Жанр: Любовные романы
Прекрасная художница
...красота, а в подснежниках,
которые мы видим под деревьями, таится обещание новой жизни. Всего неделю назад
их здесь не было, через неделю их уже
не будет, они исчезнут вместе со снегом, и тогда весна, торжествуя, расцветит
этот пейзаж. То же самое происходит и в
нашей жизни.
- Неужели я хотела все это сказать? - прошептала Френсис, оборачиваясь к
Маркусу. Губы у него дрогнули.
- Судя по всему, так и есть, - ответил он шепотом и громко спросил: - А
весеннего пейзажа нет?
От ее зимнего пейзажа действительно веет холодом, подумал он про себя, как
и от нее самой. За все время, что они
медленно ходили по залам, она не произнесла и десятка слов и ни разу не
улыбнулась. Маркусу вдруг ужасно захотелось
весны, возрождения новой жизни, нового начала. Боже правый, в самом ли деле
именно этого он хочет?
- Увы, нет, - ответил мистер Тернер. - Возможно, художник пишет его
сейчас.
- Жаль, хотелось бы посмотреть.
- Пойдемте дальше, - Френсис стало неловко.
- Очень хорошо. - С этими словами мистер Тернер двинулся в другой зал. -
Давайте посмотрим английских
мастеров.
Они полюбовались полотнами Ромни, Лоренса и Констебла, постояли перед
картинами Джорджа Стаббса с
изображением лошадей, на короткое время привлекшими внимание Лавинии, посмотрели
портреты сэра Джошуа Рейнолдса,
Коутса и Гейнсборо, уличные сценки Уильяма Хогарта, чьи образы походили скорее
на карикатуры, чем на живых людей.
- Какой ужас! - не удержалась Лавиния при виде пьяной матери, бросающей
вниз головой своего ребенка. -
Бедный малыш!
- Ну, теперь вы убедились, что картины говорят? - с улыбкой обратилась к
ней Френсис.
Маркус засмеялся.
- Подловила тебя, Винни, твоя учительница.
- И вовсе нет, ничего они не говорят, а вот думать заставляют. Но если у
этого художника не извращенное
воображение, а такие вещи случаются на самом деле, то зачем их рисовать? Зачем
вызывать у зрителя отвращение?
- Цель живописи - не только доставлять удовольствие, леди Лавиния, она
служит воспитанию и просвещению, -
пояснила Френсис. - Картина порой говорит яснее тысячи слов.
- Ну, это я уже сообразила, иначе бы вы меня сюда не привели.
- И что же вы почерпнули?
- Я научилась задавать вопросы.
- Хорошо, именно этого я и хотела.
- Я предлагаю поехать выпить чаю, - вмешался Маркус. - Мы уже два часа
ходим, у меня ноги гудят.
Они сели в карету и отправились в отель на Албемар-стрит, где Маркус
заказал чаю с медом и миндальными
пирожными.
Было на удивление весело. Лавиния, правда, говорила мало, зато отец ее был
оживлен необычайно. Он шутил,
рассказывал всякие забавные истории, очень похоже изображая знакомых Френсис
представителей света и с легкостью
переходя на дербиширский диалект.
Со стесненным сердцем Френсис подумала, что сейчас он больше похож на того
Маркуса, которого она знала и
любила семнадцать лет назад, чем на самодовольного аристократа, спасшего ее от
хулиганов на рыночной площади и
полагавшего, что все должны ему подчиняться.
Закончив чаепитие, они отправились к Коррингам-хаусу. Там Маркус
попрощался с Френсис на крыльце и в ответ на
ее приглашение зайти и отдохнуть объяснил, что у него вечером дела и надо
заехать домой переодеться. Френсис учтиво
поблагодарила его за то, что довез ее до дома, и повторила, что ждет леди
Лавинию на урок через два дня.
Стоя на крыльце, Френсис смотрела, как он садится в карету и захлопывает
дверцу, затем медленно повернулась и
вошла в дом. Маркус оказался намного загадочнее, чем ей поначалу казалось. На
протяжении всего нескольких часов он
успел показать себя и неприступным, угрюмым человеком, раздающим направо и
налево приказания и третирующим свою
дочь, и любезнейшим кавалером.
Ну что ж, так даже легче будет общаться с ним, подумала Френсис,
поднимаясь в свою комнату, чтобы переодеться.
Они с Перси собирались в театр. С ним она чувствует себя свободно, не надо
следить за каждым своим словом, чтобы, не дай
бог, тебя не поняли превратно. Правда, у нее не замирает сердце, когда она
думает о Перси, зато с ним весело. Френсис
вспомнила про его предложение. Интересно, он просто пошутил или в самом деле
ждет от нее ответа?
Герцог Лоскоу в театре не появился, и Френсис почему-то стало тоскливо.
На следующий день, вернувшись домой из приюта, она, к своему удивлению,
обнаружила письмо от секретаря
Королевской Академии, где сообщалось, что обе ее картины проданы и анонимный
покупатель выразил пожелание, чтобы
она написала еще два пейзажа - "Весну" и "Лето".
"Он отметил, что это не к спеху и Вы можете написать их, когда Вам будет
удобно", - писал в заключение секретарь.
При других обстоятельствах Френсис была бы рада получить лишние деньги, но
где найти время на эту работу?
Сиротский приют, занятия с леди Лавинией, класс живописи - ни минуты свободной.
А с другой стороны, для нового
приюта, как оказалось, понадобится много больше денег, чем предусматривалось,
поскольку с окончанием войны цены
поползли вверх. Так что придется все же принять предложение. Но сначала она
напишет портрет Лавинии.
Надо сказать, давалось это нелегко - улыбка, запечатленная на первом
наброске, больше ни разу не появлялась на
лице девушки; а попробуй отобрази то, чего нет!
- Лавиния, ну улыбнитесь хоть разок, - взмолилась Френсис. - Что вы сидите
с таким скучным лицом?
- Ой, да это все папа. Я всего-то попросила его покатать меня по парку в
фаэтоне, а ему, видите ли, некогда. Да еще
рассердился, как будто я бог знает чего от него требую. Ума не приложу, чем он
может быть так занят. Его почти никогда нет
дома!
- Он говорил, у него какое-то дело, - успокаивающим тоном произнесла
Френсис. - Как я понимаю, важное.
- А я в этом не уверена. На днях заезжал мистер Чепмен, который занимается
его делами, и я узнала, что он уже
неделю не виделся с отцом и ждал его. Мне кажется, у отца какие-то трудности.
Или же он встречается с какой-то женщиной;
но если так, то слишком уж много времени он с ней проводит.
- Знаете, Лавиния, вы не должны мне все это рассказывать.
- А кому еще я могу рассказать? Я же никого не вижу, кроме слуг...
- Все равно, больше ни слова, прошу вас. Я ничего не хочу знать.
- И вам совсем не любопытно?
- Нисколько, - твердо ответила Френсис. - Лучше расскажите о ваших
впечатлениях от Королевской Академии.
- Ничего особенного.
- Как вы можете так говорить? Там же выставлены настоящие шедевры!
- В Лоскоу-Корте есть и получше. Дедушка был заядлым коллекционером, и
папа тоже кое-что добавил; только, помоему,
ваших картин у нас нет.
- Неудивительно, я ведь не из самых знаменитых. - Было бы странно, если б
герцогиня позволила повесить в
Лоскоу-Корте что-нибудь из ее работ.
- Вы видели нашу коллекцию?
- К сожалению, нет.
- А хотели бы?
- Может, когда-нибудь. - Френсис решила перевести разговор на другую тему
и начала расспрашивать Лавинию о
том о сем, что девушке явно не понравилось.
- Знаете, миледи, - перебила она Френсис, - я в вас ошибалась, вы не
такая, какой кажетесь.
- То есть?
- Не знаю, как сказать, но светских дам я представляла не такими. Вас
интересует то, что происходит где-то там,
внизу. Я тут посмотрела ваши рисунки бедных детей. Они правда так живут?
- Да, некоторые еще хуже.
- Я не знала... не знала, что такое бывает...
- Вы и не могли знать. Туда, где они обитают, добропорядочные люди
забредают редко. Да они и не хотят знать об
этих людях, это будоражит их совесть.
- А вы считаете, это нужно делать?
- Да, считаю.
- Как Хогарт?
- Примерно.
- Тогда почему бы вам не устроить выставку? Можно было бы попросить папу
спонсировать ее...
- Нет, Лавиния, это ни к чему, найдется и много других охотников
воспользоваться кошельком герцога. К тому же он
сделал очень крупное пожертвование на сиротский приют.
- Но он восхищен вашими картинами, иначе не стал бы просить нарисовать
меня.
- И наверняка ожидает результата. Так что, может, продолжим нашу работу?
Лавиния замолчала, лицо ее снова приняло мрачное выражение, а через
несколько минут она начала ерзать.
- Лавиния, сидите, пожалуйста, спокойно, - попросила Френсис. - Я не могу
вас рисовать, вы же все время
крутитесь.
- Я не могу сидеть спокойно. Я сегодня совсем не двигалась, даже верхом не
ездила. А папа не захотел даже
прокатить меня в фаэтоне; а мне больше не с кем гулять.
- Я вижу, вы очень расстроены, дорогая моя.
- А вы бы не расстроились на моем месте? Когда мы ехали в Лондон, он
обещал, что будет вывозить меня в разные
места, а вместо этого только привозит меня сюда и разок свозил в Академию, да и
то благодаря вам.
- Вы были на чае у леди Уиллоуби.
- Ну да... восхитительные посиделки, ничего не скажешь. - В голосе Лавинии
звучал неприкрытый сарказм. - Я
просто умираю со скуки.
- Одевайтесь-ка, - решительно сказала Френсис, - покатаемся на моей
коляске.
Френсис стала торопливо собираться, стараясь не задумываться о том, как к
этой прогулке отнесется Маркус. Уже
через несколько минут они ехали по Брук-стрит, откуда свернули в парк.
По парковым аллеям чинно двигались одна за другой кареты и коляски
всевозможных видов и размеров. Френсис
пристроилась к одной из верениц. Приходилось то и дело придерживать лошадей,
чтобы поздороваться со знакомыми,
перекинуться последними новостями.
По пути Френсис представила Лавинию множеству людей. Узнав, кто она, дамы
расплывались в улыбке, почтительно
просили передать привет герцогу и обещали прислать ему приглашения.
- Подхалимы, все до одного, - проворчала Ла-виния, когда они доехали до
конца аллеи и повернули обратно. -
Можно подумать, папе очень нужны их приглашения.
- Зачем вы так? К тому же некоторые из этих дам пользуются большим
влиянием, особенно леди Джерси. Стоит ей
остановиться и заговорить с вами, это будет означать, что вы в фаворе, и вы
станете получать множество приглашений.
- Вы меня обманываете.
- Нисколько.
- А если я ей не понравлюсь?
- Ну, тогда берегитесь, вас начнут бойкотировать.
Лавиния рассмеялась.
- Вам-то бояться нечего, вы получите кучу приглашений, миледи, все возле
вас останавливались, кроме той странной
дамы в огромном черном капоре, почти закрывающем лицо. Вы ее знаете?
- Да, я знакома с ней. Это миссис Харкорт.
- Господи, а я ее не узнала. Она же часто приезжала в Лоскоу-Корт, и они с
мамой часами просиживали в маминой
гостиной. Мне кажется, когда мама умерла, она думала, папа предложит ей занять
ее место. Приехала после похорон и стала
обхаживать папу, мол, она хорошо понимает его состояние, поможет ему справиться
с утратой и все такое прочее. Он был
очень груб с ней. Сказал, что если она действительно хочет угодить ему, то лучше
всего ей убраться и оставить его в покое.
- Ничего себе.
- Она взбесилась, назвала его неблагодарным и наговорила кучу вещей,
которых я не поняла. А он спокойно ее
выслушал, а потом позвал Клейтона, дворецкого, и приказал проводить ее до
выхода.
- Лавиния, дорогая, вы не должны рассказывать мне такие вещи.
- А кому же мне рассказывать?
- Никому. - Откровенные признания девушки поставили Френсис в неловкое
положение, надо было как-то
положить этому конец. Френсис натянула поводья, останавливая лошадей. - Как я
поняла, в поместье ты часто правила
сама?
- Да, еще как! Я мастак в этом деле. Папа говорит, я управляюсь с лошадьми
не хуже Дункана, если не лучше.
- А хочешь поуправлять сейчас?
- А вы разрешаете? Конечно, хочу!
- Тогда бери вожжи. Только потихоньку, не старайся никого догнать.
Лавиния с горящими глазами схватила вожжи - и оказалась таким умелым
кучером, что Френсис разрешила ей
править до самого Коррингам-хауса.
Еще до того, как Грили открыл дверь, Френсис уже знала, что у нее гости, -
на мостовой стояла карета ее падчерицы.
- Прибыла леди Харнэм с детьми, миледи, - сообщил дворецкий. - Я подумал,
вы захотите их видеть, и попросил
подождать. Они в малой гостиной.
- Ты правильно сделал, Грили, - сказала Френсис, снимая шляпу. - Лавиния,
пойдем, я познакомлю тебя с моей
падчерицей и ее детьми.
Как только Френсис открыла дверь малой гостиной, ее чуть не свалили с ног
двое малышей, повисшие у нее на ногах.
- Ах, мои маленькие, как я рада вас видеть, - проговорила она, становясь
на колени и обнимая детей.
- Бабуль, а я болела, - сообщила Бет.
- А я тоже, - добавил Эндрю.
- Но сейчас вы здоровы, как я вижу.
- Ага, я снова как огурчик, - важно заявил Эндрю.
Френсис рассмеялась.
- Где ты взял это выражение?
- Да его отец сказал как-то, а он с тех пор повторяет, - объяснила
Аугуста.
Френсис выпрямилась и взяла детей за руки.
- А сейчас, проказники, я хочу вас кое с кем познакомить. - Она
повернулась к Лавинии, которая улыбалась
впервые с утра. - Леди Лавиния, позвольте представить вам моих внуков. Этот
маленький джентльмен - Эндрю. Ему
недавно исполнилось четыре года. - Френсис посмотрела на мальчика. - Ну-ка,
поклон, мой маленький.
Малыша явно учили, как себя вести: он выпрямился в струнку и, положив руку
на пояс, поклонился Лавинии.
- А это Элизабет, известная всем как Бет.
- Бет, - обратилась к девочке ее мать, - ну-ка покажи леди Лавинии, как ты
умеешь делать реверанс.
Малышка попыталась присесть и упала на попку. Лавиния, опередив Аугусту и
Френсис, подхватила ее на руки.
- Какая умная девочка. А меня зовут Винни. Можешь повторить?
- Конечно, может, - сказал Эндрю. - Винни, это так просто. Давай, Бет,
говори.
- А ты у нас уже большой, должен обращаться к леди Лавинии как полагается,
- сказала ему мать.
- Ой, прошу вас, пусть он чувствует себя свободно со мной, леди Харнэм, -
проговорила Лавиния. - Друзья
называют меня Винни. - Она повернулась к детям: - Ребятки, а пойдемте-ка в сад,
может, найдем там что-нибудь
интересное.
Мальчик вложил ручку ей в ладонь, и они исчезли за дверью, провожаемые
ошеломленными взглядами обеих женщин.
- Выходит, сплетники врут, - произнесла Аугуста, когда к ней вернулся дар
речи. - Мне говорили, она груба и
капризна, а она замечательная девочка.
- Да тебе, Гусей, замечательным кажется любой, кто похвалит твоих детей.
- И вовсе нет. Некоторые просто подлизываются ко мне, а она совершенно
искренна, дети ей в самом деле
понравились.
- Значит, для нее не все еще потеряно, - заметила Френсис. - Если б ты
видела Лавинию сегодня утром...
Распахнулась дверь, и Грили провозгласил: "Герцог Лоскоу".
- Приехал за дочкой, - пробормотала Френсис.
Он вошел в комнату, широким жестом снял шляпу и поклонился.
- Леди, к вашим услугам.
- Ваша светлость, - в один голос ответили дамы, делая книксен.
- Грили, - сказала Френсис, - скажи, чтобы принесли чай. - И повернулась к
Маркусу: - Пожалуйста,
присаживайтесь, милорд.
- А где Лавиния? - спросил он, оглядываясь по сторонам.
- Она с детьми в саду, - ответила Аугуста.
- Мы уже закончили урок, - сказала Френсис.
- А вы, миледи, побеседовали с ней о нашем посещении Академии?
- Да, побеседовали.
Вошел лакей, неся поднос, и положил конец расспросам, к великому
облегчению Френсис. Ей не хотелось
рассказывать Маркусу о своем споре с Лавинией: еще, не дай бог, вмешается и
прочтет дочери нотацию.
Френсис начала разливать чай, и в этот момент вернулась Лавиния с детьми -
платье в земле, волосы растрепаны.
- Винни, что ты там делала? - удивился Маркус. - Ты что, в кусты упала?
- Мы кролика нашли! - сообщил Эндрю. - И он, бедненький, был совсем не как
огурчик.
- У него лапка сломана, - добавила Лавиния. - Его, наверно, собака загнала
в сад, я слышала лай.
- Винни привязала к лапке палочку своим носовым платком, - пояснил Эндрю,
показывая, как она это сделала. - А
потом Симпсон посадил его в коробку.
- Правда? - обратилась к нему Френсис. - И зачем же?
- И кто такой Симпсон? - спросил герцог.
- Садовник, ваша светлость, - ответила Френсис.
- Мы его оставили пока в сарае, когда будем уезжать, заберу, - сказала
Лавиния. - Я пообещала детям, что вылечу
его.
- Ну нет, Винни, - с тяжелым вздохом произнес Маркус, - нам не хватало в
Стенмор-хаусе только больных
животных. Ладно в твоем зверинце в Лоскоу-Корте, но в городе...
- Папа...
- Нет, Винни. - Он повернулся к Френсис. - По-моему, моя дочь решила
лечить всех раненых и больных
животных, какие ей попадаются. В Лоскоу-Корте у нее кого только нет! Собаки,
кошки, кролики, совы, дрозды, лисицы и бог
знает кто еще.
- Но нельзя же их оставить погибать, - возмутилась Лавиния.
- Таков закон природы. Они или выживут, или умрут, а человек не должен
вмешиваться.
- Но почему? Только потому, что у вас нет сердца?..
- Лавиния! Замолчи! - Он повернулся к Френсис. - Миледи, могу я вас
попросить передать садовнику: пусть
поступает с кроликом как хочет... ваш повар сообразит, что делать...
- Нет, не надо! - вскрикнул Эндрю и заплакал. - Бабуля, не надо кушать
кролика!
Френсис многозначительно посмотрела на герцога и подхватила мальчика на
руки.
- Что ты, маленький, мы не станем его есть. Герцог совсем не это имел в
виду, он хотел сказать, что Кук подержит
его в кухне, пока он не поправится.
- Да, да, - поспешно поддакнул Маркус, - именно это я хотел сказать.
- Все, Эндрю, не плачь. - Френсис протянула ему конфетку. - Вот, вытри
глазки и съешь.
Мальчик сунул конфету в рот, Бет бросила мать и, подбежав к Френсис, тоже
потребовала конфетку.
- Ой, чуть не забыла, зачем приехала, - спохватилась Аугуста. - Мама, вы
поедете с нами в оперу на КовентГарден
в пятницу? Ричард обещал купить билеты. Говорят, прекрасное
представление.
- С удовольствием.
- Очень рад слышать хорошие отзывы об этой опере, - вмешался в разговор
Маркус, - поскольку я тоже собирался
поехать туда с дочерью. Надеюсь, там нет ничего слишком вольного?
- Да что вы! Все очень прилично, - ответила Аугуста.
- В таком случае приглашаю вас в свою ложу, она достаточно вместительная.
Френсис подмывало отказаться, но Маркус опередил ее:
- Это самое малое, чем я могу искупить свою вину, показав себя таким
олухом.
- Олух, - повторил Эндрю. - Олух, олух, олух...
- Цыц! - одернула мальчика Аугуста, но ее заглушил всеобщий смех. -
Нехорошо повторять все, что говорят люди.
Ты же не попугай! - Она повернулась к Маркусу. - Извините, ваша светлость.
- Пустяки. Лучше скажите, что согласны принять мое приглашение.
- С великим удовольствием, милорд, но при одном условии - после спектакля
вы поужинаете с нами. Правда, мама?
Френсис ничего не оставалось, как согласиться.
- С радостью, - сказала она.
- Тогда позвольте заехать за вами.
- У меня свой экипаж...
- О, я это знаю, графиня, но у входа наверняка будет столпотворение.
Давайте побережем ваших лошадей, да и
конюху не придется вас ждать там допоздна.
- Хорошо, благодарю за любезность. - Френсис решила, что отказ прозвучал
бы странно, тем более что она ничего
не может объяснить Аугусте.
- Ну, тогда в семь, - сказал он, откланиваясь. - Жду с нетерпением.
- Надо же, а мне говорили, он такой задавака, - заметила Аугуста, когда
дверь за герцогом и его дочерью закрылась.
- Задавака, - повторил Эндрю.
- Да что же это такое! А ну-ка прекрати, - накинулась на него мать. - Если
ты не умеешь себя вести, я тебя больше
к бабушке не возьму. Лучше идите с Бет на кухню, Кук вас покормит. Ты не против,
мама?
Френсис не ответила, поглощенная своими мыслями. Кто, интересно, назвал
герцога Лоскоу задавакой? Еще неделю
назад она бы с этим согласилась, но в последние дни он держался совсем иначе.
Правда, это отнюдь не означает, что она
позволит ему нарушить ход ее жизни - ни теперь, ни когда-либо в будущем.
- Мама?
- Что? Ох, да, конечно, бегите, дети.
- Мама, вы давно виделись с Джеймсом? - спросила Аугуста, когда дети вышли
из комнаты.
- На благотворительном балу, да и там лишь обменялись парой слов. А что,
опять попал в какую-нибудь историю?
- Да нет, ничего такого, но мне кажется, он опять залез в долги.
- Правда? Ну, ты же знаешь, мужчины, а особенно молодые, любят поважничать
и частенько залезают в долги.
Джеймс не исключение.
- Но я очень беспокоюсь за него. Он признался Ричарду, что не
представляет, как ему выпутаться.
- Почему же он ко мне не обратился? - Джеймс стеснялся просить денег у
мачехи. Через несколько месяцев ему
должно было исполниться двадцать пять лет, а до того дня он полностью зависел от
опекунов, получая содержание, которого
ему должно было хватать на повседневные расходы и даже на умеренную игру. К
сожалению, юноша частенько путал
умеренность с излишеством. - А он сказал, сколько должен?
- От меня он все скрывает, а Ричарду признался, что должен около трех
тысяч, а может, и больше.
- Господи помилуй! - Френсис вспомнила расфуфыренную молодую даму, которую
Джеймс привел с собой на бал.
А может, это карты. Но три тысячи!
- Ты с ним поговоришь? - спросила Аугуста.
- Обязательно, если только от этого будет какая-нибудь польза.
- Мне кажется, он тоже намерен слушать оперу в пятницу. Наверняка подойдет
к тебе в антракте.
Интересно, как она будет говорить с пасынком в ложе герцога? Меньше всего
ей хотелось, чтобы герцог Лоскоу
присутствовал при этом. Кстати, какое право она имеет упрекать его в
неправильном обращении с дочерью, когда сама не в
состоянии повлиять на собственного пасынка?
В пятницу, ровно в семь вечера Маркус постучался в дверь Коррингам-хауса.
- Ее милость сейчас выйдет, - сообщил встретивший его дворецкий.
Внимание Маркуса привлек какой-то шум наверху, и он поднял голову. У
лестницы стояла Френсис. Он замер,
потрясенный. Зеленое шелковое платье обрисовывало великолепные округлые линии
фигуры, Маркус не мог оторвать глаз
от белой шеи, длинных ног, высокой груди. Желание вдруг с такой силой охватило
его, что он чуть не задохнулся.
Она начала как-то нарочито медленно спускаться, выставляя из-под подола то
одну, то другую ножку в белом чулке и
зеленой атласной туфле.
Когда Френсис оказалась рядом, Маркус перевел дыхание и склонился к ее
руке.
- К вашим услугам, миледи.
Френсис уловила хрипотцу в его голосе и постаралась спокойно ответить:
- Вы, как всегда, пунктуальны, ваша светлость.
Как же он был хорош со своими темными кудрями, красивыми стенморовскими
бровями, прямым носом, одетый во
все черное, исключая белую сорочку и белый же галстук. Леди Уиллоуби права,
главная охота в этом сезоне будет вестись на
него. Френсис вспомнила слова Лавинии. Может, в самом деле у герцога Лоскоу есть
любовница? А разве это ее как-то
задевает? Нет, ответила Френсис самой себе, усаживаясь в карете рядом с
Лавинией. Что бы ни было между ними когда-то,
сейчас все мертво. Но кто сказал, что из потухших угольев нельзя разжечь новый
огонь?
От этой внезапной мысли у Френсис перехватило дыхание. Господи, да она с
ума сошла!
В эту минуту карета проезжала под фонарем. Что могло вызвать румянец у нее
на лице? - подумал Маркус, взглянув
на Френсис. Она напомнила ему юную девушку, и его больно кольнуло в сердце.
Глава шестая
У театрального подъезда и в самом деле была толчея. Когда они наконец
подъехали и попали внутрь, в фойе их ждали
Ричард с Аугустой. К тому времени, когда они уселись в герцогской ложе, Френсис
уже достаточно оправилась, чтобы
переключить свое внимание на сцену.
Как Аугуста и говорила, Джеймс появился во время антракта.
- Мэм, - заговорил он и попытался церемонно расшаркаться, в результате
чего из-за тесноты в ложе чуть не сбил с
головы сестры украшенный перьями тюрбан. - К вашим услугам. - Он поклонился
Маркусу, насмешливо взглянул на
Аугусту, поправлявшую свой головной убор, бросил "Как дела, Дик?" Ричарду и
повернулся к Лавинии. Одна бровь у него
поползла вверх.
- Джеймс, ты, кажется, еще не встречался с леди Лавинией Стенмор? -
спросила Френсис.
- Нет, - ответил тот, с интересом глядя на Лавинию. - Иначе я бы
непременно запомнил.
- Леди Лавиния, позвольте вам представить моего приемного сына, графа
Коррингама. - Френсис заметила, что
Лавиния улыбается. - Леди Лавиния - дочь герцога, - добавила она, делая ударение
на последнем слове, как бы намекая
пасынку, чтобы поостерегся. - Выход в свет ей предстоит на следующий год.
- Буду ждать с нетерпением. - Юноша сжал Лавинии руку и наклонился для
поцелуя. - Леди Лавиния, ваш
покорнейший слуга.
- Добрый вечер, милорд, - сказала девушка, глядя на него смеющимися
глазами. - Вам нравится спектакль?
- Да, очень.
- А теперь, когда ты перевернул здесь все вверх дном, может, присядешь
наконец? - недовольно проговорила
Аугуста.
- Нет, спасибо, звонок уже прозвенел.
- Ну, тогда приходи к нам на ужин, - продолжала Аугуста, не догадываясь о
сомнениях, терзавших мачеху.
- Прекрасно. - Джеймс отвесил общий поклон, с многозначительной улыбкой
посмотрел на Лавинию - и был
таков.
Френсис взглянула на Маркуса и внутренне поежилась - от него тоже явно не
ускользнуло, какими взглядами
обменялись молодые люди. Ну вот, теперь, если Джеймс допустит какую-нибудь
вольность, ответа Маркус потребует от нее.
Ужин получился много веселее, чем Френсис ожидала. Ричард с Аугустой были
очень гостеприимны, а их кухарка,
узнав, что среди гостей будет герцог, превзошла самое себя. К изысканным блюдам
были поданы не менее изысканные вина.
Маркус с аппетитом ел, в душе завидуя Френсис, у которой такая любящая семья.
- В детстве мы называли ее маленькой мамой, - сказал Джеймс. - Она была
такая застенчивая, когда появилась у
нас, так старалась понравиться. Боюсь, мы не очень-то ей в этом помогали, то и
дело огрызались..
- Говори только за себя, - вмешалась Аугуста, - я-то маму не расстраивала.
- Да неужели? А кто насыпал ей сахара в краски? Из-за того только, что она
не купила тебе то ужасное розовое
платье, которое ты увидела на ярмарке!
Френсис рассмеялась.
- Да она просто издевалась над тобой, - не унимался Джеймс. - Ну как же,
злую мачеху полагается ставить на
место. - Он театрально вздохнул. - Но все дело в том, Лоскоу, что маленькая мама
и сама-то была почти ребенок, и уж
чего в ней точно не было, так это злости. И постепенно мы подружились и дружим
до сих пор.
- Джеймс, ты заставляешь меня краснеть, -
...Закладка в соц.сетях
