Жанр: Любовные романы
Влюбиться легко
...рками. Правда,
оговорки эти изрядно Коннора озадачили.
— Сдается мне, — покачала головой мисс Кэти, — что мой братец
на старости лет увлекся строительством воздушных замков. Думаю, ты избрал ту
же дорожку, что и твой папаша. Да, ты привык орудовать с размахом, по-
пижонски, да только кончишь так же, как он. Сейчас ты решил передышку себе
устроить, но как только получишь желаемое, так сразу и вернешься к прежнему.
Кэтлин Рахилли выпрямилась во весь свой внушительный рост, швырнула на стол
смятую банкноту и заявила, чуть понизив голос:
— И заруби себе на носу: никто кроме нас с тобой и семейного адвоката,
составлявшего завещание, об условиях не знает. Уж я о том позаботилась. Если
поползут слухи, каким образом Патрик Рахилли пытался превратить никчемного
бездельника-внучка в честного труженика и отца семейства, люди скажут, что
мой брат на старости лет умом тронулся... и черт меня подери, если я такое
допущу! Если только дознаюсь, что ты языком треплешь о том, чего окружающим
знать не положено, я разорву договор быстрее, чем ты до десяти досчитать
успеешь, клянусь святым Колумкилле! Ну что, мы друг друга поняли?
Коннор молча кивнул.
— Тогда до воскресенья. Дождаться не могу, когда ты меня с женой
познакомишь.
Молодой человек проводил вредную старуху взглядом и с тяжелым вздохом вновь
поднес чашку к губам. Надо отдать Кэтлин должное: старая ведьма его насквозь
видит. Еще год назад он бы без зазрения совести продал ферму, положил деньги
на счет — и старина Патрик, поглядев на землю с Небес, остался бы крайне
недоволен внуком. Невзирая на все его добрые намерения, Патрик Рахилли так и
не понял: внука можно заставить сыграть роль трудяги и семьянина, но
заставить остепениться — это вряд ли!
В прошлом году, в это самое время, сам мэр Дублина отметил вклад Коннора
О'Салливана в реконструкцию города. Газета
Даблин тудэй
включила его имя в
список двадцати
самых крутых
холостяков города. И неудивительно: стоило
Коннору заглянуть в придорожный паб пивка хлебнуть, как на каждой руке его
тут же повисало по девице. А ведь если бы проект с кондоминиумом удался, он
бы уже миллионами ворочал! Вот продаст
Эмайн Маху
, пустит в оборот
денежки, вернет, что потерял, — и снова раскрутит дело на полную
катушку. И зачем ему, скажите на милость, губить молодость на дурацкой ферме
в провинциальной глуши, коротая дни в окружении выводка сопливых ребятишек и
вздорной супружницы?
Коннор встал, одарил официанток широкой прощальной улыбкой и направился к
выходу. Девицы за стойкой возбужденно застрекотали, точно сороки. А
скверный парень
уже наметил план действий.
Путь его лежит в паб
Бык из Куальнге
. Через час-другой народу туда
набьется — не продохнуть. Где еще можно поглазеть на местных красоток, как
не там! Он устроится в уголке, закажет себе что-нибудь
долгоиграющее
,
посидит спокойно и поразмыслит на досуге. Ибо выбор ему предстоит очень и
очень непростой.
До полуночи завтрашнего дня ему необходимо обзавестись законной супругой.
Фредерика весело распевала про орешник и злополучного рыболова, изо всех сил
нажимая носком туфли на педаль газа, пока указатель скорости не остановился
на отметке сорок пять миль в час. Чувствовала она себя лучше некуда. Ее
видавший виды
опель
птицей взлетел по склону холма, впереди замаячила цель
— и девушка, внезапно оробев, едва не повернула обратно.
Паб
Бык из Куальнге
представлял собою огромное, кирпичное строение. Над
входом, когда темнело, красные и синие лампочки освещали вывеску — огромного
рогатого зверюгу, свирепо взирающего сверху вниз на входящих. На первый
взгляд ничего особенного. Однако, по слухам, именно этот паб стал
популярнейшим центром ночной жизни города и окрестностей в радиусе тридцати
миль. Всякий любитель удариться во все тяжкие после долгой трудовой недели,
едва переступив порог, понимал: он пришел по верному адресу.
Парковка была забита машинами всех мыслимых и немыслимых моделей и
расцветок. Фредерика с трудом втиснула свой обшарпанный
опель
между двумя
новехонькими пикапами. Она выключила зажигание и минуту посидела в тишине. В
голове ее звучал неодобрительный голос матери:
— Этакие вертепы давно пора объявить вне закона. Сплошной грех, вот что
это такое. Смертный грех.
Фредерика несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, пытаясь успокоиться.
Если развлечения и пабы — это грех, значит, ад уже и так битком набит. Для
меня места, пожалуй, и не осталось, утешала себя девушка.
Она перебросила через плечо сумочку, выбралась из машины, заперла дверцу. И
побрела по гравиевой дорожке к освещенному входу, пытаясь приноровиться к
новой обуви. Поднялась по ступенькам, расправила плечи, предвкушая встречу с
неведомым... Но ничто не подготовило ее к массированному удару по всем
органам чувств сразу, что обрушился на Фредерику на пороге.
На залитой радужным светом сцене музыканты в традиционных ирландских
костюмах, самозабвенно дергались в такт мелодии, очень отдаленно
напоминающей национальные мотивы. Каждый аккорд, каждый взрыв ударных,
каждая нота в голосе солиста оглушали.
Пиво. Вот что ей нужно.
Фредерика направилась к стойке, опасливо обходя столики, замусоренные
пивными бутылками и окурками, где вовсю веселились ночные гуляки. Паб жил
своей собственной жизнью: незримые волны распространялись от мужчин к
женщинам и обратно, между танцующими ловко сновали официантки. Каждая
молекула воздуха словно пропиталась сигаретным дымом. Растекшееся туманное
марево придавало помещению завораживающий, нездешний вид. Фредерика невольно
подумала о горькой участи пассивного курильщика, но тут же одернула себя:
двадцать четыре года своей жизни она дышала чистым, неоскверненным воздухом,
так что ничего страшного, если раз в жизни вдохнет малость канцерогенов.
Фредерика высмотрела свободный табурет и неловко вспрыгнула на него. За
стойкой возвышался бармен — плечистый здоровяк с бицепсами толщиной с
телеграфный столб. В ухе его поблескивала золотая серьга. Девушка
откашлялась.
— Будьте добры, пиво.
— Какое именно?
Фредерика похолодела.
— В бутылке...
Бармен саркастически ухмыльнулся и скрылся за дверью. Девушка почувствовала
себя непроходимой идиоткой. Однако секунду спустя здоровяк материализовался
вновь и со стуком поставил перед ней запотевшую бутылку.
— Два фунта.
Девушка отсчитала две банкноты по одному фунту каждая и пододвинула бутылку
к себе. Она казалась холоднее льда. Фредерика опасливо понюхала напиток,
затем коснулась губами горлышка и осторожно отхлебнула. Ощущение было такое,
точно пьешь горьковатый, чрезмерно газированный лимонад. Фредерика
мужественно сглотнула и, ободренная этой маленькой победой, отлила еще, на
этот раз чуть больше.
Ну что ж, не так все и плохо. Она все еще жива... Может быть, Господь взял
выходной?
Потягивая пиво, Фредерика разглядывала зал. Никто не обращал на нее
внимания. Впрочем, чему удивляться? Она из тех людей, что словечка лишний
раз не вымолвят, что сливаются с обстановкой, что теряются на любом фоне.
Так было, сколько она себя помнила, и девушка вовсе не ждала, что за один-
единственный вечер все переменится.
При условии, что рано или поздно день перемен все-таки настанет.
Танцующие на площадке выделывали замысловатые фигуры, кружились и
подпрыгивали, причем ноги их каким-то непостижимым образом возвращались
точно в нужную точку. Затем с дюжину мужчин и женщин выстроились в ряд для
группового танца, и каждый вроде бы отлично знал, как ступить так, чтобы не
задеть тех, что рядом.
Повсюду звенел смех.
Очень скоро Фредерика расслабилась. И к тому времени, когда бутылка
опустела, по всему телу девушки разлилось приятное тепло, а голова слегка
кружилась. Она заказала еще бутылку, рассудив, что если от одной ей так
хорошо, то от двух станет еще лучше.
Оркестр заиграл негромкую, задушевную мелодию. Танцоры прильнули друг к
другу, заколыхались в едином ритме. Фредерике казалось, что весь мир
разбился на пары, а она вот осталась лишней.
Подперев щеку ладонью, девушка с завистью наблюдала за счастливицами,
которые знают, каково это — прижаться к мужчине, склонить голову на широкое
плечо и задвигаться в такт музыке, позабыв обо всем на свете. Волной
накатила тоска, да такая острая, что девушка испугалась, как бы не потерять
сознание.
Фредерика вообще не знала мужских прикосновений. Она в жизни своей не бегала
на свидания, не целовалась, не сплетничала с подругой о мальчиках. Ни один
мужчина не глядел с любовью в ее глаза, не называл красивой. Разумеется,
красавицей Фредерика и не была. Более того, считала, что в целом свете
трудно сыскать такую дурнушку, как она. Надо, ох, надо с собой что-то
сделать, раз уж судьба не наградила ее ни фигурой кинодивы, ни улыбкой из
серии
Мисс Америка
.
Может, главное — это уметь двигаться? Платиновая блондинка, виноградной
лозой обвившаяся вокруг партнера на танцевальной площадке, по-видимому,
именно так и считала. Все равно что стоя заниматься любовью — вот на что это
похоже. Не то чтобы Фредерика хорошо разбиралась в подробностях, но тут уж и
монахиня уразумела бы, что у красотки на уме.
И Фредерика ее не винила.
Если танцуешь с мужчиной настолько сексапильным, как этот, гормоны и впрямь
грозят выйти из-под контроля. Партнер платиновой блондинки был высок, шести
футов с небольшим, и двигался под музыку так естественно, словно только для
этого на свет родился. Фредерика не сводила с него глаз, любуясь крепкими
плечами, узкой талией, мускулистыми бедрами, обтянутыми потертыми джинсами.
Густые темные волосы падали ему на плечи.
Вот блондинка высвободила руку и запустила пальцы в шелковистые пряди.
Интересно, что при этом чувствуешь, гадала Фредерика. Интересно, каково это
— танцевать, касаться друг друга, целоваться, наконец... При этой мысли
девушка покраснела, но доселе неизведанная территория вдруг показалась еще
более притягательной. И тут танцор обернулся... Да, он потрясающе хорош
собой!
Фредерика недоуменно заморгала. Быть того не может!
Коннор О'Салливан!
С запозданием осознав, на кого пялилась последние полчаса, никак не меньше,
Фредерика вспыхнула до корней волос. Сколько же лет прошло с тех пор, как
она видела Кона в последний раз? Она только поступила в школу, а он уже
учился в старшем классе, и все-таки Фредерика мечтала о нем денно и нощно,
несмотря на то что хорошим девочкам грезить о хулиганах и сорвиголовах вроде
бы не полагается. Впрочем, особого значения это не имело: парень вроде
Коннора О'Салливана никогда бы не заинтересовался застенчивой, бесцветной
маленькой скромницей. Да с нею бы сердечный приступ приключился, взгляни
только Кон в ее сторону!
Хотя, возможно, оно и к лучшему, что тот в ее сторону так ни разу и не
посмотрел. Если держать рот на замке, а ушки на макушке, можно узнать много
ценного. И Фредерика хорошо вытвердила урок: неотразимая внешность и
ослепительная улыбка Кона не что иное, как приманка для глупых,
неосмотрительных девушек.
Музыка смолкла. Коннор ушел с танцплощадки; девица по-прежнему висела на
нем, точно плющ на дереве. Годы явно пошли ему на пользу: нахальный,
хулиганистый, неотразимый для девчонок подросток превратился в красивого,
уверенного в себе, сексапильного мужчину. Как там насчет хулиганских
замашек, Фредерика не знала, однако подозревала, что дурные склонности так
просто не исчезают в никуда.
Поймав на себе взгляд бармена, Фредерика потребовала еще пива, и очень скоро
зал пришел в движение и медленно завращался вокруг нее. Девушка закрыла
глаза и тревожно прислушалась, но, нет, под воздействием алкоголя голос
матери умолк. Фредерика осушила бутылку до дна и со стуком поставила на
стойку. По всему телу вплоть до пальцев ног разливалось приятное тепло.
Девушка блаженно вздохнула.
Впервые в жизни она почувствовала себя свободной.
Никто не заглядывал ей через плечо и не выносил приговора. Никто не
диктовал, что думать. Никто не призывал с Небес громы и молнии, дабы
покарать ее за малейшую провинность. Отныне она, Фредерика, — хозяйка
своей судьбы и никому не подотчетна.
А Коннор снова танцевал, но уже с другой девицей. Фредерика завороженно
следила за каждым движением высокого красавца, как привлеченная огоньком
свечи бабочка. Третья бутылка понемногу сказывалась: девушка начала думать,
что, может статься, между нею и этими эффектными дамами разница не так уж и
велика. А что, если у нее, у Фредерики Линдси, найдется что-то, чего
недостает им?
В груди ее расцветала непривычная отвага — точно тугой розовый бутон под
солнцем. С каждой минутой она все меньше ощущала себя никому не нужной
дурнушкой и все больше — женщиной, способной править миром. Фредерика
неловко спрыгнула с табурета. Подумать только, что за блестящую возможность
предоставляет ей судьба — просто протяни руку и хватай!
Что, если хулиган и сорвиголова Коннор О'Салливан как раз то, что хорошей
девочке требуется?
Глава 2
Коннор откинулся на стуле, отхлебнул пива и еще раз прикинул свои шансы. Плохи дела, нечего сказать!
Как он и ожидал, паб оказался битком набит. Ночная жизнь в нем кипела,
бурлила и выплескивалась через край. Много лет назад он был здесь частым
гостем. Хотя в ту пору он еще не достиг совершеннолетия, его всегда пускали
беспрепятственно. В шестнадцать лет Коннор О'Салливан выглядел на двадцать
один, а уж своей неотразимой улыбкой он бы и луну с неба сманил! Что ж,
сегодня эта улыбка сослужит ему добрую службу: поможет отыскать ту самую,
одну-единственную... которая согласится на полугодовой фиктивный брак, чтобы
впоследствии навсегда исчезнуть из его жизни.
В бардачке его машины лежал адресок одной брачной конторы Дублина из тех,
что излишней щепетильностью не грешат и при необходимости зарегистрируют
брак кого угодно с кем угодно, ненужных вопросов не задавая. А заодно и
расписание поездов до Дублина, в том числе и ночных. Дело, как говорится, за
малым — подыскать подходящую женщину... Вот тут-то и крылась загвоздка.
Нет, в кандидатках недостатка не ощущалось. Коннор не пробыл в пабе и десяти
минут, как за его столиком уже по-хозяйски расположились три дамы. Мьюриел
Деррик, некогда одноклассница Коннора, обосновавшаяся в соседнем городке.
Эта крашеная блондинка щеголяла в джинсовой мини-юбке и в кожаном жакете,
что каким-то чудом скреплялся на груди хлипкой шелковой завязочкой. Рубашки
под ним не было и в помине. Всего в ней было слишком и ничего в меру — от
буйной гривы пышно взбитых, блестящих от лака волос до макияжа, наложенного
не иначе как малярной кистью. Прибавьте к этому кроваво-красные ногти и
развязную манеру щекотать его, Коннора, за ушами... Кажется, именно Мьюриел
некогда привила ему отвращение к напористым нахалкам.
— Ну же, Кон, — потребовала она, вцепляясь коготками ему в плечо, — пойдем потанцуем.
Возбужденное лицо ее раскраснелось. Коннор готов был поклясться, что,
подмигни он настырной девице, и та задерет юбку и приспустит трусики прямо
здесь, не успеет он и до десяти досчитать.
Молодой человек беззаботно усмехнулся.
— Я, пожалуй, передохну малость.
— Но с Мисси и Брайди ты танцевал! Теперь моя очередь! — Она
капризно оттопырила вишнево-красную губу, и Коннор тяжело вздохнул: его
сегодняшняя задача оказалась куда труднее, чем ему рисовалось.
Поначалу он решил было позвонить дублинским приятельницам на предмет, не
заинтересуется ли кто фиктивным браком. Но все они без исключения еще год
назад переметнулись к другим богатым холостякам, только почуяв, что мистера
О'Салливана подозревают в преднамеренном поджоге. Так что Коннор сел в
машину и рванул в Баллинранниг, рассчитав, что девица из местных в любом
случае подойдет ему куда лучше. Такая легко выдержит полгода на ферме, в то
время как столичная штучка спустя неделю ударится в слезы и сбежит обратно в
Дублин — к кинотеатрам, ночным барам и прочим прелестям цивилизованной
жизни.
Конечно, если он женится на местной, мисс Кэти тут же смекнет, что это
фиктивный брак. Ну и пусть. Если, согласно условиям завещания, он и впрямь
женится завтра до полуночи и проживет с супругой в
Эмайн Махе
ровно шесть
месяцев, ни днем меньше, Кэтлин Рахилли ничем не сможет ему навредить. В
конце концов мало ли браков распадаются на первом году совместной жизни
супругов! Коннор благополучно продаст ферму, вручит бывшей жене энную сумму
в порядке компенсации за причиненные неудобства — и заживет своей жизнью.
Он еще раз пригляделся к девицам, сидящим напротив. Мисси — кандидатка номер
один. Роскошная красотка, ничего не скажешь: платиновые волосы и бюст такой,
что закачаешься. Коннор, словно невзначай, выяснил все, что ему требовалось.
Нет, она не замужем. Нет, из города уезжать не собирается. Нет, она девушка
современная, без комплексов. К несчастью, мозгов у нее не больше, чем у
двухваттной лампочки.
А вот у Брайди, напротив, с серым веществом все в порядке, такой палец в рот
не клади. Плюс шелковистые черные кудри, ноги, что начинаются едва ли не от
подмышек, и неуемная тяга к авантюрам. К сожалению, она только что
развелась, и процесс был не из приятных. Так что вряд ли она захочет
усложнять себе жизнь фиктивным браком.
Чем больше Коннор смотрел на девиц, тем отчетливее ощущал в них некую
жесткость, расчетливую предприимчивость... А уж стервозности природа
отпустила им с лихвой! Выдержит ли он шесть месяцев под одним кровом с таким
подарком
?
Он сверился с часами. Время бежит. Надо по-быстрому решать, ведь если одна
откажется, придется уламывать другую. С какой начать? Сочтут ли его девицы
идиотом, если он им ни с того ни с сего предложит тянуть соломинки?
— Простите, пожалуйста...
Коннор поднял глаза. У столика стояла женщина... Впрочем, нет, до женщины
незнакомка не дотягивала. Ей, небось, и двадцати одного еще нет, судя по
виду. На ней была безвкусная зеленая рубашка с узором из трилистников и
дешевые темно-синие джинсы. Вот только соломенной шляпки не хватает для
полноты образа
провинциальной простушки
.
Незнакомка уставилась в пол, внимательно изучая скомканную салфетку. У
Коннора сложилось впечатление, что скажи он ей
у-у-у!
и покажи козу — она
обратится в паническое бегство. В его представлении такие девушки
встречаются с респектабельными молодыми людьми в деловых костюмах,
приглашают их домой на воскресный обед и знакомят с маменькой и папенькой. А
эту вот каким-то ветром занесло в бар, да еще в пятницу вечером, и уместна
она здесь так же, как воробышек среди павлинов.
Девушка подняла глаза — и Коннор похолодел от недоброго предчувствия. Она
глубоко, прерывисто вздохнула, точно приготовившись нырнуть в ледяную воду.
— Вы... не хотите потанцевать? — слабо прошептала она.
О Господи, только этого не хватало!
Но не успел он ответить, как Мьюриел вызывающе расхохоталась и подалась
вперед, положив пухлые локти на стол.
— Ты, часом, адресом не ошиблась, милашка?
Мгновение-другое Коннору казалось, что незнакомка и впрямь бросится бежать
со всех ног. Но она устояла, хотя на лице ее отразилась такая паника, что не
приходилось сомневаться: эта маленькая победа далась ей с превеликим трудом.
А Мьюриел тем временем продолжала:
— Ты случайно на заседание церковного комитета не опоздаешь? А как
насчет благотворительной лотереи? Я слыхала, нынче в совете ветеранов
разыгрывают джекпот — целых пятнадцать фунтов, и ни пенсом меньше!
К чести ее сказать, незнакомка ни словом не ответила задире. Она чуть
пошатнулась, так что Коннор невольно задумался: а вполне ли она трезва? Но
вот девушка решительно вздернула подбородок и дрожащим голосом повторила
вопрос.
Девицы за его столиком так и прыснули. Чтоб им пусто было, стервам! Что
может быть отвратительнее, чем сидеть сложа руки и наблюдать, как бесстыжая
дрянь вроде Мьюриел издевается над беспомощной жертвой, у которой пороху не
хватает послать грубиянку куда подальше. Глаза незнакомки наполнились
слезами. Если он не вмешается, у Мьюриел и впрямь будет повод торжествовать
победу!
Коннор мысленно вздохнул и одарил незнакомку широкой, белозубой улыбкой.
— С удовольствием.
У девиц так и отвисли челюсти. А Коннор, как ни в чем не бывало, вышел из-за
столика, взял девушку за руку и, прокладывая путь сквозь толпу, повел ее на
танцевальную площадку.
— Ты с ней поосторожнее, Кон! — крикнула ему вслед Мьюриел. —
От такой добра не жди. Она тебя дурному научит!
Товарки ее шумно расхохотались, но Коннор пропустил мимо ушей и
оскорбительный смех, и издевательские шутки. Один танец — и он вернется к
неотложным делам.
Оркестр наигрывал что-то печальное, из серии: ах, как меня, девушку,
обидели. Для медленного танца в самый раз. Коннор развернул незнакомку к
себе. Но она словно приросла к месту.
— Но ты же хотела потанцевать, разве нет? — удивился молодой
человек.
Девушка убито кивнула.
— Тогда в чем же дело?
Незнакомка пробормотала себе под нос что-то невразумительное.
— Что-что? — Коннор наклонился ближе.
— Я... я говорю, что не умею.
Отлично! Потрясающе! Теперь он в учителя танцев записался!
Коннор уже собирался извиниться и направиться к стойке за очередной порцией
пива, но передумал. Стервозные девицы совсем заклюют глупую девчонку, а она
и так того и гляди расплачется. Нет, нельзя обижать человека. Неправильно
это. А незнакомка обреченно смотрела на него этими своими влажными, с
поволокой, глазищами — ни дать ни взять олененок, по глупости забредший в
пещеру к голодному кугуару.
— Да это совсем просто, — ободрил Коннор, подходя к ней
вплотную. — Обними меня за шею, и все.
Девушка не пошевелилась. Тогда Коннор завладел ее ладонями и положил их себе
на плечи. Незнакомка послушно сцепила пальцы, прикосновения их казались
легче перышка. Кон обнял ее за талию, и девушка поневоле приблизилась. Он
медленно задвигался, давая ей время освоиться, но напрасно: жизни в девице
было не больше, чем в фонарном столбе. Все равно что с шестом танцевать.
— Ты расслабься, — мягко посоветовал Коннор, осторожно поглаживая
ее по спине вверх-вниз, чтобы снять напряжение, и как бы ненароком
притягивая партнершу еще ближе. — Хорошо. Вот так, замечательно. А
теперь просто повторяй за мной. Слушай музыку и двигайся в том же ритме.
Постепенно незнакомка освоилась. При всем ее неумении после Мисси и Мьюриел
девушка казалась приятным, таким долгожданным разнообразием. Для этих
вульгарных раскрашенных девиц танцы служили своеобразным заменителем секса.
Красотки так к нему и льнули, так его и лапали, словно ожидая, что он сию
секунду опрокинет их на пол и займется с ними сексом прямо посреди паба.
А эта совсем другая. Такая нежная, такая мягкая и податливая и теплая, что
твой гренок... Коннор опасался, что, стисни он ее чуть сильнее, она
переломится пополам, как хрупкая игрушка. Ее русые волосы чуть отливали
рыжиной — естественный, природой данный цвет — точно в шелковой сеточке
запутались лучи солнца.
— У меня получается? — опасливо осведомилась она, явно страшась
поднять глаза.
— Отлично получается.
— Я боюсь наступить тебе на ногу.
Господи, она такая маленькая и хрупкая, что он, пожалуй, этого и не заметил
бы.
— Не волнуйся, все в полном порядке, — подбодрил Коннор
партнершу. — Честно скажу: я бы ни за что не догадался, что это твой
первый опыт по части танцев.
К великому его изумлению, девушка придвинулась ближе и склонила голову ему
на плечо. Пушистые пряди защекотали ему шею. Покачиваясь в такт музыке, он
на мгновение уткнулся носом ей в волосы, и в лицо ему повеяло свежим,
немного детским запахом персикового шампуня, а вовсе не одуряющим ароматом
дешевых духов. Незнакомка чуть слышно вздохнула — и последние остатки
скованности растаяли, словно их и не было. Мягкий, податливый воск в его
руках — вот чем она стала теперь. Коннор провел ладонью по ее спине, до
эластичной вставки на невообразимых джинсах, а потом вверх, до самой шеи.
Она чуть сдвинулась, устраиваясь поудобнее, и покорно прильнула к нему.
Боже, как давно не танцевал он с женщиной, которая не задается целью
немедленно затащить его в постель! Ощущения приятные, ничего не скажешь!
Настолько приятные, что я готов провести с ней ближайшие полгода? Эта мысль
вспыхнула в сознании внезапно, как маяк в ночи, но Коннор тотчас же прогнал
ее прочь. Да она в ужас придет от о
...Закладка в соц.сетях
