в ответ только экспансивно щелкнула пальцами.
— Ба! Кому нужны слова? По тому, как вы смотрели друг на друга, я сразу
поняла, что это любовь с первого взгляда. — Женщина вздохнула, вспомнив
свою юность. — Так же случилось и у нас с мужем. Мы встретились, сразу
же влюбились и сохраняли наши чувства все тридцать лет, до самой его
смерти. — Она замолчала, погрузившись в воспоминания. Но вскоре
открылась дверь, и она подняла голову. — А, Витор! Нашел, в чем там
дело?
— Нашел и исправил. — Он подошел к Эшли, наклонился и поцеловал ее
в макушку. — Как наш сын? — спросил он.
Эшли не отрывала глаз от журнала.
— Наш сын чувствует себя прекрасно.
Ночью, когда Томас крепко спал в своей кроватке, Эшли никак не могла уснуть.
Может, малыш и доволен, но она-то нет.
Маргрида была отчасти права, в отчаянии думала она. У нее это действительно
была любовь с первого взгляда. Она полюбила Витора с самого начала, любила
его сейчас и — Эшли ударила кулаком по подушке, — несомненно, будет без
ума от этого человека до конца своей жизни. Иначе почему бы сошлась с ним
так охотно, бездумно, так поспешно и глупо?
Да, физическое влечение тоже сыграло важную роль, но главное — то
необъяснимое, странное чувство, которое зовется любовью. Она знала, что
Витор д'Аркос — ее единственная любовь и, отдавшись ему всей душой, всем
телом, она как бы дала клятву верности.
Эшли снова стукнула кулаком по подушке. Когда-то она познала восторг, а
теперь живет в муках. И эти муки станут лишь сильнее, если она согласится на
этот очень деловой и лишенный всякого чувства брак.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Эшли сжала кулаки так, что ногти впились в ладони.
Если Витор хоть еще один раз прикоснется к ней, она закричит. После того
поцелуя, которым он встретил ее за завтраком, он постоянно брал ее за руку
и, глядя прямо в глаза, называл
любовь моя
, то есть идеально играл роль
влюбленного жениха.
Его мать ни о чем не догадывалась, и даже она сама, с горечью подумала Эшли,
если бы не знала правду, могла обмануться. Нахмурившись, она посмотрела в
сад, где Витор гонял мяч с Томасом. Каждый его жест вызывал в ней целую бурю
чувств, и наконец она начала чувствовать себя узницей, ожидающей, какую
новую пытку еще выдумает ее мучитель.
Ногти впились в ладонь. Они смогут уехать из Синтры только завтра после
обеда, но как выдержать очередную серию притворных поцелуев и нежных
прикосновений? Как вынести эту пытку хоть час, хоть минуту, хоть секунду?
Вдруг Томасу удалось ударом ноги подбросить мяч высоко в воздух, и Витор
подпрыгнул, чтобы поймать его. Обтянутые джинсами длинные, стройные ноги,
тело мускулистое, подтянутое. Волосы блестят на солнце, а волоски на сильных
руках отливают металлом. Вчера он выглядел уставшим, но после ночного сна
просто излучал здоровье и жизненную силу.
Ну почему он так неотразимо привлекателен? — с тоской подумала Эшли.
Ах, если бы только он не повстречался на ее пути! Если бы она не была такой
влюбленной дурочкой!
Эшли задумчиво покрутила на пальце кольцо с топазом. Если хочешь чего-то
добиться в этом мире, подумала она, нужно действовать решительно. Чем душить
свои чувства, может, лучше согласиться стать женой Витора и попытаться
завоевать его сердце? В конце концов, у него нет другой женщины, и его
действительно влечет к ней.
Эшли мрачно усмехнулась. Опять ее занесло. То, что Витор обиделся на нее из-
за Томаса, означает, что он считает ее хитрой, скрытной и испорченной. Хотя
и находит, что ноги у нее как у манекенщицы...
Она потуже заправила в коричневые молескиновые брюки шелковую блузку цвета
слоновой кости. Горделивое отчуждение казалось не только ошибкой — оно
лишило их обоих возможности построить новые отношения.
— Только что звонила моя подруга, Эстелла, — сообщила Маргрида,
вернувшись из гостиной. — Мы заранее договорились, что она приедет,
пока вы с Витором здесь, но, к сожалению, она подвернула ногу и вынуждена
остаться дома. Ты не возражаешь, если мы вместе навестим ее? — спросила
она. — Меня торжественно представили каждому из шести внуков Эстель, и
мне очень хотелось бы показать ей своего Томаса.
Эшли внутренне сжалась. Она понимала желание Маргриды похвастаться внуком,
но отправиться в гости к ее подруге — значит еще больше увеличивать их с
Витором обман. Нет, скорее, обман Витора, мысленно поправилась она. Но
только не следует втягивать в него совсем чужих людей.
— Если тебе не хочется, я могу съездить с Томасом сама, —
почувствовав ее колебание, предложила любящая бабушка. — Я уверена, что
он с удовольствием поедет. А вы с Витором на какое-то время останетесь
вдвоем. — Ее карие глаза весело блеснули.
Внизу, в саду, Витор услышал ее слова.
— Звучит неплохо, — отозвался он, ласково улыбнувшись Эшли, —
правда?
Эшли ответила сияющей улыбкой. Отсутствие Маргриды даст ей возможность
поговорить с Витором, потребовать, чтобы он прекратил притворство и умерил
свои ласки.
— Вот и прекрасно, — согласилась Эшли.
— Хорошо, правда? — сказала Маргрида Томасу четверть часа спустя,
когда малыш уже сидел в ее
рено
, надежно пристегнутый к своему креслу. Она
вставила ключ в замок зажигания. — Ты отправляешься в гости к лучшей
бабушкиной подруге.
Довольный, что снова едет кататься на машине, мальчик радостно засмеялся.
— Надеюсь, Эстель сумеет оценить его по достоинству, — суховато
заметил Витор.
В ответ мать засмеялась и включила мотор.
— Пусть только попробует не оценить. Я ждала этого момента достаточно
долго!
Когда
рено
отъехал, Витор обнял Эшли за плечи.
— Эстель любит поболтать, так что у нас в запасе не меньше двух часов.
— Это хорошо.
Он улыбнулся:
— Значит ли это, что тебе хочется остаться наедине со мной так же, как
и мне с тобой?
Эшли, не шевелясь, стояла в его объятиях, но, как только машина исчезла из
виду, резко отступила назад.
Я хочу, чтобы мы серьезно поговорили, и сейчас же, — заявила она и,
резко повернувшись, зашагала к дому.
Я думал, что мы побеседуем после выходных, — произнес Витор, входя
следом за ней в гостиную.
Планы изменились, — коротко бросила Эшли. — Благодаря тебе.
Мне? — Он поднял брови. — Но что я такого сделал?
Прежде всего, ты неправильно выбрал карьеру. И даже дважды. Тебе следовало
бы стать актером. Но мне, честно говоря, не нравится, что ты притворяешься
влюбленным в меня. — Она подбоченилась, карие глаза сверкнули
неподдельным негодованием. — И еще: мне не нравится, что мы оба
обманываем твою мать. — Голос ее дрогнул. — Мне это просто
отвратительно!
Эй, успокойся, — пробормотал Витор и хотел было положить руку ей на
плечо.
Эшли отодвинулась.
— Не трогай меня! Не пытайся сыграть на том, что я... что я не могу
тебе сопротивляться. Ты бессердечно обманываешь свою мать, заставляешь ее
верить, что нас ждет долгая и
...Закладка в соц.сетях
