Жанр: Любовные романы
Прекрасная художница
... вот тогда отец сказал, что моя
мать серьезно больна и мое сумасбродство ее убьет. Я очень любил свою мать и
потому сдался.
- И?..
- Наш брак был ужасен. Бедная Маргарет в то лето тоже в кого-то влюбилась.
Меня она возненавидела и внушила эту
ненависть детям.
- Лавиния вовсе не ненавидит вас.
- Нет? Она меня боится, вы сами говорили. А это еще хуже, потому что мой
отец внушал мне ужас. Он был жестоким
человеком, и всякое нарушение его правил грозило мне побоями. Мне кажется, это
доставляло ему удовольствие. Я Лавинию
ни разу и пальцем не тронул, а она все равно меня боится.
- Потому что она вас не знает, она никогда не видела вас добрым, Маркус.
Она милая девочка, но ей нужно знать, что
вы ее любите и поддержите, что бы она ни сделала.
- Легко вам говорить.
- Вовсе не легко. Мне пришлось завоевывать доверие детей моего мужа. Они
были уверены, что я постараюсь
вытеснить память об их матери, и мне понадобилось много терпения, чтобы
переубедить их.
- Мне даже завидно, когда я смотрю на вас. А теперь Винни на вас молится.
- Не преувеличивайте, просто мы с ней нашли общий язык.
- А мы с вами, моя дорогая, сможем найти общий язык?
Это "моя дорогая" чуть не выбило Френсис из колеи, но она быстро
справилась с собой.
- Ну что вы, ваша светлость, мы прекрасно понимаем друг друга, - сказала
она беспечным тоном.
Маркус спрыгнул на землю, распахнул дверцу и протянул руку Френсис.
- Если это так, то к чему это официальное обращение?
- Да затем, ваша светлость, - улыбнулась Френсис, - что мы снова в
реальном мире. Я больше не миссис Рэндал, а
графиня Коррингам, ну а вы из мистера Стенмора превратились в его светлость
герцога Лоскоу.
- Ну что ж, тогда его светлость надеется увидеть ее милость на маскараде у
леди Уиллоуби в следующую среду.
- А как я вас узнаю? Вы будете аристократом или разбойником?
Маркус засмеялся.
- Сами увидите! - Он дернул поводья, и фаэтон тронулся.
Френсис медленно пошла к дому. Рассказ Маркуса о пережитом только обострил
ее чувства, она любила его сейчас
сильнее и глубже, чем когда-либо, и от мысли, что потеряно столько лет, ей
захотелось плакать. Но полно, были ли эти годы
потеряны?
Она не погрузилась в пучину отчаяния, вышла замуж и прожила достойную
жизнь с супругом, человеком
благородным и добрым. Она не бездарна, ее способности идут на пользу людям, у
нее много друзей.
Лишь бросившись в изнеможении на кровать в своей спальне, Френсис
сообразила, что Маркус не упомянул ни
единым словом о миссис Пул и ее ребенке. Он далеко не во всем открылся ей. Коечто
все же утаил.
Глава девятая
- Может, королева? - предложила Роуз. - Королева Елизавета? Или какаянибудь
греческая богиня, не помню, как
ее там звали...
- Нет, Роуз, так все одеваются на маскарадах, а я хочу что-нибудь
оригинальное.
- Может, какое-нибудь животное? - предложила неутомимая Роуз.
- Но я же запарюсь в меховом костюме, - засмеялась Френсис. - Кроликом,
что ли, одеться? У герцога чувство
юмора порой хромает, еще подумает, что я над ним смеюсь.
А Грили уже объявил, что герцог Лоскоу ждет ее внизу и желает с ней
поговорить.
- Я провел его в гостиную, миледи, - сообщил дворецкий и озабоченно
добавил: - Он чем-то очень встревожен.
- Скажи ему, я сейчас спущусь.
Френсис поправила прическу и пошла в гостиную.
- Милорд, что-то случилось? Надеюсь, не с леди Лавинией?
- При чем тут Лавиния? Я пришел совсем по другому поводу.
Ага, значит, до него дошла сплетня. Сейчас полетят искры.
- Может, сначала выпьете чего-нибудь? Чаю? Мадеры? Чего-нибудь покрепче?
- Спасибо, не надо.
- Садитесь, пожалуйста.
Он прошагал к окну, потом обратно и наконец сел напротив Френсис.
- Мой сын удрал из школы и оказался в каком-то игорном притоне, куда я и
сам вряд ли решился бы войти...
- Мне очень жаль, но какое отношение это имеет ко мне?
- Его затащил туда ваш пасынок.
- Да вы что? Быть такого не может!
- Дункан никогда не лжет, мадам, я ему верю.
- В таком случае глубоко сожалею. Но думаю, это просто юношеская выходка,
и ничего больше. Птенцу хочется
опробовать крылья.
- Очень меткая метафора. Этот лоботряс, ваш сын, так заморочил голову
этому самому птенцу, что тот взлетел
чересчур высоко и опалил себе крылья, ни перышка не осталось.
Френсис с трудом удержалась, чтобы не рассмеяться.
- Вы преувеличиваете, я уверена.
- По-вашему, проиграть две тысячи - это преувеличение?
У Френсис перехватило дыхание, смеяться расхотелось.
- Так много?! Но ведь маркиз несовершеннолетний, по закону этот долг не
считается, не так ли?
- Может, и так, но это долг чести, и он должен быть выплачен.
- Так вы хотите, чтобы я его возместила? За этим и пришли?
- Нет, миледи, не за этим. Долг записан не на графа, а на тех, кто с ним
был. - Маркус умолк, удивляясь про себя,
зачем он сюда пришел. Взбешенный выходкой сына, он выскочил из дома, полный
решимости разыскать Джеймса, сам не
зная зачем. На квартире Джеймса не оказалось, и ему подумалось, что, может, он у
мачехи.
Грили сообщил, что графа нет, и надо было повернуться и уйти, но вместо
этого он потребовал встречи с графиней.
Зачем? Чтобы посоветоваться с ней или просто пожаловаться и найти у нее
сочувствие?..
- Я явился, - сердито заговорил Маркус, - чтобы выразить вам возмущение
недостойным поведением вашего
пасынка и сообщить, что моя дочь больше не переступит порог этого дома. А для
вашей же пользы советую обуздать графа
Коррингама, пока он вас не разорил. Доброго дня, графиня. - Не дав Френсис
сказать ни слова, он покинул гостиную.
Остановившись в дверях, Френсис смотрела, как дворецкий закрыл за ним
дверь, и словно вся жизнь ее осталась за
этой дверью. Она написала гневную записку Джеймсу с приказанием как можно скорее
явиться к ней, отправила ее с лакеем
и поднялась в свою спальню.
- Мы никуда не пойдем, Роуз, - устало сказала она, - я жду графа.
- А как же костюм, миледи? Осталось так мало времени...
- Ничего не надо делать, я оденусь горничной. У нас с тобой примерно
одинаковый размер, возьму что-нибудь из
твоих вещей.
- Но, миледи, это же не то.
- Ничего, сойдет. Герцог Лоскоу смотрит на меня как на служанку, что ж, я
и буду ею. Посмотрим, как ему это
понравится, если, конечно, он приедет на бал, в чем я начинаю сомневаться.
Маркус шел домой. Интересно, как бы она отнеслась к случившемуся, если бы
Дункан был ее сыном? Просто
посмеялась бы, сказала, что юношей надо прощать, им просто очень хочется
поскорее стать взрослыми? Неудивительно, что
ее пасынок вырос таким безответственным.
Впрочем, он и сам терпимо отнесся бы к выходкам Дункана, если бы тот
пришел и откровенно рассказал о своих
проблемах. Может, они даже посмеялись бы вместе. В том-то вся и загвоздка - они
никогда не смеются вместе, и он сам
виноват в этом. Ходьба немного успокоила Маркуса, но не настолько, чтобы
повернуть обратно и извиниться.
Дункан сидел в библиотеке на том же месте, где он его оставил час назад,
опустив голову и зажав ладони между колен.
Вид у него был подавленный, что неудивительно - Маркус так на него накричал, что
слышно было, наверное, на милю
вокруг.
- Ты мне заплатишь из своего содержания! - рычал он. - Не получишь ни
пенса, пока все не выплатишь. И если
для этого тебе потребуется сидеть без гроша до самого совершеннолетия, когда ты
получишь наследство своей матери, то так
тому и быть.
- Но, отец, как же я буду жить?
- Работай.
- Как? Я же учусь. Вы хотите, чтобы я бросил учебу и пошел работать?
- На той неделе начинаются каникулы, поедешь домой в Риели и будешь
работать в поместье. Решение о твоем
будущем я приму позже.
Дункан разрыдался, и Винни, которая явно подслушивала под дверью,
бросилась его утешать.
- Мы что-нибудь придумаем, миленький, - повторяла она, опустившись перед
ним на колени и сжимая его руки. -
Мы что-нибудь придумаем.
- Не говори глупостей! Что, черт побери, ты придумаешь? - закричал в
бешенстве Маркус, и тогда Винни метнула
на него взгляд, полный ненависти. Это было уже слишком. Маркус выскочил за
дверь, оставив детей плакать и утешать друг
друга, а сам помчался к Джеймсу.
Сейчас же при взгляде на сына ему захотелось вдруг подойти, погладить его
по волосам и взять обратно все, что он в
сердцах наговорил. Ему почудилось, будто он слышит голос Френсис: "Если вы
оставите сына без средств, как вы думаете,
что он станет делать? Вернется за карточный стол в надежде отыграться. Вы что,
хотите, чтобы он стал законченным
игроком? "
Маркус подошел к сыну и сел рядом.
- Прости, что я накричал на тебя, Дункан, но ты должен понять...
- Ой, только не начинайте все сначала, - пробурчал Дункан и оглянулся
вокруг, словно ища, куда бы спрятаться. -
Я же сказал, что раскаиваюсь. Если вы опять будете ругаться, я лучше прямо сию
минуту отправлюсь в Риели.
- Ну нет, ты вернешься в школу и будешь ждать, пока я тебя заберу,
понятно?
- Да, сэр.
Маркус не знал, что делать дальше. За мальчиком нужен глаз да глаз, но
злиться надо было на тех, кто подтолкнул его
к игре, а вместо этого он обрушился на Френсис Коррингам, которая тут ни при
чем.
И вот теперь из-за Дункана и ее пасынка он больше не сможет с ней
видеться. А ведь у них как будто уже все
налаживалось! Маркус приказал подать карету, и за всю дорогу они с Дунканом не
проронили ни слова. Вернувшись домой,
он вызвал Лавинию в библиотеку, совершенно не готовый к новому скандалу.
Узнав о том, что ее занятия живописью прекращаются и она больше не поедет
в Коррингам-хаус, девушка разразилась
слезами.
- Но я же не виновата в том, что натворил Дункан! Это нечестно! Мне
нравится в Коррингам-хаусе!
Маркус протянул ей носовой платок.
- Уроки все равно надо было прекращать, сама графиня сказала мне, что
больше ничему не может тебя научить, тебе
нужен кто-то более знающий...
- Более знающий, папа?! Таких нет! Графиня самая знающая из всех!
- Это ее слова, не мои.
- Небось, вы напали на нее из-за чего-то, вот она и сказала. Леди
Коррингам была добра ко мне, она никогда не
смотрела на меня свысока.
- Она слишком снисходительна. Как и я.
- Вы снисходительны? Да что вы говорите?! - Лавиния зашлась истерическим
смехом.
Маркус стоял, сцепив пальцы за спиной, и смотрел на дочь. Откуда в ней это
своеволие? Кто научил ее перечить отцу?
- Лавиния, - процедил он сквозь зубы, - хватит. Я решил, значит, так и
будет.
Девушка внезапно перестала рыдать и вытерла глаза.
- В глубине сердца, если оно у вас, конечно, есть, вы сами понимаете, что
леди Коррингам абсолютно не виновата в
том, что произошло. - Лавиния шмыгнула носом. - И граф тоже не виноват. Если и
есть виноватый, так это Бенедикт
Уиллоуби.
- Молодой Уиллоуби? С чего ты взяла?
- Дункан сказал. Мы всегда все друг другу рассказываем, еще с детства. Все
придумал Бенедикт. Ему захотелось
провести ночку вне школы, вот он и уговорил Дункана сказать учителю, будто вы
вызываете его на несколько дней домой и
чтобы он приехал с другом.
- Это я знаю от самого учителя. Рассказывай дальше.
- У Бенедикта при себе всегда много денег, гораздо больше, чем вы даете
Дункану. Он решил сходить в игровой
клуб, но они знали, что их туда не пустят, и потому обратились к графу
Коррингаму с просьбой, чтобы он поручился за них.
Граф не хотел, но Бенедикт знал, что тот обещал ее милости больше не играть, и
сказал, что все ей расскажет, если он их не
проведет. Граф очень не хотел расстраивать свою мачеху и потому согласился, у
него и в мыслях не было навлекать
неприятности на Дункана.
- А ты, выходит, посвящена даже в намерения графа?
- Он заезжал к нам, пока вы отвозили Дункана в школу.
- И ты его приняла? - недоверчиво спросил Маркус. - Как только тебе это в
голову пришло!
- В этом нет ничего дурного, я была не одна, со мной была мисс Хастингс. А
вы, папа, должны признать, что были
неправы по отношению к графине, и разрешить мне ездить к ней.
Маркус и сам знал, что неправ.
- Я непременно поговорю с графиней, но что касается уроков, то...
- Ну почему, папа?!
- Все, Лавиния, я больше не хочу говорить об этом. Иди в свою комнату,
займись чем-нибудь.
После ухода дочери Маркус несколько минут шагал по комнате, потом
переоделся и приказал оседлать своего скакуна.
Полезно проветрить голову, прежде чем снова ехать в Коррингам-хаус. Странно он
ведет себя в последнее время. Раньше
такая вспыльчивость была ему несвойственна, почему же он так изменился? И
случилось это здесь, в Лондоне, когда он
встретил Френсис и обнаружил, что она вовсе не пропала без него, а прекрасно
жила все эти годы. А когда он увидел, какая
она прекрасная мать, и лишний раз убедился, что как отец он никуда не годится,
ему стало и вовсе не по себе.
Маркус пустил жеребца вскачь. Что он ей скажет? Что виноват, просит
прощения?
- Стенмор! Ты здесь! - послышался голос Доналда.
- Привет, дружище.
- Ты что как в воду опущенный? Она дала тебе от ворот поворот?
- Кто?
- Прекрасная графиня, кто же еще.
- Я не делал ей предложения.
- Маркус, ты меня удивляешь. Ты что, боишься рот открыть в присутствии
леди?
- Вовсе не боюсь. Напротив, слишком широко его открыл...
- Что, рассказал ей о бастарде, а она не хочет простить?
- До этого дело не дошло.
- Понял. - Доналд многозначительно кивнул. - Наверное, слыхал свежую
сплетню?
- Нет. Давай рассказывай.
- Распространился слух о ребенке, и миссис Харкорт уверяет, будто это
ребенок твой и... - Доналд замялся, зная
взрывной темперамент друга, - графини Коррингам. Якобы вы много лет подряд были
любовниками, это началось еще до
твоей женитьбы, и, хотя ребенка тогда отдали кому-то, сейчас, после кончины
жены, ты решил взять его и ее к себе.
- Боже мой! Воистину нет предела женской злобе, - пробормотал Маркус. Он
был ошеломлен. Как он явится пред
очи Френсис после всего услышанного? И что скажет?
Нет, надо как-то ухитриться сообщить ей, что он раскаивается во всем и
считает себя кругом виноватым. Сейчас он к
ней не поедет, но на маскараде постарается поговорить с ней наедине.
- Так что ты намерен предпринять? - ворвался в его размышления голос
Доналда.
- Сам не знаю. Женщинам надо заткнуть рты, а для этого мы должны
непременно разыскать ребенка и его мать. Ты
сколько-нибудь продвинулся?
- Ни на шаг. Я облазил весь Лондон, разве что в высшем свете не показывал
тот рисунок, и - безрезультатно.
Может, женщина затесалась в высшее общество, стала дамой полусвета, чьей-нибудь
любовницей...
- Нет, мы же знаем, ребенок живет в трущобах. Вполне возможно, что Пул уже
нашел их, и, если это так, да помогут
им небеса.
- Да нет, вряд ли. Если мой информатор не врет, Пул собрался в Дербишир
подговаривать тамошних ткачей напасть
на Лоскоу-Корт.
- И когда это должно произойти?
- Девятого июня, через два дня. Нам бы лучше быть там.
- Но одиннадцатого я должен быть на маскараде у леди Уиллоуби.
- Знаешь, заварушка в Риели поважнее танцев. К тому же, если повезет, мы
успеем разобраться там и вернуться
обратно. Ты опоздаешь, но ведь бал длится до утра?
Да, надо ехать. Маркус выругался вслух и повернул коня в сторону Стенморхауса.
Пора собираться в дорогу.
Минут двадцать, не меньше, Френсис и сэр Персиваль, вызвавшийся ее
сопровождать, продирались сквозь толпу
перед входом в дом Уиллоуби на Пиккадилли. Попав наконец внутрь и стоя в
очереди, чтобы поздороваться с хозяевами,
Френсис осмотрелась. Многие были в маскарадных костюмах и масках, узнать коголибо
было невозможно.
- В такой давке я еще не бывала, - прошептала она своему спутнику. - Не
потеряй свою шляпу.
На голове сэра Персиваля, одетого под Наполеона Бонапарта, естественно,
была треуголка.
- Смотри, как бы тебе не столкнуться с герцогом Веллингтоном, а то начнешь
еще одну войну, - со смехом сказала
Френсис, когда он заехал за ней в Коррингам-хаус.
- А тебя он примет за разбитную служанку и прикажет принести ему бренди, а
потом захочет усадить к себе на
колени. С чего тебе вздумалось так одеться? Весь вечер придется всех
обслуживать.
- Ты думаешь, я не справлюсь?
- Ты с чем угодно справишься, моя дорогая.
Перси был истинным джентльменом, порядочным и внимательным, и Френсис
иногда думала, как было бы хорошо,
если бы она любила его и вышла за него замуж. Она порой удивлялась, почему о них
с Перси не сплетничают. Наверное, не
находят ничего интересного.
Другое дело - герцог Лоскоу, вот тут было чем поживиться. Человек-загадка,
высокомерный и неприступный,
вдовец, которому, несомненно, нужна жена. Кого он выберет? Френсис тряхнула
головой - опять она думает о Маркусе,
хотя решила ведь, что с ним покончено. Только как себя в этом убедить?
- Ну наконец, - проворчал Перси, когда они достигли верхней лестничной
площадки, на которой стояли леди
Уиллоуби и ее супруг.
- Графиня, как приятно вас видеть, - воскликнула леди Уиллоуби. - Я рада,
что вы без маски, а то вас приняли бы
за одну из моих служанок. Добрый вечер, сэр Персиваль.
Поздоровавшись со всем семейством, Френсис и Перси вошли в бальный зал и
окунулись в какофонию звуков. Танцы
еще не начались, музыканты настраивали инструменты под аккомпанемент громких
голосов и взрывов смеха. Они
смешались с толпой, здороваясь и переговариваясь со знакомыми, и Френсис то и
дело ловила себя на том, что смотрит на
дверь. Пришел ли Маркус?
Грянул оркестр, и Перси повел ее танцевать. Потом она танцевала с сэром
Грэмом, потом с супругом миссис
Батерворт... Это продолжалось часа полтора, пока Френсис не запросила пощады.
Она сидела, разговаривая с Ричардом и
Аугустой, когда падчерица со смехом воскликнула:
- Ты посмотри, кто пришел! В чем это он? Френсис повернулась и увидела
Джеймса, одетого французским
дворянином семнадцатого века, в бледно-голубом с желто-лимонным, с двумя
юношами, одетыми так же. Заметив сестру и
мачеху, Джеймс направился к ним.
- Мама, к вашим услугам, - весело проговорил он, с шиком взмахивая
огромной шляпой с длинным пером.
- Ты великолепно выглядишь, Джеймс, - заметила Френсис, - только я
удивляюсь, как это лорд Уиллоуби тебя
пригласил.
- Да он не злопамятный. Вот о бедном Риели этого не скажешь, ему до конца
семестра сидеть в четырех стенах.
- Откуда ты знаешь?
- Малышка мне сказала.
- Ты имеешь в виду леди Лавинию? Где ты ее видел?
- В Стенмор-хаусе, заезжал узнать, как там Риели. Она сказала, они
возвращаются в Лоскоу-Корт.
- Когда? - Вопрос вырвался невольно.
- Не сегодня завтра. А герцог тебе разве не говорил?
- Нет, а почему он должен говорить? - Значит, сегодня его здесь не будет.
Странное чувство облегчения нахлынуло
на Френсис. Они больше не увидятся, не будет взаимных пикировок, часов,
проведенных в молчании, когда она писала
портрет. Сплетни улягутся, она вернется к прежней спокойной жизни.
Закончился гавот, начинался следующий танец. Френсис подняла голову.
Джеймс стоял перед ней в поклоне, с
улыбкой до ушей.
- Миледи, позволено ли мне будет пригласить вас на менуэт?
- Ну что за несносный мальчишка! - засмеялась Френсис.
- Может, я должен завоевать право танцевать с вами в поединке с вашими
поклонниками?
- Нет-нет, не надо. - Она положила руку на сгиб его локтя и пошла на
середину зала. - А это не покажется
смешным твоим друзьям?
- Да они от зависти умирают, у них матери далеко не такие молодые и
красивые.
- Как тебе не стыдно, Джеймс! Приберег бы свои комплименты для кого-то,
кто их больше заслуживает.
- Никто их не заслуживает больше, чем ты, - сказал он серьезно. - Ты сама
знаешь, я обожаю тебя.
- Да ну!
- Правда. Я сделаю все, чтобы ты была счастлива, и если кто-нибудь
причинил тебе огорчение, я пошлю ему вызов.
- Джеймс, ну что ты выдумываешь, кто, по-твоему, меня огорчил?
- Его светлость герцог Лоскоу.
- Его светлость? С чего ты решил?
- Маленькая птичка начирикала мне, что вы поссорились. И что ты очень
переживаешь.
- И что ж это за птичка?
- Прямо так и скажу! Боже правый! Леди Лавиния! - воскликнул Джеймс, глядя
куда-то за спину Френсис.
Френсис резко повернулась и увидела ведьму.
Она была вся в черном, в высокой островерхой шапке, пол-лица закрыто
маской с длинным носом и острым
подбородком. Видны были только веселые глаза и брови вразлет. Лавиния танцевала
с Бенедиктом Уиллоуби.
- О господи, - выдохнула Френсис. - Как ты думаешь, отец знает, что она
здесь?
- Сомневаюсь.
- Что делать? Он же может появиться в любой момент.
- Надеюсь, не появится. Но какой потрясающий костюм, а?
- Ты лучше подумай, что будет, если ее узнают. Она же еще даже в свет не
выходила! Не хватало герцогу сплетен,
так еще Лавиния добавит.
- Давай двигаться так, чтобы к концу танца оказаться рядом с ней и потом,
загородив ее, уговорить уйти.
Но не успели они сделать и шага, как танец закончился, и Френсис с ужасом
увидела, что Бенедикт взял Лавинию за
руку и повел вон из зала.
- Я пойду за ними. - Френсис двинулась к двери. Джеймс пожал плечами и
последовал за ней.
Пробираясь сквозь толпу, они достигли верхней галереи, но юной пары нигде
не было видно.
Джеймс, перегнувшись через балюстраду, посмотрел вниз.
- Вон они! - сказал он.
Френсис заспешила вниз по лестнице. Народу на первом этаже было немного, и
никто не обратил внимания ни на них
с Джеймсом, ни на пару, исчезнувшую в оранжерее. Джеймс распахнул дверь, и
Френсис вбежала внутрь.
В тусклом свете фонарей они увидели, как Лавиния, без маски, молча борется
с Бенедиктом. Тот обхватил ее, а она
пытается вырваться, вцепиться ему в лицо, и все это в полнейшей тишине.
Джеймс с Френсис еще не успели добежать до них, когда Лавиния ухитрилась
ударить Бенедикта под дых одной
рукой, а другой влепила ему пощечину, оцарапав щеку перстнем. Тот, выругавшись,
схватился рукой за щеку и в это
мгновение заметил подбегавшего Джеймса. Не теряя ни минуты, он бросился к
дальней двери и выскочил на улицу.
- Это ж надо так драться! - с восхищением произнес Джеймс. - Еще минута, и
вы уложили бы его на обе лопатки.
Лавиния взглянула на него, потом на Френсис и разразилась слезами. Френсис
ласково обняла ее.
- Джеймс, поди возьми извозчика. И потихоньку. Мы пока подождем в дамской
комнате. - Она посмотрела на
Лавинию. - Пойдем, приведешь себя в порядок и никто ничего не заметит. - Френсис
подняла с пола маску. - Лучше пока
надень и завернись в плащ.
- Вы не скажете папе?
- Нет, хотя стоило бы.
- Я не хотела... я не думала...
- Конечно, не хотела... - Френсис кивком отпустила Джеймса, и они с
Лавинией юркнули в дамскую комнату. -
Давай-ка определим размер ущерба. - Френсис осмотрела лицо девушки. Царапин и
ссадин не было, только бороздки от
слез. - Вроде ничего нет. Тебе не больно?
- Нет. - Лавиния внезапно улыбнулась. - Неплохо я за себя постояла, а?
- Да, моя дорогая, только нельзя доводить дело до этого. О чем ты только
думала?
- Я была ужасно зла на папу. Он сказал, что я вас больше не увижу.
- Я это знаю, - мягко произнесла Френсис. Смочив платок холодной водой,
она осторожно отерла девушке лицо.
- Это нечестно, вы не виноваты, что Дункан попал в переделку, да и я тоже
не виновата. Я так и сказала папе, а он
разозлился еще больше. На самом деле во всем виноват Бенедикт Уиллоуби, он
всегда плохо влиял на Дункана. Я решила
встретиться с ним и заставить признаться папе, что во всем виноват он. - Лавиния
улыбнулась. - Ну, и я насела на
Фелисити, чтобы она дала мне приглашение...
- Значит, Фелисити знает, что ты здесь?
- Да, но я заставила ее поклясться, что она никому не скажет.
- Однако как ты позволила Бенедикту увести тебя из зала? Остается только
надеяться, что тебя никто не узнал, иначе
будет беда.
- Я его отругала за то, что он бросил Дункана одного все расхлебывать, а
ему не понравилось. Я не хотела устраивать
сцен на глазах у всех, но решила непременно заставить его признаться папе...
- И согласилась уединиться с ним в тихом уголке. Ах, Лавиния, какая же ты
глупенькая.
- Он сказал, что у него есть что-то важное для меня, я и подумала... - Она
снова заплакала.
- Не расстраивайся, дорогая, ничего страшного не случилось и не случится,
если мы тебя благополучно отвезем
домой.
- Еще как случилось. Это ужасно, он сказал мне... сказал, чтобы я не
строила из себя недотрогу, потому что мой отец
первостатейный распутник. Он сказал, что папа... сделал ребенка жене своего
конюха...
Френсис почувствовала укол в сердце, но ровным голосом проговорила:
- Я уверена, это выдумки, Бенедикт просто хотел тебя запугать.
- Я ему сказала то же самое, но потом вспомнила... Миссис Пул
действительно родила, когда муж ее был на войне, а
когда он вернулся, она исчезла вместе с ребенком.
- Но это же еще не доказывает, что его отец - герцог, не так ли?
- Я впомнила еще одно. Того маленького мальчика, которого рисовала. Я же
говорила, он мне кого-то напоминает...
- А ты не подумала, что в лице и повадках этого мальчика ты заметила чтото
схожее с мальчиком на картине,
которая висит у вас в гостиной в Стенмор-хаусе, и бессознательно усилила
сходство? Знаешь, такое бывает.
- Тогда почему папа забрал рисунок? И откуда Бенедикт узнал?
- Послушай, Лавиния, Бенедикт Уиллоуби просто шантажировал тебя. А сейчас
вытри глаза, придет Джеймс, мы
поедем домой и постараемся, чтобы ты проскользнула в свою комнату незаметно для
отца.
- А он уехал в Риели, сказал, дня на два. Послышался осторожный стук в
дверь.
- Это я. Откройте.
Френсис приоткрыла дверь, Джеймс заскочил внутрь.
- Я взял извозчика, кеб у двери.
- Хорошо. Я отвезу Лавинию домой, а ты извинись перед сэром Перси, скажи,
у меня разболелась голова.
- Ладно, но есть проблема. Как раз когда я подъехал на кебе, появился
герцог, спрашивал, здесь ли ты. Я ему сказал,
ты здесь, но плохо себя чувствуешь и попросила меня взять для тебя кеб, чтобы
уехать домой. Он заявил, что приехал в
карете и отвезет тебя сам, это гораздо лучше грязного кеба.
- О господи! Ты хоть попытался его отговорить?
- Естественно, но он и слушать не захотел. Кажется, он и приехал-то
специально, чтобы увидеться с тобой, так что...
- Ну нет, я не вынесу еще одного
...Закладка в соц.сетях
