Жанр: Любовные романы
Прекрасная художница
...я бы
представил хоть какие-то оправдания. Ведь я
доверил вам дочь...
- И с ней ничего плохого не случилось.
- Этого я еще не знаю. - Последний час Маркус был как на иголках, и, когда
он увидел их обеих в целости и
сохранности, его тревога вылилась в приступ бешенства. - Что я почувствовал, как
вы думаете, когда в назначенное время
приехал к вам, а оказалось, что ни вас, ни дочери нет? Срочно уехали - так мне
сказали. Что могло быть такого срочного,
что помешало вам сначала завезти мою дочь домой? Потом ехали бы куда угодно.
- Я так и сделала, но вас не было дома, - ответила Френсис, всеми силами
стараясь сохранять хладнокровие. - И
миссис Хастингс тоже отсутствовала. В доме были только слуги-мужчины. Поэтому
мне пришлось взять леди Лавинию с
собой.
- И куда же? - Тут Маркус обратил внимание на ее простецкое серое платье и
вспомнил, что Фэнни была как раз в
нем, когда он спасал ее на Ковент-Гарден. Неужели ей вздумалось познакомить
Лавинию с изнанкой Лондона?
- Мы с графиней ездили в приют, - вмешалась Лавиния. - Было очень
интересно, я и представления не имела...
- Тебе и не надо иметь, - сердито оборвал Маркус, - это неподходящее место
для тебя.
- Почему? Если оно подходит для графини Коррингам, то что плохого может
там случиться со мной? Я сделала
несколько набросков наподобие тех, что в мастерской у графини. Знаешь, там был
один мальчик, который мне жутко кого-то
напоминает, только не могу вспомнить кого.
- Не мели ерунды, Лавиния! Ты там никого не можешь знать. Иди к себе в
комнату, я поговорю с леди Коррингам, а
потом решу, как быть с тобой.
Девушка послушно направилась к двери, на прощание присев перед графиней в
реверансе.
- Леди Лавиния не виновата, - ровным тоном произнесла Френсис, - вы
слишком резки с ней.
- Я имею право разговаривать с собственной дочерью, как пожелаю, мадам. -
Маркус понимал, что Фэнни права, и
от этого ему захотелось схватить ее за плечи и трясти, трясти. А потом обнять и
поцеловать. - Одно мне ясно - вы не
можете служить ей примером благонравного поведения. Вы слишком долго были
самостоятельной, и я жалею о том, что
доверил ее вам.
- О чем вы говорите? Сиротский приют, конечно, не лучшее место в городе,
но там чисто и дети ведут себя
пристойно. - Френсис запнулась. Маркус, казалось, совсем ее не слушал, он
перелистывал альбом Лавинии. - Но я
искренне сожалею, что мы задержались так поздно. Просто там возникла проблема с
одним ребенком...
- С этим? - Он протянул альбом.
На рисунке, очень неплохом, был изображен малыш лет трех, взъерошенный,
очень бедно одетый, с четко
очерченными бровями и яркими глазами. На лице играла широкая проказливая улыбка.
- Нет, не с этим, тот постарше. А этого я вроде бы никогда прежде не
видела, но...
- Что "но"?
- Он мне кого-то напоминает.
- Он из вашего приюта?
- По-моему, нет. Разве что недавно поступил... Хотя это маловероятно,
приют переполнен.
- Тогда каким же образом Лавиния его нарисовала?
- Ну, у ворот крутились какие-то дети... - Френсис помедлила, ожидая
очередного взрыва возмущения, но Маркус
задумчиво разглядывал рисунок. - Это важно?
- Нет, нет, - поспешно ответил Маркус. Этот малыш похож на него, хотя он
совсем маленький... Он дал себе слово
перевернуть все вверх дном и отыскать своего сына. И он сделает это.
- Тогда извините, мне надо идти, у меня назначена встреча. - Френсис
набрала полную грудь воздуха. - Мне очень
жаль, что я вызвала ваше недовольство, ваша светлость. Вы, без сомнения, найдете
кого-нибудь другого для занятий с вашей
дочерью. Она слишком талантлива для меня, ей нужен кто-то более знающий.
- Ерунда! Я сам решаю, кто должен обучать мою дочь. Все остается попрежнему,
но только я не желаю, чтобы
Лавиния куда-то с вами ездила без меня. - Что, если муж миссис Пул находился
где-то поблизости и узнал Лавинию? Он же
может попробовать отыграться на ней.
- Ну, знаешь, Маркус Стенмор, с меня хватит! - наконец не выдержала
Френсис. - Может, ты и герцог, но я в
жизни не встречала такого самоуверенного и напыщенного типа, как ты! Неужели ты
никогда не совершаешь ошибок? Не
делаешь ничего такого, о чем потом жалеешь?
- Частенько, - произнес он тихо.
- И никогда не извиняешься?
- Почему же... Ты думаешь, я должен попросить у тебя прощения?
- Нет, но когда перед тобой извиняются, надо по крайней мере принять
извинения. Я же сказала, что сожалею, или,
может, мне надо в ноги тебе упасть?
Маркус внезапно рассмеялся.
- Нет, вот этого не надо. Я принимаю ваши извинения, миледи, и, со своей
стороны, тоже прошу у вас прощения. -
Помедлив, он добавил: - Вы как-то говорили о перемирии. Пусть у нас будет
перемирие.
- Хорошо.
- Тогда я завтра привезу Лавинию. Френсис повернулась и увидела над
камином картину. Женщина в роскошном
платье, очевидно, мать герцога, сидела в кресле, держа на коленях малыша лет
трех, наверное, Маркуса. У Френсис екнуло
сердце - он как две капли воды был похож на мальчика, которого нарисовала
Лавиния, только, конечно, был чистенький и
прекрасно одет.
Это ничего не значит, говорила Френсис сама себе по дороге домой. Вполне
возможно, что Лавиния просто
бессознательно скопировала малыша с картины, которую видит постоянно. Но вот
Маркус был явно потрясен. А что, если
Лавиния, сама того не зная, нарисовала его внебрачного ребенка?
Но что делал этот малыш среди трущоб, в лохмотьях? Маркус, каков бы он ни
был, наверняка обеспечил бы свою
бывшую любовницу и ее дитя. Может, женщина сама его бросила?
К той минуте, когда коляска остановилась у дома, Френсис уже не
сомневалась - она сама постарается побольше
разузнать о мальчике.
Наутро Френсис появилась на Монмаут-стрит, когда дети завтракали. Засучив
рукава, она стала разносить овсянку и
хлеб с маслом, внимательно вглядываясь в каждое детское лицо. Но мальчика,
которого рисовала Лавиния, среди них не
было.
- Все дети здесь? - поинтересовалась она у миссис Томас. - Никто не
заболел, не остался в постели?
- Все здесь, мэм.
Выходило, что загадочный малыш не из приюта. Может, он живет неподалеку? И
где его мать?
- Странное дело, - заговорила миссис Томас, - но вчера вечером какой-то
мужчина задал мне тот же вопрос. Не
джентльмен, но по лицу видно, что знавал лучшие дни. Он показал мне листок, на
котором был нарисован маленький
мальчик, и спросил, не видела ли я его. Я сказала, что нет, не видела. Мне это
как-то не понравилось. С ним еще был
здоровый малый, он стоял, не раскрывая рта. Ох, не к добру это.
Это был, конечно, герцог. Значит, он все-таки разыскивает своего
внебрачного сына.
- Миссис Томас, если вдруг увидите этого мальчика, узнайте, где он живет,
и пошлите за мной, хорошо?
Вернувшись домой, Френсис быстро переоделась и причесалась. Вскоре
объявили о приходе герцога с Лавинией.
Френсис присела в реверансе.
- Ваша светлость.
- Миледи, к вашим услугам, - ответствовал тот, склоняя голову. - Надеюсь,
вы хорошо себя чувствуете?
- Спасибо, хорошо. А вы?
- Как огурчик - так говорит ваш внук.
Френсис улыбнулась. Дурное настроение, владевшее им вчера, вроде
испарилось, он был вежлив и улыбчив, но
выглядел бледным и усталым. Френсис стало его жалко.
- Прошу, присаживайтесь.
Лавиния села и, наверное вспомнив наставления отца, выпрямила спину и
сложила руки на коленях. Френсис чуть не
прыснула, вызвала лакея и приказала принести чай, потом повернулась к Маркусу.
- Итак, милорд, - начала она, решив сразу взять быка за рога, - что вы
надумали?
- Надумал? Насчет чего?
- Насчет занятий леди Лавинии.
- Они будут продолжаться. Я же сказал это еще вчера.
- И я вольна действовать по своему разумению?
- В тех пределах, о которых я говорил вчера. А почему вы спрашиваете?
- Лучше сразу расставить все точки над "i", вы не считаете?
- Конечно.
- А ужин?
- Кого приглашать в свой дом, вам решать, графиня.
- И вы позволите Лавинии присутствовать?
- Я же сказал.
- Ладно, тогда мы сегодня допишем приглашения. - Френсис с улыбкой
посмотрела на Маркуса. - В вашем
присутствии нет необходимости, обещаю, мы никуда не пойдем, разве что в сад.
- Я вернусь через два часа, - произнес он, вставая.
Когда Маркус исчез за дверью, Френсис вздохнула с облегчением.
- Ой, он такой смешной, когда старается быть вежливым, - заметила Лавиния.
- Он очень сердился?
- Да нет. А на вас он вообще не умеет сердиться.
- Господи, да он вчера метал громы и молнии.
- Это ничего не значит, он скоро отошел и утром был в безоблачном
настроении.
- Приятно слышать. Ну ладно, давайте начнем, а то не успеем до его
возвращения.
На следующий день, приехав на Монмаут-стрит, Френсис застала миссис Томас
в ужасном волнении: та бегала по
дому, складывала и таскала туда-сюда вещи, бросала их на полдороге, давала
указания детям и тут же отменяла их... Это
было так не похоже на нее, всегда такую уравновешенную, что Френсис сразу поняла
- случилось что-то необычное.
- Ох, миссис Рэндал, - воскликнула миссис Томас, увидев Френсис. - Такие
новости, такие прекрасные новости! У
нас объявился загадочный доброжелатель. Он купил для нас новый дом. Такой
большой, что мы сможем принять еще детей.
Как вы думаете?
- Господи, да это же замечательно, - сказала Френсис, подумав про себя,
что большой дом потребует больших
расходов, а значит, ей придется работать еще больше. - А где этот дом?
- Тут недалеко. Там надо кое-что подремонтировать, но мы привлечем детей
постарше, да и некоторые леди вроде
вас тоже не откажутся поработать.
- Можете на меня рассчитывать, миссис Томас, в свободную минуту я в вашем
распоряжении.
На ужине Лавинии впервые предстояло появиться в светском обществе, и
Френсис, по просьбе Маркуса, помогла ей
выбрать наряд. В скромном белом платье, отделанном мелкими жемчужинами,
сдержанная и серьезная, Лавиния казалась
старше своего возраста.
- Я горжусь вами, - шепнула ей Френсис, когда она вошла в холл под руку с
отцом.
- Благодарю. - Лавиния присела в глубоком реверансе.
Окинув взглядом щегольски одетого Маркуса, Френсис почему-то представила
его в потрепанных штанах и вытертой
кожаной куртке. Интересно, каким его знала миссис Пул? Было ли ей известно, кто
он на самом деле?
- Добро пожаловать, ваша светлость.
- Миледи, к вашим услугам. - Маркус снял шляпу и отвесил низкий поклон, не
сводя с Френсис восхищенного
взгляда. Господи, как же она хороша! И как он умудрился ее потерять!
Они прошли в гостиную. Поскольку приглашенных было не очень много, Френсис
решила не открывать бальный зал,
а ограничиться гостиной, предварительно убрав ковер, чтобы молодежь могла
потанцевать.
Здесь были: Перси, как всегда причудливо одетый, майор Гринэвей, имевший
мужественный вид в военной форме,
Джеймс в черном вечернем костюме, который портили, по мнению Френсис, слишком
яркий пояс и громадный галстук,
Аугуста в светло-зеленом и Ричард в пепельно-сером. А еще там были мистер и
миссис Баттерворт, лорд и леди Уиллоуби с
Фелисити, лорд и леди Грэм с Констанс и дюжина других молодых женщин и тщательно
отобранных молодых
джентльменов.
- Миленькая крошка, - сказал Перси, кивнув на Лавинию, когда наконец
оказался рядом с Френсис.
- Да, миленькая, - подтвердила та.
- Капризная небось?
- Ничуть, мы с ней прекрасно ладим.
- Ты с молодежью легко находишь общий язык. Лоскоу небось доволен.
- Чем?
- Ну, иначе она могла бы ему помешать в поисках кандидатуры на роль жены.
- Ты все еще про миссис Харкорт?
- Да нет, с этим покончено. Он на днях резко порвал с ней, и теперь она
всем рассказывает, как он сделал ей
предложение, а она отказала.
Френсис рассмеялась.
- Сохраняет лицо.
- Ну да. Но нет ничего страшнее разгневанной женщины. Она поставила себе
целью дискредитировать его. К
сожалению, приплела и тебя тоже.
- Меня?
- Да, дорогая.
- Продолжай.
- Может, не надо?
- Если не скажешь, я прекращу с тобой разговаривать. Я должна знать, с чем
имею дело.
Перси вздохнул.
- Леди говорит, будто ты любовница герцога и всегда ею была, может, даже
еще до его женитьбы. Мол, из-за этого ее
дорогая подруга герцогиня и болела. В конце концов это свело ее в могилу.
- Неужели кто-то этому верит?
- Понимаешь, эта старая сплетница вместе с леди Барбер такое насочиняли...
- Давай-ка выкладывай.
- Ты помнишь, ходили слухи о ребенке?
- Ну да. Однако, какое отношение это имеет ко мне?
- Так якобы это твой ребенок и есть, дорогая моя, - с ухмылкой сообщил
Перси. - От герцога. Дескать, дабы
избежать скандала, ты его сплавила с рук сразу после рождения, а теперь, снова
собираясь жениться, герцог разыскивает его.
Френсис разразилась смехом.
- Нет, это ж надо такое придумать! А как же с беременностью? Почему никто
ничего не заметил?
- Хороший вопрос. Я и себе его задавал, а потом вспомнил: года три назад
ты не появлялась в обществе месяцев
шесть или семь...
- Правда? Ах, ну да, тогда Аугуста была беременна Бет и тяжело переносила
беременность. Да и Эндрю был совсем
маленьким. Пришлось пожить в Твелвтрис.
- Вот миссис Харкорт и утверждает, что тогда в Твелвтрис родилось сразу
два ребенка.
- Ох, Перси, но это же дикость какая-то. Неужели кто-то поверит?
- А почему бы и нет? В этом сезоне еще ни одного хорошего скандала не
было. А ты первейший кандидат.
- Почему?
- Ну как же? Ты известна, богата, уважаема, талантлива, да и вообще дамы
тебе завидуют. К тому же герцог
частенько бывает в твоем обществе.
- Вместе с дочерью.
- Но они говорят, Лавиния лишь средство.
- А герцог знает об этом? И леди Лавиния? Это ужасно, она очень
расстроится! Что же мне делать? Может,
поговорить с Map... с герцогом?
- Этим ты себя окончательно погубишь. Я тебе уже говорил, что делать:
выходи за меня, это заткнет всем рты.
- Но они станут говорить, что я окрутила тебя ради спасения своей
репутации. Ты слишком хороший друг, чтобы так
с тобой поступать.
- Я почел бы за честь.
- Нет, Перси, это не поможет, и ты прекрасно это знаешь. - Френсис
улыбнулась и похлопала его по руке. - Но я
тебе очень признательна.
- Что ж, - Перси невесело усмехнулся, - по крайней мере я попытался.
- Мы заговорились, а уже начинается контрданс. Поди пригласи кого-нибудь,
а то еще пуще начнут злословить.
Перси отошел, а Френсис осталась стоять, наблюдая за танцующими. На душе у
нее было тяжко. Приписывать ей
ребенка, которого она не могла родить... это не только несправедливо, но и
жестоко. Она бы все отдала, чтобы только иметь
ребенка, тем более от Маркуса. При мысли о ребенке она, как всегда,
почувствовала, что к глазам подступают слезы, и
заставила себя улыбнуться. Нет, такого удовольствия она им не доставит.
- Могу я присоединиться к вашему веселью? - послышался голос сбоку.
Френсис мгновенно узнала этот голос и не стала оборачиваться. Лучше в
таком состоянии на него не смотреть.
- Вряд ли это покажется вам интересным. - Веер в ее руках замер. Надо уйти
и не давать новую пищу для сплетен.
- Почему вы не танцуете?
- Ну, это занятие для молодых.
- Не прибедняйтесь!
- Я хотел поблагодарить вас за вечер, организованный для Лавинии. Приятно
видеть ее такой счастливой.
- Я это делала с удовольствием. Но прошу прощения, мне надо поговорить с
миссис Баттерворд, она подает мне
знаки. - И Френсис удалилась, оставив Маркуса в полном недоумении.
И это как раз когда он решил, что все как будто налаживается. Она
действительно равнодушна к нему или только
делает вид?
Впрочем, с того дня, как он приехал в Лондон, они только и делают, что
ссорятся. Конечно, виноват в этом, по
большей части, он сам, но и Френсис тоже... Она просто не подпускает его к себе,
не дает ему объясниться.
- Кажется, ты нашел себе пару. - К нему подошел Доналд.
- Найти-то нашел, да только она вопринимает меня, скорее, как спаррингпартнера.
Доналд рассмеялся.
- Ну и сколько ты намерен еще пробыть в Лондоне?
- Не знаю. После того как Винни нарисовала ребенка, я не сомневался, что
мы его найдем, но, увы, никто его больше
не видел. Я даже не уверен, что мальчик еще в Лондоне.
- Пул точно здесь. Непонятно, однако, знает ли он, где его жена и ребенок.
Если знает... - Доналд пожал плечами.
- Нельзя сейчас прерывать поиски.
- Не буду. - Маркус улыбнулся. - Понимаешь, Лавинии здесь так нравится,
что просто жаль ее увозить. Через две
недели у Дункана начинаются летние каникулы, вот тогда и поедем в Лоскоу-Корт.
- Вместе с прекрасной герцогиней или без нее?
- Вместе или без.
- Значит, сроку у нас две недели. Мне надо разыскать неуловимую миссис
Пул, а тебе - соблазнить несравненную
графиню Коррингам. - Доналд хохотнул.
Маркус невесело улыбнулся.
- Если бы речь шла только о том, чтобы соблазнить... Здесь, дружище, все
гораздо сложнее.
- Ты это серьезно?
- Крайне серьезно.
- Ну, тогда надо все ей рассказать и надеяться на лучшее.
- Я и собираюсь, когда она соизволит меня выслушать.
- О господи! - воскликнул Доналд. - А я-то думал, ты игрок! - И он пошел
искать напиток покрепче.
Маркус стоял, наблюдая якобы за своей дочерью, а на самом деле то и дело
останавливал взгляд на графине. Та ходила
по залу, заговаривая с гостями, кого-то с кем-то знакомя, кого-то убеждая
потанцевать, следя за тем, чтобы у всех были
полные бокалы. Случайно натыкаясь на его взгляд, она быстро отводила глаза и
отворачивалась.
Было уже за полночь, когда гости начали расходиться, и в толкучке у дверей
Маркусу ничего не оставалось, как
поблагодарить хозяйку и, подхватив Лавинию, направиться к выходу. Что за
несносная женщина! То говорит с ним легко и
свободно, то вдруг окатывает холодным презрением. Вот и в этот вечер что такое
произошло, что она так резко
переменилась?
Проводив гостей, Френсис поднялась к себе в спальню. Через несколько минут
она была уже в постели, но сон не шел.
То, что рассказал Перси, было смехотворно, но смеяться не хотелось. Если
рассказать об этом Маркусу, он, конечно,
будет взбешен и того гляди решит, что в сложившихся обстоятельствах лучше всего
- порвать с ней всякие отношения.
А что, если он подумает, будто это она сама распустила эту сплетню? Ладно,
завтра она попытается что-нибудь
предпринять.
На следующее утро, когда Френсис приехала на Монмаут-стрит, привратник
сообщил, что все ушли в дом на МэйденЛейн.
Френсис отправилась туда.
Дом в самом деле требовал основательной уборки. Правда, надо было еще
починить двери и оконные рамы, залатать
пару дыр на крыше, но в общем дом был в неплохом состоянии.
Все, включая детей, были заняты работой, и Френсис с радостью к ним
присоединилась. Взяв ведро с водой и тряпку,
она принялась мыть пол в спальне, оставив все вопросы на потом.
Закончив работу, она спустилась по лестнице, неся ведро с грязной водой, и
у выхода столкнулась нос к носу с
Маркусом, который только что вошел с улицы. Френсис ошеломленно застыла на
месте.
- Что вы здесь делаете?
Он окинул ее веселым взглядом. Коричневое ситцевое платье, судя по всему,
она позаимствовала у своей горничной.
Руки ниже засученных рукавов были забрызганы грязью, и этими самыми руками она
явно поправляла волосы, потому что на
лице тоже были грязные пятна.
Если бы даже он не любил ее прежде, увидев сейчас, наверняка влюбился бы.
- Работаем, Фэнни? - улыбнулся он. Справившись наконец с изумлением,
Френсис холодно взглянула на него.
- Как видите. Здесь многое надо сделать и желательно бесплатно.
Маркус засмеялся, снял свой великолепный сюртук, небрежно бросил его на
лестничные перила и стал закатывать
рукава своей тонкой рубашки.
- Ну, тогда показывайте, что делать.
- Но вы же не можете...
- Почему? - Он с улыбкой посмотрел на миссис Томас. - Вам же пригодится
лишняя пара рук?
- Да, конечно, сэр, но мы и так будем вам по гроб жизни благодарны за все,
что вы для нас сделали. - Миссис Томас
явно не узнала в Маркусе молчаливого здоровяка, который стоял рядом с другим,
тем, что показывал ей рисунок и
спрашивал про мальчишку.
- Ерунда, - сказал Маркус, - мы зря теряем время.
- О, сэр, небеса воздадут вам за вашу щедрость, а мы не в силах
отблагодарить вас ничем, кроме признательности.
Миссис Рэндал покажет вам, что делать.
- Миссис Рэндал? - недоуменно переспросил Маркус.
- О, а я подумала, вы знакомы, - смутилась миссис Томас. - Это миссис
Рэндал. - Она поверну-лась к Фэнни. -
Это мистер Маркус Стенмор, мэм. Тот самый джентльмен, который приобрел для нас
этот дом.
Об этом Френсис уже сама догадалась.
- Выходит, мы в долгу у мистера Стенмора, - спокойно произнесла она.
С широкой улыбкой Маркус протянул ей руку.
Френсис немного помедлила, но потом все же пересилила себя и пожала ее...
Ее обдало теплом, и ей стало жалко до
слез, что они никогда не будут вместе. Впрочем, кто знает?
- Так чем же вы хотели бы заняться, сэр? Можно мыть полы или окна. Или,
может, вам больше подойдет починка
дверей? Кое-где они плохо закрываются.
- Я займусь дверями, - сказал он торжественным голосом.
- Я вас покидаю, мне нужно на кухню. - С этими словами миссис Томас
исчезла в глубине коридора.
- Вы издеваетесь надо мной? - прошипела Френсис, как только она удалилась.
- Ничуть, я полон восхищения.
- Вы были так щедры, ваша светлость...
- Мистер Стенмор, - улыбаясь поправил он.
- Мистер Стенмор. Вы были более чем щедры, купив этот дом, но это не
означает, что вы должны еще и работать в
нем...
- Знаете, очень легко быть щедрым, когда у тебя много денег. Давайте не
будем терять время, покажите сломанные
двери и дайте инструменты, какие у вас есть.
Френсис поразило, как ловко и умело он обращался со столярными
инструментами. К четырем часам все двери уже
плотно закрывались, были вставлены две новые оконные рамы, ступеньки лестницы
больше не грозили выпасть, а когда он
залез на крышу и стал поправлять черепицу, у Френсис от страха чуть не выскочило
сердце.
И все это время Маркус весело переговаривался не только с ней, но и с
детьми, которые наперегонки старались
услужить веселому работнику.
Френсис не могла понять - он так терпелив и ласков с чужими детьми, почему
же так строг к Лавинии? Ему не жалко
времени на сирот, а заниматься собственной дочерью недосуг?
Маркус закончил работу и сложил инструменты.
- Подвезти вас до дома, миссис Рэндал? - спросил он, надевая сюртук.
Френсис согласилась.
Пока она мыла руки и приводила себя в относительный порядок, фаэтон
подвели к крыльцу.
- А вы не боитесь, что вас увидят с судомойкой? - шутливо спросила она,
когда фаэтон тронулся.
- Если судомойка так мила и добра, как вы, то я горд тем, что она сидит со
мной рядом.
- Вы мне льстите!
- Но скажите, зачем этот маскарад?
- Просто я не хочу, чтобы тут знали, что я графиня Коррингам, иначе все
будут стесняться.
- А миссис Томас тоже не знает?
- Может, и знает, но уважает мое желание.
- А дамы из благотворительного комитета?
- Нет, конечно. Маркус засмеялся.
- Да уж, они наверняка бы подумали, что вы сошли с ума. - Он посмотрел на
ее руки. День был теплый, и Френсис
не надела перчаток. Кожа на руках была сухая, ногти на некоторых пальцах
сломаны. - А как вы объясните это?
- Ну, хорошее мыло и маникюр делают чудеса, да и потом, в обществе я чаще
всего бываю в перчатках.
- Я сохраню ваш секрет, если вы сохраните мой.
- Ваш? - Уж не собирается ли Маркус сказать ей правду?..
- Что я мистер Маркус Стенмор и ничего более.
- Так вы собираетесь еще прийти?
- Собираюсь. Мне никогда не было так хорошо, как сегодня.
- Угу. Мне только непонятно одно: почему вы чувствуете себя так свободно с
сиротами и так ласковы с ними, а с
собственной дочерью такой неприступный?
- Именно потому, что она моя дочь. Я хочу, чтобы у нее было все, чтобы она
была само совершенство и удачно
вышла замуж. Хочу быть хорошим отцом и ужасно боюсь, что у меня не получится. А
среди этих детей я ни о чем таком не
задумываюсь.
- Но почему у вас должно не получиться?
- Трудно объяснить. У моего отца не получилось, хотя он этого так и не
понял. - Маркус с улыбкой посмотрел на
Френсис. - Вам в самом деле это интересно? Это старая история.
- Так или иначе она повлияла на всю вашу жизнь, и чем скорее вы это
осознаете, тем быстрее освободитесь.
- Мудрая Фэнни. Скажите мне, почему вы сумели направить свою жизнь по
выбранному вами пути, а меня несло по
течению, я делал то, что от меня ожидали, и в результате всегда чувствовал себя
неудовлетворенным?
- Это правда? - мягко спросила Френсис.
- Да, с самого рождения. Прежде всего я должен был всегда помнить, что я
наследник герцога и мне надлежит быть
безукоризненно вежливым с равными, а тем, кто ниже, не давать забыть ни на
минуту, что они ниже. Но самым главным
было правильно жениться. Все это вбили мне в голову еще до того, как я стал
интересоваться прекрасным полом... - Маркус
хохотнул. - И надо признаться, со мной это случилось довольно рано.
- В это я могу поверить. - Френсис натянуто улыбнулась. Главное -
сохранять спокойствие, ничего иного ей не
остается.
- Я как раз закончил Кембридж и вернулся в Лоскоу-Корт, где стал помогать
отцу управлять поместьем, когда к нам
приехала Маргарет Конно со своими родителями. Все старались нас свести.
Собственно, ее и мои родители сразу решили,
что поженят нас чуть позже. Это было еще до того, как мы с вами встретились.
Свадьба была намечена на осень
восьмисотого года. В то лето Маргарет должна была выйти в свет, но родители
предупредили ее, чтобы она ни на кого не
заглядывалась. Я же решил последний раз глотнуть свободы до того, как она
приедет в Лондон с родителями, и вот тогда я
встретил вас.
- Действительно, старая история.
- Я умолял отца освободить меня, но он был непреклонен. Я же опозорю
семью, к тому же он оставит меня без гроша
и наследником станет мой младший брат Джон. Так он сказал. Я ответил, что мне
все равно. Он спросил, как в таком случае я
собираюсь обеспечить жену, тем более что она нищая.
Я вспылил, сказал, что как-нибудь обойдусь, но потом подумал, что не имею
права обречь вас на прозябание в нищете;
к тому же я был уверен, что ваша мать все равно этого не допустит. И все-таки я
колебался. И
...Закладка в соц.сетях
