Жанр: Любовные романы
Внезапный огонь
...онимай как знаешь, — загадочно произнес он.
Эшли нервно теребила обтрепанную штанину своих шортов. Она ведет себя как
вздорная идиотка. Витор приехал с добрыми намерениями, пусть и в собственных
интересах. А чем она его встретила? Упрямством и придирками. Дом, конечно,
она не собирается продавать, но нельзя допустить, чтобы их отношения стали
слишком желчными и язвительными. Его расположение может понадобиться не
только сейчас, но и в будущем, и обращать Витора в своего непримиримого
врага крайне непредусмотрительно ... а может, и опасно.
— Мне неприятно, что ты злишься из-за того, что я не хочу продавать
дом, и очень жать, что наши взгляды на неудобства, причиняемые моей
мастерской, расходятся, — сказала Эшли. — Почему бы не подождать,
пока виллы будут заселены, и не спросить мнения их владельцев? Если они
будут против, я уеду. — Она изобразила самую очаровательную из своих
улыбок, которой в свое время ей удавалось обвораживать важных деловых людей
и с помощью которой сейчас она привлекала своих клиентов. —
Договорились?
— Твой излюбленный ответ: нет, — отрезал Витор.
Ее улыбка потускнела.
— Нет?
— Повторить по буквам? Н-е-т.
Эшли опять взглянула на свой дом. Почему он спорит? Почему не признает, что
она не собирается ему уступать, и попросту не уберется восвояси — до того,
как здесь появится Томас, что может случиться с минуты на минуту?
— В таком случае нам, как разумным и воспитанным людям, остается только
разойтись.
Ну и тон она выбрала! Прямо старая бабка, с важным видом дающая расхожие
советы. Ничего, стерпит.
— Я-то могу вести себя как разумный и воспитанный человек, но насчет
тебя сильно сомневаюсь, — резко ответил Витор и, достав из кармана
белый носовой платок, вытер со лба пот.
На губах Эшли снова заиграла обворожительная улыбка.
Ладно, высылай свое предложение, обещаю еще раз над ним подумать и как можно
скорее дать ответ.
Ты мне нравишься.
Нам вовсе не обязательно по этому поводу портить отношения.
Эшли хотела, чтобы их встреча закончилась в доброжелательном духе, но еще
больше она хотела, чтобы он наконец уехал. И немедленно.
Она так волновалась, что не заметила, как футболка снова сползла с плеча. Витор протянул к ней руку.
— Ты считаешь, что, чем воевать, лучше заняться любовью? — спросил
он, проведя рукой по гладкой загорелой округлости ее обнажившегося плеча.
Ну нет, она не это имела в виду — во всяком случае, не то, о чем говорили
его хрипловатый голос и томный взгляд. Лучше всего отделаться какой-нибудь
шуточкой, которая разрядит обстановку, но ей было не до шуток. Все внимание
сосредоточилось только на прикосновении Витора, на этой мимолетной ласке, от
которой по ее телу пробежала дрожь.
Эшли перевела дыхание и приказала себе отступить на шаг, но ноги не
слушались. Что с ней происходит? Ведь избегать объятий Лейфа не составляло
никакого труда. Так почему же сейчас она патологически не способна поставить
Витора место?
— Я хотела сказать, что мы по крайней мере могли бы мирно
разойтись, — запинаясь, вымолвила Эшли.
— То есть расстаться друзьями?
Эшли отчаянно пыталась напомнить себе, что не любит, когда кто-то вторгается
в ее личное пространство. Но только не Витор. Его прикосновение было
блаженством.
Д-да, — с трудом выдавила она.
В таком случае прощай, друг, — сказал Витор и, притянув ее к себе,
поцеловал.
Губы его были теплыми и мягкими. Вздрогнув, Эшли приоткрыла рот, чтобы как-
то возразить, но его губы тоже раскрылись. Дыхание их слилось. Эшли ощутила
кончик его языка у себя во рту, почувствовала запах Витора. Ее охватило
возбуждение. Жар нарастал. Опять то же самое, в ошеломлении подумала она,
опять этот безумный жар.
Спасайся же, бестолочь! — вопил внутренний
голос. — Ты же знаешь, к чему это может привести. Ты уже получила урок,
да еще какой!
Но Эшли не двигалась.
Руки Витора скользнули по ее спине; он притянул ее ближе и еще крепче
поцеловал. Ощущения Эшли напоминали наркотическое опьянение, с которым, как
ей казалось, давно удалось справиться, но теперь выяснилось, что воздействие
на нее этого человека до сих пор сохранило свою разрушительную силу.
— Мама!
Возглас сына подействовал отрезвляюще, как будто на нее вылили ушат холодной
воды. Высвободившись из объятий Витора, Эшли обернулась и увидела, что Томас
радостно шлепает босиком по террасе. Его каштановые кудри были взлохмачены,
щеки разрумянились от сна. Слава Богу, я спасена, подумала Эшли. Но вслед за
облегчением появилось чувство тревоги. Больше всего ей не хотелось, чтобы
Витор увидел ребенка, а теперь...
Я здесь, моя радость, — откликнулась Эшли и рванулась, чтобы схватить
малыша на руки и прижать его головку к своему плечу. — Мне пора
идти, — поспешно бросила она своему гостю и улыбнулась. —
Счастливо.
Я знал, что у тебя сын, но почему-то думал, что его здесь нет, — сказал
Витор. — Я считал, раз ты работаешь и занята делом, то ребенка
оставляешь с няней.
Эшли повернулась к нему и нахмурилась. Заботу о сыне она считала своей
важнейшей обязанностью.
А тебе не кажется, что он еще слишком мал, чтобы отдавать его в чужие руки
на целый день? — спросила она.
Кажется, но все же...
Вот и я так думаю. Еще до того, как он родился, я решила, что ребенок будет
для меня на первом месте и что, если только представится возможность, я буду
сидеть с ним дома, пока он не подрастет.
— Ты чувствовала, что раз он лишился отца, то заслуживает
безраздельного внимания матери? — предположил Витор.
Эшли раздраженно кивнула.
— Днем я работаю, только когда он спит, лишь изредка выдается лишний
час, если он спокойно играет рядом. А большую часть работы делаю вечером,
после того как уложу его в кровать. Теперь извини, но я должна...
— Разве ты не позволишь мне посмотреть на сына Саймона? — удивился
Витор.
У Эшли пробудился животный страх.
Ее и так сегодня кидало из одного эмоционального состояния в другое, а
теперь она оказалась перед лицом надвигающейся опасности. Крепче обхватив
рукой кудрявую головку Томаса, она укрыла его от постороннего взгляда.
Может, сказать, что его нужно переодеть? Соврать, будто у него какая-нибудь
заразная болезнь? Но ничего путного придумать не удалось, поскольку малыш,
почувствовав себя неудобно в ее тесных объятиях, вдруг выгнулся, вывернулся
и выглянул из-за ее плеча.
Витор улыбнулся маленькому непоседе и сказал:
— Привет!
Сердце Эшли бешено заколотилось, поскольку малыш безрассудно выставил себя
на полное обозрение. Оба принялись изучать друг друга.
Интересно, что при этом думает Витор? Не скажет ли?.. А если?..
Не похож на Саймона, — ответил Витор. — По-моему, он смуглее.
Да. — Эшли выдавила из себя смешок. — Мама уверяет, что он копия
моего брата, когда тот был в таком же возрасте.
Как его зовут?
Томас.
Привет, Томас, — сказал Витор, произнося его имя на португальский
манер: с
ш
вместо
с
.
Малыш, не улыбаясь, продолжал разглядывать Витора.
— Он немного застенчив, — скороговоркой пояснила Эшли. —
Особенно дичится мужчин. Взять, к примеру, одного датчанина, с которым я
сотрудничаю. Томас отлично его знает, любит кататься в его микроавтобусе, но
общаться с Лейфом отказывается. Ну надо же! — вскрикнула она, когда
малыш, опровергая ее слова, потянулся ручонками к Витору. Тот осторожно
забрал его у Эшли.
Пливет, — пролепетал Томас и широко улыбнулся.
Что это у тебя? — спросил Витор. — Моя самая первая машинка была
очень похожа на эту игрушку, — сказал он, когда малыш разжал
кулак. — Я брал ее с собой на пляж, и она буксовала на песчаных дюнах
вот так: тррр-тррр.
Томас развеселился.
— Тлл-тлл, — повторил он.
Эшли удивленно смотрела на сына: Витор изобразил машину очень по-
португальски, гортанным звуком, и Томас в точности его скопировал. Она не
отрывала глаз от этой скульптурной группы: маленький мальчик на руках у
высокого сильного мужчины. Похоже, им легко друг с другом... Томас катал
машинку вверх и вниз по плечу Витора и всем своим сияющим видом показывал,
что рад знакомству, Витор же производил впечатление человека, умеющего
прекрасно обращаться с детьми.
Тут Эшли осенило. Может, так и есть? Два года назад Витор жил с Селестой, до
невозможности стройной манекенщицей, но она почему-то никогда не думала, что
они могут создать настоящую семью. А почему бы, собственно, и нет? Может, у
них уже и дети есть. Эшли насупилась. Она понимала, что это глупо, но мысль
о том, что Витор женат и обзавелся детьми, оказалась на удивление
неприятной. Впрочем... для нее было бы лучше, если бы он был женат. Намного
лучше...
— Соку, — потребовал Томас, вспомнив, что хочет пить.
Соку... а дальше?
Малыш ухмыльнулся:
Соку, позяиста.
— Как ты думаешь, если я тоже хорошенько попрошу, твоя мама даст мне
попить? — обратился Витор к малышу, уютно привалившемуся к его
плечу. — Ей, конечно, не терпится меня спровадить, но в такую жару, да
еще когда тебя припирают к стенке... — он бросил лукавый взгляд на
Эшли, — утомленный путник может умереть от обезвоживания организма.
Эшли вздохнула. Хотя первая опасность миновала, ей ужасно хотелось, чтобы
Витор ушел. Но не дать ему напиться было бы просто невежливо.
И чего бы хотелось утомленному путнику? — спросила она. — Могу
предложить апельсиновый сок, домашний лимонад или стакан пива.
Я бы с радостью опрокинул стакан пива.
Ладно, входи, — пригласила его в дом Эшли.
Пусти, — потребовал Томас, когда они оказались на кухне.
Что ты сказал? — переспросил Витор. — Не понял.
Малыш улыбнулся во весь рот.
Позяиста.
Другое дело. — Витор опустил малыша на пол.
Невинно играя на публику, мальчик снова одарил Витора улыбкой. Во
дает! — подумала Эшли.
Пасибо, — чрезвычайно вежливо проговорил Томас и потопал рыться в
коробке с игрушками, стоявшей в углу кухни.
Ты сказала, что слегка привела дом в порядок, — произнес Витор,
озираясь по сторонам, — но ты еще и сделала его... как же это по-
английски... приятным для глаза.
Лейф то и дело настоятельно предлагал Эшли бесплатно модернизировать кухню,
но она отказывалась. Она тщательно отдраила старые сосновые панели и
обеденный стол, и теперь светлое дерево приятно сочеталось с пшеничного
цвета стенами, обтянутыми рогожкой. Циновки из камыша, желто-белые льняные
занавески и акварели с фруктами и овощами, написанные ею, призвали кухне
деревенский уют.
Совершенно безотчетно Эшли проследила за взглядом Витора: он смотрел на
арку, ведущую в гостиную. Эшли выкрасила гостиную в красный цвет, оттеняющий
старинную, темного дерева мебель с медными ручками, принадлежавшую еще ее
деду. По терракотовому ковровому покрытию тут и там были разбросаны
небольшие коврики цвета изумруда; занавески и покрывала на диване и креслах
она сшила из тяжелой кремовой материи. Высокие разноцветные свечи,
стеклянные шкатулки, наполненные ракушками, собранными вместе с Томасом,
дополняли интерьер, а в каменном очаге стояла большая глиняная ваза с
полевыми цветами.
Эшли улыбнулась. Пусть все устроено подручными средствами — результат
кажется совсем неплохим, и его похвала доставила ей истинное удовольствие.
— Мне хотелось передать дух Средиземноморья, — пояснила она,
наполняя пластмассовую кружку апельсиновым соком и передавая ее Томасу.
— Неплохо удалось. У тебя явные способности к оформлению интерьеров.
Витор взял наполненную до краев пивную кружку и сделал несколько жадных
глотков.
Божественный нектар, — с наслаждением отметил он, вытер рукой пену с
губ и сделал еще один глоток, после чего прислонился к столу и спросил: —
Почему ты решила перебраться в Португалию?
Из-за этого дома, — не задумываясь, ответила Эшли.
Но его можно было продать и на вырученные деньги купить недвижимость в
Англии. Переехать жить в чужую страну — шаг достаточно отчаянный, —
заметил Витор. — Оставить друзей, тех, рядом с кем вырос... Разве твои
родители не были против, что ты увозишь их внука?
Эшли бросила несколько кубиков льда в стакан с лимонадом.
— Нет, поскольку они сами сейчас не в Англии. Отец работает в нефтяной
компании, и прошлым летом его на пять лет перевели работать в техасский
центр. И мать, и отец уговаривали меня взять Томаса и поехать вместе с ними,
но я предпочитаю независимость. Поэтому-то я и здесь. Мой брат проходит
дипломатическую стажировку в Брюсселе, так что он сейчас тоже за
границей, — заключила она, пытаясь переменить тему разговора.
— А разве не легче было бы обрести независимость у себя дома? — не
унимался Витор.
— Нет. — Эшли всерьез заволновалась, что это может перерасти в
очередной допрос. — Я подумала, что в таком месте, как Альгарве, где
широко распространены кустарные изделия и керамика, мне удастся применить
способности оформителя и заработать достаточно денег, не отдавая при этом
Томаса на чье-то попечение. Благодаря моим изразцам мне это удалось. И кроме
того, жизнь здесь дешевле, так что можно еще и кое-что поднакопить.
Ее доводы явно не убедили Витора. Он еще отхлебнул пива из кружки.
В Англии тоже есть множество мест, где ты могла бы выставлять свои плитки.
Решиться переехать в чужую страну, да еще где говорят на другом
языке, — это...
Насколько ты помнишь, я знала португальский и раньше. Мне было достаточно
пройти углубленный курс и провести здесь пару месяцев, чтобы заговорить
свободно. — Господи! Только бы он поскорее от нее отвязался! —
Теперь говорить на португальском не составляет для меня никакого труда.
И сколько ты собираешься здесь жить?
Пока мои родители не вернутся из Штатов. А может, и дольше. Пока не знаю.
— Хочешь вырастить Томаса в Португалии?
Она кивнула.
— Здесь очень благоприятный климат для малышей. Он еще ни разу не
простужался и...
— Все понятно, — перебил ее Витор. — Жить здесь — сплошное
удовольствие.
Эшли нахмурилась. Неужели ее слова прозвучали наигранно? Не объяснять же ему
истинную причину приезда сюда...
— Когда я прочел в какой-то газете, что подружка Саймона Купера родила
сына, я, надо признаться, был удивлен, — негромко произнес Витор и
посмотрел на Томаса, усердно рывшегося в коробке с игрушками.
Эшли выпрямилась.
А ты думал, я сделаю аборт?
Была такая мысль.
То есть считал, что раз у меня нет мужской поддержки, то я не рискну
сохранить ребенка? — ледяным тоном спросила Эшли.
Ей не раз задавали подобные вопросы. Но, несмотря на то, что беременность
была незапланированной, и ей предстояло стать матерью-одиночкой, она даже и
не помышляла о прерывании беременности.
При чем тут это? — сказал Витор. — Все дело в том...
Тлл-тлл, — раздался призывный возглас Томаса, дергавшего Витора за
штанину. В маленькой пухлой ладошке он держал гордость своей коллекции — ярко-
красную спортивную машинку. — Тлл-тлл!
Витор присел на корточки и, к восторгу Томаса, минуты две рассматривал
игрушку, одобрительно цокая языком.
— Спасибо за пиво, — поблагодарил он, поднимаясь во весь рост, и
весьма выразительно посмотрел на Эшли. — Не хочется разбивать тебе
сердце, но мне пора.
— Ах, какая жалость! — с наигранным огорчением отозвалась Эшли.
Подхватив Томаса на руки, она проводила гостя до дороги.
Масина! — радостно воскликнул малыш, увидев
БМВ
.
Когда я расскажу матери про Томаса, она непременно заведет свою любимую
пластинку, — сухо заметил Витор, открывая переднюю дверцу машины.
А именно?
Что мне уже тридцать восемь и что, если я в ближайшее время не найду себе
жену, маме не доведется увидеть своих внуков.
Значит, на Селесте он не женился. И вообще, видимо, не женат, подумала Эшли.
А как твоя мама?
Жива и здорова. — Витор сел за руль. — Будет рада, что мы
встретились. Она, видишь ли, все еще питает к тебе слабость.
Эшли улыбнулась.
— Это взаимно.
Знакомство с матерью Витора, Маргридой д'Аркос, было очень коротким. Но
всего за несколько часов эта седая женщина с мягким голосом стала для нее
близким человеком.
— Передавай ей, пожалуйста, от меня привет.
— Непременно. Кроме того, как можно скорее пришлю тебе письмо с
подтверждением моего предложения. Буду очень признателен, если ты
рассмотришь его всерьез, и... — их глаза встретились, — запомни,
что меня устраивает только победа. — Витор махнул рукой. — Прощай.
Возвратившись в дом, Эшли тяжело вздохнула. Может, сделать поворот на сто
восемь градусов и продать ему дом? Такая уступчивость даст только один
результат: последующие визиты Витора прекратятся. Если же этого не
произойдет, то существует огромный риск, что на второй, третий или четвертый
раз Витор заметит в Томасе сходство, сопоставит факты и догадается, что у
его матери все-таки есть внук. В ее глазах металась тревога. Нельзя
допустить, чтобы он сам это понял, нужно ему сказать. И она непременно
скажет, но как-нибудь потом.
Томас упоенно играл с машинками, а Эшли хмуро сидела за столом. Мысли
невольно обратились назад, к событиям двухлетней давности. Виновником всего
произошедшего был Саймон. Слабовольный, обиженный мальчик Саймон...
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
— Я бы предпочел, чтобы ты никому из моих знакомых не говорила, откуда
мы друг друга знаем, — сказал Саймон, устремив взгляд своих серых глаз
на дорогу. — Если тебя спросят, скажи, что наши семьи знакомы.
Эшли с грустью взглянула на своего спутника и вздохнула. Она знала, почему
он стремится скрыть правду, но ей это было не по вкусу.
— Хочешь, чтобы я врала? — с недовольством спросила она.
— Совсем чуть-чуть. — Саймон заискивающе улыбнулся, — Ну что
тебе стоит, Эшли?
Стоял февраль, было свежее субботнее утро. Саймон заехал за Эшли, и они
отправились на трек, находившийся в самом центре Сюррея. Поучаствовав в
Формуле-
3
как ученик, он недавно был приглашен вторым водителем в
Далджети
—
ведущую команду
Формулы-1
. Взволнованный и в то же время чрезвычайно
гордый собой, он предложил Эшли сопровождать его в первый день.
Но послушай...
Я не хочу, чтобы кто бы то ни было знал, — упрямо повторил Саймон,
откинув со лба вихор каштановых волос.
Эшли уступила.
— Наши семьи знакомы, — послушно кивнула она.
На его губах появилась довольная улыбка.
— Я был уверен, что ты меня поймешь. Знаешь, скоро я стану знаменитым и
богатым, — продолжал он, искоса поглядывая на нее. — Через пару
лет я заменю Витора и стану первым водителем в
Далджети
, а потом перейду в
какую-нибудь другую команду. За большие деньги, конечно.
— А не слишком ли это... — Эшли пыталась выбрать между
самоуверенно
и
глупо
, — не слишком ли ты оптимистичен? Судя по
тому, что пишут, Витор д'Аркос один из лучших гонщиков, когда-либо
выходивших на трек. Он неоднократный призер Гран-При, и все считают, что,
если бы у
Далджети
в прошлом году не подкачала техническая часть, он бы
стал чемпионом мира. По правде говоря, не будь он так предан
Далджети
и
согласись на посулы других команд, он бы не один раз уже смог завоевать
звание чемпиона.
— Витор отличный гонщик, — без энтузиазма согласился
Саймон. — Но я его переиграю и вершины карьеры достигну намного
быстрее. — Он гордо выпятил грудь.
Эшли взглянула на него с сожалением. Хотя ее спутник был всего на два года
моложе ее, в свои двадцать пять лет он зачастую вел себя как десятилетний
мальчишка. То, стремясь произвести впечатление, прибегал к показным жестам,
то вел себя напыщенно и претенциозно, позволяя себе это даже в тесном кругу
своих близких. — Значит, милый мальчик позвонил мне ни с того ни с сего
и пригласил взглянуть на свои первые шаги для того, чтобы продемонстрировать
свою испорченность? — поддразнила она, стремясь спустить его на землю.
— Я тебя пригласил потому, что твоя мать сказала, что ты в конце концов
поняла простую истину: в жизни, кроме работы, существуют еще и другие
вещи, — ответил Саймон, — и теперь не против посещать зрелищные
мероприятия.
Эшли с грустью улыбнулась.
— Это так, — признала она. — Я с удовольствием посмотрю, что
такое
Формула-1
.
Пока Эшли училась в колледже, у нее было много знакомых, и недостатка в
поклонниках она не ощущала, но потом все свои силы и внимание посвятила
исключительно карьере. С тех пор она намеренно избегала всякого общения с
мужчинами и потому не знала мужской ласки, не целовалась, не занималась
любовью. Довольно долго Эшли не замечала, что лишена радостей жизни, но в
последнее время стала чувствовать себя какой-то... потерянной. Это вовсе не
означало, что она готова была броситься на шею первому встречному. Нет,
увольте, не настолько она безрассудна и опрометчива. Просто нужно
восстановить баланс между работой и развлечением и больше интересоваться
жизнью вокруг.
— Жаль, что Селесты, девушки Витора, сегодня не будет, а то бы ты могла
сесть с ней, — заметил Саймон. — Она милая и обалденно
выглядит. — Он снова повернул голову и окинул взглядом светлые волосы
Эшли, фиолетовую кашемировую шаль, завершавшую ансамбль из черного свитера с
высоким воротом и обтягивающих леггинсов, и добавил: — Хотя до тебя ей
далеко.
Эшли шутливо ткнула его в бок:
— Сказал доблестный рыцарь Круглого стола.
— Нет, правда, — возразил Саймон. — Когда мы приедем, я усажу
тебя на трибуне для гостей, а потом в час дня заберу пообедать. Говорят,
хороший ресторан.
Тремя часами позже Эшли наблюдала, как остроносые машины с низкой посадкой
делали по нескольку кругов, потом заезжали на ямы, где толпа механиков что-
то подлаживала и подводила тщательную тончайшую регулировку. Не все
автомобили принадлежали
Далджети
. Apeнда трека подорожала, и, как объяснил
Саймон, теперь здесь тренировались и другие команды. Эшли недовольно
посмотрела на часы. Несмотря на то, что скорость, рев моторов и сама
атмосфера
Формулы-1
, безусловно, вызывали волнение, сейчас ее интересовал
только обед. Было уже почти два часа дня. Другие водители, прихватив с собой
некоторых ее соседок с трибуны, давно отправились в ресторан, а Саймон все
не появлялся Где же он? Попытка различить его среди других гонщиков в шлемах
оказалась безуспешной. В животе у Эшли урчало, и она встала. Где-то у входа
на трибуну установлен автомат с закусками, надо пойти и купить себе
шоколадку. Эшли спустилась на один пролет, затем на второй. Оказавшись
внизу, она растерялась. Куда теперь: налево или направо? Она пошла налево,
спустилась еще на один длинный лестничный пролет и уткнулась в дверь с
надписью
Запасный выход
.
— Вот черт, — пробормотала она.
Нажав на ручку, Эшли приоткрыла дверь. За ней оказалась огороженная
площадка, где стояло несколько сверкающих фургонов для гоночных машин.
Шагнув вперед, Эшли сообразила, что если она перейдет на другую сторону
площадки и переберется через ограду, то окажется как раз у входа. Эшли
замерла в нерешительности. Никого пo поблизости не было. Но стоит ли ей
вторгаться на закрытую территорию или лучше пойти обратно? Неожиданно выбор
за нее сделал порыв ветра, рванувший дверь и плотно захлопнувший ее за
спиной.
Бахрома на шали развевалась на ветру, когда Эшли торопливо шагала вдоль
фургонов. Добившись до ограды из трех перекладин, она уцедилась за верхнюю,
а сама забралась на среднюю. И уже закинула ногу в кожаном ботинке через
ограду, когда сзади раздался чей-то окрик:
— Эй!
Испугавшись, Эшли обернулась и увидела в нескольких ярдах от себя мужчину,
одетого в алый комбинезон и белый защитный шлем. Эшли покачнулась и еще
...Закладка в соц.сетях
