Жанр: Любовные романы
Авантюристы
...мент появилась Джорджиан в полупрозрачном, не длиннее мужской рубахи
платье, расшитом розовыми блестками, сверкавшими при каждом движении.
- Тор отправился в Павлинью комнату, - провозгласила она. - Идемте же и мы,
идемте! Все уже готово.
В Павлиньей комнате, в самом центре, на разостланном на полу брезенте гордо
возвышался печатный пресс. Рядом стояли столы с коробками, набитыми всяческими
принадлежностями для печати. На знакомых мне по прошлому посещению стояках арматуры
были смонтированы внушительных размеров фотоувеличитель и камера, объективы которых в
данный момент были опущены на поверхность просторного стола.
Джорджиан застыла перед всем этим и, словно ребенок, широко распахнутыми глазами
любовалась на чудо фотографического гения.
Вокруг этой аппаратуры, что-то подкручивая и подвинчивая, поднимая и опуская разные
части механизмов, с невообразимым шумом суетился Тор. Когда мы вошли, он не обратил на
нас внимания.
Я гадала, что же удалось Лелии разнюхать о сути нашего спора. Она стояла, вся
превратившись в слух, у меня за спиной, в дверном проеме.
- Разве это не удивительно? - спросила Джорджиан, не в силах сдержать свой восторг.
- По крайней мере впечатляет, - согласилась я. - А зачем вам этот металлолом?
- Мы собираемся делать ценные бумаги, - сказал Тор, продолжая возиться с
прессом, - как я тебе и говорил ранее.
- Ты мне никогда об этом не говорил, - возразила я. - Мне казалось, что ты собирался
ограбить Трест депозитов, чтобы доказать, с какой легкостью это можно проделать.
- Не Совсем так, - отвечал Тор, наконец оторвавшись от своих механизмов и глядя на
меня со своей неотразимой улыбкой, - Я не вижу смысла в похищении ценных бумаг. В этом
нет необходимости, если можно устроить так, чтобы вначале они попали в этот самый трест. Ну
подумай, зачем бы мне понадобился фотограф, если я замышлял простое ограбление?
До меня наконец дошло. Они изготовят копии акций и облигаций - придержав у себя
настоящие - и отправят на хранение в трест фальшивки. Как я не додумалась до этого раньше?
Но и теперь не поздно, на мой взгляд, выяснить ряд вопросов.
- Если ты не собираешься проникнуть в хранилище ценных бумаг, как ты подменишь
настоящие акции фальшивыми? - удивилась я. - По-моему, тебе надо было бы их подменить
до того, как они отправятся в трест.
- Прелестно, - улыбнулся Тор.
- Позволь мне объяснить, - перебила его Джорджиан.
Взяв со стола документ, она протянула его мне. Я увидела голубую кайму и плотный
рифленый текст, проведя пальцами по нему, ощутила неровную, проработанную поверхность.
- Тор раздобыл образцы облигаций, больше всего проданных за последний месяц, -
сказала она. - Они-то и составляют основную массу ценных бумаг, которые будут в
ближайшее время отправлены в Трест депозитов. Копии со всех образцов облигаций мы
размножили, - вот образец, - она указала на документ у меня в руках.
- Так это ты напечатала? - удивилась я, а когда она с гордостью кивнула, спросила:
- Но ведь все ценные бумаги имеют серийные номера?
- Не только, но много и других хитростей, - согласился Тор. - Мы не можем
предположить, сколько степеней защиты будет у каждой облигации, пока она не попадет к нам
в руки. Но когда она будет отослана в Трест депозитов брокерской конторой или банком, мы ее
уже не увидим.
- У нас остается очень мало времени, чтобы вписать на каждую облигацию ее серийный
номер, - добавила Джорджиан. - Единственное ограничивающее нас обстоятельство -
время высыхания чернил. Нужен быстро сохнущий чернильный растворитель и медленно
сохнущая чернильная краска, чтобы получить безупречную подделку.
- Но та, которую ты мне показала, выглядит очень даже неплохо, - призналась я. - А
есть у вас какой-нибудь эксперт, к которому можно обратиться за консультацией?
- Нет, разве что ты любезно позвонишь в госдепартамент и поинтересуешься их
мнением, - сухо заметил Тор, прислонившись к стене со скрещенными на груди руками.
У меня в голове роилась масса вопросов, но о чем бы я ни спросила эту парочку, по их
словам, все выходило легко и просто.
- И как же вы собираетесь наложить руки на все эти ценные бумаги - ограбить
инкассатора? - поинтересовалась я. - А водяные знаки? Ведь ими снабжены все ценные
бумаги - даже денежные купюры самого маленького достоинства...
- Ах, ну должны же мы сохранить хотя бы некоторые секреты! - с улыбкой прервал
меня Тор. - Как-никак ты наш соперник!
- Это точно! - подтвердила Джорджиан. - Мы начинаем состязание! И отныне уста
наши запечатаны.
- Мне кажется, вы преждевременно отказались от моей помощи, - возразила я,
внезапно почувствовав себя очень одинокой и всеми брошенной. - Я все же банкир.
Держу пари, например, вы не продумали опасность регистрации.
- Какой еще регистрации? - потребовала немедленных разъяснений Джорджиан.
- Когда кто-то приобретает акции, на них печатают имя покупателя, даже если они
приобретаются блоком через какую-то компанию, в наименовании компании должно быть
зашифровано имя владельцев акции. Тор в курсе этих вещей, он сам мне про них рассказывал.
- Это правда? - грозно спросила Джорджиан.
- Абсолютная, - согласился Тор с загадочной улыбкой, - и именно поэтому мы не
собираемся подделывать акции, моя маленькая взъерошенная синичка. Вместо этого будем
фабриковать облигации на предъявителя. Облигации на предъявителя - чистое золото, моя
милая!
С самого начала нашей беседы Лелия тихо удалилась и не показывалась до тех пор, пока
не пришла горничная и не сообщила, что уже накрывают на стол. И мы втроем направились по
коридору.
- Насколько посвящена во все дела Лелия? - спросила я у Джорджиан.
- Ты же знаешь мою маму, от нее невозможно ничего удержать в секрете. Она так и
рвется всем и во всем помогать. Однако я не уверена, поняла ли она, что наша затея - не игра.
Ведь мы действительно занимаемся противозаконными делами, какими бы чистыми ни были
наши побуждения. Если нас схватят до того, как мы успеем вернуть на место деньги, то угодим
в тюрьму!
- И это главная причина, чтобы держать Лелию от всего этого подальше, - продолжала
настаивать я. - Ты же знаешь - это не для нее.
Тор плелся за нами, внимательно разглядывая каждую из множества картин, висевших на
простенках между зеркальными дверями.
- И знаешь, я бы и тебе не советовала увязать в этом по самые уши, - добавила я. -
Честно говоря, хотя именно я выдала в свое время идею этой авантюры, мне кажется, что все
зашло слишком далеко. А тут еще Тор вмешался и превратил все в какой-то балаган. Он
обожает проделывать это со мною, поэтому я избегала его все эти годы.
- Хочешь знать мое мнение, - сказала Джорджиан, - он - самое лучшее, что у тебя
было в жизни. Ты не предприняла ничего, даже отдаленно напоминавшего приключения, на
протяжении этого времени.
- Ты же не видела меня десять лет, - возразила я. - Откуда ты знаешь, что было со
мной?
А про себя подумала, что она, пожалуй, права. Если бы не вмешался Тор, вряд ли бы я
отважилась воплотить в жизнь свой безрассудный план. И это меня беспокоило.
Тор нагнал нас уже возле самых дверей в столовую, но Лелии мы там не обнаружили.
Роскошный, черного дерева стол был навощен до блеска, и в его поверхности отражались
чудесные нарциссы и остролист, оживлявшие обстановку. На нем двумя рядами выстроились
канделябры с множеством свечей в каждом, и на концах стола красовались серебряные ведерки
с погруженным в них шампанским. Сияние свечей околдовывало: мы почувствовали аромат
Рождества.
Когда мы рассаживались по местам, в столовую ворвалась Лелия.
- Я сделала решение! - выпалила она в восторге. С заговорщической улыбкой она
протянула спрятанный у нее за спиной большой, в форме револьвера, фен для сушки волос. Мы
уставились на нее в немом изумлении.
- Мама, ты - гений! - наконец вскричала Джорджиан. - Я сама должна была до этого
додуматься!
- Это было так же гладко, как волосы на твоей голове, - самодовольно подтвердила
Лелия. - Я сделаю для него маленькую подставку, чтобы он стоял, пока ты будешь сушить
свои бумаги для большого преступления. Тогда я стану важной или нет?
- Тогда ты станешь важной, да, - подтвердил Тор, горячо ее обняв.
Как всегда на обеде у Лелии, все было очень вкусно: холодный морковный салат,
заливное с мелкими овощами и черными трюфелями в прозрачном желе, печеный фазан в
крыжовниковом соусе и с каштановым пюре;
Когда мы уже не в состоянии были съесть ни кусочка, подали десерт и кофе.
Лелия передала Тору коробку сигар, оставив себе одну, обрезала ее концы и прикурила от
свечки. Тор, насладившись первой затяжкой, настроился на разговор. Лелия заботливо
пододвинула к нему бутылку коньяку.
- Ты знаешь, - сказал Тор, обращаясь ко мне, - я размышлял над проблемой с
депозитами долгие годы. Но если бы ты не выскочила с этой своей скандальной идеей, я бы,
наверное, так и не осуществил свои планы на практике.
- Не думаю, что тебе требовалось мое вмешательство или наше пари, - возразила я. -
Ты смог бы привлечь их внимание, если бы просто похитил несколько миллионов долларов, а
потом переслал их обратно.
- Пожалуй, можно было ограничиться меньшей суммой, чем миллиард, чтобы доказать
правоту моего взгляда на состояние дел с ценными бумагами, - согласился он. - Но мне
хотелось бы преподать, кроме того, еще один жизненно важный урок. Вот почему я и счел
необходимым наше с тобою пари. Я столкнулся с проявлениями беспардонной коррупции и
алчности в мировых финансовых кругах. Люди доверяют банкам хранение своих денег, а они и
некоторые инвесторы начинают распоряжаться ими, как своими собственными, вкладывая их в
сомнительные предприятия, пускают в оборот, не считаясь со степенью риска. Ими движет
жажда наживы. И в один прекрасный день эта безумная рулетка может подорвать устои
цивилизации.
- Понятно, - ехидно улыбнулась я. - Ты решил стать рыцарем-крестоносцем, который
стоит на защите интересов мировой экономики.
Но в душе я понимала, что Тор был прав: что-то надо было предпринимать, причем
срочно. Банки занимались махинациями, практически не осталось ни одного порядочного или
хотя бы компетентного директора. В моем собственном Бэнкс постоянно случались "ошибки"
- от невольной некомпетентности до откровенных наглых хищений, и никто не бил тревогу,
никто не пытался схватить преступников за руку. Даже тупое упрямство Киви в отношении
службы безопасности было просто детской шалостью по сравнению со всем остальным.
- Объясни мне, - попросила я, - как наше маленькое пари может стать событием
мирового значения?
- Хочешь верь, хочешь не верь, но именно оно станет таковым, - заверил он, попивая
коньяк. - То, как я собираюсь вложить наши деньги, должно произвести определенный
эффект. Позже я все объясню в деталях.
- Я готова терпеливо ждать, - сказала я заведомую не правду. Меня сжигало желание
разгадать замысел Тора.
- Если бы мир больших денег развивался по своим исконным законам, которые правили
им, к примеру, до эпохи воцарения Ротшильдов, он был бы совершенно иным. Изощренным,
возможно, даже жестоким, но не коррумпированным. Ротшильды, взяв в свои руки создание
современных международных банковских отношений, радикальным образом повлияли на
состояние финансовых сфер в наши дни. Они стабилизировали межгосударственный оборот
валюты, то есть укрепили систему мировой экономики, в которой до той поры царили
разобщение, враждующие между собой группировки...
- Такая ужасная история, - вдруг перебила его Лелия. - Они должны были делать
свадьбу авек ля пропре фамий, чтобы держать все в руках. Этот старикашка... он был
настоящий кафар!
- Таракан, - перевела я для Тора, который не меньше меня удивлялся этим ее
неожиданным взрывам. - Ротшильды вынуждены были заключать внутрисемейные Праки,
чтобы не упускать из рук наследство, по крайней мере я так ее поняла.
- Кель кошт, - пробурчала Лелия.
- Какая свинья, - пояснила я.
- Мама, хватит, - вмешалась Джорджиан. - Мы все поняли, и это было давно.
- Если не говорить правду, эти вещи пойдут как ронде Уштор, - словно впав в
прострацию, продолжала Лелия. - Твой пап-а, он ворочается в твоей томбю... он был убит в
своей... комм ди - он аме, моя таракая?
- В его душе, - продолжала переводить я. - Если мы не станем обсуждать эти вещи,
история повторится. У твоего отца убили саму душу, и он не найдет покоя в могиле, если...
- Я и так знаю, что она хочет сказать! - взорвалась Джорджиан. - Черт побери,
как-никак это моя собственная мать!
- Наверное, я зря завел об этом разговор... - начал было Тор, но Лелия снова его
перебила.
- Вистерия, - сказала она.
- Простите? - Тор был совершенно сбит с толку.
- Вистерия, вот как это название, - повторила Лелия.
- Вистерия - это название цветка, который так нравится Лелии, - растолковала я Тору
и добавила:
- В саду у Моне, в Живерни.
- Я понял, - сказал Тор.
- Наш давнишний разговор, - напомнила я.
- Совершенно верно, - подтвердил Тор.
- Я хотел бы кое-что тебе сказать, - сообщил Тор, когда вывел свою машину из
подземного гаража под домом Лелии, и мы помчались по Парк-авеню.
- Боже правый, уже почти полночь! У меня самолет завтра утром - ты не мог бы это
отложить?
- Не бойся, это не займет много времени, - заверив он меня. - Я хочу тебе сказать о
моей новой покупке. Интересно, одобришь ли ты такой вид вложений.
- Если ты уже приобрел что-то, какая разница, что я об этом подумаю? Надеюсь, это не
тот род вложений, который можно увидеть только с диванных подушек?
- Ну что ты, - расхохотался он, - мне и в голову бы не пришло покушаться на твое
целомудрие. Поверь, это вложение требует многих сотен ярдов открытого пространства, чтобы
быть должным образом представленным.
- Открытого пространства? Да ты шутишь - это ночью-то? Куда мы едем? Зачем ты
повернул к мосту!
- Мы едем на Лонг-Айленд, куда в это время года не ступает нога цивилизованного
человека. Но ведь, в конце-то концов, мы с тобою никогда не были цивилизованными до конца,
правда? - Он взъерошил одной рукой мне волосы, а другой вывернул руль так, что машина
стрелой взлетела на мост.
Когда я проснулась, мне показалось, что прошло много времени. Голова моя покоилась у
Тора на коленях. Он ухитрился скинуть свое пальто и накрыть им меня и теперь задумчиво
глядел в окно, лаская мои волосы.
Я уселась и попыталась что-нибудь разглядеть сквозь. покрывшиеся изморозью стекла.
Взору открылась необъятная темная поверхность океана. По крайней мере я поначалу приняла
это за океан. Но вскоре поняла, что это гладкий лед то ли озера, то ли пруда. Вмерзшие в него
лодки рядами выстроились у причалов.
- И как только люди бросают здесь на зиму свои лодки? - удивилась я. - Разве они не
испортятся среди льда и снега?
- Конечно, испортятся, если это обычные лодки, - согласился он. - Но перед тобой -
волшебные, ледяные лодки. И та, с высокой красной мачтой, принадлежит мне.
- Ледяная лодка - так вот каково твое вложение? - спросил я.
- Идем. Я покажу тебе ее.
Мы вышли из машины в наших вечерних костюмах и зашагали по хрустевшему снегу. На
открытом воздухе было гораздо холоднее, чем мне казалось, а усилившийся ветер вздымал
облака снега с поверхности льда. Это придавало озеру загадочный, чудесный облик. Я сразу
вспомнила сказку про Снежную королеву, которая неслась по небу в волшебной повозке и
рассыпала по пути осколки льда, чтобы пронзить и заморозить сердца детей.
- Понимаешь, - возбужденно продолжал Тор, помогая мне пробиться к причалу,
преодолевая напор ветра, - эта лодка удивительно легкая, и у нее есть парус, чтобы
использовать движущую силу ветра. Она установлена на двух полозьях...
- Как коньки, - сказала я.
Он отпер какой-то ящик на палубе лодки, извлек из него внушительных размеров
полотнище и принялся поднимать его на мачту.
- Принцип движения у моей лодки такой же, как и у обычной: ее толкает ветер, надувая
парус. А поскольку лодка движется по поверхности скользкого льда, которая почти не
оказывает сопротивления, можно развить очень большую скорость даже при слабом ветре.
- А зачем ты его поднимаешь? - спросила я, наблюдая за его возней с парусом. - Не
собираешься ли ты отчаливать сейчас?
- Садись, - сказал Тор, подтолкнув меня к скамейке. - Вот тебе ремень и щит от ветра.
Пока я возилась со всеми этими приспособлениями, Тор тем временем уверенными
движениями расправлял парус. Прекрасный темный лед вдруг показался мне угрожающим.
Услужливое воображение мигом нарисовало такие картины, как я вываливаюсь из лодки, меня
со страшной скоростью тащит вслед за ней, а безжалостные ледовые когти сдирают с костей
мою плоть. Или еще лучше, как ненадежный лед проваливается подо мною, и я окунаюсь в
пучину зимних вод...
- Ты получишь громадное удовольствие, - с улыбкой заверил меня Тор, натягивая
веревку и накручивая ее конец на кнехты .
Ветер надул парус, и лодка рывком выскочила на простор озера, набирая быстро скорость.
Стоило мне повернуться лицом к ветру, как колючие снежинки, вихрившиеся над
поверхностью льда, иглами впились в щеки. Я зажмурила глаза и почувствовала, как холодный
ветер обжигает кожу.
- Как тебе удается править этой штукой? - старалась я перекричать вой и свист ветра в
ушах.
- Я или перераспределяю своей вес, или поворачиваю парус, - отвечал Тор, в то время
как под днищем оглушительно загрохотал неровный участок льда, - или слегка двигаю
рулями. - Его голос звучал так спокойно и уверенно, что я попыталась взять себя в руки.
Мы неслись по льду с такой скоростью, что казалось, вот-вот взлетим. Судорога страха,
сводившая мои внутренности, сменилась ощущением холодного стального клинка,
пронзившего живот, страх перерастал в ужас. Глазам было нестерпимо больно, я ничего не
могла разглядеть от слез и лишь удивлялась, как Тор может что-то видеть без защитных очков.
Когда мне наконец удалось разлепить мокрые веки и осмотреться, я поняла, что мы
сменили курс и несемся к противоположному берегу озера. С головокружительной скоростью
приближались заснеженные прибрежные кусты и деревья...
Береговая полоса быстро надвигалась на нас, и я решила, что Тор, ослепленный и
оглушенный ветром и снегом, попросту ничего не видит. Кусочки льда пулеметными
очередями барабанили по корпусу лодки, а вздымаемые нами вихри снега заслоняли обзор. Мы
летели все быстрее. В очередной просвет между снежными вихрями я заметила, что
прибрежные деревья и скалы словно прыгнули нам навстречу, а полоса разделявшего нас льда
сократилась настолько, что - о, ужас! - нам уже поздно было поворачивать!
В горле у меня пересохло, руки тряслись, а кровь стучала, казалось, в ушах. Я изо всей
силы вцепилась в борт лодки и заставила себя не зажмуривать глаза, а смотреть, как мы очертя
голову, потеряв контроль над лодкой, врежемся в грозную черную линию берега.
Но в последний момент Тор переместил тяжесть тела, и лодка пошла по кривой,
повторявшей изгибы береговой линии. Время словно прекратило свой бег, я уже не слышала ни
ветра, ни грохота льда - только кровь шумела в ушах.
Когда берег стал постепенно удаляться, по телу моему разлилась волна облегчения.
- Тебе понравилось? - возбужденно спросил Тор, даже не взглянув на меня и не
обратив внимания на мое состояние.
Казалось, что мои конечности совершенно онемели.
Ни разу в жизни мне не доводилось испытывать подобный страх. Я была в ярости и
всерьез прикидывала, удастся ли мне самой добраться до берега, если сейчас прикончу Тора в
отместку за пережитый мною ужас.
- Ну а теперь, когда мы слегка разогрелись, можно попытаться попробовать что-то
действительно волнующее, не правда ли? - предложил он.
Мне казалось, что мое сердце едва ли выдержит еще какое-либо волнение. И я, находясь в
состоянии шока, не нашла в себе сил вымолвить хотя бы слово. Более того, я полагала, что
малейшее проявление недовольства с моей стороны только усугубит положение: Тору всегда
доставляло наслаждение щекотать мне нервы.
Не дождавшись от меня ответа, он снова развернул лодку по ветру и стал набирать
скорость. И вот уже мы неслись так, что берега слились в одну сплошную полосу, едва
уловимую краем глаза. Но пока мы двигались вдоль берега, у меня было какое-то ощущение
надежности и уверенности. А стоило Тору развернуть лодку в сторону водной глади, и ее
необозримая пустота разверзлась предо мной, словно холодная черная пасть смерти.
- Такие лодки могут развить скорость до сотни узлов, - прокричал он, стараясь
пересилить монотонный вой ветра.
- Сколько-сколько узлов? - заставила я себя вымолвить, хотя мне это было совершенно
безразлично. Я только надеялась, что, заговорив ему зубы, смогу отвлечь его от претворения в
жизнь идеи насчет "чего-то действительно волнующего".
- Морских миль, - пояснил он, - то есть намного больше, чем сто сухопутных миль в
час. Мы уже набрали не меньше семидесяти.
- Как захватывающе! - отвечала я предательски дрогнувшим голосом.
- Ты не испугалась? - спросил Тор, искоса взглянув на меня.
- Не будь смешным, - прокричала я, едва не ослепнув от гнева.
- Великолепно! Тогда полетим, как птицы! - с ликованием воскликнул он.
Боже милостивый, теперь я точно отдам концы! Ветер наполнил паруса так, что, казалось,
сейчас они лопнут. Нос лодки вошел в плотное облако снега, и она продвигалась в каком-то
белесом туннеле. Внезапно мы сказались изолированными от остального мира, и это мгновенно
заставило меня напрячь зрение и слух. Тишина была устрашающей.
В следующий миг снежная пелена исчезла, а я чуть не лишилась чувств.
Мы вплотную подкатили к причалу. Вокруг нас выросла, словно сборище безмолвных
чудовищ, стена пришвартованных лодок, в которую мы едва не врезались. И не будь я
пристегнута, кубарем вылетела бы из лодки. Разворот был таким резким, что, казалось, мы
вот-вот слетим с полозьев и врежемся в причал. В течение нескольких мгновений моя голова
почти касалась льда, а сила тяготения пригибала ее все ниже и ниже. Но вот со скрежетом мы
стали выравниваться и легли на плавную кривую, по направлению к причалу.
Кое-как переведя дух, - мне не хватало воздуха, - я молча застыла на скамейке. Тор
курсировал неподалеку от берега, меняя направление лодки, совершая небольшие изящные
виражи. Решив наконец возвратиться, он спустил парус, предоставив лодке на малом ходу
ткнуться носом в причал и соскочил с палубы, чтобы ее пришвартовать.
Я, парализованная страхом, застыла на месте, настолько потрясенная, что не могла даже
встать на ноги. Когда Тор нагнулся ко мне и протянул руку, я не была уверена, что смогу
двигаться. Но все же встала на подгибавшихся ногах и с его помощью выбралась на причал, с
удивлением почувствовав, как меня заливают волны могучей энергии, не имевшей ничего
общего ни с возбуждением, ни с истерикой. И я не могла понять, что это за ощущение. Это
была эйфория.
- Мне понравилось, - громко произнесла я, удивляясь самой себе.
Я так и думал, что тебе понравится, - сказал Тор. - А ты не могла бы объяснить,
почему?
- Мне кажется, это был страх, - выпалила я. - Верно, страх смерти как утверждение
жизни, - подхватил он. - Мужчинам это чувство хорошо известно. Но женщинам - почти
никогда. Я разглядел твой страх еще в самый первый раз, когда ты стояла в коридоре, словно
потерявшийся ребенок. Ты была так напугана, что подскочила, когда я заговорил с тобою. Так
же ты была напугана и тем что могло случиться у тебя на работе, но эти страхи не заставили
себя отказаться от намеченной цели. Я протянул руку помощи, ты приняла ее, пошла всем
наперекор и выстояла - одна против всех.
Он улыбнулся, приподнял меня над палубой причала и почему-то долго не отпускал. И я
почувствовала тепло его тела даже через плотное сукно пальто, а он спрятал лицо в моих
волосах. Внезапно на меня накатил необъяснимый страх.
- Вот почему я и выбрал тебя, - наконец произнес он.
- Выбрал меня? - переспросила я, отстраняясь, чтобы заглянуть ему в лицо. - Скажи
на милость, что ты имеешь в виду?
- Ты хорошо понимаешь, что я имею в виду, - отвечал он.
Он выглядел смущенным. Бледный лунный свет посеребрил его шевелюру. Он положил
мне на плечи руки и заглянул в глаза. Никогда прежде не видела я такого выражения его
бледного лица.
- Возможно, я просто устал, - сказал Тор. - Меня всегда раздражали окружавшие. Я
так и не встретил в своей жизни людей, равных по интеллекту. Моя дорогая, я скучал по тебе и
счастлив, что ты вернулась.
- Я вовсе не вернулась, - возразила я, чувствуя странное сердцебиение. Конечно же, это
сердцебиение было следствием только что пережитого мною в лодке страха. - И, кстати, мне
показалось, что это я - усталая С растраченными эмоциями личность, ты ведь всегда говорил,
что у меня их нет.
- Твои эмоции не растрачены - они подавлены, - холодно возразил он. - Как можно
растратить то, что никогда не находило применения?!
Он резко развернулся и направился к машине. Мне ничего не оставалось, как заковылять
следом за ним в моих до смешного нелепых в данной обстановке вечерних туфлях. Вообще
повезло, что они не слетели у меня с ног во время "увеселительной прогулки".
- Мои эмоции находили применение, - выкрикнула я ему вслед.
Увидев, что он распахнул дверцу машины, я заспешила, проваливаясь в сугробах.
- У меня сейчас возникла одна эмоция, - заметил он, запихивая меня в машину. - Это
- гнев, и тебе удалось вызвать его во мне так, что удивляюсь, почему до сих пор удержался от
сильного желания отхлестать тебя кнутом! - и с силой захлопнул дверцу.
Нервно натягивая перчатки, Тор обошел машину. Затем сел за руль, включил зажигание и
стал ждать, пока прогреется мотор. Я молча наблюдала за ним, не зная, как завести разговор.
- Мне кажется, это хорошее вложение капитала, - вымолвила я наконец.
- Ты хочешь сказать, что дать выход эмоциям - хорошее вложение? Или ты имеешь в
виду приобретение пастушьего кнута?
- Нет, приобретение ледяной лодки, - пояснила я. - Мне кажется, что это хорошая
покупка. Он смеялся так, что из глаз брызнули слезы.
- Ну чего ты хохочешь, Как безумный? Разве не д
...Закладка в соц.сетях
