Жанр: Любовные романы
Влюбиться легко
...дного только намека на фиктивный брак.
Такие девушки встречают родственную душу в церковном хоре, проверяют свои
чувства лет этак пять, потом со вкусом планируют свадьбу по полной
программе: с голубками, рисом, серебряной чашей для пунша. А не заключают
сделки, не регистрируют брак в сомнительной конторе и не получают развод
спустя полгода после
счастливого
события.
Отзвучал последний аккорд, и музыка смолкла. Девушка, смущенно моргая,
смотрела на своего партнера, точно пробудившись от восхитительного сна. И
Коннору на мгновение почудилось, что и сам он чувствует примерно то же
самое.
Молодой человек уже собирался было деликатно намекнуть, что, возможно, в
этом злачном заведении таким, как она, не место. Как вдруг незнакомка обеими
руками вцепилась в его рубашку, рывком притянула его к себе... И закрыла
глаза.
— Поцелуй меня.
— Прости?
— Поцелуй меня! — В голосе ее звенело отчаяние. — Ну
пожалуйста...
Коннор О'Салливан уставился на незнакомку во все глаза. Когда первое
потрясение прошло, он осознал, что неожиданная просьба не так чтобы ему
неприятна, и немало этому подивился. До сих пор он предпочитал женщин
опытных, искушенных обольстительниц, которые много дают и ничего не требуют,
и благоразумно прощаются еще до завтрака.
Тогда почему же он не оттолкнет от себя эту странную девицу?
А девушка не сводила с него умоляющих глаз. Щеки ее покрылись нежным
румянцем, грудь бурно вздымалась... Да, она и впрямь душу готова заложить за
один-единственный поцелуй. На своем веку Коннор повидал немало охваченных
страстью женщин, но что-то ему подсказывало, что в данном случае речь идет
отнюдь не о животной похоти.
— Послушай, детка, отчего бы тебе...
— А за сто фунтов поцелуешь?
— Что?!
— Я... я слышала, ты стоишь и большего.
Коннор с трудом сдержал смех. Девушка говорила с такой торжественной
серьезностью, что он поневоле подстроился под ее тон.
— Так ты знаешь, кто я?
Незнакомка кивнула. Коннор непроизвольно нахмурился. Итак, легенда жива и
поныне... Он схватил девушку за плечи и постарался посмотреть на нее по
возможности строго.
— А теперь послушай меня. Я не собираюсь оспаривать ценность моих
услуг, и в жизни того не бывало, чтобы я отказался от даровых денег...
— Значит, ты согласен?
— Нет!
Незнакомка тяжело вздохнула и обвела загнанным взглядом зал.
— Ладно, как скажешь. Наверняка найдется кто-нибудь еще...
Коннор бесцеремонно ухватил ее под локоть, протащил через всю танцплощадку
и, отыскав более-менее уединенный уголок, притиснул девушку к стене прямо
под неоновой рекламой пива.
— А теперь заруби себе на носу. В высшей степени неразумно и рискованно
размахивать деньгами в пабе, битком набитом пьяными фермерами. А еще глупее
— предлагать деньги за то, что непременно приведет к дурным последствиям!
— К дурным последствиям?
Господи милосердный, и как эта идиотка умудрилась дожить до своих лет?
Коннор многозначительно ухмыльнулся.
— А... Вот ты о чем, — смущенно потупилась девушка.
— Да, именно об этом, хочешь ты того или нет. Незачем тебе путаться со
здешними парнями, тем более ближе к закрытию.
Ближе к закрытию... Сейчас начало девятого. Если он и впрямь намерен выбрать
себе невесту, надо поторопиться, а то помолвка и впрямь окажется на редкость
краткой.
— По-моему, тебе лучше поехать домой, — примирительно посоветовал
Коннор. — Ближе к ночи тут такое начнется, только держись! Хорошей
девочке здесь не место...
— Не смей так говорить!
Он потрясение отступил на шаг. Кроткие зеленые глаза так и полыхнули огнем.
— Никакая я не хорошая девочка! Ну, то есть, может, и хорошая, но я
стану другой, обязательно стану! — Незнакомка лихорадочно оглянулась на
здоровяка бармена: шесть футов три дюйма одних мускулов, гранитная челюсть,
маленькие поросячьи глазки. Он ловко цедил пиво, пожирая глазами брюнетку в
черном топе, что трещал по швам под напором немыслимого бюста. — Вон
бармен, например... Возможно, если я его попрошу...
— Нет!
Коннор рывком развернул незнакомку лицом к себе, гадая, дело только в
наивности или у бедняжки с психикой не все в порядке.
— Убей не понимаю, зачем платить мужчине за поцелуй?
Девушка пожала плечами и уставилась в пол. Колени у нее явно подгибались.
— Я хочу узнать, как это бывает.
В первое мгновение Коннор О'Салливан решил, что ослышался.
— Ты никогда не целовалась?!
Незнакомка продолжала пристально изучать носки своих дерматиновых туфель.
Щеки ее цветом напоминали спелую клубнику. Вот тебе и ответ...
Неужели такое возможно? Да как же это: ребенок превратился в девочку-
подростка, затем во взрослую девушку, за все это время не изведав ни одного
поцелуя? Да, безусловно, девица не то чтобы первая красавица во вселенной,
но он, Коннор, встречал женщин куда страшнее, у которых, тем не менее, от
ухажеров отбою не было. И как же это Господь допустил такую
несправедливость... и как, скажите на милость, ее исправить?
А в следующее мгновение он представил, как она бросается к скоту бармену с
тем же наивным предложением. Либо этот гад безжалостно высмеет девушку, либо
воспользуется ситуацией, да так, что лучше об этом и не думать.
— Я слышала кое-что про команду болельщиц, — пролепетала девушка,
краснея еще гуще. — Я подумала, один поцелуй — это же сущие пустяки...
Черт подери, неужели эта дурацкая история высечена на гранитной глыбе? А
если так, покажите ему этот камень и дайте динамитную шашку!
— А теперь запомни две прописные истины, — сурово изрек
Коннор. — Во-первых, не всем слухам стоит верить. А во-вторых, поцелуй
— это никакой не пустяк. Особенно первый поцелуй.
Вот теперь девушка подняла взгляд. Эти огромные зеленые глаза красивыми не
назовешь. Да и сама она — так, ничего особенного... Но отчего-то в груди у
Кона стеснилось, а способность рассуждать здраво на миг покинула его.
Незнакомка чуть приоткрыла рот, кончиком языка легонько дотронулась до
нижней губы, оставив влажное, блестящее пятнышко. Ничего нарочито
сексапильного в этом движении не было, возможно, поэтому оно вдруг
показалось ему таким... обольстительным.
— Целоваться — это все равно что танцевать, — тихо произнес
Коннор, обнимая ладонями ее лицо. — Просто делаешь то, что природа
подсказывает.
На лице девушки отразился неописуемый ужас. Она судорожно сглотнула, точно в
горле у нее застрял теннисный мяч. Коннор собирался по-быстрому чмокнуть ее
в губы, чтобы не мучить бедняжку. Но если она покупает поцелуй стоимостью в
сотню фунтов, значит, имеет право на товар высшего качества.
Он легонько коснулся губами ее губ. Девушка стиснула зубы, лицо ее
превратилось в каменную маску.
— Расслабься, — мягко посоветовал Коннор. — Это же
удовольствие, а не тягостная повинность.
И снова прильнул к ее губам, но на сей раз уже настойчивее, требовательнее и
не отрывался до тех пор, пока девушка не сдалась. Большими пальцами Коннор
поглаживал ее щеки, наслаждаясь их бархатистой мягкостью. А затем обнял
незнакомку за шею так, чтобы затылок ее удобно покоился на изгибе его локтя.
Чуть отвел ей голову назад, а второй рукой обхватил за талию... точнее, чуть
выше, под самой грудью.
Девушка задохнулась, приоткрыла рот... Прикосновение застало ее врасплох. И
Кон не упустил своего шанса. Кончиком языка он осторожно раздвинул губы
незнакомки чуть шире, а затем язык скользнул внутрь и сплелся с ее
собственным. Всем своим существом он ощущал изумление партнерши, словно она
и не подозревала, что поцелуи бывают такие. А в следующее мгновение она
обвила одной рукой его шею, а вторую положила на плечо, притягивая Коннора
все ближе, умоляя о большем, точно отведала незнакомого лакомства и никак не
может насытиться.
Пылкий отклик незнакомки кружил ему голову... И тут Кон с запозданием
осознал, что раз уж ее никто и никогда не целовал, то значит, что она...
Нет, он в жизни своей не обольщал девственниц и сейчас начинать не
собирается. Слишком уж велика ответственность. Но... целовать девственницу?
Это же совсем другое дело. До сих пор Коннор даже представить не мог,
насколько это приятно. Он обнял девушку за плечи, крепко прижал к себе.
Маленькие тугие груди уперлись в его грудную клетку, жар его тела словно
перетекал к ней. Где-то на заднем плане наглые девицы вроде бы засвистели и
зашикали, но Коннор забыл и о толпе, и об оглушительной музыке, и о слепящих
вспышках света. Последней его разумной мыслью было: ну вот, отныне и впредь
она будет знать, что такое стофунтовый поцелуй!
Тут колени девушки подогнулись. И, опасаясь, что незнакомка того и гляди
потеряет сознание, Коннор нехотя оторвался от ее губ. Одной рукой он по-
прежнему обнимал девушку за плечи, не давая упасть. Медленно-медленно она
открыла глаза и посмотрела на него таким отрешенным, таким блаженным, таким
зацелованным
взглядом, что Коннор и сам едва устоял на ногах.
— Я соврала, — еле слышно сообщила девушка. — У меня нет ста
фунтов.
— Тогда, боюсь, мне придется взять поцелуй назад.
И Коннор вновь припал к ее губам. Незнакомка вздрогнула от неожиданности, но
тут же уступила. Теперь, со стофунтовым поцелуем на счету, она явно перешла
из разряда новичков в разряд ну если не профессионалов, то продвинутых
любителей. И на сей раз она откликнулась на натиск Кона с куда меньшим
страхом и с куда большим энтузиазмом.
Наконец Коннор отстранился. Не открывая глаз, незнакомка вздохнула в
экстазе, по-прежнему обнимая его за плечи. При всей своей неопытности она
обещала столь много — теплая, покорная, нецелованная, нетронутая...
Интересно, каково это — оказаться в постели с девушкой настолько
неискушенной?
Женясь на ней, он это выяснит.
Нет, хватит с него и поцелуев. Того и гляди примчится ее папочка с
винтовкой, а, Бог свидетель, именно сейчас осложнения такого рода ему совсем
ни к чему.
— Послушай, детка, думаю, тебе самое время...
Глаза девушки испуганно распахнулись. Лицо исказилось. Зрачки расширились.
— Что такое? — не понял Кон.
Незнакомка, побледнев как полотно, отпрянула к стене, одной рукой держась за
живот, другой закрывая рот. Да, симптомы знакомые...
— Сколько ты выпила?
— Два пива... нет, три.
— И ровно на три больше, чем за всю предыдущую жизнь?
— Угу.
Девушка пошатнулась, сложилась пополам — и в следующее мгновение все
содержимое ее желудка разом оказалось на полу.
Что может быть постыднее, чем сидеть на полу замызганного туалета в
придорожном пабе, обнимая унитаз, и тупо глядеть на стены, исписанные
описаниями половых актов, явно невозможных с точки зрения анатомии. Не
успела она положить на край унитаза чистую салфетку, как ее снова стошнило.
Фредерика убито подперла голову рукой, молясь, чтобы рой пчел, вдруг оживший
в желудке, поскорее вернулся назад в улей. Да, со времен Ветхого Завета
Господь явно стал изобретательнее. В конце концов зачем ему молнии, когда
только и нужно сделать так, чтобы ее, Фредерику Линдси, вывернуло наизнанку
на глазах Коннора О'Салливана. Да, она жива, но много ли в том радости?
Девушка сама не верила, что еще недавно, расхрабрившись, пригласила на танец
— и кого же? — самого Коннора. Не говоря уже о том, что произошло
после. Впрочем, храбростью своей она обязана выпитому пиву — тут все
понятно. Но почему Коннор вздумал ей подыграть?
Причина здесь может быть только одна: он и впрямь неразборчив в сексуальных
связях, ему все равно, с кем целоваться и с кем спать. С точки зрения
логики, звучит убедительно. Однако поцелуи его такие волнующие,
удивительные, чудесные... Ах, если бы мгновение удалось остановить!
Но что, если все это входит в условия игры? Коннор на редкость обаятелен и
целуется неподражаемо — вот поэтому-то он и опасен. Он вырос, повзрослел, за
его плечами десятилетний опыт, безусловно помогший ему довести науку
обольщения до совершенства.
Мужчинам только одно нужно, — вновь зазвучал в ее ушах укоризненный
голос матери. — А как получат свое, так только их и видели!
Хотя, надо признать, что здесь ее матушку трудно было счесть экспертом. Отца
своего Фредерика не знала. Всю жизнь, изо дня в день, девушка напоминала
матери о единственной допущенной ею ошибке. И Дебора Линдси не упускала
возможности лишний раз напомнить дочери, чтобы та, не дай Боже, не
последовала ее примеру.
Фредерика стряхнула с джинсов прилипший окурок и встала, от души надеясь,
что теперь-то сумеет добрести от туалета до машины. Пошатываясь, она вышла
из кабинки. Взглянула в зеркало — и едва не взвизгнула от ужаса. Волосы
висят липкими сосульками, помада размазалась, лицо белое, как у покойницы.
Ни дать ни взять нищенка, страдающая анемией!
И тут в голову ей пришла страшная мысль. Что, если Коннор ждет снаружи? Как
ей тогда спасти остатки достоинства?
Что ж, остается только одно. Выйти в зал, по возможности не споткнувшись,
отыскать сумочку, если ее еще не украли, поехать прямиком домой и выбросить
этот вечер из головы. А если ей и встретится Коннор, она просто-напросто
пожелает ему доброй ночи, равнодушно так, словно и сводящие с ума поцелуи, и
возвращенное
ему под ноги пиво — сущие пустяки, дело житейское.
Глава 3
— Нечего было позволять своей подружке так напиваться!
— Никакая она мне не подружка! — огрызнулся Коннор.
— А мне плевать. Убери ее отсюда. Она мне весь бизнес загубит. Где она
живет? — грозно сощурился бармен.
— Да я ее в первый раз вижу. Понятия не имею, где она живет.
— Так выясни. — Бармен швырнул Кону дамскую сумочку.
Стиснув зубы, Коннор расстегнул молнию. На стойку вывалились блокнотик,
чековая книжка, розовая косметичка со всякой женской ерундой, синий пакетик
салфеток. Вот и бумажник, а в нем — водительские права.
Фредерика Линдси. Баллинранниг, Уайт-стрит, дом 13.
Черт подери, до проклятого Баллинраннига миль пятнадцать, а то и все
двадцать! Шансы на то, что девица доедет до дому, не съехав в канаву и не
врезавшись в дерево, практически равны нулю.
— Что ты делаешь с моей сумочкой?
Коннор поднял глаза. В лице Фредерики не осталось ни кровинки, под глазами
черные тени, да и на ногах стоит нетвердо...
— Ты в Баллинранниге живешь? — уточнил он.
— Ага.
— До него пятнадцать миль. Ты не доедешь.
— Еще как доеду.
Фредерика потянулась к сумочке, но Коннор решительно отвел ее руку, извлек
на свет ключи зажигания и демонстративно положил их себе в карман.
— Что ты затеял?
— Женщину, которая способна опьянеть от глотка пива, следует вообще
лишать водительских прав. — Коннор порылся в кармане, извлек горсть
мелочи и высыпал монетки в раскрытую ладонь собеседницы. — У входа есть
телефон-автомат. Позвони, пусть кто-нибудь за тобой заедет.
Девушка недоуменно захлопала глазами.
— Ну, хоть кто-нибудь! Подруга там, родные... Она пожала плечами.
— Что, у тебя совсем никого нет?
— Не твоя забота. Отдавай ключи!
А ведь она права: Фредерика Линдси — вовсе не его забота. И не его проблема.
Так почему бы не заказать еще пива и не выбросить злосчастную неудачницу из
головы? В конце концов его ждут дела поважнее...
Девушка решительно поджала губы. Господи, ну и вид! Глаза красные, сама
пошатывается, как былинка под ветром, небось, и до входной двери не дойдет.
Коннор ощутил укол совести, слабый, но раздражающий — точно спина
зачесалась, да в таком месте, куда, как назло, рукой не достанешь... Он
досадливо выдохнул, затолкал всю дребедень обратно в сумочку и рывком
застегнул молнию.
— Пошли. Мы уезжаем.
— Что?
— Я подброшу тебя домой.
— Нужды нет. Я сама отлично доеду.
— Ага! Доедешь — до первого фонарного столба.
— Я превосходно вожу машину. — В голосе ее звучали раздраженные
нотки. — Когда сдавала на права, я набрала сто очков из ста.
— Думаешь, полицию это хоть сколько-нибудь заинтересует? Ты ж
под
завязку
накачалась алкоголем!
— Не то чтобы.
Здесь Коннор вынужден был признать ее правоту.
— Но ты все равно пьяна, поверь мне. Чтобы я да не распознал знакомые
симптомы?
— Хорошо. Допустим, что сегодня из превосходного водителя я превращусь
в посредственного. Дорога кишмя кишит посредственными водителями. Их что,
всех отправляют в тюрьму?
Коннор уже имел возможность убедиться в том, что девица вопиюще наивна и
слегка не в себе. Способностью рассуждать здраво она, как выяснилось, тоже
не отличается.
— Ключи, пожалуйста! — Фредерика требовательно протянула руку.
— Да забирай, — пожал плечами Коннор.
— Благодарю вас, — отозвалась девушка с надменностью королевы.
Она перебросила сумочку через плечо, едва устояв при этом на ногах,
схватилась за стену, выпрямилась, глубоко вдохнула и направилась к двери.
— Счастливого пути, — крикнул вслед Коннор. — Но помни: как
только переступишь порог, я позвоню в полицию и назову номер твоей машины!
Так что на первом же повороте тебя остановят! Как тебе перспектива провести
ночь за решеткой?
Фредерика стремительно повернулась. Глаза ее потрясенно расширились.
— За решеткой?
— Ага. Только сначала тебя обыщут.
— О-бы-щут? — пролепетала девушка.
— Но ты не волнуйся. Если ребята слишком уж увлекутся, ты всегда
сможешь подать на них в суд.
Девушка зажмурилась от ужаса, обреченно уронила руки.
— А как же моя машина? Если ты отвезешь меня домой, машина-то останется
здесь! — жалобно произнесла она.
— Это уж твои проблемы. — Коннор схватил ее за руку и без
церемоний потащил к двери. — Я доставлю тебя по адресу живую и
невредимую. Все, что сверх этого, не моя забота.
Мисси, Мьюриел и Брайди недоверчиво хлопали ресницами. Коннор нарочно
прошествовал мимо их столика, крепко обнимая спутницу за плечи. Дойдя до
своего
БМВ
, он отпер переднюю дверцу и погрозил девушке пальцем.
— Только посмей испачкать мне машину!
— Не испачкаю.
Несмотря на все заверения, болезненная бледность девушки внушала ему
опасения. Это будет последней каплей, в сердцах подумал Коннор. Если ее
стошнит в моей машине, я, ни минуты не колеблясь, вышвырну негодяйку на
обочину, на растерзание стервятникам и бродячим псам.
Он открыл дверцу. Девушка рухнула на сиденье и закрыла глаза, разом
отрешившись от всего. Ругаясь сквозь зубы, Коннор застегнул на ней ремень
безопасности. А затем уселся за руль и повернул ключ зажигания. Он спасает
безнадежную дуреху от верной смерти, ибо сама она до дому ни за что не
доедет. Благородный поступок, что и говорить. А добрые дела обычно
окупаются... Так, по крайней мере, уверяют с церковных кафедр проповедники.
Окупаются, как же!
Коннор сверился с часами. Времени осталось — кот наплакал. Вот только палок
в колесах ему не хватало, а у Фредерики Линдси, судя по всему, этих самых
палок целая куча. Нет уж, он выгрузит злополучную искательницу приключений у
садовой калитки, развернется и на всех парах помчится обратно в паб.
Двадцать минут спустя Коннор притормозил у дома номер тринадцать по Уайт-
стрит, крохотного дощатого коттеджа на обсаженной деревьями улице. Есть
дома, которые так и появляются на свет уродцами. Их уже ничем не исправишь,
непроизвольно отметил он, на миг вновь перевоплощаясь в строителя-
реставратора. Стандартная форма, обитая железом дверь, окна со ставнями...
Однако домик ухоженный, ничего не скажешь, газон подстрижен, на клумбе —
желтые примулы, над входной дверью — самшитовый веночек... Кто-то явно
пытается облагородить безликую
коробку
...
А Фредерика спала — спала, дыша спокойно и ровно, чуть приоткрыв губы,
обеими руками вцепившись в сумочку. На щеку упала прядь волос. Что за
отрадное зрелище! Воплощенная невинность. Воплощенная беспомощность. К
девушкам такого типа Коннор давным-давно зарекся и на пушечный выстрел
приближаться.
В окнах свет не горел. Видимо, Фредерика Линдси живет одна, иначе попросила
бы кого-нибудь за нею заехать. Коннор извлек из ее сумочки ключи, отпер
входную дверь. Затем обошел машину кругом и извлек бесчувственную
пассажирку. Потряс ее за плечи, пытаясь разбудить. Отчаявшись, подхватил
девушку на руки, поднялся на крыльцо, толкнул дверь ногой и плечом зажег
свет в прихожей. Вошел в первую же спальню и опустил свою ношу на кровать.
Снял со спящей дурацкие туфли и швырнул их в угол. Расправил плед и накрыл
девушку. Она повернулась на бок, поерзала немного, устраиваясь поудобнее,
подложила ладонь под щеку — и отрубилась. Теперь хоть из пистолета пали, не
проснется.
Незваный гость заглянул в гостиную. Ну и безотрадная же обстановка, право
слово! Болотно-зеленый лохматый ковер, тяжелые буро-желтые шторы, мебель,
обитая унылой коричневой тканью. Зато, надо отдать хозяйке должное, вокруг
ни пылинки. Дом просто сверкает чистотой как внутри, так и снаружи.
Коннор решил, что запрет за собою дверь, а ключи бросит в почтовый ящик. Он
даже написал записку, обнаружив на холодильнике блокнотик на магните. Но тут
внимание его привлекли разбросанные по кухонному столу конверты и их
содержимое. Счета за коммунальные услуги, корешки оплаченных квитанций,
письмо... Коннор скользнул взглядом по убористым строчкам. Письмо оказалось
от домовладельца. Девушка задолжала ему за предыдущий месяц.
Он не поленился сходить в спальню за сумочкой. Извлек чековую книжку,
взглянул на месячный баланс. Пятьдесят шесть фунтов одиннадцать пенсов.
Он вернулся в кухню и внимательно проглядел остальную почту. Счет из
похоронного бюро. Экий громадный! Порывшись в бумагах, Коннор отыскал полный
список ритуальных услуг, заказанных для Деборы Линдси, шестидесяти двух лет
от роду, каковая отправилась держать ответ перед Создателем примерно месяца
три назад. И, судя по всему, мистера Линдси в природе не существует вовсе.
Любопытство Коннора разгоралось с каждой минутой. На полочке у двери он
отыскал список учебных курсов, предлагаемых колледжем Шаннона. Несколько
предметов — страноведение, рекламное дело — были обведены карандашом. Однако
если судить по состоянию чековой книжки, девушка просто не могла себе
позволить подобных трат. Надо думать, учеба на курсах — это своего рода
недостижимая мечта, не больше.
И теперь, сопоставив все факты, Коннор всерьез задумался: уж не Фредерика ли
решение всех его проблем? Так ли ужаснет ее мысль о фиктивном браке, если
посулить весомое вознаграждение? Возможно, она даже обеими руками за
предложение ухватится!
Да, родственная душа Фредерики Линдси поет где-то в церковном хоре, до поры
до времени не подозревая о существовании девушки. Однако же, когда спустя
шесть месяцев Коннор даст ей развод, у нее еще будет шанс встретить
Единственного Судьбой Предназначенного Избранника. Отцов тоже вроде бы не
наблюдается, так что за ним никто с ружьем гоняться не будет. Да и внешние
данные у нее малость подкачали, и это жаль, но целоваться с ней очень даже
приятно. Пожалуй, женщина не помешанная на собственной смазливой мордашке,
окажется отрадным разнообразием. От временной спутницы жизни Коннор ожидал
хоть каких-то зачатков интеллекта, иначе он на первой же неделе свихнется!
И, судя по тому, что девушка мечтает о высшем образовании, с мозгами у нее
все в порядке. Кстати, колледж... Тех пятнадцати тысяч фунтов, что Коннор
собирался предложить, Фредерике Линдси с лихвой хватит на оплату обучения.
Недурная компенсация за шесть месяцев своего драгоценного времени! А что
самое замечательное — девица наивна, простодушна, сущая овечка, так что
контролировать ситуацию со всей очевидностью будет он. Да, пожалуй,
сработает!
Коннор улыбнулся. Похоже, проповедники в кои-то веки не солгали. Добрые дела
и впрямь окупаются, кто бы мог подумать!
Фредерика часто-часто заморгала. Сквозь занавески ее спальни просачивались
рассветные лучи солнца. Девушка лежала неподвижно, плохо соображая со сна,
кто она и где. Но вот в сознании у нее прояснилось, и с губ сорвался
исполненный муки стон.
В голове бил барабан &m
...Закладка в соц.сетях
