Жанр: Любовные романы
Счастливая встреча
...ря, что им по пути. Тепло попрощавшись со всеми, девушка
пообещала Чарити, что поедет с нею за покупками на следующей неделе, и снова
села в
бентли
доктора. Время в дороге до дома семейства тер Беемстра
пролетело незаметно, в основном они молчали. Крессиде очень хотелось, чтобы
доктор еще раз поцеловал ее на прощанье, но он не сделал этого, лишь зашел
вместе с нею в дом и обменялся дружескими приветствиями с хозяевами, затем
пожал Крессиде руку и уехал, не сказав, что хотел бы снова ее увидеть.
Ну и что, думала она, укладываясь спать, почему он, собственно, должен
делать это?.. Достаточно того, что он был добр, внимателен, столько показал
интересного...
И все-таки, ведь он бы мог и вообще не целовать ее, и, уж конечно, без
такого, она поискала подходящее слово, удовольствия... Ей понравился его
поцелуй... Впрочем, напомнила она себе, тебя так редко целовали, что этот
поцелуй мог взволновать тебя больше, чем любую другую девушку... Николу,
например. Ужасная особа, подумала Крессида и закрыла глаза. Интересно, что
он сейчас делает? Скорее всего, звонит ей, рассказывает, как ему было
скучно. С этой мыслью девушка заснула.
Доктор сидел в своем кабинете с Цезарем и Мейбл. Он готовился к лекции,
которую ему предстояло прочесть в Лейдене через несколько дней. Ему и в
голову не пришло позвонить Николе, и, когда раздался телефонный звонок, он
нетерпеливо поморщился.
— Дорогой, — ворковала в трубку Никола, — тебе одиноко? Ты
ведь приедешь завтра? Ты не забыл о вечере у ван Дау? Я сейчас ужинаю с
приятелями, мне так скучно и одиноко без тебя. — (Он молчал.) —
Алдрик?
— Да ты развлекайся, — наконец произнес он. — Я заеду за
тобой завтра около семи. Мне совсем не одиноко, у меня много работы.
— Опять работа... — протянула Никола, — а что же ты делал
целый день?
Он вкратце рассказал ей.
— Я так рада, что бедная девушка наконец-то устроилась, —
сочувственно проговорила Никола. — Мне очень неприятно, что у нее не
сложились отношения с тетей Клотильдой. Это я виновата, я почему-то
подумала, что эта девушка из рабочей семьи и она привыкла выполнять всякую
работу по дому. Право же, у меня отлегло от сердца, когда ты мне сейчас
сказал, что она нашла подходящее место. Теперь я ей искренне желаю найти
жениха, какого-нибудь фермера или там клерка...
У доктора было, что ей на это ответить, но он промолчал, только снова
повторил:
— Счастливо тебе развлекаться, Никола. Завтра увидимся.
Какое-то время он работал, потом поднялся и пошел в гостиную. Комната
выглядела очень уютной при свете настольных ламп, приветливо потрескивал
огонь в камине. Он взглянул на кресло, в котором сидела Крессида, и ему
захотелось, чтобы она снова сидела в нем.
Он прошел и сел возле камина, обнял Мейбл, Цезарь разлегся у его ног. Зашел
Вестер, и доктор велел ему запереть двери и идти спать. В старом доме было
тихо, он слышал свист ветра, дующего с залива Вадензее, и он любил эти
звуки. Крессиде они бы тоже понравились, подумалось ему; он привезет ее сюда
снова и поведет на берег посмотреть, как морские волны обрушиваются на
дамбу. Он подумал, что должно пройти время, пока она станет доверять ему, и
необходимо, чтобы она перестала считать, что он собирается жениться на
Николе. Он никогда не говорил о браке с Николой, хотя и допускал, что она
могла бы стать его женой. Никола красива, с ней не скучно, она умеет
одеваться со вкусом и, вероятно, неплохо вела бы их дом, но он знал, что
никто из его коллег не любил ее. Впрочем, вот уже несколько дней, а может, и
недель, поправил он себя, ему бы хотелось, чтобы его женой стала Крессида.
То, что началось с простого сочувствия, простого проявления человеческой
доброты, стало самым главным в его жизни. Ему потребуются время и терпение,
но он был терпелив. Доктор чувствовал, что нравится Крессиде, но она
относится к нему с явным недоверием, и это не удивительно, после ее-то
пребывания у Клотильды ван Гермерт!
Он поговорит с Николой, он знает, что она хочет выйти за него замуж. Ей
нравится его общество, он богат и может дать ей все, что она захочет, но
доктор был совершенно уверен, что она точно так же будет относиться к любому
другому мужчине, способному обеспечить ей надежное будущее. Конечно, Никола
была бы подходящей женой, но теперь ему странно думать, что он считал, будто
может на ней жениться. Задним числом он понимал, что Никола достаточно умна,
чтобы подстроиться к его образу жизни, его идеалам в надежде на то, что он,
погруженный в свою работу, чистосердечно убедится в необходимости жениться
на ней.
— Нет, с этим надо кончать, — сказал он, обращаясь к собакам,
которые с готовностью поддержали его помахиванием хвостов.
До Рождества оставалось всего две недели, и в доме семейства тер Беемстра
царило необычайное оживление.
— У нас ожидается много гостей, — сказала мефрау тер Беемстра
Крессиде, — тети и дяди, бабушка с дедушкой, братья и сестры — все к
нам приедут. И еще четверо детей, — она произнесла это извиняющимся
тоном. — Вы справитесь? Конечно, няня Малышки поможет, ну и мы все тоже
не оставим вас.
Крессида заверила ее, что справится, стараясь говорить бодро, чтобы скрыть
неуверенность и беспокойство, которые ее охватили. Правда, это продлится
всего несколько дней, и дети, вероятно, большей частью будут сами играть и
веселиться, но ведь их всех надо будет поднимать по утрам с постели, умывать
и одевать, а вечером всех по очереди укладывать спать... Но что сейчас об
этом думать, поживем — увидим, решила Крессида.
Всю следующую неделю клеили бумажные цепи на елку, надписывали
рождественские открытки, готовили подарки втайне друг от друга. У Крессиды
не оставалось ни минуты свободного времени. На выходной она снова собиралась
к Чарити, чтобы поехать с ней в Леуварден за покупками, и если в глубине
души она надеялась увидеться с Алдриком ван дер Линусом, то ее ждало
разочарование.
После завтрака за ней заехал Тико и отвез к себе домой. Чарити собралась,
они сели в автомобиль и на небольшой скорости двинулись в Леуварден.
Припарковав машину у гостиницы в центре города, Крессида подождала, пока
Чарити заказала столик, чтобы поесть и уже затем идти по магазинам.
Вечером в постели Крессида с удовольствием вспоминала этот день. С Чарити
они очень сдружились и говорили обо всем на свете, правда, ни словом не
обмолвились об Алдрике. Они купили все, что хотели, и это их радовало, хотя
кошелек Крессиды совершенно опустел. Когда они вернулись домой, их уже
ожидал Тико. Он рассказал, как прошел день в Лейдене, и с восторгом
рассматривал подарки, которые купила Чарити. К приходу Тейле и Летиции все
подарки убрали и сели пить чай. Потом Тико отвез Крессиду к ее хозяевам и
зашел к ним на пару минут. Прощаясь, он сказал Крессиде, что они с Чарити
будут рады снова увидеться с ней после Рождества. Об Алдрике никто не
упоминал, и Крессида решила, что он уже в Англии.
Перед праздниками прошел обильный снегопад, и в канун Рождества деревня
выглядела как на рождественской открытке. Начались школьные каникулы, и
Крессида проводила время, лепя с детьми снежных баб, совершая с ними
прогулки, когда позволяла погода, следя за тем, чтобы они меняли сырую
обувь, высушивая их куртки и варежки, давая им горячее какао по возвращении
домой. У нее не оставалось свободного времени, но такая жизнь ей нравилась,
с детьми ей было весело, ее щеки порозовели, в глазах появился озорной
блеск. Она разучила с ними рождественскую песню о
Добром короле
Венцеславе
, добиваясь, чтобы они правильно произносили слова, и
аккомпанируя им на пианино. Даже маленькая Люсия пела в общем хоре, и
Крессида надеялась, что это выступление покажет: ее усилия в обучении детей
английскому языку не напрасны.
Наконец состоялась генеральная репетиция, и няня увела Люсию спать, а
Крессида со старшими детьми стала приводить в порядок комнату. В эту минуту
открылась дверь, и вошел доктор. Он поприветствовал всех, кто находился в
комнате.
— Я сам сюда прошел, без всякого доклада, все там внизу заняты.
Дети окружили доктора и все разом заговорили.
— Только, чур, по-английски, — предупредила Крессида, повышая
голос, чтобы ее услышали.
— Дорогая Кресси, разреши нам, пожалуйста, одну минутку поговорить по-
фризски, — попросил Виллум, — ведь сейчас Рождество, и мы давно не
видели дядю Алдрика.
— Хорошо, согласна, даю вам десять минут. А я тем временем пойду
поговорю с няней.
Не глядя на доктора, Крессида вышла из комнаты. Она была очень рада видеть
его, очень взволнованна и решила, что все это потому, что он появился так
неожиданно. Она считала, что доктор находится в Англии, но может быть, он
вообще туда не ездил? Скорее всего, Николе удалось убедить его.
Крессида нашла Анну, няню Малышки, в детской. Ее маленькая питомица уже
спала, и Анна наводила порядок в ящиках комода. Когда Крессида вошла, она с
улыбкой посмотрела на нее. Теперь-то они подружились, но вначале Крессиде
пришлось долго доказывать Анне, что она не собирается вмешиваться в
воспитание маленькой Люсии. Каждый день Крессида занималась с Малышкой
английским, но при этом всегда присутствовала Анна.
Сейчас Крессида мобилизовала все свои знания в нидерландском языке, чтобы
упросить Анну позволить Люсии в канун Рождества лечь спать немного попозже,
так как Малышка должна была петь вместе со своими братьями и сестрами.
Потребовалось несколько минут, пока до Анны дошел наконец смысл просьбы,
потом еще несколько минут они поговорили о погоде, и затем Крессида
вернулась в комнату для игр. Доктор был еще там.
— Вот и вы, Крессида. Давайте спустимся вниз. Я хочу вам кое-что
вручить...
— Это для нас, да? — полюбопытствовал Фрисо.
— А это вы узнаете в Рождество утром, и не терзайте Крессиду, она вам
ничего не скажет.
Девочки поцеловали его, мальчики по-мужски пожали руку и пожелали
счастливого Рождества
. Доктор открыл дверь и пропустил Крессиду вперед.
Он не стал спускаться по лестнице, остановился и посмотрел на нее.
— Вы бы не хотели поехать со мной в Англию?
Она ответила не сразу.
— Я бы с удовольствием съездила домой, если бы там не было моей мачехи,
и я была бы рада повидаться с Могги, но мне хорошо и здесь. Это правда. В
Лейдене я чувствовала себя чужой, а здесь я совсем как дома. Знаете, это
даже забавно, ведь я не понимаю и половины того, что говорят вокруг меня.
Он засмеялся.
— И неудивительно: фризский язык довольно необычный, не все понимают
его. В Рождество вы свободны?
— Что вы! Конечно же, нет!.. В доме будет полно родственников, приедут
еще четверо детей.
— Я постараюсь уделить вам больше внимания, когда вернусь...
— Спасибо, вы очень добры, Но, право же, не стоит. Вы и так столько уже
сделали для меня... и у вас нет свободного времени, а когда оно появляется,
ведь у вас есть друзья и какие-то дела...
— Вы меня гоните, Кресси? — вежливо спросил доктор.
— Гоню? — Она была так поражена, что схватила его за руку. —
Как я могу гнать вас, если не знаю, что бы я без вас вообще делала?! —
Она смотрела ему в лицо, удивляясь, как он мог такое сказать. Такую
нелепицу, лишенную всякого смысла. — Просто я считаю, — медленно
начала она, — что вам больше незачем беспокоиться обо мне, забудьте
меня, вы не обязаны меня опекать. Вероятно, я объясняюсь очень путано, но у
вас своя жизнь, которая так отличается от моей... О Господи, я и в самом
деле говорю так бестолково...
— Тогда лучше и не пытайтесь делать это, — посоветовал он. —
Радуйтесь вашей жизни здесь, и счастливого вам Рождества! — Он, как
старший брат, похлопал ее по руке и добавил: — Пройдите в холл и,
пожалуйста, возьмите коробку, которую я привез. Мне еще нужно перед тем, как
ехать на паром, позвонить ван дер Бронсам и заглянуть в Янслум.
Ей хотелось спросить, едет ли с ним Никола, но она только сказала:
— Надеюсь, вы весело встретите Рождество, и, пожалуйста, передайте от
меня самые добрые пожелания леди Меррилл.
Она спустилась вниз и взяла коробку в яркой упаковке.
— Буду вам признателен, — сказал доктор, — если вы это пока
спрячете от детей.
Он не поцеловал ее, только попрощался кивком головы и прошел на половину
хозяев, а через несколько минут, она услышала, уже уехал.
Крессида медленно поднялась наверх в свою комнату и, спрятав коробку под
кроватью, вернулась к детям. Они были возбуждены, шумели, и минут двадцать
или около того она успокаивала их, потом проследила, чтобы они помыли руки
перед ужином, за которым все вместе обсудят, все ли готово к приему гостей,
которые прибудут утром. После ужина она уложила детей спать и пошла к мефрау
Беатрикс тер Беемстра, чтобы помочь подкоротить подол платья, которое
показалось той немного длинноватым.
Мефрау терпеливо ждала, пока Крессида подгибала подол. Она обратила
внимание, что девушка такая бледная и задумчивая.
— Вы себя хорошо чувствуете? — заботливо спросила она. — Ведь
вы бы мне сказали, если бы что-то случилось?
Крессида заверила ее, что она никогда не чувствовала себя так хорошо, как
сейчас, и что ничего такого не случилось.
— Я очень жду Рождества, — весело добавила она, — ведь это
будет замечательный праздник для детей.
Между тем Беатрикс тер Беемстра продолжала:
— Конечно, Алдрик приехал повидаться с вами, и я думаю, вам бы хотелось
поехать с ним в Англию, разве не так? Он добрый, внимательный, привез детям
подарки, никогда их не забывает...
Крессида молчала, у нее был полон рот булавок. Он забыл ее. Так, вскользь,
советует ей радоваться жизни. В этот миг она почувствовала, что не сможет
больше никогда радоваться жизни, — так чувствует себя тот, кто влюблен,
и влюблен безответно, но тогда, чем скорее она его разлюбит, тем лучше.
Она присела на корточки, чтобы посмотреть на свою работу, и перекинулась
несколькими словами со своей хозяйкой по поводу предстоящих праздников.
Затем она понесла платье Анне, которая прекрасно шила и уже ждала ее с
иголкой и ниткой в руках. Было поздно, и Крессида, ложась спать, всласть
выплакалась. Проснулась она рано, ясно сознавая: ничто не должно изменить их
дружеских отношений с доктором. Теперь, когда она нашла хорошую работу и
дом, в котором ей тепло и уютно, он может забыть ее и со временем, конечно,
жениться на Николе. Она не желала ему такой судьбы, но, если он любит эту
женщину, что можно поделать? Если же он не любит Николу, ей нужно будет
сделать все, чтобы воспрепятствовать этому браку. Она не имела ни малейшего
представления, что ей следует предпринять в этом случае, но мысль о
вмешательстве поднимала ей настроение, и Крессида все утро с ней не
расставалась. А утро выдалось очень хлопотное. Четверо детей приехали еще до
ленча, их надо было накормить, и Крессида занялась этим. Стол накрыли в
комнате для игр, на нем стояло много всяких вкусных вещей, и она, сидя между
двумя старшими мальчиками и их двоюродными братьями и сестрами, старалась
наблюдать за порядком. Младшие девочки расшалились, и Крессида очень
обрадовалась, когда все наконец встали из-за стола и собрались гулять. Она
помогла детям надеть шапки и курточки, и вот они выбежали в сад, где начали
играть в снежки и вместе с Крессидой лепить снежных человечков.
Было холодно, дети вскоре замерзли. Крессида привела их домой и пошла
распорядиться насчет чая. Потом стали собирать все подарки, которые были
старательно завернуты в красочную бумагу. Вечером все эти подарки поместят
под елку, а утром их будут дарить. Дети долго ходили туда и обратно, пока
наконец все подарки не оказались на столе в холле. Под елку их должен был
положить глава семейства. Этот вечер был праздничный, и детям разрешили
остаться на ужин, а это означало, что их следовало нарядить в лучшие одежды,
а девочкам сделать красивые прически. Крессида едва успела переодеться в
свое серое платье, которое ей уже порядком надоело, немного привести в
порядок лицо и причесаться, как прозвучал гонг. Она построила детей и повела
в гостиную. Шествие замыкали Анна с маленькой Люсией.
Гостиная была полна народу. Крессиду еще раньше познакомили со всеми
гостями, но теперь она никого не узнавала, тем более женщин, которые вышли к
ужину в нарядных дорогих туалетах. Среди этой роскоши она чувствовала себя
ужасно и хотела бы, чтобы и на ней, как на Анне, было форменное платье. Но
слава Богу, у нее хватило ума не допустить, чтобы праздник оказался
испорченным из-за какого-то платья. Она водила хороводы с детьми, беседовала
со всеми, кто подходил к ней, и вскоре с бокалом в руке уже разговаривала с
сурового вида пожилым джентльменом, который ей напомнил, что он отец мефрау
тер Беемстра. Он говорил по-английски, но настаивал, чтобы она сказала ему
хотя бы несколько нидерландских слов.
— Если вы собираетесь здесь жить, — пророкотал он, — то
должны обязательно научиться говорить на нашем языке. — Он пристально
посмотрел на нее. — Я вижу, дети делают успехи. Вам нравится
преподавать?
— Видите ли, я, собственно, и не преподаю, просто говорю с ними по-
английски все время, они учат наизусть стихи. Все ребята очень славные и
способные.
К их разговору присоединилась пожилая дама — одна из тетушек, решила
Крессида, — которая спросила, нравится ли ей Фрисландия. Ее английский
был не многим лучше нидерландского Крессиды, так что отец мефрау тер
Беемстра от души забавлялся, помогая им вести беседу, пока они снова не
услышали гонг, который звал всех в столовую.
Комната выглядела очень нарядной, она была украшена гирляндами с блестками,
остролистом и рождественскими звездами. Были накрыты два стола: большой —
для взрослых и поменьше — для детей, за этим столом сидели на одном конце
Крессида, а на другом — Анна.
Застолье шло неторопливо, и так как в нем участвовали дети, то блюда
подавали самые незамысловатые: суп, маленькие пирожки с копченой лососиной,
жареный фазан с картофелем и тушеным сельдереем и, наконец, мороженое со
взбитыми сливками и орехами. Люсия сидела полусонная, но сразу
встрепенулась, когда Виллум громко напомнил ей, что сейчас они будут петь
рождественскую песню. Крессида незаметно подтолкнула Виллума, и тот, встав,
попросил, чтобы все переместились в гостиную, где дети споют для них. Гости
зааплодировали и направились в гостиную, за взрослыми потянулись дети.
Крессида села за пианино, дети заняли свои места. Крессида ударила по
клавишам, и зазвучала первая песня. У кого-то из детей не было слуха, но
никто на это не обратил внимания, главное, что все дети выучили слова и пели
очень старательно и красиво. Взрослые горячо аплодировали, и дети снова
пели, потом водили хороводы, желали всем спокойной ночи. Когда они уходили
из гостиной, мефрау тер Беемстра сказала:
— Возвращайтесь к нам, Крессида, хорошо? — Она взглянула на
часы. — Правда, уже слишком поздно, но если вы еще в силах...
Крессида поблагодарила ее, согласившись, что действительно уже слишком
поздно. Она не добавила, что ведь нужно еще уложить детей спать, а это даже
с помощью Анны не так-то просто сделать. Она попрощалась со всеми и
поднялась наверх, где проследила, чтобы даже самые непослушные из детей
почистили зубы и чистенькими легли в кровать.
Уложив всех, девушка сама едва держалась на ногах. Слишком устав за этот
вечер, Крессида без сил упала на свою постель и, засыпая, успела подумать
только о том, благополучно ли доехал Алдрик до своей бабушки, а еще она
попыталась представить себе, где и когда снова увидит его...
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
К концу праздничного дня Крессида тоже устала настолько, что готова была
заснуть одетой, но, поборов такое желание, она приняла ванну и только тогда
легла спать. Какое-то время она лежала и в полудреме перебирала события
прошедшего дня. Бесспорно, день выдался трудный, но радостный. Сладить с
таким количеством детей, сохранять между ними мир и спокойствие — все это
было нелегко. Дети ухитрились начать открывать свои подарки как раз в то
время, когда им надлежало завтракать: Беатрикс тер Беемстра предупредила,
что детям надо поесть, иначе они не высидят утреннюю службу в церкви, а
посещение церкви рождественским утром — традиция, которую нельзя нарушать.
На ленч не подали ни индейки, ни пудинга — за овощным супом последовал гусь
с красной капустой и на десерт — мороженое, взбитые сливки и свежий ананас.
Взрослые пили шампанское, детям дали фруктовые напитки. Об отдыхе не могло
быть и речи, детей одели и отправили гулять в сад под наблюдением Крессиды.
Во второй половине дня она помогала малышам кататься на трех— и двухколесных
велосипедах, устанавливала мишени, которые старшие мальчики поражали из
своих пистолетов, мирила младших девочек, то и дело с завистью взиравших на
кукол друг друга и желавших отнять их. После того как попили чаю, играли в
Бабушкины шаги
и в
Найди тапку
— игры, о которых никто из детей никогда
не слышал, но которые Крессида помнила еще со времен своего детства. Ужинали
дети в маленькой гостиной, примыкавшей к большой, где находились взрослые.
Следующий час ушел на то, чтобы утихомирить маленьких разбойников и
построить их; они пожелали взрослым спокойной ночи и, умывшись, легли спать.
Крессида тоже рассчитывала пойти отдыхать, но ее хозяева настояли на том,
чтобы она осталась с гостями на ужин, и ей пришлось снова переодеться в свое
серое платье и спуститься. Она сразу оказалась в центре внимания
бесчисленных двоюродных братьев и сестер, тетушек и дядюшек ее хозяев,
которые наперебой благодарили ее за заботу о детях.
Ее угощали напитками и лакомствами, вскоре она разговорилась с пастором,
довольно моложавым человеком с серьезным лицом. Он неплохо знал английский и
интересовался жизнью Крессиды, она с удовольствием рассказывала ему о себе и
о докторе, потому что он всегда присутствовал в ее сознании, она все время
думала о нем. Пастор внимательно слушал ее.
— Вам повезло, что вы встретили такого доброго и чуткого друга, —
заметил он. — До конца жизни вы останетесь ему благодарны.
— Да, конечно, — тихо ответила Крессида.
Ее собеседник представил дело так, будто доктор — это эпизод в ее жизни,
который нужно помнить с благодарностью, но который так и останется эпизодом.
Крессида пожелала всем спокойной ночи и поднялась в свою комнату. Засыпая,
она думала, что кончился еще один счастливый день. Она получила подарки:
носовые платки, почтовую бумагу и прелестный серебряный браслет. Все
складывалось хорошо, и она должна была чувствовать себя счастливой, но почему-
то расплакалась.
Среди ночи Крессида проснулась.
Он мог бы хоть прислать мне рождественскую открытку, с грустью подумала она
и вновь заснула.
Девушка поднялась рано утром. Надо было будить ребят, одевать их. Несмотря
на то что она, проснувшись, приняла решение больше не думать о докторе, он
по-прежнему не шел у нее из головы.
И такое ее решение не поддержал бы Алдрик ван дер Линус, у которого не
выходила из головы Крессида. Отвечая на осторожные расспросы леди Меррилл,
он сознался, что хочет жениться на Крессиде. Его бабушка встретила эту
новость без всякого удивления.
— Она славная девушка и очень разумная. А она знает об этом?
— Нет, не знает. Я надеялся, что мы станем друзьями, и, пожалуй, мы с
ней друзья, но, хотя она и клянет меня за это ее неудачное начало у
Клотильды ван Гермерт, у нее твердая уверенность, что я хочу жениться на
Николе.
— А с Николой ты выяснил отношения?
— Да, и она сказала, что никогда не смотрела на меня как на будущего
мужа и только рада, что я наконец полюбил кого-то.
Леди Меррилл ничего ему на это не ответила; мужчины, подумала старая дама,
могут быть такими слепыми, и чем они умнее, тем меньше понимают в жизни.
Конечно же, Никола очень хотела выйти за него замуж, он был слишком завидным
женихом, чтобы упустить его.
— Ну что ж, ты должен радоваться, что Крессида теперь хорошо
устроилась, — только и сказала она.
— Я и в самом деле рад, и я постараюсь увидеться с ней как можно
скорее. Быстро осмотрю своих пациентов в Лейдене и
...Закладка в соц.сетях
