Жанр: Любовные романы
Счастливая встреча
... постараюсь съездить в
Янслум на день или два.
Ни о чем таком не подозревая, Крессида занималась с детьми, благодаря небеса
за то, что четверо маленьких гостей уже уехали домой. С шестью еще можно
справиться, но десять — это слишком много...
Было по-прежнему холодно, временами шел снег и дул пронизывающий ветер, но
детям, казалось, все было нипочем. В стареньком зимнем пальто, резиновых
сапожках, которые ей дали, шерстяной шапке и шарфе, намотанном на шею, она
отправлялась с ними на ближайшие каналы или покрытое льдом озеро. Там дети
надевали коньки и по многу часов катались. Уже в первый же день Крессида
поняла, что рискует превратиться в ледышку, если сама тоже не научится
кататься. Виллум предложил ей свои старые коньки — фризские коньки, объяснил
он Крессиде по-английски, — которые как раз для новичков. С помощью
Виллума, под ободряющие возгласы остальных ребят Крессида встала на лед.
Конечно, она падала, и Виллум или Якобус терпеливо поднимали ее, однако к
концу второго дня она уже могла самостоятельно сделать несколько шагов и
даже пробежала с мальчиками, державшими ее за руки, пару метров, затем
потеряла равновесие и упала.
Через несколько дней Крессида уже сносно каталась, хотя и часто падала под
смех ее питомцев, но все же была довольна собой.
Обо всем этом она рассказала Чарити, когда приехала к ней на выходной.
— Я вся в синяках, — пожаловалась девушка, — но, право же,
это такое удовольствие, и ребятам весело.
— Вам хорошо там? Как к вам относятся?
— Ко мне все очень добры! Когда каникулы кончатся и дети пойдут в
школу, у меня будет побольше свободного времени, а сейчас его совершенно
нет: на носу новогодние праздники.
— О, пончики, шампанское!.. Столько забав!.. К нам опять приедут
родственники Тико. Обычно мы ездили к ним, но сейчас Тико не хочет, чтобы я
находилась далеко от дома.
Крессида кивнула.
— Он прав. И у моих хозяев снова будет полный дом гостей. В этом году
Виллуму разрешили остаться на ужин, Якобус и Фрисо злятся, завидуют ему.
Правда, на этот раз дети не приедут, так что уложить спать
своих
малышей
мне уже будет легче. — Она улыбнулась. — Знаете, они все такие
славные, даже когда не слушаются.
Чарити с беспокойством взглянула на нее.
— Вы не жалеете, что приехали сюда? Ведь в Англии вы могли бы найти
работу получше.
— Какую? Я же ничего не умею делать, только вести хозяйство, ну, еще
составлять букеты, делать покупки... С детьми интереснее, и кроме того, я
все время занята.
На следующий день приехали гости: тетушки и дяди, двоюродные братья и
сестры, старые друзья — большинство из них Крессида видела в Рождество. Они
приветливо здоровались с ней, на хорошем английском восхищались, как
замечательно она управляется с детьми, и выражали надежду, что увидятся с
ней за ужином.
Крессида, снова надев свое серое платье, которое она с удовольствием
выбросила бы, отметила про себя, что все пока идет хорошо: дети, как
покорные ягнята, отправились спать, и у нее есть немного времени, чтобы
отдохнуть, перед тем как спуститься в гостиную. Она прошла в комнату для
игр, присела на подоконник, глядя в темноту ночи. Снег прекратился, на небе
мерцали звезды. Она смотрела на них и думала, где теперь доктор. Конечно, он
уже в своем красивом доме с Николой, среди гостей...
Его
Здравствуйте, Крессида
прозвучало настолько естественно, так отвечало
ее мыслям, что она не сразу сообразила, что он рядом с ней, в этой комнате,
стоит, прислонившись к дверному косяку, еще в теплой куртке — он принес с
собой из холодной ночи, откуда пришел, струи ледяного воздуха.
— Вот это сюрприз! — воскликнула Крессида. Она чувствовала, что
это прозвучало не слишком по-дружески, и торопливо добавила: — Я хотела
сказать, что рада вас видеть, доктор!
Он пересек комнату, остановился перед ней — высокий, заслонивший все вокруг.
Он молчал. Тогда заговорила Крессида:
— Вы, конечно, не останетесь здесь, ведь вы едете в Янслум и заехали
сюда по пути, да? У нас, наверное, сегодня много гостей. Я даже не
подозревала, что Новый год — такой важный праздник в Нидерландах...
— Во Фрисландии, — поправил он, смеясь. — Совершенно верно.
Мы едем мили и мили, чтобы отметить этот праздник вместе с родственниками и
пожелать друг другу счастья. Мои сестры, их мужья и дети ждут меня...
— И Мейбл, и Цезарь, и лошади, и ослик, — проговорила Крессида как-
то глухо, — и ваш милый Вестер с женой. — Она выпрямилась, так
дальше не пойдет, он ни в коем случае не должен жалеть ее, и быстро
закончила: — Надеюсь, вы весело провели Рождество? Леди Меррилл здорова?
— Она прекрасно себя чувствует и передает вам привет. А как вы,
Крессида? У вас все хорошо?
Крессида поспешно ответила:
— О да. Дети такие забавные. Мефрау и менеер тер Беемстра прекрасно
относятся ко мне. Мы славно веселились на Рождество! — Она покраснела.
Все, что она говорила, выглядело так, словно она напоминала ему, что он
совсем забросил ее, хотя у него, собственно, не было никаких причин
поступать иначе. И она спешила показать ему, как она счастлива. — Дети
научили меня кататься на коньках. Я еще пока плохо катаюсь, но уже могу
держаться на льду довольно уверенно. Здесь было холодно и выпало много
снега.
Она взглянула на него и, увидев, как блестят глаза доктора, решила, что его
забавляет ее путаный рассказ.
Он осторожно снял ее с подоконника, поставил на ноги и положил руки ей на
плечи.
— Я приехал пожелать вам счастливого Нового года, Кресси! —
произнес он. — И этот год будет счастливым, вы знаете это. — Он
поцеловал ее в щеку, лицо его стало серьезным. — Я думал о вас, пока
был в Англии...
Она вдруг вспыхнула.
— Вы думали обо мне? — обиженно переспросила она. — Тогда
почему же вы не прислали мне рождественскую открытку? Я получила открытки от
леди Меррилл, от Могги и ее сестры, от мистера Тимса... — Она
вздохнула, как ребенок. — Простите меня, право же, я не знаю, что
говорю. В самом деле... Вы были так добры ко мне, я всегда буду вам
благодарна. Я, наверное, просто устала. — Она растерянно
улыбнулась. — Желаю вам счастливого Нового года, много пациентов и
всего, что вы сами себе желаете!..
— Ну, пусть будет не слишком уж много пациентов, — засмеялся
он, — и я действительно надеюсь иметь все, что захочу. А вы знаете,
чего я хочу, Кресси?
Дверь открылась, и вошел Виллум. Доктор убрал руки с плеч Крессиды и
непринужденно сказал:
— Привет, Виллум! Тебе нужна Крессида?
— Да, я не могу найти галстук, который надевал на Рождество, —
тот, зеленый, я хочу сегодня снова надеть его. — И он с важностью
добавил: — Я сегодня остаюсь на ужин.
— Замечательно. — В голосе доктора не чувствовалось ни нотки сожаления, что его прервали.
Скорее всего, думала Крессида, ничего особенного или важного он не хотел
сказать; может быть, о своей женитьбе на Николе, о том, что они уладили все
разногласия. Никола — достаточно умная женщина, чтобы убедить его, будто она
действовала из самых лучших побуждений, когда устраивала Крессиду на работу
к своей тетке, и он, конечно же, ей все простил.
— Не стоит гадать, — ласково обратился к ней доктор, —
подождите, я сам вам скажу, — и пошел к двери. — Мне нужно
торопиться, а то я приеду домой после полуночи, это уж совсем никуда не
годится. Желаю вам обоим счастливого Нового года и оставляю вас разыскивать
этот прекрасный галстук.
Он вышел, и Крессида слышала взрывы смеха в холле, куда доктор спустился.
Потом хлопнула входная дверь...
— Давайте пойдем поищем, — напомнил Виллум.
Ужин получился поистине праздничным! Гости пили шампанское и лакомились
пончиками. Крессиде они понравились, каждый пончик был завернут в
салфеточку, чтобы не испачкаться маслом или сахарной пудрой. За несколько
мгновений до полуночи бокалы снова наполнили, и, когда большие часы в углу
комнаты пробили двенадцать раз, был произнесен тост за Новый год. Потом все
стали целовать друг друга и пожимать друг другу руки. Включили
проигрыватель, и несколько пар начали танцевать. Для Крессиды это послужило
сигналом, чтобы увести упиравшегося Виллума. Она попрощалась со всеми и
повела мальчика спать. Вниз к гостям она больше не вернулась. Вечер прошел
чудесно, и самые лучшие его мгновения были связаны с внезапным появлением
Алдрика. Крессиде трудно было что-то планировать на будущее, но казалось,
что ей было бы намного легче, если бы он уже женился.
После новогодней суеты потянулись довольно спокойные дни; вскоре мальчики
вернулись в школу, и распорядок дня Крессиды снова изменился. Теперь у нее
появилось немного свободного времени, и она осматривала деревню и
окрестности. Во время одной такой прогулки она встретила пастора, и он
пригласил ее посмотреть церковь. Крессиде понравился пастор, и она
стремилась узнать как можно больше о Фрисландии и людях, которые здесь
живут. Пастор, со своей стороны, с удовольствием рассказывал девушке о том,
что хорошо знал. Церковь была выкрашена в белый цвет и внутри казалась
пустоватой, что ее разочаровало, хотя кафедра проповедника Крессиде очень
понравилась. Но эта церковь имела долгую и славную историю, которую Крессида
с интересом выслушала. Пастор пригласил ее приходить сюда, чтобы посмотреть
церковные книга записей. Крессида с радостью согласилась. Приятно было
поддерживать это знакомство, тем более что Чарити скоро родит и настанет
конец их поездкам по магазинам, по крайней мере на какое-то время. Она
рассказала о встрече с пастором мефрау тер Беемстра, и та одобрила это
знакомство: пастор Стилстра — серьезный человек, уже немолодой, он
пользуется всеобщим уважением. Мефрау подумала, что Крессида могла бы стать
прекрасной женой пастору... Она мягко заметила:
— Пастор Стилстра — интереснейший человек, он основательно знает нашу
историю, изучает древние обычаи и традиции.
Стояли холодные дни, хотя солнце временами и выглядывало, каналы и озера
покрылись толстым льдом. На третий день после того, как Крессида побывала в
церкви, небо затянули тучи и подул свирепый ветер, тем не менее Анна,
одевшись потеплее и укутав Люсию, решила пойти навестить свою сестру,
которая жила на другом конце деревни. Мефрау Беатрикс тер Беемстра уехала в
Леуварден в парикмахерскую, и Крессида, как могла, старалась отговорить Анну
от этого похода, однако та не послушалась. Крессида с беспокойством
указывала ей на темные тучи, нависшие над деревней, но Анна только
улыбнулась и похлопала ее по плечу, заверив, что все будет хорошо.
Крессида еще раз попробовала отсоветовать ей пускаться в путь и спросила,
вернется ли Анна к чаю, та стала что-то долго объяснять, но Крессида мало
что поняла. Она смотрела вслед двум удалявшимся фигуркам с чувством
глубокого сожаления, что так и не смогла остановить их. А может быть, она
чересчур мнительная?.. В конце концов, Анна прожила во Фрисландии всю свою
жизнь и хорошо знала погодные условия в этих краях.
Сама Крессида не выходила на улицу. Обе девочки — Сепке и Галске — сидели
дома у печки в комнате для игр, Крессида дала им их любимые игрушки, а сама
взялась за починку рубашки Фрисо. Стемнело рано. Крессида зашторила окна и,
включив свет, сидела, прислушиваясь к вою ветра в пустынных полях. Вскоре
она спустилась вниз посмотреть, не вернулась ли Анна с Люсией, но их не
было. Спокойное лицо кухарки ее немного подбодрило, но все же ей было бы
легче, если бы мефрау тер Беемстра уже пришла домой.
Сели пить чай, но по-прежнему никто не возвращался. Услышав наконец шум
машины, остановившейся возле дома, Крессида побежала вниз, чтобы встретить
менеера тер Беемстра. Когда она оказалась у входной двери, то увидела, что
его машина уже снова отъехала. Виллум сказал ей, что отцу нужно было
вернуться в офис.
— А что вы хотели ему сказать? — поинтересовался мальчик.
— Я хотела ему сказать, что у нас все хорошо, только Анна с Люсией еще
не вернулись, я их ждала к чаю. Твоя мама должна скоро приехать, и она нам
скажет, что делать. Проходите скорее, вы все трое, наверное, замерзли и
промокли. Погода очень плохая?
— Ужасно плохая, похоже, надвигается буря, — ответил
Виллум. — Хоть бы мама была осторожна.
— Она хорошо водит машину, — успокоила его Крессида, стараясь не
прислушиваться к неистовым порывам ветра за окнами.
Мальчики сидели за столом и пили чай, когда вернулась Беатрикс тер Беемстра.
Крессида услышала ее голос в холле и спустилась.
— Что творится сегодня с погодой... — сказала мефрау. — Очень
трудно вести машину. Дети дома?
— Анна с Люсией ушли после ленча и все не возвращаются. Я хотела
сообщить об этом менееру, когда он привез мальчиков, но он сразу же уехал.
Анна говорила, что идет к сестре, может быть, она еще там?
Мефрау тер Беемстра забеспокоилась.
— Она бы никогда не осталась, видя, что погода портится. Боюсь, что они
пошли коротким путем через поля — так действительно намного ближе — и Анна
могла подумать, что успеет вернуться, до того как разразится буря...
Шквалистый ветер ничего хорошего не предвещает, я должна идти искать их...
— Давайте я пойду, — предложила Крессида. — За домом в конце
сада есть тропинка. Виллум мне как-то показывал, где живет сестра Анны, если
взять фонарь, найти будет нетрудно. — Красивые слова, не более того...
Она боялась идти одна в холодную темноту, но, может, Анна с Люсией блуждают
где-то неподалеку, потеряв дорогу в потемках... — Я надену ботинки, вы
же дайте мне хороший фонарик, если можно.
Через пять минут Крессида уже была готова. Мефрау проводила ее до кухонной
двери, откуда было легче выйти на тропинку.
— Не волнуйтесь, я быстро вернусь. Если Анна недалеко от дома своей
сестры, я их успею привести до начала пурги. От деревни можно до них
доехать?
— На машине нельзя, там канал... — Беатрикс тер Беемстра готова
была заплакать.
— Не волнуйтесь, мефрау, — участливо проговорила Крессида, —
они не могут находиться далеко, возможно, Анна решила остаться у сестры и
они еще там, тогда я вернусь и скажу вам об этом.
Она включила фонарик и быстро пошла к тропинке. Сильные порывы ветра рвали
на ней одежду и шарф, которым она обмотала голову. Хлестал холодный ливень,
и ноги скользили на обледеневшей дороге. Дойдя до тропинки, она выключила
фонарик. Теперь она шла против ветра, шла медленно, едва держась на ногах.
Каждые несколько ярдов Крессида останавливалась, зажигала фонарик и
осматривала пространство вокруг себя в надежде увидеть Анну с Малышкой.
Картина вокруг ввергала ее в уныние: нигде ни укрытия, ни ограды, только
замерзшие каналы между полями, такие узкие, что их можно перепрыгнуть.
Впереди, она знала, будет широкий канал, через него перекинут шаткий мостик.
От мысли, что ей придется идти по этому мостику, Крессиду бросало в дрожь,
но сестра Анны жила всего в сотне ярдов от него, и другого пути туда не
было. Приблизившись к мостику, девушка со страхом взглянула на него и уже
взялась рукой за тонкие обледеневшие перила, когда услышала какой-то звук.
Она остановилась, ветер на мгновение стих, и девушка снова услышала тот же
звук. Крессида посветила фонариком вокруг, но повсюду были только голые
поля, тогда она направила лучик света на канал и увидела Анну, сидевшую,
скрючившись, на берегу, прикрывая своим телом Люсию.
Крессида вскрикнула и устремилась к ним. Дождь перешел в колючий снег. Он
вихрем кружился вокруг нее, подхватываемый порывами ветра, и застилал все
белым покрывалом. Мгновение она постояла неподвижно, стараясь убедиться, что
не сбилась с пути и идет туда, где только что видела Анну, затем стала
осторожно продвигаться вперед, моля Бога, чтобы он помог найти их. Вскоре
она с облегчением обнаружила, что подошла к ним вплотную.
Склонившись над Анной, Крессида увидела, что у той неестественно бледное
лицо. Все нидерландские слова мигом вылетели у Крессиды из головы.
— Как вы? — только и смогла спросить она.
Для начала этого оказалось достаточно. Анна покачала головой и указала на
ногу.
— Gebroken, — прошептала она и затем с отчаянием добавила: — Люсия?
Девочка, полузамерзшая, дремала, пульс на маленькой ручке был слабый, но
ушибов не было видно. В срочной помощи, как определила Крессида, нуждалась
только Анна. У нее что-то с ногой.
— Я пойду за помощью, — сказала по-английски Крессида Анне и,
добавив по-нидерландски: — Hulp, — показала пять пальцев, надеясь, что та
поймет и будет ждать ее минут через пять. Конечно, она не могла обернуться в
пять минут, но иногда нелишне быть оптимистом.
Окоченевшая от холода Крессида потрепала Анну по плечу и пошла обратно тем
же путем, которым пришла. Может быть, кто-нибудь, глядя в окно, увидит свет
фонарика и выйдет ей навстречу. Она не знала, как долго Анна и Люсия
находились здесь — Люсия, которая полузамерзла, и Анна, которая тоже едва
жива от холода и боли... Мысль о них, сидящих в темноте, под колючим снегом
и ветром, заставила Крессиду ускорить шаг, и, поскользнувшись на
обледеневшей тропинке, она тоже упала и больно ушиблась.
— Тише едешь — дальше будешь, — злясь на себя, проговорила
Крессида. Она была одна в этом чужом мире, где завывал ветер и кружил снег.
Падая, девушка уронила фонарик, но, к счастью, он не разбился. Она подняла
его и посветила над головой, и тут же ее ослепил свет другого фонаря. Она
вскрикнула от испуга и неожиданности, и в это мгновение ее подхватили
большие и сильные руки доктора.
— Глупая девочка! — крикнул он ей прямо в ухо. — Это же я!
Даже в такой ситуации, почему-то подумалось Крессиде, его самообладание выше
всяких похвал. Крессида расплакалась.
— Где они? — спросил доктор, стараясь перекричать ветер.
Она показала рукой назад.
— Анна ушибла ногу, может быть, даже сломала; я шла за подмогой. С
Люсией, кажется, все в порядке.
— Не плачьте, — проговорил он. — Объясните точнее, где они.
Вот бесчувственный... Она помолчала, потом, собравшись с силами, произнесла:
— У канала... налево...
— Стойте здесь и не двигайтесь. — Он поцеловал ее и ушел.
Не прошло и нескольких минут, как доктор вернулся с Люсией на руках. Он
протянул ребенка Крессиде, наказал ей стоять на месте и снова исчез в
снежной мгле.
На этот раз он отсутствовал дольше, и не мудрено: Анна была довольно полной
женщиной и к тому же находилась в почти бессознательном состоянии.
— Следуйте за мной и не отставайте! — приказал доктор Крессиде.
Она и сама боялась отстать от него и шла за ним шаг в шаг с Люсией, которая,
прижавшись к ней, теперь плакала и просилась к маме.
Казалось, они очень долго так шли, пока наконец тропинка не кончилась и они
не увидели освещенные окна дома, а потом и людей, шедших им навстречу сквозь
снег. Кто-то, Крессида подумала, что менеер тер Беемстра, взял у нее Люсию,
но она продолжала с вытянутыми вперед руками медленно переставлять ноги. Она
очень устала; доктор шел где-то впереди, невидимый за стеной снега. Дом
теперь был совсем близко, девушка с облегчением вздохнула и, вдруг
зацепившись за что-то своими окоченевшими ногами, упала.
У нее не было сил подняться, и она осталась лежать, понимая, что, с одной
стороны, это глупо, а с другой — она так промерзла, до костей, и ей не
хотелось вставать и куда-то идти. Она хотела бы, закрыв глаза, заснуть.
В доме все подчинялись приказам доктора, который неторопливо объяснял, кому
что следует делать. Люсию передали матери, чтобы та ее раздела и сделала
теплую — ни в коем случае не горячую — ванну, затем уложила в постель и дала
горячего молока, а потом посидела с девочкой, пока доктор не осмотрит ее.
Анну положили на кухонный стол, раздели, завернули в теплые одеяла, и доктор
занялся ногой. Она ее сломала, теперь он установил это точно, перелом чуть
выше лодыжки. Она все еще была без сознания, и доктор смог вправить кости,
ему помогал менеер тер Беемстра. Доктор наложил временную шину и перевязал
ногу. Закончив, он спросил:
— А где Крессида? Пойду взгляну, как у нее дела. Ей тоже нужно принять
теплую ванну и лечь в постель...
Однако девушку в доме не нашли. Анна постепенно приходила в себя, и, оставив
ее на попечение кухарки, Алдрик снова надел куртку и, расстроенный, взяв
фонарик, вышел. Он быстро нашел ее — Крессида уже находилась недалеко от
дома. Алдрик опустился рядом с ней на колени и осветил ее лицо фонариком.
Девушка спала, окоченевшая, у нее едва прощупывался пульс. Он осторожно
поднял ее и понес в дом, в теплую кухню, где кухарка и менеер тер Беемстра
хлопотали около Анны.
— Дирк, поезжайте в больницу в Леуварден. Как можно скорее туда нужно
отвезти Люсию, Анну и Крессиду, их должны осмотреть в стационаре.
Он осторожно посадил Крессиду на высокий стул, снял с нее ботинки, перчатки
и промокший шарф.
— Принесите одеяла, — попросил он горничную и вышел проведать
Люсию. Девочка, как это свойственно детям, чувствовала себя прекрасно.
Когда он вернулся на кухню, Крессида уже пришла в себя.
— Как вы здесь оказались? — тихо спросила она и добавила: — Ведь
вы знаете, что в такую погоду лучше не пускаться в путь.
Алдрик проверил ее пульс. Теперь он был нормальный.
— Я направлялся в Янслум и заглянул проведать вас, — ответил он,
подавая ей теплое молоко, которое принесла кухарка. Он поддерживал кружку,
пока Крессида пила. — Вы должны поехать в Леуварден, там вас
осмотрят, — продолжал доктор. — Я уверен, с вами все в порядке, но
тем не менее это необходимо. Люсия и Анна тоже поедут.
— Прямо сейчас?
— Да, со мной. Анна с Люсией едут с Дирком. Нужно подождать, когда
стихнет буря. — Он заставил ее выпить оставшееся молоко и что-то сказал
горничной. — Идите наверх и примите теплую ванну, а потом наденьте
сухую теплую одежду. Сирау пойдет с вами и поможет вам, — обратился он
к Крессиде.
Она поднялась на ноги и смотрела на него из одеял, в которые была закутана.
— А вы меня там поцеловали. Почему? — отважилась спросить
Крессида.
— Давайте считать, что это была счастливая встреча, — улыбнулся ей
Алдрик. — Ну, поспешите и сделайте все, как я сказал.
Через полчаса она снова сидела внизу, одетая в одно из зимних пальто
Беатрикс тер Беемстра. Оно было с капюшоном и очень теплое. Мефрау
заплакала, когда Крессида зашла проведать Люсию.
— Не знаю, как мне благодарить вас, — сказала она. — Вы такая
смелая. И что было бы, если бы Алдрик не пришел как раз вовремя?..
— Но он же пришел, — бодрым тоном произнесла Крессида, — и
все у нас снова хорошо теперь. Бедная Анна, она вела себя так мужественно,
прикрывая собой Малышку, в то время, когда у нее страшно болела сломанная
нога.
Они вместе спустились, Алдрик и Дирк помогли Анне сесть в машину. Дети,
которым запретили покидать комнату для игр, пока все не образуется, теперь
высыпали на лестничную площадку и выглядывали вниз из-за перил.
— Возвращайтесь скорее, Кресси! — крикнул Виллум, когда Крессида
уже сидела в машине Алдрика. — Мы будем скучать без вас.
Крессида помахала им рукой.
— Tot ziens,
до свидания
! — крикнула она по-нидерландски.
Леуварден находился близко, но это путешествие запомнилось как страшный сон,
хотя машины вели прекрасные водители — мужчины, которые знали дорогу как
свои пять пальцев. Крессида сидела, закутанная, рядом с Алдриком. Собаки
дышали ей в шею с заднего сиденья. Она вздрагивала и съеживалась от страха
всякий раз, когда машину заносило. Снег валил не так густо и ветер немного
стих, но, конечно же, эта ночь была не для поездок.
Доктор уверенно и спокойно вел машину, и казалось, его совсем не волновала
ночная непогода. Он то и дело о
...Закладка в соц.сетях
