Жанр: Любовные романы
Ожидание
...имя, и
Мэрилин с ужасом предвкушала, как в один прекрасный день репортеры сбегутся
к ее порогу. Бедняжка не из тех женщин, которые с радостью прочтут свое имя
на обложках бульварных газет.
— Ты отказался от ребенка, чтобы защитить его?
Ох, что она такое натворила! Мелли не смела, поднять глаз.
— Видит Бог, я не хотел. Когда Мэрилин впервые об этом заговорила, я
вскипел праведным гневом. Но затем трезво оценил ситуацию и понял: она
права, я веду себя как последний эгоист, думаю о себе, а не о Нике. Я слежу
за его жизнью, но издалека: Мэрилин держит меня в курсе. Шлет мне
фотографии, школьные отчеты...
Мелли проглотила комок в горле. Этот сухой, невыразительный рассказ заключал
в себе душераздирающую трагедию.
— Мне так жаль, Дик...
Он вскинул голову и прорычал:
— Жаль?! Не поздно ли?
Услышав покаянные слова, Дик, похоже, решил, что преступница созналась в
содеянном, но ослепленная горем Мелли не стала его разубеждать. Она и впрямь
виновата... Виновата в том, что не поверила любимому. Наверное, следовало
возмутиться, но стыд и раскаяние лишили ее дара речи.
— Но ведь газеты пока молчат?
— А что такое? Тебе не терпится полюбоваться на результаты своих
гнусных происков? Говорю тебе: как только фильм выйдет на экран, желтая
пресса возьмет меня в оборот, бульварные писаки просто ждут нужного момента.
А пострадает ни в чем не повинный ребенок!
— Неужели ты веришь, что я на такое способна?
— Полагаю, тебе хотелось побольнее меня ранить и ты сделала первое, что
пришло на ум. Пойди скажи Нику, что ты не рассчитала удар, когда его
задразнят в школе! Извинись перед семьей, которую разбила, и скажи, что все
вышло нечаянно!..
— Но разве я одна знаю про Ника? — отчаянно оправдывалась Мелли.
— Не одна, но ты единственная, кому я не доверяю.
Мелли отпрянула, словно от пощечины. Встретив ее отчаянный, загнанный
взгляд, Дик поневоле испытал жалость. Как ему хотелось утешить интриганку,
превратившую его жизнь в ад! Достойное завершение длинного списка
сумасбродств, что значатся на его счету с тех пор, как он впервые увидел
Мелани Мюррей! Давно пора понять: эта особа бессовестно обвела его вокруг
пальца!
— Я тебя не осуждаю. — Мелли с достоинством выпрямилась.
— Как великодушно с твоей стороны!
— Но тебе следует узнать вот что... — Наверное, неразумно
рассказывать ему про Пола и ребенка сейчас, когда Дик одержим жаждой мести,
но следует искупить свою вину хотя бы отчасти! — Ты поймешь, почему я
так болезненно восприняла разоблачения Памелы. — Памела! В памяти
воскресла злорадная улыбка соперницы. Мелли тут же решила, что собственная
исповедь может и подождать. — А тебе не приходило в голову, что это
Памела?
— Не пытайся вывернуться, Мелани. Памела знает про Ника вот уже больше
года. С какой стати ей проболтаться именно сейчас?
Отвергнутая страсть, мысленно ответила Мелли, но предпочла промолчать. Дик
напрочь лишен тщеславия: девицы вздыхают и закатывают глазки, а он ровным
счетом ничего не замечает. Одной больше, одной меньше... Мелли зажмурилась,
гадая, с чего начать.
— Я совершила нечто постыдное...
— Если тебе нужно исповедаться, сходи в церковь, — грубо оборвал
ее Дик. — От меня ты отпущения грехов не получишь.
— Ох, Дик! — Мелли до боли закусила губу, и взгляд его поневоле
задержался на алой капельке крови, что выступила да ранки. — Ты не
можешь договориться, чтобы статью не публиковали?
— Ты меня переоцениваешь. Если уж колесики закрутились, машину не
остановишь.
Она слизнула алую каплю языком, и Дик глубоко, прерывисто вздохнул.
— Сознайся, Мелани, ты разбиваешь жизнь всем своим поклонникам или
удостоила такой чести только меня? Не следует ли мне предупредить твоего
Адониса?
Мелли недоуменно подняла глаза.
— Не понимаю...
— Я ждал тебя у больницы. Надеялся застать тебя одну, но тут подоспел
воздыхатель. В серебристом
мерседесе
, — цинично добавил актер. —
Он, верно, и привез тебя домой.
Боже, что за вздор!..
— Человек, о котором ты говоришь, вовсе не мой ухажер. Он женат.
— Судя по тому, как красавчик вокруг тебя увивался, за долговечность
его брака я не поручусь. — Дик мог поклясться, что на лбу его
переливается неоновая надпись:
ревнивый дурак
. Во взгляде Мелли читалось
сострадание, и Дику отчаянно захотелось разбить что-нибудь. Ног только
жалости ему не хватало!
— Я посадила мальчишек в ванну. Ты не при смотришь за ними, дорогая,
пожалуйста? взмолилась Лили, просовывая голову в дверь.
— С удовольствием! — Мелли воспользовалась возможностью спастись
бегством. Менее всею ей хотелось объясняться с сестрой: деликатностью Лили
отнюдь не отличалась.
На середине лестницы Мелли нагнал Дик.
— Твоя сестра велела мне составить вам с малышами компанию.
— С нее станется! — Мелли в очередной раз подумала, что в
положении единственного ребенка в семье есть своя прелесть. — Ты мог бы
и отказаться!
— Храбрости не хватило.
— Просто в толк не возьму, как Тимоти с ней управляется! — Мелли
распахнула дверь в спальню близнецов и двинулась к ванной комнате, осторожно
перешагивая через завалы игрушек.
— Они на грани развода?
Мелли весело рассмеялась.
— Они вот уже десять лет наслаждаются медовым месяцем, и конца ему не
предвидится. Любовь с первого взгляда, знаешь ли. — Она убрала с дороги
красный грузовичок. — Милые бранятся — только тешатся; я бы и дня не
выдержала, а им все нипочем. Мальчики, прекратите! — На кафельном полу
уже стояли лужицы.
Опустившись на колени у ванны, Мелли собрала резиновые игрушки и бросила их
племянникам.
— Эй, на вас воды не напасешься! — Она поднялась на ноги. Светлые
локоны растрепались и теперь обрамляли нежное личико ореолом мелких
кудряшек. — Ты можешь идти. Я не стану ябедничать Лили.
— Однажды я помогал купать Ника. — Голос Дика горестно дрогнул, и
у Мелли от жалости сжалось сердце. — И не жаль тебе отказаться от всего
этого ради своего женатого красавца? Семья, дети...
Мелли видела: собеседник уже устыдился минутной слабости.
— У меня есть карьера. — Про Тимоти она решила умолчать. Пусть
считается ухажером; незачем Дику знать, насколько она одинока и несчастна.
Потому что до сих пор любит его.
— Тебе этого довольно?
— Посмотри на себя. С чего ты взял, что я из другого теста?
— Здорово ты умеешь уходить от прямого ответа! Ты, верно, с ума сходишь
по этому типу?
— С какой стати? — Мелли выдернула затычку из ванны. —
Вылезайте, разбойники; вода остыла. — Она встряхнула махровым
полотенцем и хорошенько растерла Нейта. К ее превеликому изумлению, Дик
проделал то же самое со своим тезкой. — Надевайте пижамы и не забудьте
почистить зубки, — напомнила Мелли своим непоседливым подопечным.
Дик ухватил полотенце за противоположный край, и вдвоем они сложили широкое
полотнище уголок к уголку. Дело было сделано, но помощник почему-то не
спешил убирать руку.
— Ради него ты готова позабыть все свои высокие принципы! —
упрекнул он, продолжая диалог, словно перерыва и не было.
— Я не говорила, что это серьезно. — Что за нелепость: обсуждать
ситуацию, которая существует только в разыгравшемся актерском воображении!
— Ах, несерьезно! Ты была готова распять меня за ошибку молодости! Ты
вовсю разглагольствовала о морали и долге! Ты даже не соизволила меня
выслушать! А теперь небрежно сообщаешь, что спишь с женатым мужчиной!
Нагляделся я на своем веку на прожженных лицемерок, но тебе они в подметки
не годятся!
Стальные пальцы на мгновение сомкнулись на ее запястье, и внезапно боль
жгучих обвинений отступила перед неистовством чувств, пробужденных кратким
прикосновением. По спине Мелли пробежал холодок. Голос рассудка умолк,
заглушённый зовом первобытной, неуправляемой страсти.
— Пожалуйста, Дик! — глухо взмолилась Мелли. Ноги ее подкосились,
в глазах потемнело.
Ладони его скользнули выше, легли на плечи...
Сейчас он меня поцелует... Мелли уже ощущала вкус его губ, вдыхала запах
разгоряченного мужского тела.
— Какого черта ты затеяла?
Ее безжалостно оттолкнули, и нормальный мир вступил в свои права. В соседней
комнате звенели детские голоса, влажная ткань липла к пальцам, а в глазах
Дика читалось неприкрытое отвращение.
Ощущение беспомощности нахлынуло с новой силой. Им нельзя встречаться,
нельзя...
— Об одном прошу. Не оставайся к обеду. — Я этого не вынесу,
хотелось ей добавить. Если Дик, не уедет, то позорно сбежит она! Молить его
о пощаде... что за унижение!
Дик вгляделся в ее лицо и сказал:
— Срочный звонок изменил мои планы. Мелли облегченно перевела дух.
— Спасибо.
— Я делаю это не ради тебя, — сардонически заметил он. — Я
слишком дорожу своим рассудком.
8
— Ты уже прочел новости? Вот ужас-то! — Мэри Мюррей отложила
газету и подлила мужу чаю.
Следуя многолетней фермерской привычке, Хью Мюррей встал на рассвете. Он уже
успел переодеться в рабочий комбинезон, а жена и дочь завтракали в халатах.
— После того, что понаписали про Кэрол, я ни одному слову не
верю, — заметил глава семьи, густо намазывая джем на тост.
— Бедняжка Кэрол, — вздохнула мать.
— Бедняжка Кэрол развлекается, а камни швыряют в нас! — Хью на все
лады проклинал сплетниц-соседок, посмевших задирать нос перед его супругой
после того, как центральные газеты раструбили о мнимом романе Кэрол.
— Мы-то знаем правду, милый.
В ответ на примирительное замечание жены он только хмыкнул.
— А во сколько ты, собственно говоря, вернулась с работы вчера
вечером? — призвал Хью к ответу дочь, поднимая глаза от тарелки.
— В половине двенадцатого.
— А ведь ушла еще до того, как я встал.
— У меня прерывистый график, папа. Мне удалось подремать пару часов во
время пересменки.
— Пару часов, — негодующе фыркнул Хью. — И опять поднялась ни
свет ни заря! Ты похожа на привидение!
— Спасибо за комплимент, — сухо поблагодарила Мелли. Родительская
забота — это, конечно, славно, но есть в ней и свои минусы для тех, кто
привык к самостоятельной жизни. — А что там, в газетах пишут? —
благоразумно сменила она тему.
— Да все про этого Дика Грейсона — видишь портрет на первой
странице? — Мэри передала газету дочери.
Мелли в ужасе глядела на размытое фото. Она давно ждала этого, и все-таки
сердце болезненно сжалось. Броские заголовки расплывались перед глазами.
— Какая трагедия, — продолжала Мэри, не замечая смятения
дочери. — Бедный малыш! — Она глубоко вздохнула. — И ведь
неизвестно, выживет ли! Ужасно, просто ужасно!
— Что такое? О чем ты? — прошептана Мелли еле слышно.
— Да что с тобой, родная? — Мэри в изумлении подняла взгляд: дочь
лихорадочно перелистывала смятые листы, ища нужную страницу.
— О чем там пишут? Кто не выживет? — Мелли едва не разрыдалась от
досады: статья, как сквозь землю провалилась!
— Да сынишка Дика Грейсона стал жертвой автокатастрофы...
Газета выпала из одеревеневших пальцев Мелли.
— Дик жив? — глухо спросила она. — Он не умер?
— Нет, родная, пострадал только его сын. Мистер Грейсон помчался в
больницу, как и следовало ожидать; в толк не могу взять, чего здесь
удивительного. Отец он или нет? — мягко улыбнулась Мэри.
— Мне надо одеться, — проговорила Мелли, рассеянно окинув взглядом
махровый халат. — Который час?
— Куда ты собралась? — крикнул отец ей вслед.
— К Дику, конечно, — отозвалась Мелли удивленно, словно ответ
напрашивался сам собой.
— Девчонки меня в гроб вгонят, — пожаловался Хью Мюррей жене, едва
за дочерью захлопнулась дверь. — Жаль, что ты не родила мне сыновей.
— Доктор Мюррей?
Мелли шагнула навстречу. Благослови Господь Тимоти, не подвел и на этот раз!
— Я — Фред Бомэн, — представился толстяк, с энтузиазмом пожимая
хрупкую ручку. — Какая неожиданность, — протянул он, — вы, в
самом деле, врач?
— Честное слово, — торжественно заверила она. Мелли просто не
верилось, что ее так легко пропустили. А все благодаря Тимоти! Когда она
позвонила в больницу и сообщила, что на работу не выйдет, зять клещами
вытянул из нее правду. Он не стал отговаривать сумасбродную родственницу и
даже не подумал возмущаться. Напротив, перезвонил через полчаса и сообщил,
что заказал для нее билет на первый же рейс до Нью-Йорка.
— Вы ведь понимаете, что в реанимацию посторонних не пускают? —
спросил Бомэн. — Я вас проведу в отделение, доктор Мюррей, — он
увлек коллегу к дверям, — но дальше выпутывайтесь сами.
Она кивнула. То же самое говорил и Тимоти.
Что ты станешь делать, если тебя
выведут за ухо?
— полюбопытствовал он. И Мелли честно ответила:
Не знаю
.
Если Тимоти и не одобрил ее легкомыслия, то вслух не сказал ничего.
Напротив, ободряюще потрепал по плечу.
Разумеется, газетчики уже оккупировали холл, но и охрана не дремала. Фред
Бомэн взял Мелли под руку, и она тотчас же почувствовала себя увереннее.
— Вы не поверите, на что способны одержимые поклонники! —
сокрушенно покачал головой Фред. — У человека сын при смерти, а идиоты
требуют автограф! Тут один репортер прорвался; так вошел в дверь, а вылетел
в окно! В реанимационное отделение — прямо.
— Спасибо, я вам бесконечно признательна.
— Передавайте привет Тимоти. Родственники либо у мальчика, либо в
комнате для посетителей.
Ну, и какого черта ты затеяла, Мелли? — бранила она себя, на ходу
извлекая из кармана стетоскоп и для пущей убедительности вешая его на шею.
Можно ли арестовать меня как самозванку, если я и в самом деле врач?
Дверь оказалась открытой, и Мелли — была не была — переступила порог. Что
она скажет? Что сделает? Одержимая тревогой и страхом, Мелли просто не
задумывалась о том, как поведет себя. Наверняка Дик тут же прогонит ее в
шею...
Ковер пастельных тонов, мягкие плюшевые кресла, по-домашнему расставленные
тут и там... казалось, здесь царят уют и умиротворенная тишина. А сколько
слез пролилось в этих стенах! Мелли хорошо знала истинную цену обманчиво-
мирной обстановке: слишком часто приходилось ей сообщать плохие новости
родным и близким.
Здесь Дика не оказалось. Она заморгала, глубоко вздохнула. В противоположном
конце комнаты сидели двое: совсем близко, соприкасаясь коленями. Мужчина
держал руки женщины в своих. Даже от порога Мелли ощутила исходящую от них
волну напряжения и усталости.
— Простите... простите, если помешала.
— Вы врач? — Женщина поднялась на ноги. Прелестное личико
побледнело и осунулось; под глазами пролегли темные тени. — Нику хуже?
Итак, это мать Ника.
— Я здесь не работаю, — призналась Мелли.
Готовая на все, чтобы увидеть Дика, она не нашла в себе сил солгать этим
людям. — А вы, должно быть, Мэрилин. Я... я друг Дика. Мне так хотел
ось помочь...
— Он с Ником.
— Простите... мне не следовало приезжать, — пролепетала Мелли.
Как я посмела... Пред горем этой женщины все мои печали кажутся вздорными и
пустячными. Она повернулась к двери, но Мэрилин удержала ее за руку.
— Нет же, не уходите. Дику так нужна поддержка. Мне легче: со мной
Мердок. Не будь его, я, верно, повредилась бы в уме. Мы и не знали, что у
Дика кто-то есть...
— Все не так... Мы не...
Что за чудесная улыбка у этой женщины: тень скорби только подчеркивает ее
одухотворенную красоту!
— Но вы приехали; это кое-что значит.
Добрые слова немного успокоили Мелли, но сердце по-прежнему сжималось от
боли: напрасно она сюда явилась, одержимая любовью дурочка! Дик не захочет
ее видеть. Дик терпеть ее не может!
— Может, я лучше оставлю Дику записку? — предложила Мелли. Да,
записка — именно то, что нужно; так оно куда разумнее и безопаснее! —
Я, собственно, еще не знаю, где остановлюсь. — Она открыла записную
книжку: Тимоти загодя присоветовал ей недорогой отель.
— Он пришел в сознание.
При звуке знакомого голоса Мелли вздрогнула. Оттолкнув ее, Мэрилин бросилась
вперед и порывисто обняла Дика.
— Слава Богу, слава Богу! — снова и снова повторяла она.
Муж ее, высокий, худощавый мужчина с копной каштановых волос, коснулся ее
руки. Отпустив Дика, Мэрилин уткнулась в плечо мужа.
— Вы ступайте в палату, а я побуду здесь, — распорядился Дик.
В дополнительном приглашении супруги не нуждались. Дик с тоской проводил их
взглядом. Щеки его ввалились, лицо приобрело нездоровый землистый оттенок.
По-прежнему не замечая присутствия Мелли, он устало рухнул в кресло. Глаза
закрылись, голова бессильно упала на грудь. Мелли видела: Дик близок к
обмороку, и только несгибаемая воля придает ему сил. Горе не находит выхода
и подтачивает его изнутри.
— Здравствуй, Дик. — Она уселась рядом.
Дик резко поднял голову и посмотрел на Мелли, словно не узнавая. В
отрешенном взгляде не читалось ни враждебности, ни радости.
— Мелани? Ник очнулся.
— Замечательно! — Голос ее прервался. Мелли отчаянно хотелось
обнять его, но следовало держать себя в узде. — Я говорила с Мэрилин...
Она просто чудо.
— Да, — безразлично отозвался Дик, устало проводя пятерней по
волосам. — А что ты тут делаешь, Мелани?
— Я хотела помочь...
Он кивнул, похоже, даже не расслышав ответа, и встал.
— Куда ты, Дик? — Она тоже поднялась на ноги.
— Мне пора.
— Но разве ты не вернешься к Нику?
— Он требует маму и папу, — отозвался Дик ровным, невыразительным
голосом. — Он меня не узнал, Мелани.
В сухих словах прозвучала такая боль, что сердце Мелли заныло. Проклиная
собственную беспомощность, она инстинктивно потянулась к нему, и Дик
ухватился за ее руку, словно утопающий за соломинку.
— Когда это случилось?
— Во вторник... нет, в понедельник. Я был в Африке. Мы присматривали
подходящую натуру для нового фильма...
Мелли быстро произвела в уме необходимые подсчеты. Четыре дня, плюс
перелет... Один Бог знает, когда он в последний раз спал.
— Ты вообще ложился?
Дик отрицательно покачал головой.
— Ел что-нибудь?
— Выпил кофе.
Неудивительно, что вид у него жуткий. Странно, что еще на ногах держится!
— Подожди меня здесь, Дик. Мне нужно кое-чего сделать. Только не уходи,
пока я не вернусь. — К великому облегчению Мелли, спорить он не стал.
Снова упал в кресло и закрыл глаза.
Из ординаторской Мелли позвонила доктору Бомэну. Тот не заставил себя ждать.
— К воротам подъедет такси. — Он вручил ей ключ от служебного
входа. — С той стороны здания газетчиков вроде бы нет. — Фред
взглянул на часы. — Это все? Потому что, видите ли...
Мелли чмокнула его в щеку. Толстяк порозовел от удовольствия.
— Это все, обещаю, — заверила она. — Большое вам спасибо!
Дик не проявил особого интереса, когда Мелли за руку вывела его из здания,
предусмотрительно оставив медсестрам телефон отеля, порекомендованного
Тимоти. Назвала адрес таксисту. С облегчением вздохнула: машина
беспрепятственно выехала за больничные ворота.
Мелли позвонила в ресторан и попросила принести в номер несколько блюд. Дик
жадно набросился на жаркое, но, не успев доесть, откинулся на спинку кресла
и заснул как убитый: так засыпают только дети либо люди вконец обессиленные.
Сердце Мелли щемило от любви: во сне Дик казался таким трогательным и
беззащитным! Но нельзя себя обманывать: идиллия долго не продлится.
Сегодня она застала Дика на грани истощения — физического и душевного.
Проснувшись, он станет прежним и никому не позволит собою распоряжаться, тем
более ей! Мелли не роптала: она хотела помочь и хоть немного, но поддержала
любимого, оказавшись в нужном месте в нужное время.
А ведь она своими руками оттолкнула от себя счастье! Допустила, чтобы
трагедия прошлого разрушила золотое будущее! Мелли ощутила горький привкус
во рту. Дик — лучший из отцов, и сегодня она получила наглядное тому
подтверждение. Если бы она поверила любимому с самого начала!..
Мелли стянула со спящего ботинки и набросила на него одеяло; Дик даже не
пошевелился. Распаковывать сумку она не стала. К чему? На сегодня ей ничего
не нужно. В последний раз, оглянувшись на любимого мужчину, она разделась,
натянула ночную рубашку, потушила свет и прилегла на широкую постель. Одна-
одинешенька.
Разбудил ее грохот, а затем приглушенные ругательства.
— Дик? — Сонно протирая глаза, Мелли включила ночник.
Дик склонился над перевернутым журнальным столиком. Едва вспыхнул свет; он
выпрямился и заморгал, заслоняясь ладонью.
— Какого черта? Мелани? — Он недоверчиво воззрился на нее. Во
взгляде его отразилась былая настороженность, и Мелли захотелось
разрыдаться. — Где я?
— Ты ничего не помнишь?
— Ник, в самом деле, пришел в сознание? Это не сон?
— Нет, не сон. — Приподнявшись на локте, она поправила бретельку
ночной рубашки.
С его губ сорвался глубокий вздох облегчения.
— Который час? — Дик взглянул на часы. — Почему ты не
разбудила меня раньше? — Нахмурившись, он потянулся к телефону. —
Ник уснул, — сообщил он, спустя несколько минут. Дик уже взял себя в
руки: ничто не выдавало внутреннего напряжения. — Врачи не склонны со
мной откровенничать.
— Мальчик сильно пострадал?
Дик изумленно поднял глаза.
— А ты ничего не знаешь? Что она могла сказать в свою защиту? Что
прыгнула в самолет, даже не узнав толком, в чем дело?
— Нет.
Дик подозрительно сощурился, но с ответом не замедлил.
— Ника сбил пьяный водитель.
Мелли невольно похолодела: во взгляде собеседника читалась ледяная
ненависть. Попадись виновник ему в руки, Дик свернул бы мерзавцу шею, ни
минуты не колеблясь.
— Многочисленные переломы, внутренние кровоизлияния и сотрясение мозга.
Обо всех изменениях в состоянии здоровья меня обещали известить. А теперь не
будешь ли ты так любезна, прояснить мне кое-что? Каким образом я оказался в
одном гостиничном номере с тобой?
Этого вопроса она ждала и страшилась.
— Отель переполнен, две комнаты снять не удалось...
Дик шагнул ближе и уселся на край кровати. Мелли с трудом совладала с
паникой.
— Распределение спальных мест мы обсудим чуть позже. Начнем с того, как
я попал в гостиницу.
— В такси, — уклончиво пояснила Мелли. Ответ:
Я отвела тебя за
ручку
, — явно не пошел бы спасительнице на пользу.
— О Боже, теперь я все вспомнил. — Дик встряхнул головой, словно
разгоняя туман. — А что ты вообще делаешь в Штатах?
— У меня назначена деловая встреча... с доктором Бомэном, он как раз
работает в этой больнице, — лихорадочно импровизировала Мелли. Незачем
Дику знать правду! — Мне захотелось расширить кругозор... в
профессиональном смысле.
— Как тесен мир! — По каменному выражению лица собеседника Мелли
не могла определить, верит он ей или нет.
— И вот... решила заглянуть к тебе, поздороваться.
— Кажется, простым
здравствуй
ты не ограничилась.
— Я бы сделала то же самое для любого другого.
— В самом деле?
Она нервно затеребила одеяло.
— Ты просто с
...Закладка в соц.сетях
