Жанр: Любовные романы
В ТВОИХ ПЫЛКИХ ОБЪЯТИЯХ
... я мог бы потребовать возвращения
имения сразу же, как только приехал в Англию, но не стал этого делать. Так
сказать, предоставил событиям их естественный
ход, а еще больше надеялся на милость короля...
- Элисса знает, какой вы негодяй!
- Я бы предпочел, чтобы вы называли мою жену леди Доверкорт, - сказал
Ричард. - Так вот, леди Доверкорт неплохого
обо мне мнения, а ведь она знает меня куда лучше, чем вы!
- Я буду называть ее так, как мне заблагорассудится, а когда вы умрете,
назову своей женой.
Губы Ричарда сложились в угрожающую улыбку.
- Даже если вы меня убьете... Неужели вы думаете, что она выйдет за вас?
- После Лонтберна ее мужем должен был стать я. Я долго дожидался удобного
момента, а тут вдруг являетесь вы и с
благословения короля берете ее в жены... Черт бы побрал и вас, и вашего короля!
- Думаю, что идеальная добыча для черта не я, а вы, Седжмор. Кому, кроме
вас, могла прийти в голову чудовищная мысль
убить ребенка из-за нескольких акров земли? Сдавайтесь, Седжмор, не тяните время
- игра окончена!
- Я не пойду в тюрьму! Там грязно и дурно пахнет! - вскричал Седжмор,
начиная понимать, что Ричард не оставит его в
покое. - Я не хочу, чтобы меня повесили.
Отпустите меня, Блайт! - Седжмор рухнул перед Ричардом на колени, и из глаз
его потекли слезы. - Я вам за это заплачу,
хорошо заплачу.
- Бросьте, Седжмор, меня купить нельзя. Неужели вы этого еще не поняли? -
сказал Ричард, не спуская, однако, глаз с рук
Седжмора. Предосторожность оказалась не лишней: Седжмор завел руку за спину и
выхватил из-за пояса широкий кинжалдагу.
Ричард отклонился в сторону и избежал предательского удара, после чего
выбросил вперед руку и полоснул Седжмора по
запястью.
Седжмор выронил кинжал и прижал раненую руку к груди.
- Я скажу, что вы хотели меня убить за то, что я слишком много про вас
знаю, чтобы заставить меня замолчать!
- Что за чушь, Седжмор? По-моему, вы уже рассказали обо мне все, что только
возможно, и правду, и самую
отвратительную ложь. Это подтвердят все люди в округе Оустона, - заметил с
усмешкой Ричард, не забывая время от
времени поглядывать на кинжал Седжмора, валявшийся неподалеку. Он полагал, что
Седжмор может сделать попытку
поднять кинжал и возобновить нападение.
Так оно и случилось. Седжмор метнулся к своему клинку, поднял его и
бросился на Ричарда.
Блайт ждал возобновления атаки и был начеку. Отразив удар, Ричард ударом
эфеса шпаги сбил Седжмора с ног. Тот упал
в грязь, которая в этом районе Лондона не просыхала даже в летнюю жару.
Выбравшись из грязной лужи, Седжмор,
продолжая сжимать в руке кинжал, крикнул:
- Я не хочу в тюрьму! Это тебя надо туда засадить! И уж безусловно, нашего
с тобой папашу - жаль только, что он умер!
Ричард в изумлении уставился на Седжмора.
- Что смотришь? Забыл уже, каков был наш папенька и сколько баб у него
было? Он, как и ты, норовил затащить в
постель любую женщину, которая оказывалась у него на пути.
Не пощадил даже жену родного брата! А знаешь ли ты, что с ней произошло?
Вижу, что не знаешь - и л" никто не знает.
Только я знаю! Потому что я ее сын и незаконный ребенок твоего отца.
- Почему ты мне об этом не сказал? Я бы...
- Ну и что бы ты сделал? Разгласил этот факт и раздул бы скандал вокруг
моего имени? Ну уж нет! Довольно было
скандалов, связанных с именем Блайтов. Я хотел, чтобы мое имя осталось
незапятнанным, и делал для этого все. Во всяком
случае, не сочинял дешевые пьески на потребу богатой публике! Да у меня больше
прав на владение Блайт-Холлом, чем у
кого-либо, - больше, чем у тебя, больше, чем у Лонгберна, больше, чем у этого
щенка, который носит его фамилию, потому
что я их выстрадал всей своей жизнью!
- Господи! - только и мог сказать Ричард.
Лишь теперь он начал подмечать в лице Седжмора знакомые черты. Хотя Альфред
был не так красив, как сэр Блайтстарший,
фамильное сходство между ними, без сомнения, было. Ричард распознал в
его голосе знакомую горечь и стоявшую
за ней душевную боль, "Господи, - подумал Ричард, - его горечь и боль так
знакомы мне!"
Ричарда в эту минуту терзали сомнения, и он не смотрел на Седжмора. Тот
решил воспользоваться представившимся ему
преимуществом и нанес новый удар. Ричард краем глаза заметил движение и
среагировал на него инстинктивно, как хорошо
отрегулированный боевой механизм. Взмахнув шпагой, он ударил своего
единокровного брата в грудь.
Седжмор с протяжным стоном рухнул на землю. Ричард, ногой отбросив в
сторону упавший на землю кинжал, склонился
над поверженным противником.
- Черт, не повезло, - простонал Седжмор, - а ведь я мог заполучить и эту
женщину, и ее земли. - Судорожно вздохнув, он
добавил:
- Но лучше уж умереть здесь, в грязи, нежели в Ньюгейте.
Ричард едва не застонал от душевной боли: исполненная сарказма манера
Седжмора говорить была его, Ричарда, манерой.
- Позволь, я позову врача, - сказал он, желая сделать хоть что-нибудь,
чтобы облегчить страдания раненого.
Седжмор поморщился от боли:
- Не надо врача. Лучше послушай, что я скажу. Моя мать умерла родами.
Управляющий твоего дяди изменил мое имя на
Седжмор и под этим именем воспитал меня как своего сына. Но я всегда знал, что я
не такой, как он.., знал, что я
благородного происхождения. Перед смертью он сказал мне правду.., о том, кто я
такой.., и кто мои родители, а также
сообщил, что у меня есть брат, который позорит имя своих предков тем, что пишет
глупые пьесы...
- Уж лучше бы ты помолчал. Тебе вредно разговаривать... Позволь мне всетаки
тебе помочь.
Но помощь Седжмору уже не требовалась. В горле у него что-то забулькало, он
закрыл глаза и умер.
Тяжело вздохнув, Ричард вложил шпагу в ножны, поднял с земли дагу Седжмора
и, распрямившись, окинул взглядом
бездыханное тело своего незаконнорожденного брата.
"Еще один грех в копилку моего отца", - подумал он и начал читать молитву
по умершему.
После этого, взвалив тело своего единокровного брата на плечо, он
направился к конторе мистера Хардинга. Никто ни о
чем его не спрашивал и остановить не пытался. Люди всматривались в его белое как
мел лицо и освобождали ему путь.
Оказавшись у дома мистера Хардинга, Ричард положил тело на землю и, прежде
чем войти в контору адвоката, снял с
себя камзол и накрыл им лицо Седжмора.
В ту же минуту, когда он вошел, Элисса заметила у него на белой рубашке
кровь и устремилась к нему.
- Что случилось? Ты ранен?
- У вас состоялась дуэль? - с волнением поинтересовался Уил.
Хотя мистер Диллсворт и молчал, лицо у него было такое же бледное и
взволнованное, как у мальчика.
Отворилась дверь кабинета, и появился мистер Хардинг собственной персоной.
Вид у него, как всегда, был
непроницаемый.
- Нет, дуэли как таковой у нас не было. Пойдем, Элисса, мне нужно
переговорить с тобой и мистером Хардингом.
А ты, Уил, подожди здесь, у двери. Мы недолго.
К большому удивлению Элиссы, Уил подчинился Ричарду сразу, не задавая
привычных вопросов. Но что Уил - она сама
без малейшего колебания подчинилась отданной негромким голосом команде Ричарда.
В кабинете Хардинга Блайт рухнул в кресло и некоторое время сидел молча.
Элисса стиснула в ладонях его руку. Мистер
Хардинг опустился на свое привычное место за большим конторским столом и
устремил на Ричарда холодный рыбий взгляд,
в котором застыл вопрос.
Ричард заговорил, описывая происшествие во всех подробностях. Мистер
Хардинг слушал его молча и очень
внимательно. Элисса же время от времени прерывала его речь громкими
восклицаниями, выражавшими изумление, ужас и
негодование.
- Я принес его тело сюда. Ничего другого мне просто в голову не пришло, -
закончил тихим голосом свой рассказ Ричард.
- Отражая его удары, я оборонялся, не более того, но меня не покидает мысль, что
мне придется за это ответить.
Элисса сжала его руку с такой силой, что у нее побелели костяшки пальцев.
- Неужели тебя могут посадить в тюрьму? - едва слышно спросила она.
- Сильно в этом сомневаюсь, - ответил мистер Хардинг. - Разумеется, дело
придется передать в суд, но я уверен, что оно
разрешится без всяких осложнений. Седжмор был тем самым человеком, который
платил Моллипонту за конфиденциальную
информацию. Свидетельств Моллипонта вполне достаточно, чтобы выиграть дело, ну а
если случится так, что кто-нибудь из
судей Верховного суда вдруг заупрямится, не сомневаюсь, что вмешательство его
величества мигом положит этому конец и
приведет дело к успешному завершению.
- Стало быть, я опять буду обязан королю, - пробормотал Ричард.
- Что ж поделаешь, если так складываются обстоятельства. К тому же в том,
что случилось, твоей вины нет, - сказала
Элисса.
Ричард провел рукой по лицу, словно смывая с него усталость и скорбь.
- Мне всегда следовало помнить, что грехи моего отца его переживут. Было бы
странно, если бы он не оставил после себя
незаконнорожденных детей - и не одного, а целую дюжину!
- Его грехи - это его грехи, любовь моя, - тихо сказала Элисса. - Так что и
вина за них падет на него, а не на тебя.
- Если бы только знать наверняка, что со смертью Седжмора обрывается
цепочка, связывающая меня с прошлым... -
печально сказал Ричард. - Почему-то мне кажется, что жизнь снова преподнесет мне
подарок из прошлого.
Элисса стиснула его руку.
- Зато между нами не будет никаких секретов, правда, Ричард?
Блайт ответил ей едва заметной улыбкой:
- Да, между нами не будет никаких тайн. Обещаю.
Мистер Хардинг откашлялся:
- Прошу вас, милорд, не беспокоиться попусту: насколько я могу судить,
только вас и мистера Седжмора можно назвать
бесспорными отпрысками рода Блайтов. И вообще, предоставьте это дело мне, а сами
займитесь своими делами. Если не
ошибаюсь, в ближайшее время должна состояться премьера вашей пьесы?
- Черт! Моя пьеса! - взревел Ричард. - Я совсем о ней забыл. Сколько сейчас
времени?
- Поскольку церковный колокол прозвонил дважды, сейчас два часа пополудни,
- сказала Элисса, которая, услышав
успокоительные речи мистера Хардинга, почти перестала тревожиться за судьбу
мужа.
- Значит, времени у меня осталось не так уж много, - сказал он со вздохом,
поднимаясь на ноги.
Взяв Элиссу за руку, он направился к двери и, остановившись у выхода,
повернулся к Хардингу:
- Надеюсь, мы увидим вас в театре?, Адвокат покачал головой.
- Тут, знаете ли, во дворе труп. С ним придется что-то делать, - криво
улыбнувшись, произнес он.
В циничном отношении к некоторым сторонам действительности мистер Хардинг
мог дать сто очков вперед даже самому
господину сочинителю.
- Сиди спокойно, Уил, иначе свалишься в партер! - наставительно сказала
Элисса перегнувшемуся через барьер ложи
сыну. - Спектакль начнется через несколько минут.
Уил откинулся на спинку стула.
- Как здесь душно... - пожаловался он, глядя на многочисленные люстры и
канделябры со свечами. Уил поморщился,
заткнул уши пальцами и добавил:
- Душно и ужасно шумно.
Театр был забит до отказа. Пахло горячим воском и немытыми человеческими
телами. В партере расположилось
простонародье, а в ложах - богатая нарядная публика. И те зрители, что сидели
внизу, и те, что занимали галереи и ложи,
галдели, отчего в зале стоял неумолчный гул.
- Думаю, когда начнется представление, публика утихомирится.
- Вот было бы здорово, если бы бутафор устроил на сцене хорошенький взрыв!
- Ричард же объяснил тебе, что на этот раз взрыва не будет.
- По-моему, мамочка, я очень понравился всем тем леди!
- Да уж, шуму вокруг тебя они устроили предостаточно, - сказала чистую
правду Элисса.
Честно говоря, актрисы, с которыми она успела познакомиться, вовсе не
показались ей невоспитанными или вульгарными
особами, как она опасалась. Они относились к ней с почтением, а уж с Уил ом
обращались как с наследным принцем.
Элисса полагала, что доброжелательное отношение актрис к ее особе
обеспечили пронизывающие взгляды Ричарда,
которыми он время от времени то одергивал, то наставлял на путь истинный своих
подопечных. С другой стороны, взгляды
ее мужа - любящие и нежные, обращенные к ней, - не позволили Элиссе
сосредоточить внимание на актрисах, чтобы
выяснить, которая из этих прелестниц пользовалась особым расположением Ричарда
до того, как он вступил в брак.
- Сколько же здесь всего народу? - спросил Уил.
- Очень много. Ричард считается самым модным лондонским сочинителем.
- Я бы предпочел, чтобы он не писал пьесы, а дрался на дуэли.
- Он ведь уже объяснил тебе, насколько это неприятное занятие.
Уил опустил глаза и кивнул.
Элисса оглядела зал в поисках предмета, который можно было бы обсудить с
сыном, и едва не вывалилась от удивления
из собственной ложи: в зал входил сэр Джон со всем своим семейством. Появление в
театре семейства Норберт можно было
посчитать событием невероятным, но Элисса догадывалась, кто именно поднял с
насиженного места весь этот выводок:
впереди вышагивала Антония в паре с крайне неприятным внешне молодым человеком,
на руке которого она в буквальном
смысле висела. Сразу же бросалась в глаза украшавшая кончик носа ее кавалера
безобразная бородавка.
Потом, приглядевшись, Элисса заметила, что молодой человек - при всей его
безобразной, даже уродливой внешности -
был чрезвычайно богато и изысканно одет, из-за чего, возможно, Антония так к
нему и льнула.
Неожиданно всю публику в театре словно по мановению волшебной палочки
охватило возбуждение.
- Что случилось? - спросил, встрепенувшись, Уил.
- Король, - коротко ответила Элисса, поднимаясь вместе со всеми зрителями и
кланяясь в сторону королевской ложи,
расположенной в самом центре среднего яруса. - Его величество изволил прибыть в
театр, чтобы посмотреть новую
постановку Ричарда. Представляю, как будет обрадован Ричард!
- А который из них король?
- Человек в длинном темном парике с полоской усов над верхней губой.
- Этот? - разочарованно спросил Уил.
- А что? Разве он плохо одет? К тому же у него величественный вид -
посмотри только, как он приветствует публику.
- Я думал, он куда выше ростом.
- Рост человека ни в коем случае нельзя считать мерилом его качеств, -
наставительно сказала Элисса.
Несмотря на разочарование, которое выказал Уил по отношению к высочайшей
особе, все его внимание после начала
спектакля было сосредоточено не на сцене, а на лице Карла.
Когда спектакль закончился и отзвучали аплодисменты, Уил продолжал
наблюдать за королем до тех пор, пока его
величество не поднялся с места и, коротко поклонившись публике, не вышел с
величественным видом из ложи.
- Не буду спрашивать, понравилась ли тебе моя пьеса, Уил, - сказал Ричард с
усмешкой. - Ты ни разу так и не взглянул на
сцену.
Несмотря на его улыбку и жизнерадостный голос, Элисса подметила у него в
глазах печаль.
Жаль, что его стычка с Седжмором имела трагический исход, подумала она и
тут же дала себе слово, что сделает все от
нее зависящее, чтобы избавить его от этого и других печальных воспоминаний,
которые временами его одолевали.
- А как ты узнал, что я не смотрел на сцену? - покраснев, спросил Уил.
- Я тоже вел наблюдение, только из-за кулис. Должен сказать, что был ничем
не лучше тебя, поскольку тоже не смотрел на
сцену, а сосредоточил все свое внимание на вашей ложе.
С этими словами он нежно поцеловал Элиссе руку. Элисса же в ответ
поцеловала его руку. Словно в награду за поцелуй,
печаль в его глазах растаяла, и они радостно заблестели.
- Если бы ты окинул взглядом еще и зал, то заметил бы кое-кого из своих
друзей из Оустона, - сказала Элисса. - В
частности, сэра Джона со всем семейством.
- Как, даже амазонка Антония была здесь?! - вскричал Ричард в притворном
ужасе. - Хорошо, что я узнал об этом после
спектакля, а то забился бы от страха в какой-нибудь темный угол и ни за что не
вышел бы на сцену вместе с актерами, чтобы
раскланяться перед публикой.
- Неужели здесь была амазонка? - с расширившимися от удивления глазами
спросил Уил.
Ричард и Элисса обменялись веселыми взглядами.
- Я имел в виду женщину, наделенную воинственным духом.
- Она пришла в сопровождении хорошо одетого молодого человека с ужасной
бородавкой на носу, - сказала Элисса.
- Это, должно быть, Крезус Белмарис, аристократ и богач. Мне остается лишь
пожелать ей удачи.
- По-моему, твоя пьеса всем понравилась, - сказала Элисса, решив, что пора
сменить тему. - Во всяком случае, в
нескольких местах король смеялся от души.
- Точно, смеялся, - подтвердил слова Элиссы Уил. - Хотя леди, которая
сидела с ним рядом, не смеялась. По-моему, она
потеряла какое-то украшение и все время его искала. Даже король ей помогал.
- Думаю, мне тоже следовало время от времени поглядывать на короля, -
прошептала Элисса, обращаясь к Ричарду. - Я и
представить себе не могла, что...
- Не могла себе представить, что его величество далеко не всегда смотрит на
сцену? - закончил за нее Ричард. - Но это же
бывает очень часто! Бюст подруги привлекает внимание его величества куда больше,
чем сочиненные мной монологи и
сценки.
У входа в их ложу послышался знакомый раскатистый смех:
- Что верно, то верно, Блайт!
Залившись краской смущения, Элисса и Ричард одновременно повернулись к
королю. Ричард поклонился, Элисса присела
в реверансе.
Карл с веселым видом вошел в ложу. В коридоре его дожидались леди
Кастльмейн и несколько придворных.
- Я, ваше величество, сказал это просто так, без всякого злого умысла, -
пробормотал Ричард.
- Мы отлично знаем, что у тебя на уме, - произнес король. - Шуточки, как
обычно. При всем том твоя пьеса нам
понравилась. Должен сказать, что твоих пьес нам не хватает, и мы рады, что ты
вернулся в Лондон, да еще и прихватил с
собой жену. А на сцену я не смотрел по той причине, что леди Кастльмейн уронила
свое ожерелье и мы его искали.
- Как я и говорил, - торжественно объявил со своего места Уил.
- Кто это позволяет себе делать замечания в нашем присутствии?
- Это, ваше величество, мой сын Уильям, - сказала Элисса, выводя своего
сына вперед и ставя его перед королем.
Уил поклонился.
"Точь-в-точь как Ричард", - подумала Элисса и улыбнулась.
- Ну-с, юный сквайр Лонгберн, понравился ли тебе отчим, которого я для тебя
выбрал? - спросил Карл.
- Очень понравился, ваше величество, - ответил Уил. - Но он, конечно же, не
так великолепен, как вы.
- Какой умный мальчик, -" ответил польщенный король. - В нем уже сейчас
видны задатки придворного. - Склонившись к
Уилу так, что его лицо оказалось с лицом мальчика на одном уровне. Карл
заговорщицки прошептал:
- Скажи мне, юный сквайр Лонгберн, что ты думаешь о пьесе?
Уил вспыхнул:
- Я не смотрел на сцену, я смотрел на вас!
- Без преувеличения, ты высоко ценишь нашу особу.
- А иногда я смотрел на девочек, которые продают апельсины, - произнес Уил,
как и король, шепотом.
- Да ну? И какая же из них понравилась тебе больше всех?
Уил посмотрел в зал и ткнул пальцем в сторону девушки, на бойкий характер
которой жаловался Фос.
- Действительно, хорошенькая, - протянул король, взглянув на торговку
апельсинами. Потом повернулся к Ричарду:
- Кто такая?
- Нелл Гвин, сир.
- Надо будет запомнить это имя, - сказал Карл и вновь переключил свое
внимание на Уила:
- Когда вырастешь, юный мастер Лонгберн, будешь нам служить?
- Если мама разрешит, ваше величество, - серьезно ответил Уил.
Король Карл расхохотался.
- Мы думаем, она тебе разрешит, поскольку уже убедилась на собственном
опыте, что король редко ошибается, решая
судьбы своих подданных. - Устремив на Ричарда пронизывающий взгляд небольших
серых глаз. Карл спросил:
- Ты согласен со мной, милорд?
- Ваше величество, сам царь Соломон не сумел бы подобрать мне лучшей пары!
- Но мы, подобно Соломону, не только оказываем благодеяния, но также
вынуждены и судить людей, - сказал король. Както
незаметно для Элиссы и Ричарда голос Карла стал приобретать все больше
значительности, и под конец в нем зазвенел
металл. - До нас дошло неприятное известие о твоем столкновении с неким
Седжмором.
- Ваше величество, я готов все объяснить...
Карл небрежно махнул рукой:
- Тебе не стоит волноваться, Блайт. То, что случилось сегодня, не отразится
на твоей судьбе. Мы понимаем мотивы твоего
поступка.
- Благодарю вас, ваше величество.
- Хотим также тебе заметить, что мы не собираемся впредь лишать себя
удовольствия видеть постановки твоих умных и
тонких пьес. Но при этом мы не желаем лишать твою красавицу супругу мужа, а
твоего ребенка - отца.
Заметив изумление, проступившее на лице Ричарда, Карл улыбнулся:
- Да-да. Мы осведомлены и об этом. И если у тебя родится сын, тебе придется
назвать его Карлом - в честь монарха,
устроившего этот брак.
- Счастлив буду исполнить волю вашего величества, - сказал Ричард и
поклонился. Но вдруг в его глазах неожиданно
заплясали веселые бесенята. - Но что делать, если родится девочка? Как ее
назвать?
Карл ослепительно улыбнулся, и Элисса вдруг поняла, почему так много женщин
находят короля удивительно
привлекательным мужчиной.
- Дочь, разумеется, следует назвать в честь ее очаровательной матери.
Ричард придвинулся к Элиссе и положил ей руку на плечо. Этот жест не
укрылся от взгляда короля. Снова одарив
молодую пару ослепительной улыбкой, он спросил:
- Правильно ли мы понимаем, что с нынешнего дня вы будете жить в Лондоне?
Неужели деревенские пейзажи потеряли
для вас всякую прелесть?
- Нет, ваше величество, - ответил Ричард, сжимая руку Элиссы, - мы
возвращаемся в Блайт-Холл в ближайшее же время.
- Но писать, надеюсь, вы не перестанете?
- Не перестану, сир. Боюсь, это сильнее меня.
- Отлично! - Посмотрев на молодых людей и хорошенького мальчика, который
стоял рядом, он сказал:
- Мы бы только порадовались, если бы все наши подданные были столь же
счастливы, как вы. - Король понизил голос до
шепота и, улыбаясь, добавил:
- Мы бы и сами были не прочь позаимствовать у вас немного этого самого
счастья. Но, - тут король намеренно заговорил
громким голосом, чтобы его слышали те, кто стоял в коридоре, - как с вами ни
хорошо, а дела не ждут и нам пора
отправляться во дворец. Леди Кастльмейн, мы уезжаем в Уайтхолл.
С этими словами Карл Стюарт вышел из ложи. Уил выскочил в коридор, чтобы
проследить затем, как удаляются король и
его свита.
Ричард воспользовался отсутствием Уила, чтобы поцеловать Элиссу. Это был
короткий - к обоюдному их сожалению -
поцелуй, но и его было довольно, чтобы воспламенить их и напомнить о радостях
любви, которые ожидали их дома.
- Что король имел в виду, когда говорил о каком-то ребенке? - спросил Уил,
вернувшись в ложу. - У нас что, будет
ребенок?
Элисса присела перед Уилом на корточки. Она бы предпочла сообщить сыну о
своей беременности в более уединенном
месте, но намек короля возбудил любопытство мальчика, и тянуть с объяснением не
было смысла.
- Да, Уил, через несколько месяцев у тебя появится братик или сестренка.
- Почему?
- Потому что так всегда бывает, когда взрослые выходят замуж или женятся, -
ответил на вопрос мальчика Ричард, прежде
чем Элисса успела произнести хотя бы слово.
Уил в смущении принялся рассматривать свои туфли.
- Понятненько...
Ричард наклонился к пасынку, всмотрелся в его глаза и сказал:
- Когда на свет появится ребенок - крошечный, беззащитный мальчик или
девочка, - такому большому мужчине, как я,
трудно будет водить с ним компанию. При всем том это крохотное существо будет
нуждаться в покровительстве и защите - и
кому ж его защищать, как не старшему брату, верно? Так что скоро у тебя появится
важное дело - оберегать своего
маленького братика или сестренку. А чтобы ты лучше справлялся со своими новыми
обязанностями, я обучу тебя приемам
борьбы и стрельбе из разных видов оружия.
- Правда? - воскликнул Уил, расплываясь в счастливой улыбке.
- Только в том случае, если вы оба будете соблюдать максимальную
осторожность, - вмешалась в разговор Элисса.
- Клянусь, миледи, я... - начал было Ричард.
- Не надо клясться, - перебила его Элисса. - Скажи только, что будешь
осторожен, - и этого с меня довольно.
Она нежно ему улыбнулась:
- Я же тебе полностью доверяю забыл?
- Лучшего комплимента ты не могла мне сделать, - ответил Ричард, и его
темные глаза благодарно сверкнули. Обещаю,
что я не разочарую тебя - ни в чем!
- Я хочу есть! - заявил Уил.
- Да, пора уже обедать, тут я согласен с Уилом, - произнес Ричард,
устремляя на Элиссу исполненный желания взгляд. -
Сегодня мне хочется лечь спать пораньше.
- И мне тоже, - сказала Элисса, вторя Ричарду.
Посмотрев на стоявших перед ней мужчин - большого и маленького, -
составлявших смысл ее существования, она поняла,
что счастье вот оно, рядом, и к нему можно прикоснуться рукой.
Закладка в соц.сетях
