Жанр: Любовные романы
Внезапный огонь
...на. —
Меня ждут мои бумаги.
Упоминание о смерти Саймона не обрушило на ее голову потока обвинений,
размышляла Эшли, наблюдая за отъезжающей машиной. Это обнадеживает, хотя,
конечно, он все еще считает ее виновной. Так или иначе, но необходимо
сказать ему правду о Саймоне, окончательно решила Эшли. И нужно, непременно
нужно открыть ему всю правду о Томасе.
Решив, что теперь Витор едва ли появится в Прайя-до-Карвейро раньше чем
через месяц, Эшли две недели спустя с удивлением обнаружила возле своего
дома черный
БМВ
. Она стояла на дорожке, заканчивая обсуждать с Лейфом
заказ на очередную кухню, и, увидев выходящего из машины Витора, вся
напряглась. Его появление живо напомнило о том, что, хотя две недели назад
он и помешал ей рассказать о Томасе — или она сама струсила в последний
момент? — ей все равно придется это сделать.
А вот ее сын, похоже, искренне обрадовался Витору. Перед его приездом он
спокойно играл на террасе, но вскочил, едва заслышал шум мотора, и с криком
Масина!
побежал по дорожке так быстро, как позволяли его крошечные ножки.
Витор широко улыбнулся, и Томас бросился прямо в протянутые ему навстречу
руки.
— Привет, непоседа, — сказал Витор, подкинув малыша в воздух.
Потом пощекотал ему животик и спросил: — Хочешь посидеть у меня в машине?
Мальчуган даже взвизгнул от удовольствия.
— Позалуста, — попросил он.
У Эшли подступил комок к горлу. Она моргнула, чтобы смахнуть слезы с глаз.
Что бы ни ожидало ее в будущем, встреча отца с сыном не могла ее не
растрогать.
— Этот парень — ваш родственник? — поинтересовался Лейф, когда
Витор уселся на водительское место с малышом на коленях.
Она обеспокоенно посмотрела на него. Хотя Томас унаследовал ее нос и
подбородок, сходство с Витором ясно читалось в форме губ, в разрезе и цвете
глаз. Раньше она думала, что это видит только она — потому, что знает.
Оказываем, Лейф тоже заметил.
— Родственник? — переспросила Эшли, чувствуя, как испуганно
забилось сердце.
— Томас, похоже, хорошо с ним ладит, вот я и подумал: может, это твой
кузен.
В ответ она нервно расхохоталась:
— Нет, это Витор д'Аркос. Помнишь, я говорила, что его компания строит
виллы.
— Это он был товарищем Саймона по команде? Ну, конечно. Я и сам мог бы
его узнать, только давно не встречал его фотографий. — Лейф,
нахмурившись, смотрел на счастливого малыша, крутившего руль. — Томас к
нему больше расположен, чем ко мне.
Это потому, что ты сам ведешь себя с Томасом по-другому, подумала Эшли.
Радостно распахнутые объятия Витора резко контрастировали с небрежным
привет
, которым удостоил мальчика Лейф, прежде чем переключить свое
внимание на нее. Эшли считала, что Томас стесняется датчанина, но теперь
поняла, что ребенок избегает его просто потому, что не чувствует никакой
теплоты с его стороны.
— Томасу нравятся машины, — объяснила она.
Как часто здесь бывает д'Аркос? — недовольно спросил Лейф, словно
почувствовал соперника, претендующего на внимание Эшли.
Приезжал раза два. Я же говорила: он хочет купить мой дом. Спасибо, —
обратилась она к Витору, подходившему к ним следом за бежавшим вприпрыжку
Томасом, — малыш так рад.
Мне это тоже доставило удовольствие, — улыбнулся в ответ Витор.
А это Лейф. Лейф Харалдсен. — Она представила мужчин друг другу.
Больше ничего не исчезало в мусорных контейнерах? — поинтересовался
Витор, пожав датчанину руку.
Ничего, — смущенно улыбнулась Эшли.
Вы опять собираетесь предложить Эшли продать дом? — спросил Лейф.
Витор нахмурился, словно и прямой вопрос, и то, что датчанин в курсе ее дел,
раздосадовали его.
По правде говоря, именно за этим я и приехал.
И каково же предложение? — поинтересовалась Эшли.
Брошенный на нее взгляд Витора ясно говорил, что он предпочитает обсуждать
этот вопрос без посторонних. Впрочем, и она тоже. Ей не слишком хотелось
ставить обо всем в известность Лейфа. Датчанин, несомненно, забросает ее
вопросами, как уже было раньше, но ведь она сама дала Витору понять, что у
них с Лейфом достаточно близкие отношения. Витор назвал гораздо большую
сумму, чем раньше.
Эшли только улыбнулась в ответ:
Спасибо, нет.
Ты отказываешься от такой суммы? — изумленно повернулся к ней
Лейф. — Но если ты получишь столько за дом, а я продам свою квартиру, у
нас хватит денег, чтобы пожениться и купить... — Он покраснел и
замолчал, почувствовав, что зашел слишком далеко и к тому же может
показаться в их глазах слишком корыстным. Он взглянул на часы. — Мне
нужно ехать. Через пятнадцать минут у меня встреча в Лагоа.
Лейф улыбнулся Эшли, небрежно кивнул Витору и, не обратив внимания на
Томаса, направился к своей машине.
Ты, кажется, говорила, что он красивый, — заметил Витор, когда Лейф
отъехал.
Так оно и есть.
Голубые глаза, загар и улыбка как на рекламе зубной пасты... Лично мне он
напоминает этакого ведущего телешоу. — Витор кивнул на Томаса,
ковырявшего что-то у корней лозы. — Да и малыша он не слишком-то
жалует.
Может, и так, — сдержанно отозвалась Эшли. — Но мне он, между
прочим, нравится. Что там такое? — Она повернулась к радостно
засмеявшемуся сынишке.
Подойдя поближе, она увидела то, чем заинтересовался ребенок. И застыла от
ужаса: Томас протягивал пальчик к мохнатому черному пауку.
— Не шевелись! — крикнул Витор.
Он подскочил, схватил малыша в охапку и передал его матери. Потом огляделся,
подобрал валявшуюся рядом садовую лопату и раздавил паука.
— Это же был тарантул! — воскликнула Эшли, глядя на то, что
осталось от насекомого, и прижимая к груди сына. — Он мог его укусить!
Витор покачал головой:
Такой маленький экземпляр вряд ли причинил бы большой вред.
Но это мог быть и взрослый паук! — воскликнула Эшли, придя в ужас от
того, что могло бы случиться.
Но ведь все обошлось. А если ты объяснишь Томасу, что, когда ему попадется
нечто подобное, нужно это не трогать, а позвать тебя, то в будущем он может
избежать опасности.
Да, пожалуй, — согласилась она.
Ну и?..
Что — ну и? — не поняла Эшли.
Надеюсь, ты не собираешься обвинить во всем меня? Не скажешь, что паука
потревожили, когда расчищали соседние участки, и, значит, это я во всем
виноват? — поинтересовался Витор с ноткой ехидства в голосе.
Эшли в упор посмотрела на него. Она больше не собиралась делать поспешные
выводы или кидаться на него с несправедливыми упреками. Возможно, сперва
Витор и показался ей неким чудовищем, но теперь ее мнение несколько
изменилось.
— Если бы даже мне пришло в голову обвинить тебя, ты ответишь, что для
того, чтобы в будущем избежать подобного риска, мне необходимо переехать.
Он покачал головой:
Глупости. Я бы такого не сказал.
А я тебя ни в чем и не виню. Последний клочок земли расчистили уже неделю
назад, и появление паука — чистая случайность. — Эшли помолчала. —
Хотя я была бы очень благодарна, если бы ты проверил кусты и убедился, что
больше их там нет.
Хорошо, — согласился Витор. — Все в порядке, — доложил он,
чуть позже осмотрев территорию.
Спасибо. Ты сегодня в джинсах, — совершенно неожиданно вырвалось у нее.
Отлично
за наблюдательность, — сухо отозвался Витор. — А еще на
мне спортивная рубашка и кроссовки, как на тебе. Причина проста: я приехал
не только для того, чтобы получить очередной отказ продать дом, но еще и
пригласить вас с Томасом пообедать на набережной в Портимао.
Нас с Томасом — это что-то новое, подумала Эшли. Когда Лейф пытался
назначить ей свидание или пригласить на обед, на малыша это не
распространялось.
А как же твоя работа? — попыталась возразить она.
Ты же сама сказала, что я слишком поглощен работой и мне следует расширить
круг своих интересов. Хочешь покататься на моей машине? — повернулся он
к Томасу. — Я купил специальное детское кресло и прикрепил его к
заднему сиденью. — Он снова посмотрел на Эшли. — Так как насчет
обеда?
Раз уж ты приложил столько усилий, было бы невежливо отказаться.
Тебя это, похоже, раздражает, — усмехнулся Витор.
Усадив сияющего от счастья Томаса, как маленького короля на трон, они
отправились в путешествие.
— Паоло сказал, что сегодня в Карвейро фиеста де баркос, праздник
благословения лодок, — сообщил Витор. — Ты уже видела эту
церемонию?
Эшли покачала головой.
— Нет, я слышала о ней, но не знала, что это сегодня.
Как в каждой стране, в Португалии были свои традиции, фестивали и праздники
— например, День независимости от Испании или последняя революция, —
правда, точной даты она не помнила.
— Может, заедем посмотрим? — предложил Витор. — Там как раз
начинается.
— Да, пожалуй, — улыбнулась Эшли.
На мысе, возвышающемся над Прайя-до-Кар-вейро, стояла белая церквушка. Толпы
людей вытянулись вдоль узкой дороги, ведущей от церкви к деревне, и,
поспешно отыскав место для парковки машины, они присоединились к остальным
зрителям. Оказалось, как нельзя вовремя: через минуту-другую на вершине
холма показалась процессия и начала медленно спускаться вниз.
Витор поднял Томаса на руки.
Видишь священников? — сказал он, показывая на идущих впереди служителей
церкви, одетых в яркие праздничные одежды. Потом кивнул на плывущую в вышине
статую Девы Марии. — А Мадонну?
Донну, — повторил малыш, глядя вокруг широко открытыми глазами.
Следом за священниками торжественно выступал хор в длинных сутанах, затем
ребятишки, чисто умытые, причесанные и нарядно одетые. Последними шли гордые
родители и другие прихожане. Португальцы очень любят детей, подумала Эшли,
глядя на Витора, объясняющего Томасу происходящее.
— А теперь самый главный священник будет читать молитву о лодках,
которые лежат на берегу, — сказал он, когда они присоединились к
процессии и следом за ней вышли через площадь к морю.
Деревенский флот насчитывал примерно дюжину рыбачьих суденышек. Эшли видела,
как по утрам они выходят в море, а к вечеру возвращаются с серебристой
скользкой добычей. Ради праздника каждая лодка была заново выкрашена яркой
краской, а рядом стояли их владельцы — мускулистые, загорелые, с выдубленной
морскими ветрами кожей.
Хор пел медленный псалом, а священник переходил от лодки к лодке, молился за
каждого рыбака и просил, чтобы в следующем году добыча была обильной. Эшли
церемония показалась простой, но трогательной, как сама жизнь.
Спасибо, я рада, что смогла принять в этом участие, — поблагодарила
она, когда процессия обошла деревню и вернулась в церковь.
Ты уже достаточно нагуляла аппетит, чтобы попробовать рыбу, которую, может
быть, поймали именно здесь?
Она улыбнулась:
— И еще какой!
ГЛАВА ШЕСТАЯ
Когда они приехали в Портимао, шумный рыбный порт милях в десяти от Прайя-до-Кар-
вейро, места за столиками, рядами стоящими на набережной перед ресторанами,
уже начали заполняться.
Хотя в меню были и морские языки, и морские лещи, и омары, главным блюдом на
обед были сардины. Не те крошечные, которыми обычно набиваются консервные
банки, но свежиe, с толстыми спинками, дюймов восемь-десять длиной, которые
жарят на углях прямо на улице. Подаваемые с молодым картофелем и салатом,
они привлекают сюда и отдыхающих, и честных жителей.
Маленькие ресторанчики устраивали дружеские соревнования, кто сумеет
привлечь больше посетителей. Когда Эшли и Витор вышли из машины, им
навстречу, приветливо улыбаясь, выбежали несколько официантов и стали
наперебой предлагать отведать сардин именно с этой дымящейся решетки, сесть
за этот столик и стать гостями этого заведения, откуда, как они весело
заявили, открывается самый лучший вид на сверкающее устье реки Арада.
— Вам нужен высокий стульчик, — заявил молодой человек в длинном
переднике, улыбнувшись Томасу. — У нас как раз есть такой. — Он
поклонился. — Прошу сеньора и сеньору пройти со мной...
Через несколько секунд они удобно устроились за столом в тени большого зонта
рядом с восседавшим словно на троне малышом.
Поскольку Витор поблагодарил его по-португальски, официант принял их обоих
за своих соотечественников и, продолжая говорить на своем родном языке,
заметил, что погода стоит солнечная, предложил выбор блюд и вин, а
напоследок сказал, что Томас очень славный малыш и прекрасно себя ведет.
— Наверное, думает, что мы женаты и Томас наш сын, — усмехнулся
Витор, когда официант принял заказ и поспешил на кухню. — Ну что же,
это вполне естественно.
В ответ Эшли пробормотала что-то нечленораздельное. И зачем она только
согласилась на этот обед? — запоздало пожалела она. Зачем подвергла
себя опасности, что кто-то посторонний заметит сходство между ее сыном и их
спутником и сделает очевидный вывод? Взяв меню, она с преувеличенным
интересом занялась выбором десерта.
Томас любит
пудим флан, а я, если в меня еще что-то
влезет, попробовала бы... Что такое
пудим Молотов?
Мусс из яичных белков с карамельной глазурью.
Звучит заманчиво.
— И очень вкусно. — Витор внимательно посмотрел на нее и
неожиданно сказал: — А Томас мог бы быть моим сыном.
У Эшли засосало под ложечкой. Хотя в глубине души она надеялась, что он
догадается сам, ей не хотелось, чтобы это случилось именно сейчас. Только не
здесь, где вокруг так много людей, отчаянно думала она. Да и Томас может
почувствовать эмоциональный настрой. Хотя он, конечно, еще слишком мал,
чтобы понять, но...
— Если не считать, что ко времени смерти Саймона ты была уже на третьем
месяце беременности, — закончил Витор.
У Эшли словно что-то взорвалось в мозгу.
— Это Саймон тебе сказал? — спросила она.
Он кивнул.
— Выглядит неплохо, — согласился Витор с официантом, размахивающим
перед его носом бутылкой красного вина.
Пока официант открывал вино и наливал Витору на пробу, Эшли рассеянно
смотрела по сторонам. Целая вереница рыбаков разгружала корзины с крабами с
рыбацкого судна, стоявшего у набережной; поодаль рыбаки, сидя на солнышке,
чинили сети; еще дальше рекламные щиты приглашали отдыхающих заняться
подводной рыбной ловлей.
Она ничего не замечала. Витор сказал, что в Аделаиде она была на третьем
месяце; значит, он думает, что она уже была беременна, когда они занимались
любовью! Теперь стало понятно, почему он никак не может понять очевидного.
Оказывается, Саймон подтасовал факты. И снова ее подвел. У Эшли заныло
сердце. Теперь придется все объяснять и исправлять содеянное.
Взяв салфетку, Эшли обвязала ею Томаса. Сейчас ей решительно не хотелось
думать ни об обмане Саймона, ни о том, как его исправить. Впервые после
приезда в Португалию она обедает в ресторане вместе с сыном и твердо
намерена получить от этого удовольствие.
Благодаря вкусной пище, удачному расположению их столика и хорошему
настроению Витора обед прошел замечательно. Неторопливая беседа текла сама
собой и — к облегчению Эшли — не касалась острых проблем.
— Вчера мы с Томасом ходили смотреть на фундамент первой виллы, которую
начали строить твои рабочие, — сказала она, когда они уже пили
кофе. — Судя по всему, она будет просторной.
Витор кивнул.
— Это самый большой из пяти разных вариантов. — Достав из кармана
ручку, он принялся чертить на бумажной скатерти. — Вот так будет
выглядеть фасад. Мы постарались совместить традиционный мавританский стиль с
современными удобствами.
Уверенными движениями он нарисовал красивую виллу с отделанным колоннами
входом и балконом с узорчатыми перилами.
Очень элегантно, — восхитилась Эшли. — А какой план здания?
Кроме гостиной, столовой и кабинета, внизу еще одна комната. Ее можно
использовать как дополнительную спальню, или поставить телевизор...
...или устроить игровую комнату, — предложила она, стирая с мордашки
Томаса остатки карамели.
Можно и так. Хочешь еще кофе?
Нет, спасибо.
У Витора дрогнули губы.
— А как насчет второй порции
пудим Молотов? —
предложил он.
Эшли застонала, схватившись за живот.
Он был великолепен, но я больше не могу. Витор жестом подозвал официанта.
Счет, пожалуйста.
— Спасибо за чудесный обед, — поблагодарила Эшли, когда они
возвращались к машине по набережной. — В Лондоне я обычно куда-нибудь
ходила по воскресеньям, в кафе или в паб, но же совсем забыла, как приятно
спокойно посидеть в ресторане.
Ты не скучаешь по дому?
Да, скучаю, — призналась Эшли. — В прошлом месяце в Альгарве
приехал двухэтажный лондонский автобус, он рекламировал британские товары.
Так я, когда его увидела, чуть не разревелась. — Она смущенно
улыбнулась. — Теперь приступы тоски по дому бывают не так часто, но
когда я приехала сюда в феврале, все казалось таким чужим, что мне частенько
хотелось плакать.
И цветущий миндаль не помог? — спросил Витор.
Эшли удивленно вскинула брови.
Я не поняла.
Легенда рассказывает, что однажды красивый и страстный король мавров женился
на прекрасной принцессе из северной страны, — начал рассказывать
Витор. — И хотя он отдавал всю свою любовь обожаемой жене и дарил ей
множество подарков, она казалась несчастной. Когда же он спросил ее, в чем
причина ее грусти, она призналась, что скучает по снегам своей родины.
Услышав это, король приказал все поля вокруг замка, насколько хватает глаз,
засадить миндальными деревьями. Однажды в феврале он разбудил свою печальную
жену и подвел ее к окну. И тогда она увидела, что все вокруг белым-бело от
белоснежных цветков миндаля. Дар любящего мужа мгновенно излечил ее от тоски
по дому.
Эшли вздохнула. Теперь, когда она станет восхищаться знаменитым весенним
пейзажем Альгарве, он будет окрашен для нее в романтические тона.
— И они жили долго и счастливо? — спросила она.
Витор улыбнулся.
— Естественно. А ты хотела бы съездить в Кальдас-де-Моника? —
предложил он, когда они подошли к машине.
Она вспомнила о сонной горной деревушке, поросших лесом холмах и древнем
римском источнике. Кальдас когда-то был любимым местом отдыха ее семьи, и,
если бы не местные автобусы, которые добирались туда немыслимо долго, она бы
уже давно снова съездила туда. Бог с ним, с ремонтом дома, следующей ее
покупкой будет машина, твердо решила Эшли. Кроме ста с лишним миль пляжей в
Альгарве было немало интересных мест, и это просто преступление, что они с
Томасом не могут там побывать.
— Очень даже хочу, — ответила Эшли и взглянула на часы, — но
уже четвертый час, а до Лиссабона далеко. Не пора ли тебе ехать?
— Я не собираюсь сегодня возвращаться, — ответил Витор. —
Останусь здесь на ночь, а поеду утром.
Эшли улыбнулась. Ей нужно расписать несколько изразцов, но они могут
подождать и до утpa.
— В таком случае Кальдас — это просто замечательно.
Она думала, что в машине Томас заснет. Он не спал днем, так что поездка его
наверняка убаюкает. Ничего подобного. Витор вел машину все выше в горы, а
малыш смотрел вокруг блестящими, ничуть не сонными глазами. Казалось, он
твердо решил не пропускать ни одной минуты этого удивительного дня.
Когда они шли от источника вверх по склону холма вдоль кристально чистого
ручья, текущего в тени каштанов, Томас ни на шаг от них не отставал.
Молодцом держался он и через два часа, когда они на обратном пути заехали в
Сильвес. Когда-то город великолепных дворцов, садов и базаров, теперь
Сильвес стал тихим провинциальным городком; лишь мавританская крепость и
собор двенадцатого века напоминали посетителям о его былом величии. День уже
клонился к вечеру, когда они осмотрели огромную крепость и полюбовались
несколько увядшим великолепием храма.
— Почему бы нам не завершить сегодняшнюю экскурсию ранним
ужином? — предложил Витор. — Тогда тебе не придется готовить дома.
— Да, это было бы неплохо, — согласилась Эшли.
В местной таверне они заказали омлет. Томас начал тереть глаза кулачками и,
когда они вернулись в машину, уже через несколько минут крепко спал.
Вскоре на небе появились свинцовые облака, и, когда они доехали до Карвейро,
на стекла машины упали первые капли.
Я чудесно провела время, — поблагодарила Эшли Витора, когда он
остановился возле их дома. Потом посмотрела на сладко спящего Томаса. —
И он тоже.
Как и я, — улыбнулся Витор, и оба вылезли из машины под дождь, который
уже лил как из ведра.
Поспешно открыв заднюю дверцу, Эшли наклонилась к сыну. Томас сонно
приоткрыл глаза.
Мы уже дома, — сказала она и отстегнула ремни. — А ну-ка, выходи.
Нет! — вдруг шумно запротестовал малыш. Маленькое тельце резко
напряглось.
Давай, давай, скорее! — поторопила его Эшли, чувствуя, как потоки дождя
льются за воротник.
— Нет! — снова закричал Томас, когда она попыталась взять его на
руки, и замахал руками. — Нет, нет, нет!
— Я понимаю, что тебе очень нравится эта машина, и знаю, что ты
устал, — сказала она, решительно вытаскивая сына, — но будь
умницей и перестань капризничать.
Личико Томаса побагровело, он стал брыкаться и громко вопить.
— Обычно он не устраивает истерик, — огорчилась Эшли, — но
сегодня был такой трудный день. — Она старалась удержать отбивающегося
ребенка. — Поезжай, Витор, не то вымокнешь до нитки. Дай мне только
коляску, и все будет в порядке.
— Я отнесу и коляску, и малыша, — покачал головой Витор и, прежде
чем она успела возразить, забрал Томаса. — Бегом! — скомандовал он
и, когда Эшли бросилась к дому, побежал следом.
В доме она стряхнула с волос капли дождя и зажгла свет. Было еще не поздно,
но от грозовых туч вечер казался мрачным.
— Сейчас начнется гроза, — поморщилась Эшли, услышав далекие
раскаты грома. Потом потянулась к Томасу. — Я его быстро вымою и сразу
уложу в кровать.
На руках Витора мальчик сразу успокоился, но теперь набрал в легкие воздуха
и завопил снова:
— Нет! Нет!
Витор протянул ему руку.
— Дай пять, — сказал он.
Крики внезапно прекратились. Томас сначала нахмурился, потом протянул
ладошку.
Сколько у тебя пальцев? — спросил Витор. — Один, два, три, четыре,
пять, — сосчитал он.
Пять, — эхом отозвался ребенок, все еще хмуря бровки.
Огненный зигзаг молнии расколол небо. Струи дождя с шумом стучали в окно.
— Поэтому, когда я говорю:
Дай пять!
, ты должен шлепнуть своими
пальцами по моим! Вот так, — объяснил Витор и показал, как
именно. — Ну а теперь — дай пять!
Томас засмеялся.
Пять! — пропел он и, шлепнув ладошкой по большой ладони Витора, тут же
потребовал: Исе!
Дай пять! — повторил Витор. — Ты собиралась приготовить
ванну? — повернулся он к Эшли, пока Томас весело шлепал его по руке.
Эшли улыбнулась.
— Да, конечно. Спасибо тебе.
Она дошла до большой ванной с белым и голубым кафелем, находившейся в другом
конце дома. И тут снова сверкнула молния и загрохотал гром. Включив воду,
она до половины наполнила ванну теплой водой, потом взяла пижаму Томаса и
уже собиралась идти за ним самим, как вдруг погас свет.
— Не виноват! — крикнул Витор из гостиной.
Эшли засмеялась.
— Отключилось электричество. Такое часто случается в грозу, —
крикнула она в ответ. — Обычно это ненадолго, но я повсюду разложила
свечи, чтобы не попасть впросак. Сейчас разберусь здесь, а потом приду к
вам.
На подоконнике стояли разноцветные свечи в старых оловянных подсвечниках.
Эшли отыскала спички, убранные от греха подальше в аптечку, зажгла свечи и
расставила их по комнате. Выйдя в коридор, она поставила еще одну свечку в
альове и со спичками в руках спустилась в
...Закладка в соц.сетях
