Жанр: Любовные романы
Монетка на счастье
...й, с тетей Адель, а затем возвращайся ко мне. Если ты
действительно этого хочешь, я сам помогу тебе. Но все же лучше бы ты
передумала.
Селина прочла на его лице беспокойство.
— Знаю, ты боишься за меня, — сказала она. — Я обязательно
поговорю с бабушкой и тетей, но не передумаю ни за что. — Она
просительно взглянула на врача. — Я так одинока, Док. Я хочу ребенка —
чтобы любить его и жить ради него.
— Пообещай, что поговоришь с родными, — еще раз повторил врач, повелительно двигая руками.
Селина жестом остановила его.
— Хорошо, хорошо — я поговорю с ними. Обещаю.
Селина сидела в качалке на веранде, вытянув ноги и положив их на перила,
устремив невидящие глаза в сторону улицы. Она не помнила, чтобы когда-нибудь
прежде чувствовала такую опустошенность. За этот день она успела повидать
всех четырех дедушек и бабушек и тетю Адель, каждый из них пытался
отговорить ее. Однако все сказали, что останутся на ее стороне, каким бы ни
было решение Селины. Но Селина поняла, что ее беременность будет тяжким
испытанием для стариков. Тетя Адель перенесет ее лучше, но даже для нее
станут ударом неодобрительные перешептывания за спиной Селины. Ей не
хотелось причинять родным боль, доставлять им неудобство, однако они не
могли понять, насколько одинокой она чувствовала себя.
Селина заметила идущего по тротуару мужчину. Это был Рид Прескотт.
Рид не верил, что когда-нибудь вновь окажется у порога Селины Уорли. Но они
с Доком собирались вести врачебную практику в городе сообща — точно так, как
объясняли каждому из пациентов. Они обсуждали все случаи заболеваний, каждый
прием, с таким расчетом, чтобы после отъезда Рида Док мог продолжать
наблюдать его пациентов, а Рид в свою очередь мог заниматься пациентами
Дока. Особенно важно было решать сообща необычные или сложные случаи. И
потому за ужином Док рассказал Риду о просьбе Селины и попросил переубедить
ее.
— Если уж Док не смог отговорить ее, не знаю, что получится у
меня, — пробормотал Рид. И тем не менее он решил попытаться. —
Добрый вечер, — поздоровался он жестами, открывая белую решетчатую
калитку и направляясь по дорожке к дому.
Селине не пришлось догадываться о цели его прихода, она сразу поняла, что
Рида прислал Док.
— Смотря для кого, — ответила она. — Впрочем, если говорить о
погоде, то тут вы правы.
Остановившись на верхней ступеньке крыльца, Рид прислонился к ближайшему
столбу, поддерживающему крышу веранды, и оглядел Селину.
— Тяжкий выдался денек? — спросил он, уже зная ответ по
осунувшемуся лицу Селины.
Она пожала плечами.
— Пожалуй.
Рид не знал, как объяснить свой неожиданный визит, но вдруг решился сказать
прямо:
— Мы с Доком объясняем пациентам, что всех мы наблюдаем вместе. Он
рассказал мне о вашей просьбе.
Селина нахмурилась.
— И, полагаю, вы ее не одобряете.
— Думаю, вы избрали не самый легкий путь, — медленно ответил он, пользуясь языком жестов.
— В жизни немало трудных путей.
Рид усмехнулся.
— А я и не подозревал, что вы — настоящий стоик.
На вкус Селины, Рида Прескотта нельзя было назвать привлекательным мужчиной.
Его лицо было правильным, но грубоватым, резкие черты создавали впечатление
чрезмерной суровости. Но! Когда он улыбался, лицо смягчалось, и Селина была
готова признать, что доктор недурен собой.
Я устала сильнее, чем думала
,
решила она, отводя взгляд.
Рид заметил, как Селина отвернулась — по-видимому, она не желала говорить с
ним. Его тоже не радовал этот визит. Но он пообещал Доку, что попытается
вбить в голову Селины хоть толику здравого смысла. Рид уже признал, что ему
было бы больно видеть, как Селина совершает ошибку, которая может причинить
ей немало неприятностей. Склонившись, он коснулся ее плеча, чтобы обратить
на себя внимание.
Селина обернулась, едва почувствовав обжигающее прикосновение его руки.
— А вы не думали о том, что было бы лучше прежде всего найти себе
мужа? — показал он жестами.
Точно такой же вопрос задавали Селине все родственники, один за другим. Им
она могла просто объяснить, что ни один мужчина в Смитсшире ее не
интересует. Но теперь ее терпению пришел конец. Селина решила, что
разыгрывать скромность ни к чему.
— Не знаю почему — может, из-за моей глухоты, — но мужчины,
которые решаются ухаживать за мной, делятся на две категории: первые не дают
мне и шагу ступить самой, а вторые ведут себя так, словно я должна быть
безмерно благодарна за каждую подаренную мне минуту. У меня нет ни малейшего
желания связываться ни с одним из них. — У нее затвердело лицо. —
Если бы я могла, — объяснила она, энергично двигая руками, — я
обзавелась бы ребенком без помощи мужчин, но, поскольку мужчина —
единственное существо, которое способно удовлетворить мое желание, я
решилась воспользоваться самым лучшим из способов.
У Рида мелькнула мысль, что он никогда еще не видел подобной решительности у
женщины.
— Добрый вечер — послышался женский голос.
Рид повернулся к улице.
— Добрый вечер, — ответил он.
Селина увидела, что Рид обернулся, и стала искать причину. Джулия и Пол
Джонсон совершали ежевечернюю прогулку. Увидев, что Селина смотрит в их
сторону, Джулия замахала рукой и широко заулыбалась. Селина заставила себя
улыбнуться и помахать в ответ. Но едва она повернулась к Риду Прескотту,
улыбка погасла. Сказав этому человеку больше, чем хотела, она ощущала
смущение и мечтала, чтобы Рид поскорее ушел.
— Ради собственной репутации вам следовало бы уйти, — заметила
она.
Рид вопросительно взглянул на нее.
— При чем здесь моя репутация?
— Два вечера подряд Джонсоны видят вас здесь, — объяснила
Селина. — Такие новости в нашем городе разносятся быстро. Мне уже
пришлось объяснять Гленде, что вчера вечером вы заходили сюда по делу,
однако, если я объясню так же и ваш сегодняшний визит, она мне не поверит.
Как только о моей беременности станет известно, отцом ребенка сочтут вас.
Рид понял, что это была бы катастрофа. Он не желал, чтобы о его поведении
ходили слухи, это могло положить конец всей карьере. Кроме того, он не видел
причин продолжать разговор. Селина Уорли явно приняла решение, и здесь уж он
ничем не мог помочь.
— Надеюсь, вы все-таки подумаете, прежде чем окончательно
решить, — напомнил он, попрощался и ушел.
Когда Рид вышел за калитку, одиночество, постепенно усиливающееся за
последние месяцы, захватило Селину с новой силой.
— Я уже достаточно подумала об этом, — пробормотала она с
ожесточением и нахмурилась.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
На следующий вечер Селина сидела в одном из двух больших кресел с высокими
спинками в гостиной Дока. В полдень Док заходил к ней в библиотеку и
пригласил к себе на ужин, в сущности, это был скорее приказ, нежели
приглашение. Но Селина охотно приняла его. Бабушки, дедушки и тетя Адель в
этот день еще до завтрака начали осаждать ее дом, и Селина опасалась, что
предстоящим вечером все они вновь станут уговаривать ее передумать.
Придя к Доку, Селина обнаружила, что Рид Прескотт не ждал ее. Когда он
отворил дверь, на его лице появилось искреннее изумление.
Как только экономка Дока, Дорин Трои, приготовила ужин и накрыла на стол,
Док отпустил ее домой и уселся рядом с Селиной. За ужином Рид делал вялые
попытки поддержать разговор, недоумевая, что задумал Док.
Ужин двигался к концу, и постепенно беспокойство Селины нарастало. Она
старалась не смотреть ни на Дока, который пристально разглядывал ее, ни на
Рида, который из вежливости не поднимал глаз от тарелки.
Но наконец, ужин был закончен, и Рид уселся в кресло рядом с Селиной. Док
встал перед ними и обвел обоих решительным взглядом.
— Я хотел поговорить с вами — с обоими, — начал Док, внезапно
нарушив молчание, возникшее с тех пор, как они перешли в гостиную, а Селина
и Рид заняли предложенные хозяином кресла. Повернувшись лицом к Селине и
сопровождая свою речь жестами, Док продолжал: — Я много размышлял о твоей
просьбе. Сегодня у меня успели побывать обе твои бабушки и тетя Адель, с
обоими дедушками я разговаривал по телефону. Несмотря на наши опасения, что
ты вскоре пожалеешь о своем решении, ты, по-видимому, не собираешься его
менять.
Селина кивнула.
Док потряс головой, словно услышал явную глупость. Затем, все с таким же
мрачным лицом, он повернулся к Риду. Продолжая жестикулировать, чтобы Селина
могла его понять, он сказал:
— Когда мы с Брайаном Смитом говорили о том, что городу нужен новый
врач, он ясно дал мне понять, что желает видеть солидного человека —
предпочтительно семейного. Он был недоволен, когда я пригласил тебя сюда на
испытательный срок. Но я напомнил Смиту, что тебе всего тридцать лет, что
прежде все свое время ты посвящал учебе и именно потому стал неплохим
врачом. Я убедил его, что тебе просто не хватило времени найти жену. Кроме
того, я намекнул, что ты осядешь в нашем городе гораздо крепче, если
женишься на ком-нибудь из местных девушек. Однако со времени твоего приезда
я не раз заводил разговор о женитьбе, и ты ясно дал мне понять: это
развлечение не для тебя. Возникла нешуточная проблема. Мне казалось, что
твои знания и опыт помогут убедить Брайана, заставить его переменить мнение
о том, что новый врач должен быть непременно женатым. Но он остался
непоколебим. Разумеется, ты в любой момент можешь начать самостоятельную
практику, но для этого тебе придется покупать собственную аппаратуру, искать
помещение для кабинета. К тому же твоими пациентами окажутся только жители
окрестных ферм, а их совсем немного. Тебе понадобится добрый десяток лет,
чтобы расплатиться с долгами.
— Тогда, догадываюсь, мне лучше всего собрать вещички и убраться
отсюда, — резко ответил Рид. — Нет никакого смысла терять свое и
ваше время.
Селина не поняла, что ответил Рид, он обращался к Доку. Но, судя по
выражению его лица, она была уверена: Рид дал Доку понять, что не позволит
кому-либо другому решать, как ему строить свою жизнь.
— Подожди, — приказал Док, когда Рид начал подниматься, очевидно
намереваясь начать сборы немедленно. — Я еще не закончил.
Опустившись в кресло, Рид враждебно оглядел старого врача. Смысл всей его
речи дошел до него, но Рид не мог поверить, что Док отважится предложить ему
столь смехотворное решение. И все же...
— Насколько я вижу, вы оба оказались в затруднительном
положении, — продолжал. Док, вновь поворачиваясь к Селине, чтобы она
лучше понимала его слова. — Вы можете помочь друг другу — если
поженитесь. В таком случае у тебя, Селина, будет муж, и это избавит твоих
родственников от лишнего беспокойства. К тому же, — он
прищурился, — ты забываешь о будущем ребенке: иметь отца из плоти и
крови для него или для нее будет лучше, чем для тебя объяснять, что ребенок
появился, по сути дела, из пробирки. — Док взглянул на Рида. — А у
тебя будет жена, которая привяжет тебя к нашему городу. Подписывая контракт
со Смитом, ты сможешь настоять на длительном сроке аренды — скажем, не менее
двадцати лет, чтобы ты чувствовал себя спокойнее. В этом случае, даже если
брак окажется неудачным, у тебя хватит времени, чтобы развернуть солидную
практику и откладывать деньги, а затем обзавестись собственным
оборудованием, если Смиты найдут другого врача.
Селина уставилась на Дока в изумленном молчании. Она не могла поверить, что
он всерьез высказал такое предложение.
Рид потряс головой. То, о чем сейчас говорил Док, имело свои резоны, и все-
таки странно, что старик отважился предложить ему такое решение.
— По крайней мере, подумайте над моим предложением, — попросил
Док, нарушив тягостное молчание в комнате. — А я пока пройдусь.
Еще долго после того, как Док покинул комнату, Селина сидела неподвижно, не
сводя глаз с двери. Наконец, понимая, что она должна что-то сказать Риду,
она повернулась к нему. Рид с мрачным лицом смотрел на дверь, за которой
скрылся Док.
— Какая нелепость... — пробормотала Селина. Рид обернулся к ней.
— Несомненная нелепость, — подтвердил он. Внезапно Селина
вспомнила, какое ощущение испытывала от прикосновения его руки, и у нее
промелькнула мысль, каково было бы оказаться в объятиях этого человека. Мне
совсем не место в его объятиях, и он хочет этого меньше всего на свете,
мгновенно охладила она свой пыл.
— Пожалуй, мне пора домой, — произнесла она, поднимаясь с кресла.
Рид просто кивнул. Но, глядя вслед Селине, он не мог избавиться от мысли,
что ее бедра покачиваются чертовски заманчиво. И тем не менее о браке с
Селиной Уорли и речи не могло быть — как и о любом браке для него.
Рид еще долго сидел неподвижно и смотрел туда, где недавно стоял Док.
— Нелепость, — повторил он. Его взгляд метнулся к окну, к темноте
за ним. Внезапно его охватило беспокойство — он не видел автомобиля Селины у
дома. Значит, она пришла пешком и теперь пешком отправлялась домой. — В
этом городе она в полнейшей безопасности, — пробормотал он самому себе.
Но сам Рид слишком долго прожил в Нью-Йорке. Быстро поднявшись, он поспешил
вон из дома.
Селина вздрогнула, неожиданно ощутив хлопок по плечу. Она так увлеклась,
доказывая самой себе абсурдность предложения Дока, что шла, не замечая
ничего вокруг. Резко остановившись, она увидела Рида Прескотта, догнавшего
ее.
— Мне казалось, было бы невежливо отпускать вас домой одну, —
заметил он.
Их освещали только фонари на веранде ближайшего дома да тусклая луна, но
Селине удалось разобрать по губам Рида слова
невежливо
и
отпускать вас
домой
. Едва увидев его перед собой, она ощутила радость. Но мрачное
выражение его лица подсказало Селине, что им руководит скорее долг, чем
собственное желание.
— Это совсем не обязательно, — ответила она.
— Нет, обязательно, — настаивал Рид. — Для успокоения
собственной совести я должен увидеть, что вы добрались, до своей двери.
Она попыталась возразить вновь, но твердо сжатые челюсти Рида убедили ее в
бесполезности спора. Пожав плечами, она ответила:
— Как хотите, — и зашагала по улице.
Рид пошел с ней рядом, и Селина не могла удержаться, чтобы не поглядывать на
него исподтишка. Его мрачность действовала Селине на нервы. Она уже
собиралась остановиться и велеть Риду оставить ее в покое, когда внезапно ее
осенило: отчасти раздражение Рида, возможно, было вызвано ее реакцией на
предложение Дока. Сам он согласился бы, но она поспешила с ответом.
— Если хотите знать, по-моему, вы неплохо подошли бы на роль
отца, — заметила она.
Взглянув на Селину, Рид приподнял бровь, словно не мог понять, были ли ее
слова комплиментом, но внутренне признал, что был слегка оскорблен ее резким
и незамедлительным ответом Доку. Он тут же выругал себя за глупость — брак
между ними был действительно нелепостью. Похоже, мое самолюбие ранить
гораздо проще, чем я считал, недовольно подумал он.
Селина решила, что ее извинение было не особенно удачным.
— Уверена, для какой-нибудь женщины вы стали бы отличным мужем, —
добавила она.
— Благодарю, — жестом ответил он и вновь уделил все внимание
тротуару под своими ногами.
Селина была уязвлена. Она извинилась перед ним, и теперь, казалось бы, ему
следовало извиниться в ответ. Судя по его виду, он считает брак с ней худшей
участью, чем смерть, — он назвал этот брак
несомненной нелепостью
.
Мне все равно, что он обо мне думает, уверяла себя Селина. Она прибавила
шагу, желая побыстрее добраться до дома и избавиться от общества Рида. У
своей калитки она помедлила, удостоила Рида рассеянным кивком и направилась
к дому.
Рид решил, что, когда Селина раздражена, в ней есть особая
привлекательность. Он догадался, почему она пошла быстрее, и, признаться,
был рад узнать, что его мнение для Селины небезразлично. До сих пор Рид был
уверен, что если Селина не ненавидит его, то, по крайней мере, относится к
нему совершенно равнодушно.
Рид последовал за ней на веранду и взял ее за руку, прежде чем Селина успела
войти в дом. Отпустив руку, Рид начал объяснять жестами.
— Мне бы хотелось кое-что сказать вам. Я ждал, пока мы дойдем до вашего
дома, чтобы оказаться на свету и чтобы вы лучше меня поняли, — объяснил
он. — По-моему, вы способны стать такой же хорошей женой, как любая
другая женщина. Но брак меня не прельщает. Моя мать была замужем четыре
раза, отец дважды женился и дважды разводился. Семья запомнилась мне как
бесконечная череда воспоминаний о браках и разводах. По-моему, люди
влюбляются друг в друга из-за ничтожных мелочей, каких-нибудь причуд, а
спустя несколько лет или даже месяцев эти же причуды приводят их в
бешенство. Док заявляет, что в браке есть много преимуществ, — может,
он прав. С другой стороны, супружеские пары, которые на первый взгляд вполне
счастливы, скрывают под дружескими улыбками свою неприязнь друг к другу. Док
считает меня циником, но все дело в том, что я просто не хочу размениваться.
Селина убеждала себя, что эти слова ничего не меняют, но все же была рада
узнать — Рид отказался от предложения Дока вовсе не потому, что считал ее
неподходящей к роли жены.
— Док прав. Вы действительно циник, — ответила она, и слабая
улыбка заиграла в уголках ее губ.
Он усмехнулся.
— Знаю. И все-таки я счастлив.
— Тогда я рада за вас, — ответила Селина. Он посерьезнел.
— Надеюсь, что, какое бы решение вы ни приняли относительно ребенка,
оно принесет вам удачу.
— Спасибо, — жестом ответила она. Внезапно от взгляда его голубых
глаз у нее подкосились ноги. Рука горела до сих пор — в том месте, где Рид
взялся за нее, чтобы удержать. У Селины вновь вспыхнула мысль о том, каково
оказаться в его объятиях. Этого ты никогда не узнаешь, напомнила она себе и
отвела глаза. — Спокойной ночи, — пожелала она и вставила ключ в
замочную скважину.
Рид дождался, пока она войдет в дом, торопливо пожелал ей спокойной ночи и
пошел прочь. Дверь за ней закрылась, и Рид глубоко вздохнул. На мгновение,
пока она смотрела на него, прежде чем отпереть дверь, он почувствовал, что
тонет в карих глубинах ее глаз.
— Все потому, что я беспокоюсь о ней, — не довольно пробормотал
он, шагая по улице. — Должно быть, она даже не представляет, каково
быть матерью-одиночкой.
Позднее ночью Селина лежала в постели, всматриваясь в темноту. Она была
слишком возбуждена, чтобы заснуть. Возможно, она несправедлива к своим
родным. Любя их, Селина не желала, чтобы они страдали от сплетен, а сплетни
неизбежно пойдут, если она решится выполнить свой замысел. А может, она
действительно не подумала о будущем ребенка. Жизнь Джоша Сейера не назовешь
легкой, она видела, как дразнят его другие дети...
Из уголков ее глаз выкатились слезинки. Селина устала от бесконечного
одиночества. Она потерла виски, чтобы приглушить головную боль, которая
мучила ее все сильнее. Может, ей действительно стоит найти мужа. Возможные
кандидаты выстроились перед ее мысленным взглядом.
— Пусть я одинока, но я еще не настолько отчаялась, — повторяла
она, отвергая их всех по очереди. Затем перед глазами возникло лицо Рида
Прескотта. — Это невозможно, — напомнила она себе. Вконец
утомившись, она провалилась в тревожный сон.
Зевая, Рид Прескотт свернул на Оук-стрит. Взглянув на часы, он отметил, что
время близится к полуночи. Брюс Стюарт позвонил ему несколько минут назад:
жена Брюса, шестидесятилетняя Оливия, жаловалась на сердцебиение. Услышав
испуг в голосе старика, Рид пообещал немедленно приехать к ним, но ко
времени его прибытия сердечный ритм Оливии уже нормализовался. Рид немного
побыл со стариками, убедился, что с ними все в порядке, сказал Брюсу, что
заедет проведать их на следующее утро, и уехал.
Но вместо того, чтобы кратчайшей дорогой направиться к дому Дока, он
обнаружил, что едет мимо дома Селины Уорли. В окнах свет был потушен, и Рид
понял, что Селина спит. Представив ее в постели, он вновь ощутил жар во всем
теле и поморщился.
Рид готов был признать, что некоторые люди просто созданы для брака — Брюс и
Оливия Стюарт были тому живым доказательством. Рид втайне завидовал их
отношениям. Однако они исключение, а не правило, напомнил он себе, вызывая в
памяти статистику по разводам. Но даже если бы разводы случались не так
часто, брак для него неприемлем. Он слишком занят, он не испытывает желания
приспосабливаться к жизни другого человека.
— Тем более что от меня тут ничего не зависит, — мрачно добавил
он. Как единственный врач Смитсшира, он будет обязан являться по вызовам в
любое время дня и ночи.
Он уже направлялся к дому Дока, когда в его памяти всплыло лицо Селины.
— Надеюсь, она последует совету Дока и найдет себе мужа, —
пробормотал он и стиснул зубы. — Но только этим мужем буду не я.
На следующее утро Селина едва успела налить себе первую чашку кофе, когда
лампочка на ее кухне мигнула дважды. Провод от входного звонка был устроен
так, что стоило кому-то позвонить в дверь, и в доме мигал свет. Селина
застонала при мысли об очередном споре с бабушками и нехотя направилась к
двери. Однако, открыв ее, она обнаружила стоящих на пороге дедушек. Оба они
были спокойными, исполненными достоинства стариками, которые не имели
привычки судить людей и редко вмешивались в жизнь детей или внуков.
— Входите, — пригласила Селина, отступая в сторону.
— Доброе утро, детка, — произнес Ральф Таппер, обнимая внучку.
— Доброе утро, — повторил Эмос Уорли, дожидаясь своей очереди,
чтобы обнять Селину.
Беспокойство на лицах стариков наполнило Селину сознанием собственной вины,
ей совсем не нравилось причинять родственникам неприятности. Слишком уж
хорошо они относились к ней.
— Ты же знаешь, мы не сильны в этих твоих знаках, — проговорил
Ральф Таппер, неловко жестикулируя, — но надо, чтобы ты в точности
поняла нас, — и он кивнул на протянутый Эмосом Уорли конверт. —
Потому мы написали тебе письмо.
— Простите. Понимаю, я переполошила всех вас, — тоном глубокого
раскаяния произнесла Селина.
Ральф Таппер вновь сердечно обнял внучку. Отступив, он проговорил медленно,
отчетливо произнося каждое слово:
— Делай то, что считаешь нужным.
Эмос положил руку ей на плечо.
— Каждый должен жить своей жизнью, — так же медленно добавил он.
Желая, чтобы Селина поняла его, он попытался сделать несколько жестов.
— Спасибо вам. — На глаза у Селины навернулись слезы.
— А теперь нам пора в поле, — продолжил Эмос и осторожно провел
ладонью по ее щеке. — Позаботься о себе, детка.
После прощальных объятий старики ушли.
Видя, как они забрались в грузовичок Эмоса и уехали, Селина с трудом
сдерживала слезы. Как хорошо, что ей достались такие дедушки! Оба они были
внимательными и надежными людьми. Такими, как человек, за которого я хотела
бы выйти замуж. Но такой человек еще никогда ей не встречался. И вновь перед
глазами Селины возникло лицо Рида Прескотта. Он врач, он просто обязан
заботиться о людях, и даже Док считает его внимательным. Но он не хочет
жениться, напомнила себе Селина. И даже если когда-нибудь женится, то не на
мне.
Селина унесла письмо на кухню, села за стол и прочла его. В письме оба
дедушки уверяли, что любят ее, а потому опасаются, что принятое решение
причинит Селине больше неприятностей, чем она думает. Заканчивалось письмо
советом так или иначе поступать по собственному выбору, в любом случае оба
они будут любить ее и помогать ей.
— Все становится слишком сложным, — пробормотала Селина, смахивая
слезы. — Но я никому не хочу горя или боли...
К тому времени, как она переоделась, готовясь идти на работу, ее решимость
заметно ослабла.
— Может,
...Закладка в соц.сетях
