Жанр: Любовные романы
Авантюристы
... СИСТЕМА ТЕСТОВ ВСЕМИРНОГО БАНКА ЗАКОНЧИЛА СВОЙ РАБОЧИЙ ДЕНЬ.
ЖЕЛАЕМ ВАМ САМОГО СЧАСТЛИВОГО РОЖДЕСТВА И ВЕСЕЛЫХ КАНИКУЛ!
- Они отключили эту чертову систему тестов! - Тавиш чуть не плакал. - Мои
программы уже были включены в очередь на проверку, а они вырубили проклятую
тестирующую систему на два часа раньше!
Дерьмо, - бормотала я, тупо уставившись на экран и пытаясь собраться с мыслями. Ни
разу в жизни я не испытывала такого потрясения.
- А мы тут расслабляемся, - прокомментировала Перл, - смакуем китайские
деликатесы, попивая коллекционное шампанское, как будто время нас совершенно не волнует.
А что этот ваш визг означает на самом деле? Что, собственно говоря, случилось?
- "И если захочешь, ты сможешь понять их грезы, - продекламировал Тавиш. - Их
разочарованье, их отчаяние, их взлеты и падения - море, море грез..."
- И все-таки что это означает? - недоумевала Перл, посмотрев на Тавиша так, будто у
него крыша поехала.
- Это Дилан Томас - объяснил он. - И это означает, что наши грезы погибли -
наша система погибла - наш проект погиб - и мы тоже погибли.
Он встал из-за стола и, словно сомнамбула, удалился из комнаты, не удостоив нас даже
взглядом.
- Это правда? - обратилась Перл ко мне. - И ничего уже нельзя исправить?
- Не знаю, - отвечала я, все еще не сводя глаз с экрана дисплея. - Я действительно
пока ничего не знаю.
В гостиной часы пробили одиннадцать, и Перл только что предупредила Тавиша, что если
он еще хоть раз заикнется "Если бы мы только..." - то ему явно не поздоровится.
И тут у меня родилась одна идея. Я понимала, что для ее реализации предстоит
преодолеть длинный и извилистый путь, но я уже вполне созрела для того, чтобы что-то
предпринять.
- Бобби, ты пробовал составить целевые коды? - спросила я Тавиша.
- Могу постараться, - но, по правде говоря, это не мое хобби, - признался он.
- Что еще за целевые коды? - заинтересовалась Перл.
- Машинная тарабарщина, - пояснил Тавиш. - Это те элементарные кусочки, из
которых составляются более объемные программы. Это словно мозаика, и каждый ее кусочек
содержит инструкцию, приказ, который машина может понять и выполнить.
- Что ты задумала? - спросила теперь Перл у меня, не отрывая глаз от Тавиша.
Не отвечая ей, я задала вопрос Тавишу:
- Ты не мог бы извлечь целевые коды из программ, которые написаны сегодня вечером,
и ввести их прямо в операционный блок, как будто это части некоей уже прошедшей
тестирование и принятой к руководству программы?
- Ну как же, несомненно, - наглой издевательской ухмылкой паясничал Тавиш. - Вот
только для этого придется пробраться в оперативный отдел и получить доступ к системе
телеграфных обменов. Но я уверен, что любой из работающих там операторов с радостью
уступит мне свое кресло (они ведь дежурят там круглые. сутки, не так ли?) - как только мы
объясним, что намерены слегка ограбить банк.
- Я не об этом, - возразила я, хотя понимала, что то, что имела в виду на самом деле,
еще более безумная затея. - Я хочу сказать: если смогу прямо сейчас обеспечить тебе доступ в
операторскую, ты сможешь внести в рабочую программу нужные изменения до тех пор, пока не
отключилась и система телеграфных обменов?
Тавиш посмотрел на меня, а потом истерически расхохотался.
- Признайся, что ты шутишь, - произнес он.
- Будьте добры, поясните, - вмешалась Перл. - Не означает ли ваша милая беседа, что
у кого-то из нас ум за разум зашел?
- Совершенно верно, она рехнулась, - подтвердил Тавиш. - В компьютерную систему
банка входит множество первоклассных машин, которые принимают постоянно сотни данных с
периферии, и информация проносится по их бокам, как импульсы по системе нервных узлов, и
соответственно этому сотни ячеек памяти открываются, фиксируя информацию, и закрываются
за тысячные доли секунды...
- Прекрати, - возмутилась Перл, - и перескажи это на общепринятом английском
языке.
- Короче, - с нетерпением поморщился Тавиш, - представь себе чертовски искусного
жонглера, который работает одновременно не меньше чем с миллионом шариков, причем
движутся они со скоростью света. И пытаться вмешиваться в эту механику - это все равно что,
например, оперировать мозг кенгуру, руководствуясь показаниями секундомера.
- Гениальное истолкование, - похвалила его я. - И как ты полагаешь справиться с
этим, если я обеспечу тебе доступ?
- Конечно, я сумасшедший - но не до такой степени, - веско произнес он. - К тому
же ты не сможешь подключиться в оперативную систему со своего частного терминала.
- Я и не предлагаю тебе действовать опосредованно, - улыбнулась я. - Мне кажется,
мы могли бы попробовать сделать это на месте.
- Ты имеешь в виду - прямо в машинной операторской? - удивленно ахнул Тавиш.
Онемев от ужаса, он вскочил с дивана, швырнув на пол салфетку.
- Нет! Нет! Нет, и еще раз нет! - вскричал он, как только к нему вернулся дар речи. -
Это абсолютно невозможно! - Он едва не дошел до истерики, и я прекрасно понимала почему.
Если мы, влезая в святая святых жизнедеятельности компьютера, совершим хоть
ничтожную ошибку, произойдет мгновенный крах всей оперативной системы, да и не только ее.
Причем катастрофа будет сопровождаться таким ужасным ревом, что, раз услышав его, всю
оставшуюся жизнь будете нервно вздрагивать от самых невинных звуков, к примеру,
сработавшей в супермаркете сигнализации. И ущерб, причиненный машине, будет не самым
худшим результатом подобной развязки, поскольку окажется парализована деятельность всего
Всемирного банка.
И в итоге, если в тот момент, когда это произойдет, мы будем находиться в помещении
операторской - в недрах банковского центра данных, в окружении нескольких колец
настороженных датчиков и постов охраны, - нас прихлопнет, как в мышеловке. И из этой
ловушки нам уже никогда не выбраться.
- Да, ты прав, - мрачно призналась я Тавишу. - Я не имела права предлагать тебе
такие опасные вещи. И я действительно рехнулась, если хотя бы на миг предположила, что
смогу справиться с этим сама.
- Это все твои пари, похоже, оно скоро доведет тебя до ручки, - согласился он, слегка
успокоившись и снова пересаживаясь на диван. - Хотя, конечно, если бы твой приятель
доктор Тор был бы сейчас здесь, все обстояло бы по-иному. Ему, сочинившему десяток книг
как раз об этих вещах, нетрудно было бы справиться с тем, о чем ты просила.
Ужасно - а ведь я даже не потрудилась ответить на его просьбу, переданную Лелией. Но
все равно Тор зря рассчитывал на то, что я сразу же поспешу ему на помощь. В конце-то
концов, мы соперники, и он сам любит об этом напоминать.
И именно в этот момент зазвонил телефон. И, хотя такая синхронность мыслей была
просто невероятна, у меня вдруг возникло дикое ощущение уверенности, что я знаю, кто это
звонит. Тавиш, с моего безмолвного согласия, взял трубку.
- Какой-то малый по фамилии Лобачевский, - сообщил он, зажав рукой трубку, -
говорит, что это очень срочно.
Криво улыбнувшись, я поднялась и подошла к телефону. Каким-то образом Тор
почувствовал на расстоянии в три тысячи мили, что он выиграл пари.
- Ах, Николай Иванович, - пропела я в трубку, - как я рада вас слышать. Что-то не
видать а печати ваших новых трактатов об Эвклидовой геометрии с самого, дай Бог памяти,
тысяча восемьсот пятидесятого года, не так ли?
- С тысяча восемьсот тридцать второго года, если быть точным, - отвечал Тор. - Ты
никогда не отвечаешь на мои звонки.
- У меня было дел по горло, - стала оправдываться я. - Если быть точной, меня просто
взяли за глотку.
- Я отправляю тебе срочное послание, неужели не вправе в ответ рассчитывать хотя бы
на вежливое внимание? По крайней мере я никогда не отказывал тебе в подобных вещах.
- Ты не заикнулся о вежливом внимании. А потребовал, чтобы я тут же вскочила в
самолет - только потому, что ты соизволил щелкнуть пальцами, - и примчалась в
Нью-Йорк, - возмутилась я. - Разве ты забыл, что у меня есть работа? Я уж не говорю про
пари, которое надо выиграть.
По мере того, как до Тавиша доходило, с кем я беседую, его глаза раскрывались все шире
и шире.
- Как я уже заметил, я никогда тебе не отказывал, - раздельно повторил Тор. - Ну а
теперь ты наконец избавишь меня от необходимости барахтаться в этом проклятом тумане и,
Может, позволишь подняться? То есть, конечно, если твой гость, или гости, не обидятся на мое
вторжение.
У меня сразу же пересохло в горле.
- Так где же ты находишься? - хрипло спросила я.
- У дверей в твой подъезд, - отвечал Тор. - Я никогда прежде не видел этот твой
городишко, не сподобился разглядеть его и сейчас. Ты сама-то уверена, что живешь в городе и
что он существует? Всю дорогу от аэропорта меня мучило чувство, что на голову напялили
чулок, счастье еще, что самолету разрешили посадку.
Я зажмурилась, накрыла рукой микрофон и с чувством произнесла:
- Благодарю тебя, о великий Боже, - после чего подмигнула Тавишу.
- Какое совпадение, подумать только, - продолжала я разговор с Тором. - Можно
подумать, что у нас с тобой и впрямь существует некая психогенная связь. Мы только что
мечтали, чтобы ты оказался здесь.
Никогда в жизни я не была так рада кого-нибудь видеть.' Когда я впустила Тора в здание и
дождалась, пока он, как всегда, элегантно одетый, в кашемировом пальто, с аккуратно
уложенной шевелюрой, отливавшей медью в сиянии ламп в вестибюле, появился в дверях
лифта, я еле справилась с желанием броситься ему на шею. Но подобный жест мог быть
истолкован абсолютно неверно, особенно если учитывать просьбу, с которой я намеревалась
обратиться к нему прямо с порога. Итак, вместо горячих объятий я просто приняла у него
пальто.
После обмена краткими приветствиями - причем Тавиш еще долго не мог выйти из
состояния легкого ступора, в которое впал под впечатлением первой встречи со своим
кумиром, - я оставила всю троицу в гостиной, предоставив Перл и Бобби жаловаться на
несчастья, свалившиеся на нас в течение последних восьми часов.
Сама же отправилась на кухню, чтобы успеть продумать. свои действия.
- Очаровательный уголок, - произнес Тор мне вслед. - Целомудренная белизна стен и
обстановки - это напоминает мне некоторые главы из "Моби Дика"
И как нельзя лучше соответствует сути вашей натуры, мадам.
Невзирая на столь циничное проявление чувства юмора - чего же еще было от него
ожидать, ведь речь шла обо мне! - я не сомневалась в одном. Хотя многие годы Тор уже не
считался моим наставником, хотя именно он вовлек меня в историю со злосчастным пари, хотя
он ни за что без крайней нужды не решился бы даже на короткое время покинуть свой
возлюбленный Нью-Йорк, - он никогда бы не позволил утонуть мне в той трясине, в которую
меня угораздило провалиться нынче вечером. Более того, это лишний раз позволит ему
блеснуть своим непревзойденным технологическим гением.
Уединившись на кухне, я извлекла из ящика список телефонных номеров для срочных
вызовов, в котором торопливо отыскала фамилию Чака Гиббса, шефа операторской службы.
Как и мой собственный, его номер значился здесь в качестве последнего средства, к которому
можно было прибегнуть в случае, если во время ночного дежурства начнутся сбои в работе
главной оперативной системы.
Я хорошо знала Чака Гиббса. В прошлом мы провели немало ночей в недрах
операторской службы, спасая от краха оперативные системы наших компьютеров. Мне было
известно, что Чак Гиббс - любящий отец пяти чудесных крошек и верный муж своей
властолюбивой жены, которая к тому же меньше всего на свете любила спать в одиночестве. Я
понимала, в ночь накануне сочельника никого из его домашних не обрадует весть, которую я
намеревалась ему сообщить.
- Чак, это говорит Верити Бэнкс из Фонда обменов, - представилась я. - Меньше всего
хотелось бы беспокоить тебя в эту ночь, впрочем, как и в любую другую, но боюсь, что в
операционной системе кризис.
Из микрофона доносились отдаленные голоса, и один из них, женский, громко произнес:
- Да не может этого быть - накануне сочельника?
- Ничего, ничего, - пробормотал Чак в трубку, - это неизбежные издержки нашей
профессии, - а голос у него при этом был такой, словно я только что бульдозером сровняла с
землей могилу его матушки. - А что, разве с этим не сможет справиться кто-нибудь из
операторов? - без особой надежды в голосе поинтересовался Чак.
Конечно, операторы дежурят там круглые сутки, а его дом находился на Ореховом Ручье
- то есть на противоположном берегу залива. Это означало, что из-за такой погоды придется
потратить не меньше часа на дорогу.
- Боюсь, у него ничего не выйдет, - сказала я. - Похоже, вышел из строя один из
функциональных блоков, но они не смогут поменять его, не отключая систему в целом. А ты же
знаешь, что сейчас ее отключение равносильно самоубийству: конец года, и нагрузка
сумасшедшая. Отключив периферийный блок, мы можем нечаянно нанести вред всей системе
памяти. И если она, не дай Бог, накроется, нам придется все восстанавливать с нуля.
- Вот это плохо, - уныло согласился он. А ведь я, черт побери, права, как никогда, - и
почему только мне не пришло это в голову раньше: у нас уйдет не одна неделя на то, чтобы
восстановить всю систему в целом, в случае ее выхода из строя из-за нашей суеты с целевыми
кодами. Если Чаку придется вырубить всю оперативную часть, за каждый час простоя банк
понесет убытки в сотни тысяч долларов, - и уж эту новость не удастся никак скрыть от
широкой общественности. Тут, пожалуй, вмешается и сама госпожа пресса - еще бы, банк
такого уровня терпит крах накануне Рождества.
- Я собираюсь притащить туда толкового инженера, который хорошо разбирается в
таких штуках, - сказала я Чаку для гарантии того, что все возможные меры будут приняты.
Сама я подумала, что в случае неудачи Чак сможет сохранить свое место. - Мне кажется, что
во время принятия решения там должен находиться кто-то из менеджеров: трудно предугадать,
какой окажется реальная ситуация.
- Я согласен, - промычал Чак совершенно несчастным голосом. В трубке отчетливо
послышался голос его жены:
- Нет, ты не поедешь через мост в ночь накануне Рождества! И не вздумай возражать!
- Послушай, Чак, - бросила я ему давно заготовленную сахарную косточку, - если ты
не против, я смогу заменить тебя этой ночью. Ведь банк находится в пяти минутах от моего
дома, к тому же, у меня нет детишек, которые караулят у камина, когда придет Санта-Клаус!
Если ситуация там окажется катастрофической, я перезвоню тебе. Было бы позором с моей
стороны заставлять тащиться в такую даль, не убедившись, что без тебя невозможно обойтись.
- Верити, ты просто отличный парень! - воспрянул духом Чак, видимо, припав к
телефону в бесплодной попытке пожать мою мужественную руку. - А ты уверена, что тебе это
будет удобно?
- Я уверена, что ты бы сделал для меня то же самое, - великодушно отвечала я. -
Только мне потребуется разрешение на то, чтобы провести в операторскую инженера.
- Считай, что оно уже есть, - с облегчением заверил меня Чак:
- Сегодня дежурит Мартинелли, а он в отличных отношениях с охраной. Так что,
отправляйтесь спокойно: вас пропустят без придирок. И поверь, Бэнкс, у меня слов нет, чтобы
выразить свою благодарность.
- Без проблем, - отвечала я. - И будем надеяться на лучшее.
Я положила трубку и вернулась в гостиную. Тор оживленно беседовавший с Перл и
Тавишем, с улыбкой обернулся ко мне.
- Только что твои любезные коллеги посвятили меня в ваши трудности, дорогая, -
радостно сообщил он. - И я понял, почему вы ожидали моего вмешательства. Увы,
по-видимому это судьба любого гения - постоянно вновь и вновь доказывать свою
гениальность, - но рад, что могу помочь тебе. Только не забывай, моя легкокрылая колибри:
после нынешней ночи ты мой должник.
- Да будет так, - провозгласила я, не переставая про себя удивляться, как же это легко
получается у меня с ним каждый раз. - У нас мало времени - пора отправь литься к нашим
машинам.
Просто удивительно, как всего лишь один телефонный звонок может открыть двери даже
такой неприступной твердыни, как самое сердце компьютерной системы Всемирного банка.
Перл с Тавишем мы, конечно же, отпустили домой, пообещав позвонить им позже.
Тор вышагивал вслед за мной, низко опустив голову, держа в руках дипломат, набитый
составленными Тавишем целевыми кодами. В целях конспирации он надел непромокаемый
плащ, который одолжил у Тавиша: так он больше напоминал среднестатического технаря и мог
бы сойти за инженера из обслуживающего персонала.
- Босс сказал, что вы обнаружили неисправность в функциональном блоке, - сказал
Мартинелли, дежуривший этой ночью в залитом ярким светом неоновых ламп
информационном центре.
Мартинелли, смуглый итальянец, был облачен в сверкавшую чистотой сорочку, джинсы и
армейскую кепку. В эти часы он являлся как бы единовластным вершителем судеб миллионов
долларов, реками и ручейками струившихся по немыслимой путанице из последних
достижений электронной техники, занимавшей три этажа в здании Всемирного банка общей
площадью около десяти акров.
- Мы уже проверили все функциональные линии, - продолжал Мартинелли, в то время
как Тор нахально водрузил на его рабочий стол свой дипломат, - но так ничего и не нашли.
- Нами был получен тревожный сигнал, когда попытались подключиться к блоку номер
семьдесят, - вмешалась я. - Может быть, вы что-то прозевали.
Он недоверчиво насупился, но все же заглянул в свою рабочую схему.
- В этой системе нет блока под номером семьдесят, - заверил он меня, - что должно
было означать: система отказалась подключать нас к блоку с этими номером, поскольку его не
существовало вовсе.
Еще бы, я только что его выдумала - надо же было что-то сказать. Я изо всех сил
старалась обеспечить Тору доступ к проклятущей системе - и неважно каким путем я это
сделаю.
- И все же боюсь, что там что-то не в порядке, - настойчиво продолжала я. - Наша
система приняла для транзита деньги по электронному обмену, но каким-то образом из блока
памяти исчезли данные об адресате. Твои парни не могли переключить на нас чью-то чужую
линию?
- Никто не смеет и носа сунуть в эту систему, - уверенно отвечал Мартинелли,
похлопав по крышке ближайшего к нему процессора. - Вот как раз через него данные об
электронных обменах проходят на основной контур, а это самая современная техника с черт
знает какой гарантией надежности из всего, чем мы располагаем.
- Пока у кого-то не начнут чесаться руки, - упрямо возразила я. - Послушай, раз уж
все равно мы платим этому инженеру за вызов, пусть хотя бы отработает свои деньги. Давай
врубим главный детектор и позволим ему подключиться к супервизору - а там посмотрим.
Главным детектором мы называли диагностическую программу, которая работала вроде
некоего компьютерного врача: беспрепятственно шаря по всей машине и проверяя программы
одну за другой на прочность, не мешая работе всех остальных программ. Если при этом
подключен и супервизор, то есть руководящая программа для всей системы в целом, то с его
помощью можно вклиниться и внести изменения в любую из программ, которая покажется
"больной", - и при этом никто ничего не заметит. Тор предупредил меня, что ему необходимо
иметь в распоряжении эти две вещи, а там уж он сам разберется, что к чему.
Мартинелли, бубня себе под нос что-то про жечшин на корабле, сдернул с ближайшего
стеллажа какую-то ленту и вставил ее в приемное устройство, поддерживая плотный рулончик,
пока тот не скрылся в недрах машины. Затем он открыл стеклянную дверь операторской,
поднялся на консоль перед главным пультом и нажал несколько кнопок.
- Вы подключены, - сообщил он Тору и спустился обратно.
- У тебя найдется для меня пара окурков? - спросила я Мартинелли, зная, какой он
заядлый курильщик и как страдает от того, что не может дымить в строго контролируемой
здешней атмосфере. - Пусть этот ма-лый отработает сам свое космическое-жалованье, ты не
против? - предложила я, кивнув на Тора.
И мы с Мартинелли, прошли по пандусу к тесной комнате отдыха, находившейся за
стеклянными дверями информационного центра. Краем глаза я заметила, что Тор уже взобрался
на консоль и его ловкие пальцы вовсю бегают по клавиатуре. Я предпочла не думать о том, что
случится, если произойдет что-то непредвиденное и он совершит хотя бы малейший промах.
Я постаралась как можно дольше продержать Мартинелли в комнате отдыха, восторженно
цепляясь к каждой фразе, произнесенной им по поводу успехов его команды курильщиков,
выступавшей на соревнованиях в межбанковской лиге. Кофе из автомата, как; это ни странно,
был хуже того, который он выдавал нам обычно днем.
Когда мы наконец вернулись в операторскую, Тор все еще сидел за предложенным ему
Мартинелли пультом и нажимал кнопки.
- Ну, Абеляр? - похлопала: я его по плечу. - Как делишки?
Скоро закончу, Хелози, - отвечал он, нетерпеливо дергая плечом, чтобы сбросить мою
руку. Его лицо показалось еще бледнее, чем обычно, а лоб покрылся мелкими, едва заметными
капельками испарины. Я мысленно молилась о том, чтобы у него все получилось как надо.
Я с беспокойством взглянула на лежащие перед ним распечатки, ведь он видел их в
первые в жизни, Тавиш дал их ему пару часов назад. Записи были сделаны шестнадцатеричным
кодом, и для меня были совершенно непонятны. Но Тавиш уже успел нацарапать красными
чернилами на полях какие-то дополнительные цифры, сразу бросавшиеся в глаза. И хотя для
любого нормального человека эти записи являлись полной галиматьей, я знала, что моя жизнь,
да и судьба нас обоих, зависит от того, будут ли они верны на все сто процентов. Одно
неверное движение пальца, и нам ничего не останется, как попросту сделать харакири прямо
здесь, в информационном центре.
- Вам удалось разобраться, что же это было? - поинтересовался Мартинелли,
приближаясь к Тору с парой парней из своей команды. - Мы проверили весь корабль и не
заметили ничего подозрительного. Что вы сделали, чтобы разыскать неполадку?
- Да нет ничего проще, мой милый мальчик, - отвечал Тор, к моему огромному
облегчению отключив систему. - Я исправил неверную вводную и вклинил ее обратно.
- Не может быть, - ахнул Мартинелли. - Вы хотите сказать, что ввели ее прямо в
программу - в тот момент, когда программа работала?!
- Естественно, а как же иначе, - подтвердил Тор. - Так что приглашайте нас почаще,
ребята.
Мы прошли через последний пропускник к лифту. Выйдя из лифта в гараже, я едва
доковыляла до машины: ноги дрожали и подгибались. Я обливалась холодным потом, меня
тошнило от страха. Каждую секунду я ожидала, что вот-вот завоет сигнал тревоги, отрезая нас в
здании банка от окружающего мира, если вдруг компьютер даст сбой от предложенных ему
Тором кодов. Но мы уселись в машину и выехали из гаража, а сирены все не было.
Во время нашего бегства с места преступления на Тора напала странная молчаливость.
Мне оставалось лишь гадать, о чем он задумался и испытывает ли такой же панический страх,
как и я.
- Будем надеяться, что у проклятой системы не случится выкидыш часам к трем утра, -
наконец решилась я нарушить молчание, старательно высматривая дорогу в плотном тумане.
- Какая трогательная, горячая благодарность, - прокомментировал он. - Воистину,
стоило мчаться сломя голову за три тысячи миль на ночь глядя, чтобы подхватить тебя на краю
пропасти.
- : Когда мы приедем ко мне домой, я куплю тебе самое лучшее бренди, - пообещала я.
- Мы не едем к тебе домой, в эту белоснежную мышеловку, - сообщил он. - Если ты
жаждешь раньше времени оказаться завернутой в саван, можешь просто остановить машину и
встать на первом попавшемся углу. Ты по-прежнему принадлежишь Нью-Йорку.
- Надеюсь, ты не собираешься лететь туда со мною прямо сейчас? - осведомилась я, с
утроенным вниманием стараясь не пропустить поворот к дому.
- Я непременно поступил бы именно так, но увы, в эту самую минуту оторвался от земли
последний самолет, - признался он. - Поезжай прямо, пока не окажешься возле залива - я
был вынужден изучить карту твоего ужасного города, коль скоро собрался посетить тебя. Мы
направляемся к месту, именуемому Рыбачьим Молом.
- Возможно, ты и изучил карту, - возразила я, - но упустил из виду местные обычаи.
Сейчас уже второй час ночи - в это время в Сан-Франциско закрыты все заведения.
- Отвратительный примитивизм, - пробурчал Тор. Ну конечно, в его собственном
городе - Лас-Вегасе, к примеру, никогда и ничего не закрывается. - Как бы то ни было, езжай
куда я сказал. Мне гарантировали, что место, куда мы направляемся, будем для нас открыто в
любое время.
Меня это вовсе не радовало, но деваться было некуда, ведь отныне я была не только
должницей Тора, но и обязана ему самой жизнью. Сомневаюсь, что нашелся бы на свете кто-то
еще, кто смог или даже захотел бы сделать то, что сделал Тор для меня этой ночью. Причем
сделал не после долгих уговоров, а после простой крат-кой просьбы. И если ему приспичило
взглянуть на этот чертов мол, то почему бы и нет?
Мы подъехали почти вплотную к Рыбачьему Молу - и этот час нетрудно было найти
место для парковки, - и я тщательно заперла машину. Если бы не туман, я вряд ли бы
решилась отойти от нее хоть на шаг, но сейчас меня утешало то, что злодею придется сначала
разыскать меня в этом тумане, чтобы потом попытаться убить.
Тор взял меня за руку и повел вдоль по молу, мимо магазинов и бистро, дальше, где
гремели цепями ^ на неспокойной воде, поблескивавшей в просветах между остовами
полуразрушенных ветхих лачуг, пришвартованные лодки.
- Кажется, это он, - произнес вдруг Тор, взмахнув рукой в сторону маленького катера,
едва различимого в тумане.
- Ты притащил меня покататься на лодке? - прошептала я, чувствуя себя на грани
истерики. - Ты собрался сунуться в залив в такое-то время?
Но он, не обращая на меня внимания, спустился в катер и принялся что-то искать.
- Посмотри, ключи должны быть... ага, вот они, - услышала я его голос из тумана. -
Ну а теперь сознайся, моя милая девочка, - и из тумана вынырнула его рука, протянутая
мне, - я когда-нибудь предлагал тебе заняться тем, что тебе бы не нравил
...Закладка в соц.сетях
