Жанр: Любовные романы
Монетка на счастье
.... Он всегда предупреждал мужей, что во время
беременности к женам надо быть особенно внимательными, что изменения в их
организме вызывают частую смену настроений и даже с самыми сдержанными
женщинами жить становится нелегко. Теперь он мог авторитетно утверждать это,
решил он. Вновь обхватив Селину за плечи, он перевернул ее на спину. Когда
Селина открыла глаза, Рид отпустил ее и знаками объяснил:
— Еще ничего не решено. Я хочу знать, что тебя тревожит.
Селина сжала зубы. Она знала, что скажет Рид, если она во всем признается, и
не хотела этого.
— Ничего особенного, — решительно ответила она.
Рид усмехнулся.
— Ты отнюдь не легкомысленна, пожив с тобой, я понял это. И даже если
тебя тревожат пустяки, значит, они не настолько незначительны. — На его
лице появилось повелительное выражение. — Если не хочешь рассказывать
мне, поговори с Адель или бабушками. Тебе вредно замыкаться в себе, скрывать
свои тревоги.
У Селины дрогнул подбородок.
— Я не могу рассказать им...
Рид пристально посмотрел на нее. Он надеялся, что причиной ее беспокойства
был действительно какой-нибудь пустяк — скажем, испорченная беременностью
фигура. Но поскольку Селина отказывалась говорить об этом с тетей или с
бабушками, Рид насторожился.
— Тогда ты должна рассказать мне, — резкими и бескомпромиссными
жестами объяснил он.
Ребенок вновь зашевелился. Селина понимала, что должна с кем-нибудь обсудить
эту новость, и, хотя Рид был не самой лучшей из кандидатур, никому другому
она не хотела признаваться. Осторожно садясь, она обернулась к нему.
— Знаю, ты только усмехнешься с циничным видом и скажешь, что теперь об
этом поздно думать, — начала она.
Рид похолодел. Похоже, Селина собирается подтвердить его нелестное мнение о
жизни.
— А у тебя появились запоздалые мысли?
Селина заметила ледяной блеск в его глазах.
— Не совсем запоздалые, — с вызовом отозвалась она, сжала зубы и
обороняющимся жестом положила руки на живот. — Я хочу иметь ребенка.
Просто не знаю, сумею ли я стать хорошей матерью.
Рид увидел выражение страстной любви на ее лице и понял, что ребенку
обеспечено все возможное внимание и забота.
— Ты будешь отличной матерью, — сказал он, решительно подкрепив
слова жестами.
Удивленная его неумелой похвалой, Селина вгляделась в лицо Рида.
— Ты сказал об этом, чтобы успокоить меня, верно?
— Возможно, я не всегда говорю то, что тебе хочется услышать, —
ответил Рид, — но в моих словах нет ничего, кроме правды.
Эти слова придали Селине уверенности. Прежние сомнения постепенно исчезли, и
она вновь смогла расслабиться.
— Спасибо, — произнесла она.
— Пожалуйста. — Затем Рид добавил, зевнув: — Я устал. Сейчас приму
душ и лягу.
Глядя ему вслед, Селина надеялась, что когда-нибудь он сочтет ее отличной
женой — точно так же, как предположил, что из нее получится отличная мать.
Ты слишком многого хочешь, холодно осадила она себя.
Вся беда в том, думала Селина приятным июньским днем, что она не в силах
перестать желать большего. Утро, когда она шла на работу, выдалось чудесным.
Сейчас Селина возвращалась домой. Время от времени поглядывая на свой
округлившийся живот, она улыбалась. Ее беременность достигла той стадии,
которую бабушки называли
полным расцветом
.
Селина не могла бы пожаловаться на невнимательность Рида — в сущности, во
многом он был даже чрезмерно внимательным, и отличным примером этому служила
детская. Как только Селина выбрала, какой из комнат предстояло превратиться
во владения ребенка, Рид решительно запретил ей передвигать мебель. Позволив
Селине только отдавать приказы, он сам убрал в комнате все, от мебели до
светильников и картин. Комната опустела, и Рид заявил, что запах краски
опасен для будущего ребенка, а потому на время ремонта отправил Селину
погостить у тети. Селина понимала, что в этом Рид совершенно прав, и потому
не возражала. Но когда Рид настоял на решении самому мыть и натирать полы,
Селине показалось, что он заходит слишком далеко. Затем Рид притащил с
чердака старую кроватку Селины и отремонтировал ее, позволяя самой Селине
только давать указания. К тому же он заплатил за новую мебель, которую
выбрала Селина.
Кроме того, он стал чрезмерно щедрым на подарки. В последнее время каждую
неделю он покупал что-нибудь Селине, малышу или им обоим. Месяц назад он
заявился домой с телефонным аппаратом для глухих новейшей модели, со
встроенным автоответчиком.
— Теперь, если ты будешь занята с ребенком, тебе не понадобится
отрываться, чтобы подойти к телефону, — объяснил он.
Вчера этот подарок был дополнен сигнальным аппаратом. Одна его часть, по
виду напомнившая Селине селектор, была помещена в комнату, предназначенную
для ребенка. Вторую часть, коробочку размером поменьше, Селина должна была
носить с собой. Если бы ребенок заплакал, Селина узнала бы об этом по
вибрации устройства.
Селина раздраженно вздохнула. Хотя она знала, что Рид всего-навсего
старается быть внимательным и полезным, подарки выводили ее из себя.
Единственное, что мне нужно от него, — это любовь
, — еле слышно
пробормотала она. Но Рид твердо решил не влюбляться, и Селина уже успела
узнать: когда этот человек принимал решение, он следовал ему в любых
обстоятельствах.
Приблизившись к дому, Селина заметила обшарпанный зеленый фургон,
припаркованный перед ее калиткой. Мысли о Риде мгновенно улетучились. Фургон
принадлежал Райкрофту Джерарду, но Райкрофтом этого человека никто не звал.
Сам он предпочитал именовать себя Райдером, и люди помнили об этом. Его
уважали. Селина знала, что многие испытывают перед ним даже нечто вроде
трепета, не желая признаваться в этом, Райдер был крупным мужчиной, шести
футов и двух дюймов ростом, мускулистым от тяжелой работы на ферме. Кроме
того, он был немногословен и предпочитал жить своим умом.
Селина знала Райдера как славного, добродушного мужчину — в сущности, он ей
даже нравился.
Но насторожиться ее заставило воспоминание о том, что сегодня четверг. Эмили
Сейер по четвергам приходила делать уборку и до сих пор была в доме. Все в
городе знали, что между семействами Джерард и Сейер существует давняя
вражда. Селина своими глазами видела, как и те, и другие переходили на
противоположный тротуар, лишь бы не встречаться. И вот теперь Райдер и Эмили
были в ее доме — вместе и наедине.
Ускорив шаг, она добралась до дома как раз тогда, когда на улицу свернул
Рид. Райдер поднялся с одной из качалок, стоящих на веранде. Когда Селина
вошла в калитку, из двери дома появилась Эмили, она держала в руках сумку и,
очевидно, уже уходила. На лице женщины застыло холодное, сдержанное
выражение. Пройдя мимо Райдера и не удостоив его даже взглядом, она
спустилась с крыльца и отвела Селину подальше от дома.
Селина ободряюще улыбнулась, когда Эмили начала объясняться с ней знаками —
медленно, как сделал бы любой человек, еще не знакомый с новым методом
общения. Эмили виновато проговорила:
— Джош сегодня не сможет прийти и скосить траву на лужайке, у него
слишком много домашних заданий. — Виноватое выражение на лице сменилось
решительным. — Но завтра он придет обязательно и бесплатно прополет
цветы.
— Это будет еще лучше, — заверила ее Селина. — И я заплачу
ему за всю работу. — Едва успев договорить, она увидела, как яростно
вскинула голову Эмили. К ним шел Райдер. Очевидно, какой-то его поступок
возмутил Эмили. Селина заметила, что с другой стороны к ним приближается
Рид. Быстрыми знаками Селина попросила его объяснить, что произошло между
Эмили и Райдером.
Рид ответил, что Райдер вроде бы сегодня днем видел Джоша у реки. Эмили
возразила — дела ее сына не касаются Райдера.
Селина заметила, каким враждебным взглядом Эмили одарила Райдера, прежде чем
обернуться к Селине и Риду. Ее лицо вновь стало виноватым, и Эмили
заговорила:
— По правде говоря, моему сыну сейчас приходится нелегко. Он получил
нагоняй от Эми Бакли и теперь немного расстроен. Но завтра он придет к вам,
обещаю.
— Я все понимаю, — заверила ее Селина.
— Спасибо, — благодарно пробормотала Эмили и, не оглянувшись на
мужчину, который вызвал у нее такую ярость, направилась к улице.
Селина обратила внимание на Райдера: тот смотрел в спину Эмили холодным
пронзительным взглядом. Селина любила и Райдера, и Эмили, но никогда не
приглашала их к себе вместе. Райдер обернулся к Риду, и Селина поняла, что
они разговаривают.
— Я привез подарок для ребенка, — произнес Райдер и кивнул в
сторону веранды. — Скажите Селине — это благодарность за то, что она
облегчила муки моей матери, особенно в последние месяцы, когда от рака ей
становилось все хуже.
Селина взглянула на мужа. Она ожидала увидеть хотя бы намек на недовольство
в его глазах, но лицо Рида оставалось вежливым, пока он передавал слова
Райдера — очевидно, желая, чтобы Селина поняла их все до единого.
— Я рада, что смогла помочь, — ответила Селина.
Райдер улыбнулся, и его грубое лицо смягчилось.
— Из тебя получится славная мать, — убежденно сказал он.
— Спасибо. — Когда с лица Райдера, сходит мрачное выражение, он
становится почти красавцем, заметила Селина.
Нахлобучив широкополую шляпу, он быстро распрощался и ушел.
Поднявшись на веранду, Селина и Рид обнаружили деревянную колыбель ручной
работы, окрашенную в ярко-вишневый цвет.
— Райдер — отличный столяр, — сказала Селина, склоняясь и проводя
ладонью по гладкой лакированной поверхности дерева. — Это его
увлечение. Какая прелесть... — Она взглянула на Рида, ожидая, что он
скажет.
— Красивая вещь, — подтвердил он. Потянувшись, Рид взял ее под
руку и помог выпрямиться. Его лицо стало серьезным. — Кажется, у Эмили
проблемы с Джошем.
— Уверена, она сможет с ними справиться, — ответила Селина. —
Эмили и ее сын очень дружны между собой — вместе им пришлось многое
пережить.
Рид внимательно взглянул на нее.
— Я хочу, чтобы ты знала: ты сможешь обратиться ко мне в любое время,
если тебе и нашему ребенку понадобится помощь. — Не дожидаясь ответа,
он поднял колыбель и внес ее в дом.
Селина чувствовала, как у нее начинает дрожать подбородок. Рид твердо дал ей
понять: он придет, если ей потребуется помощь, но не останется с ней.
Распрямив плечи, Селина напомнила себе — таким был их договор с самого
начала. Ребенок протестующе толкнул ее ножкой, и Селина успокаивающе
погладила себя по животу. Мы отлично справимся без него, заверила она
нерожденного ребенка.
Селина ощущала сильное желание войти в дом и сказать Риду, что он может
собирать вещи и убираться отсюда. Однако она знала — Рид откажется. Он
считал своим долгом оставаться с ней до тех пор, пока не родится ребенок.
Кроме того, сейчас Селина была совсем не расположена встречаться с
родственниками и объяснять им, почему ее брак распался еще до рождения
ребенка. Если бы она не позволила себе влюбиться в этого человека и
надеяться на невозможное, сейчас ей не пришлось бы терзаться в сомнениях,
упрекнула себя Селина. Ей надо радоваться уже тому, что Рид оказался хорошим
человеком, что он поддерживает ее и тревожится о ребенке. А про остальные
желания ей лучше всего забыть. Размышляя об этом, Селина вошла в дом.
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
Селина сидела в качалке на веранде. Стоял жаркий июльский день, среда, с
предполагаемого дня родов прошло полторы недели. Сегодня она одевалась,
чтобы идти на работу, когда ощутила первую сильную схватку. Более слабые
схватки бывали у нее и раньше, но Селина уже знала, что это еще не роды. Она
даже не сказала о них Риду. Но сегодняшние схватки были значительно сильнее,
и Селина поняла, что ее ребенок родится этим днем.
К этому времени Рид уже уехал. Он хотел пораньше утром, прежде чем идти на
работу, позвонить Стюартам. Селина засекла время между схватками — целых
двадцать минут. Разыскивать Рида еще слишком рано, решила она. Позвонив
Бренде, Селина предупредила, что сегодня не придет на работу. Надев
просторное и легкое ситцевое платье, она взяла вязанье и вышла на веранду.
Покачиваясь в кресле и наслаждаясь теплым, ароматным утренним ветерком, она
услышала, как Дорин Трои включает в доме пылесос.
— Странные дела творятся в этом городе, — пробормотала себе
Селина.
Эмили Сейер вышла замуж и оставила работу, чтобы вести хозяйство. А
поскольку работа в доме Дока отнимала у Дорин совсем немного времени, она
стала раз в неделю приходить к Прескоттам и делать уборку вместо Эмили.
На лице Селины появилось задумчивое выражение, когда она вспомнила о браке
Эмили. Этот брак привел в шоковое состояние большинство жителей Смитсшира:
Эмили Сейер вышла замуж за Райдера Джерарда. В сущности, брак Эмили слегка
укрепил надежду Селины благополучно разрешить собственные проблемы, но эта
надежда быстро погасла. Какие бы странные дела ни творились в нашем городе,
раздраженно признала Селина, влюбленность Рида Прескотта к их числу не
относится.
Еще один приступ боли заставил ее обо всем забыть. Селина взглянула на часы
— последняя схватка была десять минут назад. Прикосновение к плечу заставило
ее поднять голову, и Селина увидела, что рядом с креслом стоит Дорин.
— Похоже, пора звонить Риду, — произнесла женщина, отчаянно
жестикулируя.
Дорин мгновенно догадалась, почему сегодня утром Селина не спешит на работу.
Прошедшие три часа она хлопотала над Селиной, как наседка. Это лучше, чем
видеть хлопоты Рида, уверяла себя Селина. Однако сейчас Дорин была права —
пришло время звонить мужу.
Сидя за рулем своей машины, Рид пытался сосредоточиться на дороге, пока вез
Селину в медицинский центр Гринфилда. Принимать роды предстояло Доку — Рид
вызвал его, и старый врач уже был в пути.
Рид заранее решил, что, когда придет время, в Гринфилд Селину отвезут Док
или Дорин. Он может отменить более поздние встречи, но обязательно осмотрит
пациентов, уже ждущих у кабинета. Вместо этого, едва Селина позвонила, он
ответил, что немедленно выезжает домой и отвезет ее в Гринфилд сам. Он
бросил осматривать Джона Колби, не закончив. Попросив его прийти на осмотр
через пару дней, он пробежал через кабинет, решил, что в срочной помощи
никто не нуждается, извинился перед пациентами и ушел.
У Рида вспотели ладони. Он был уверен, что сможет перенести роды Селины с
таким же профессиональным спокойствием, как любые другие. Но так, как
теперь, он не нервничал еще никогда — даже в опасных случаях.
Рид взглянул на Селину — она сидела, прижимая руки к животу. Прикоснувшись к
ее плечу, чтобы обратить на себя внимание, он спросил:
— Все в порядке?
— Да, в полном, — ответила Селина, мягко улыбнувшись. Ее улыбка
тут же сменилась гримасой боли — началась очередная схватка.
Вынужденный прервать разговор, Рид вновь коснулся ее плеча, когда боль
отступила.
— Ты действительно способна узнать, что все в порядке, — даже
когда прикасаешься к своему телу? — спросил он, подкрепляя слова
знаками.
— Пожалуй, да, — ответила Селина.
Рид резко отвернулся. Этот вопрос прозвучал гак, словно он считал ее неким
медицинским прибором, способным поставить диагноз. Да, он не мог отрицать,
что Селина чувствует боль. Он чуть не застонал, понимая, что начинает верить
в ее дар. Эти роды слишком сильно нервируют меня, с упреком подумал он.
Словно в подтверждение, Рид услышал ее стон и испытал что-то похожее на
панику. Это беспокойство совершенно естественно, решил он в следующий миг, в
конце концов, он несет ответственность за будущего ребенка.
Селина заметила, что Рид сжал зубы. Она ожидала, что рождение ее ребенка он
воспримет с таким же спокойствием и уверенностью, с каким привык обращаться
с другими пациентами. Вместо этого он вел себя, как подобает будущему отцу —
пожалуй, только встревоженному, а не довольному будущему отцу, определила
Селина.
— Наверное, было бы лучше, если бы Док отвез меня в больницу, —
пробормотала она, испытывая неловкость.
У Рида мелькнула мысль, что предоставить все Доку было бы неплохо. Но он
хотел присутствовать при родах. Он свернул к обочине, усмехнулся и принялся
объяснять знаками:
— Я уже говорил тебе, что останусь с тобой, и кончено. — Не
дожидаясь ответа, он вывернул на дорогу.
Селина видела, какой яростный вызов вспыхнул в его глазах. Она была бы
счастлива, если бы не знала, что Ридом движет только чувство долга. По
крайней мере, моему ребенку обеспечена лучшая врачебная помощь, философски
решила она.
Пару часов спустя, когда Рид сидел в родильной палате, пытаясь
сосредоточиться на странице журнала, он вновь подумал, не лучше ли было
предоставить все это дело Доку. Док спокойно сидел рядом, допивал кофе и
смотрел телевизор. Но Рид не мог успокоиться, он ощущал боль Селины почти
так же остро, как свою собственную. И хотя опыт подсказывал ему, что у
Селины и ребенка все в порядке, Рид не мог избавиться от тревоги.
В его голове всплывали картины возможных осложнений, мысль о том, что с
Селиной может что-нибудь случиться, вызвала озноб. Сжав зубы, он пообещал
себе: он позаботится, чтобы с ней ничего не случилось. Прежде он никогда не
давал себе такого обещания. Умом он понимал, что это глупо: всегда может
произойти, что-то, не поддающееся контролю. На секунду Риду пришла в голову
мысль о том, что он охотно расстался бы с жизнью ради Селины.
Злясь на собственную привязчивость, он вновь уткнулся в страницу журнала. Но
его мозг отказывался воспринимать слова. Оставив попытки забыться чтением,
Рид отложил журнал и встал. Услышав стон Селины, он быстро шагнул к постели.
Куда девалась его привычная холодная отчужденность, спрашивал себя Рид,
обнаружив, что испытывает страстное желание принять на себя боль жены.
Закрыв глаза, Селина старалась дышать глубоко и ровно и расслабляться между
схватками. Когда боль достигла пика, она ощутила, что на живот ей мягко
легла рука, по всему телу распространилось тепло. Не открывая глаз, Селина
поняла, что это рука Рида. Боль утихла, и Селина открыла глаза.
— Я хотела бы, чтобы ты не выглядел таким виноватым, —
пробормотала она. — Это совершенно естественное явление, к тому же я
приняла решение сама.
Глядя на Селину, Рид старался уверить себя, что причиной его чувства была вина, но вслух признался:
— Мне больно видеть, как ты страдаешь.
Селина скользнула взглядом по собственному животу.
— Игра стоит свеч, — с убежденностью произнесла она.
Несколько часов спустя Рид очень сомневался, считает ли Селина ребенка,
которого только что принял Док, заслуживающим своих страданий. Последний
взгляд на ее лицо перед тем, как Рид стал ассистировать Доку, помогая малышу
появиться на свет, заставил его содрогнуться. Селина выглядела изнуренной,
ее лицо побледнело и стало мокрым от пота.
— Мальчик, — объявил Док с широкой, довольной улыбкой.
Рид взглянул на новорожденного, которого держал Док, поднимая повыше, чтобы и Селина могла увидеть.
— У тебя сын, — произнес он.
— Сын... — повторила Селина с усталой, но счастливой улыбкой.
Рид увидел на ее лице радость и понял: она считает ребенка достойным еще и
не таких мук.
— Добро пожаловать в мир! Добро пожаловать в Смитсшир,
человечек! — приговаривал Док и, повернувшись к Риду, добавил: — Тебе
предоставляется почетное право перерезать пуповину.
Положив новорожденного на живот Селины, Рид перерезал пуповину под
наблюдением Дока.
— А теперь займемся мамочкой, — произнес Док, тепло улыбаясь и
подмигивая Селине, прежде чем встать поближе к столу.
— Ты — счастливчик, — пробормотал Рид малышу, протягивая его одной
из сестер, которой предстояло обмыть его и взвесить.
— Семь фунтов две унции, — объявила сестра, пока другая заносила
вес в карточку. С усмешкой повернувшись к Риду, девушка произнесла: —
Поздравляю, доктор. Как чувствуете себя в роли отца?
— Жутко, — честно признался Рид. Неожиданное чувство гордости
наполнило его, когда сестра положила ему на руки запеленатого ребенка.
Это мой сын! Нет, не
мой
, тут же поправил он себя, это ребенок Селины. Но
если ей или ребенку что-нибудь понадобится, я сделаю все возможное, поклялся
он.
Селина улыбнулась ребенку, когда Рид подал его ей, а затем подняла глаза на
Рида. Он словно вынырнул из воды и теперь слегка улыбался сестрам. Селина
увидела, как они поддразнивают его, называя молодым папашей. Но Селина
узнала улыбку Рида — это была его обычная маска — и не увидела радости в его
глазах. Вероятно, Рид радовался тому, что все завершилось, и теперь мечтал
только об одном, чтобы скорее пролетело еще несколько месяцев.
Она взглянула на ребенка, и ее словно накрыла с головой теплая волна. В этот
момент Селине было все равно, захочет Рид Прескотт поскорее избавиться от
нее или нет. У нее родился красивый, здоровый мальчик, а остальное было
неважно.
Рид мерил шагами гостиную. Время уже пришло, убеждал он себя, но чувствовал,
что еще никогда в жизни ему не приходилось так тяжело. Но если откладывать
еще дольше, легче ему не станет.
Наверху Селина смотрела на уснувшего ребенка. Сегодня ему исполнилось три
месяца. Мальчик унаследовал голубые глаза Рида. Селина назвала его Кеннетом
— в честь своего отца. Одного вида ребенка ей было достаточно, чтобы
переполниться радостью.
— Но поэты и философы говорят, что вместе с каждой радостью приходит
боль, — пробормотала она. — Я надеялась, что они ошибаются, но
теперь вижу — они правы.
Перед глазами Селины возникло лицо Рида. Она не могла отрицать, после
рождения ребенка в нем ощущалось странное беспокойство. Рид старался скрыть
его, но он был слишком внимательным и заботливым, когда Селина вернулась
домой из больницы. Единственное, к чему он отнесся с меньшим
энтузиазмом, — это возобновление их физических отношений. Он не делал
никаких попыток сблизиться с ней, и Селина признавалась, что это раздражает
ее. И обижает, добавляла она. Она пробормотала с досадливым вздохом:
— Я надеялась, что он привыкнет заботиться о нас — так, что захочет
остаться. — Она осторожно погладила Кеннета по щеке. — Но, боюсь,
он чувствует себя загнанным в угол. Кажется, вся сила моего счастливого
пенни исчерпана. Но я ни о чем не жалею — у меня есть ты. А теперь пришло
время освободить Рида. — Покинув детскую, она отправилась на поиски.
Рид повернулся, услышав, что Селина входит в гостиную.
— Полагаю, пришло время расстаться, — сказала она, продолжая
разговор, который начинала весь день. Только вчера днем она смогла
произнести эти слова вслух. Но теперь это удалось ей с легкостью. Она
расторгала сделку.
Тебя вышвыривали и прежде, напомнил себе Рид. Однако еще ни разу это событие
не было столь болезненным. Он растерял все заранее приготовленные слова.
— Ты хочешь, чтобы я ушел уже сегодня или завтра? — знаками
спросил он.
Селина проглотила ком, вставший поперек горла. Она ждала, что Рид уйдет, но
не предполагала, что это случится так внезапно. Казалось, он не в силах
дождаться, когда окажется на свободе. Что же, если он этого хотел, Селина
была рада отпустить его.
— Лучше завтра. Но если хочешь, ты можешь уйти сию же минуту, — ровным тоном ответила она.
Рид кивнул.
— Сегодня я буду спать в комнате для гостей, а завтра переберусь к
Доку.
Значит, он не хотел провести в ее постели хотя бы еще одну ночь — эта мысль
больно уколола Селину. Желание немедленно собрать его вещи и вышвырнуть их
из дома было неудержимым, но Селина с достоинством кивнула, отвернулась и
поднялась в детскую.
Ей хотелось закричать, разбить что-нибудь, но вместо этого она подошла к
ребенку.
— Сладкое и горькое — все вместе, — пробормотала она. Да, на этот
раз ей довелось отведать и того, и другого.
Оставив ребенка, она подошла к стенному шкафу и вытащила чистые простыни, а
затем направилась в комнату для гостей и принялась заст
Закладка в соц.сетях
