Жанр: Любовные романы
В ТВОИХ ПЫЛКИХ ОБЪЯТИЯХ
...чезновения и
за то беспокойство, которое я тебе этим
причинил. Я постараюсь свыкнуться с мыслью, что теперь я человек семейный и мне
негоже уподобляться раненому
медведю и искать спасения в бегстве при дурном настроении.
На его губах заиграла Чувственная улыбка, а глаза потемнели от страсти.
- Какой-то я все-таки непутевый муж. Всю ночь мерз в заброшенном павильоне,
а прийти к тебе и попросить у тебя
прошения за свои прегрешения не догадался. Но лучше поздно, чем никогда. Скажи,
Элисса, ты меня прощаешь?
- Да, - промурлыкала она.
Ричард нагнулся и поцеловал ее. Его поцелуй был нежен и легок, как
прикосновение лепестка. Но в нем был и огонь,
который мог в любое время разжечь костер чувственности, если бы они дали ей
волю.
Элисса была рада, что Ричард вернулся. Кроме того, ее радовало, что теперь
она знает кое-что о его прошлом. Это знание
должно было помочь ей правильно понимать поступки мужа и соответствующим образом
на них реагировать.
Поцелуй стал затягиваться, пока Элисса не решила прервать его:
- Теперь я понимаю, милорд, какой именно голод тебя одолевает.
- Ты угадала: я так проголодался, что готов тебя съесть. - Ричард снова
заключил ее в объятия и страстно поцеловал.
На мгновение она поддалась властному зову чувственности, но только на
мгновение.
- Нас ждет Уил, - напомнила она Ричарду. - Кроме того, тебе следует
подкрепиться. Мне бы не хотелось, чтобы у тебя
случился голодный обморок.
Улыбка Ричарда была неотразимой.
- Ты права. Мне необходимо как следует поесть, потому что ближе к ночи мне
понадобятся силы.
Элиссе стало так жарко, что на мгновение показалось, будто за окном светит
не скромное солнце Англии, а испепеляющее
солнце пустыни.
Дотронувшись пальцем до своих слегка припухших губ, она сказала:
- А еще тебе необходимо побриться. От твоей щетины у меня на губах и на
щеках раздражение.
- Извини, я не хотел царапать тебе кожу, - бросил он через плечо,
направляясь к тазику для умывания. - Нив области щек и
губ, ни... - добавил он с улыбкой, - ни где-либо еще...
- От таких разговоров у меня самой может случиться обморок, - с улыбкой
сказала она, направляясь к гардеробу, чтобы
достать чистую рубашку для Ричарда.
- Между прочим, я нашел в павильоне портрет некоего джентльмена, - сообщил
он, снимая камзол и бросая его на
кровать.
Она покраснела, но на этот раз отнюдь не от приятного смущения. Сказать по
правде, она совсем забыла о том, что
портрет находится в павильоне. В противном случае она давно бы уже велела слугам
его сжечь.
- Это портрет Уильяма. Когда он умер, я отнесла портрет туда - как
говорится, с глаз долой. Кроме того, у меня не было
никакого желания, чтобы его видел Уил: мне не хотелось, чтобы картина напоминала
ему о смерти отца, поскольку это могло
его опечалить. Так что с тех пор портрет хранится в павильоне.
- Уил похож на отца. Конечно, он не вылитый Уильям Лонгберн, но похож, -
заметил Ричард, намыливая себе лицо и шею.
Руки у Элиссы сжались в кулаки.
- Не думаю, - сказала она, стараясь говорить спокойно.
Ее сын не похож на Уильяма и не будет напоминать его даже в малейшей
степени - уж она, Элисса, сделает для этого все!
Он вырастет достойным и благородным человеком и будет относиться к женщинам с
уважением.
- Так это хорошо или плохо? - поинтересовался Ричард, бросая в ее сторону
любопытный взгляд.
- Это ни хорошо, ни плохо. Это - никак. Уил похож на меня, вот и все, -
ровным голосом сказала она.
- Как бы то ни было, Уильям Лонгберн - отец твоего сына, и мне,
естественно, хотелось бы узнать о нем побольше. Если
не ошибаюсь, он был старше тебя? - спросил Ричард, шаря по туалетному столику в
поисках бритвы.
Элисса обнаружила бритву под чистым полотенцем, достала ее и протянула
мужу.
- Да, он был старше.
- А как вы познакомились?
- Мой отец познакомился с ним в Лондоне и пригласил к нам в гости. В то
время я была глупенькой молоденькой
девушкой, которая только и мечтала о том, как бы поскорее влюбиться и выйти
замуж. Уильям ничего не рассказывал о
своей семье, своих друзьях, да и вообще был человеком неразговорчивым.
Теперь-то Элисса знала, что молчание мужчины - дурной знак, но тогда она
была слишком молода и тщеславна, чтобы это
понимать. К тому же Уильям Лонгберн умел говорить комплименты, превознося ее
грацию и красоту, и этого с нее было
достаточно.
- Значит, он был, что называется, скрытным человеком?
- Чрезвычайно.
- Но ты все-таки в него влюбилась, несмотря на то что он был
неразговорчивым?
Глаза Ричарда, казалось, сверлили ее насквозь, требуя от нее говорить
правду и только правду. Элисса не выдержала его
взгляда и отвернулась.
Через минуту послышалось едва слышное поскрипывание - Ричард начал
соскребать бритвой щетину с подбородка
Элисса повернулась, но снова встретилась с ним взглядом - он смотрел на нее в
зеркало, даже когда брился. В его глазах
отражалась печаль, и Элисса, как ни странно, почувствовала облегчение.
- Ричард! Я просто думала, что люблю его, но о том, что такое любовь, не
имела тогда ни малейшего представления.
Он говорил мне комплименты, льстил мне и утверждал, что с ним я буду
счастлива. В скором времени, однако, я поняла,
что любовь, которую, как мне казалось, я к нему испытывала, была всего лишь
девичьей влюбленностью.
Ричард положил бритву на край столика. Хотя он стоял к Элиссе спиной, она
по развороту плеч и его уверенным легким
движениям поняла, что при последних ее словах на душе у него стало легче.
- У тебя все в порядке?
Ричард смыл с лица мыло и с удивлением на нее посмотрел.
- Все ли у меня в порядке? - повторил он ее вопрос.
Потом, отшвырнув полотенце, он неожиданно залился громким веселым смехом,
чего Элисса уж никак от него не
ожидала. Ей не приходилось еще видеть, Чтобы он так искренне, от души веселился.
Продолжая смеяться, он повернулся к ней и раскинул руки.
- Миледи, женушка моя милая! У меня все в порядке.
Насколько это только возможно! Я в жизни еще не был так счастлив.
- Ты счастлив, потому что я не любила Уильяма Лонгберна?
Ричард обнял ее и ласково коснулся пальцем ее щеки.
- Именно! Должен признать, что до сего дня я самым позорным образом
ревновал тебя к усопшему. Хотя, как я понял из
твоих намеков, великим любовником он никогда не был, тем не менее я считал, что
ты испытывала к нему весьма и весьма
нежные чувства.
Она склонила голову ему на грудь.
- Я тоже тебя ревновала.
- К Антонии? - спросил он, на секунду от нее отстраняясь, чтобы лучше
видеть ее лицо.
- Ко всякой женщине, которая позволила себе взглянуть на тебя дважды.
- Должен вам сказать, что вы загадочная женщина, миледи.
- Загадочности я научилась у вас, милорд, - сказала Элисса, со значением
посмотрев на Ричарда.
- У меня? - с самым невинным видом переспросил Ричард. - Да меня так же
легко понять, как.., как...
- Как наш брачный договор, - весело блеснув глазами, закончила за него
Элисса.
- Не напоминай мне об этом договоре, женщина! В нем сам черт не разберется.
Она продолжала прижиматься к нему щекой, лелея в себе непередаваемое
ощущение, которое испытывала от
прикосновения к его обнаженной груди. В следующее мгновение, однако, она
встрепенулась и вскинула на него глаза:
Ричард быстрыми, хорошо рассчитанными движениями развязывал тесемки на ее
корсаже.
- Что ты делаешь, Ричард? - вскричала она. - Завтрак наверняка уже на
столе, да и Уил нас ждет. У нас совершенно нет
времени!
Ричард пожал плечами:
- Это все ты виновата.
- Я?
- Если бы ты не была такой красивой и желанной, я бы не распалился так
сильно - уж потерпел бы до вечера, - сказал
Ричард, подходя к кровати.
- Похоже, тебя снова надо отправить спать в павильон.
- Моя бы воля, я снес бы его до основания.
Элисса, подивившись его мрачному тону, сказала:
- А я-то думала, тебе доставляет удовольствие видеть хотя бы одно строение,
оставшееся в неизменном виде от прежних
времен.
- Только не это.
- Но почему?
- Очень уж этот павильон обветшал. Руины, да и только, - заметил он,
натягивая на себя камзол.
- Его можно отремонтировать. По-моему, в архитектурном отношении он
интересен.
- А по-моему, нет. Где у тебя щетка для волос?
Элисса взяла с полочки щетку и протянула мужу.
- А все-таки павильон мне нравится, и я бы хотела его сохранить.
- Что ж, тогда мы его сохраним, - холодно сказал Ричард, расчесывая перед
зеркалом волосы.
Элисса положила ладонь ему на руку.
- Может быть, мы не будем ссориться с тобой из-за этого павильона?
Взгляд Ричарда смягчился.
- Из-за этого проклятого павильона? Ни за что!
- Меня послала за вами кухарка! - объявил Уил, неожиданно входя в комнату.
- Говорит, что все стынет.
Глава 15
За завтраком Уил, не обращая внимания на лежавший перед ним хлеб с сыром, с
глубочайшим вниманием слушал рассказ
Ричарда о том, как он, Ричард, встретился в Лондоне с пиратами.
Элиссу пираты занимали мало. Куда больше ее интересовало прошлое Ричарда,
поэтому при первой же возможности она
перевела разговор на эту тему. Ричард вдохновился и взволнованным голосом
поведал ей об успешной постановке и
представлении своей первой пьесы.
- ..Должен заметить, что в те минуты я испытал огромную радость и
удовлетворение от сознания того, что мои самые
заветные мечты осуществились, - подытожил Ричард свой рассказ и, посмотрев на
Элиссу затуманившимися от страсти
глазами, добавил:
- Не так давно, впрочем, мне снова довелось пережить это чувство.
Элисса вспыхнула.
- Представляю, какое облегчение ты тогда испытал, - сказала она.
- Облегчение? Что ж, можно и так сказать. По крайней мере успех избавил
меня от необходимости бродить по улицам,
вымаливая подаяние.
- Ты не похож на человека, который что-то у кого-то вымаливает.
- Тебе надо было остаться солдатом, - безапелляционно заявил Уил, намекая
на то, что Ричард упустил в своей жизни
блестящую возможность, чтобы преуспеть.
- Жизнь солдата нравилась мне значительно меньше театральной жизни, -
сказал с улыбкой Ричард. - К тому же мне
приходилось сражаться и после того, как я стал сочинителем и постановщиком пьес.
Уил скептически скривил рот:
- Это все было понарошку. Невсамделишные сражения.
- На твоем месте я бы не стал утверждать это со всей ответственностью, -
произнес Ричард. - Мне приходилось разнимать
разъяренных актрис, которые претендовали на одну и ту же роль, а женщины, да
будет тебе известно, существа куда более
кровожадные, чем мужчины, особенно женщины самолюбивые и амбициозные. Взять хотя
бы леди Кастльмейн. Я бы
никому не посоветовал с ней ссориться.
- А кто она такая? - спросил Уил.
- Леди Кастльмейн - очень близкий друг нашего короля, - быстро сказала
Элисса.
- Я бы сказал, и его тоже, - заметил Ричард.
Элисса бросила в его сторону предупреждающий взгляд.
- Леди Кастльмейн также близкая родственница герцога Бэкингема.
- Еще одного близкого друга короля.
- А они были твоими друзьями? - с любопытством спросил Уил.
- Господь свидетель, нет! - ответил Ричард. Придав лицу мрачное выражение,
он добавил:
- Уж слишком высокое положение они занимают.
- Зато ты - хороший друг самого короля!
- Ну, не такой уж хороший, чему, признаться, я даже рад, - произнес Ричард.
- Наш государь обладает многими
прекрасными качествами, но он - увы! - человек непостоянный и с легкостью меняет
своих фаворитов. Участь же
низринутого фаворита печальна, и мне бы не хотелось оказаться на его месте.
- Да уж, чтобы оставаться в стане королевских любимчиков, необходимо иметь
недюжинные дипломатические
способности, - вступила в разговор Элисса. - Кстати, точно такие же способности
требуются для улаживания конфликтов
между актрисами, которые претендуют...
- На исключительное внимание со стороны постановщика, - закончил за нее
Ричард и добавил:
- К счастью, теперь я человек женатый и далек от всей этой суеты.
- Леди Доверкорт, прибыл мистер Роутер, - объявил слуга, появляясь в дверях
столовой.
- Почему ты стал таким мрачным? - спросил Ричард, заметив, что Уил свел
брови на переносице. - Живот заболел?
- Пришел мой учитель, - буркнул Уил.
- И очень хороший учитель, надо сказать, - заметила Элисса.
- Нечего хмуриться, Уил, - сказал Ричард. - Радуйся, что мать предоставила
тебе возможность получить образование. Я, к
примеру, провел счастливейшие часы своей жизни, общаясь со своим учителем, и
хочу тебе заметить, что его уроки очень
мне пригодились.
- Наверное, он обучал тебя фехтованию?
- Ничего подобного! Латинскому, греческому, риторике и теологии.
- Теологии? - изумилась Элисса.
- А что в этом удивительного? - спросил Ричард, откидываясь на спинку стула
и скрещивая на груди руки. - Чему я только
не учился, в том числе и теологии, курс которой мне преподал мистер Элиот.
- Я и представить себе не могла, что ты получил такое разностороннее
образование, - сказала Элисса, со значением
посмотрев на Ричарда.
- Да, кое-чему я научился, но, к сожалению, в моем образовании есть
пробелы. К примеру, я не имею ни малейшего
представления, как управлять имением и вести хозяйство. Так что пока ты, Уил,
будешь заниматься у себя в комнате со
своим учителем, твоя мама преподаст мне начальный курс экономики.
Хотя Элиссе и нужен был помощник в делах, даже малейший намек на то, что
она может передать бразды правления в
другие руки и таким образом лишиться экономической независимости, несказанно ее
пугал. Тем не менее отказать Ричарду в
этой, в общем, невинной просьбе она не могла.
- Очень хорошо. Займемся с тобой экономикой.
Ричард ответил ей чувственной улыбкой:
- Примите мои благодарности, миледи. Обещаю, что буду ловить каждое ваше
слово. - Он посмотрел на Уила:
- Надеюсь, ты поступишь так же, как и я? В классе за партой можно
почерпнуть куда больше премудрости, нежели в
гимнастическом зале.
Казалось, его слова о пользе учения Уила нисколько не убедили.
- Если ты будешь хорошо заниматься с мистером Роутером, возможно, твоя мама
позволит мне научить тебя кое-каким
фехтовальным приемам, - добавил Ричард.
- Вот здорово! - вскричал Уил и обернулся к матери:
- Мама, ты позволишь Ричарду учить меня фехтованию?
Элисса перевела взгляд на мужа, у которого мысль обучить своего пасынка
фехтовальному искусству вызвала вспышку
почти детского энтузиазма, что он безуспешно пытался скрыть.
На мгновение у Элиссы появилось искушение поддаться на уговоры сына и
позволить ему немного помахать шпагой, но
потом она подумала, что шестилетнему малышу еще рано играть с такой опасной
игрушкой, как рапира.
- Разумеется, боевые рапиры мы использовать не будем, - сказал Ричард.
- Как это не будем? - разочарованно протянул Уил.
- Разве человек может бегать до того, как научится ходить? Для начала тебе
надо научиться правильно вставать в стойку и
быстро передвигаться по площадке. Многие начинающие дуэлянты погибли по той
только причине, что не умели правильно
двигаться.
- Если ты будешь учить его правильно двигаться, тогда я ничего не имею
против ваших занятий, - согласилась Элисса. -
Ну а теперь, Уил, тебе пора отправляться к мистеру Роутеру.
- Смотри учись прилежно! - крикнул ему вслед Ричард.
Когда мальчик вышел из столовой и в коридоре стихли звуки его шагов, Ричард
предложил Элиссе руку и произнес:
- Ну а теперь, миледи, давайте проследуем в ваш кабинет и займемся
постижением тайн бухгалтерского дела.
- Что ж, займемся изучением бухгалтерии, - сказала Элисса. - Хочу только
тебе напомнить, что управлять имением и вести
дела буду я сама - что бы ни случилось.
Ричард нахмурился:
- Что же, по твоему мнению, может случиться?
Элисса поняла, что проболталась, и стиснула зубы. Говорить Ричарду о том,
что она будет управлять имением, даже
находясь в положении, она не собиралась. Прежде всего потому, что никакой
уверенности в том, что она беременна, у нее не
было. Задержка у нее, конечно, была, но это могло ничего и не значить.
- К примеру, я могу заболеть. В жизни все бывает.
- В жизни все бывает, - повторил Ричард, выходя рука об руку с Элиссой из
столовой. - Но если ты заболеешь, я впаду в
такую глубокую печаль, что в любом случае не смогу управлять имением, не важно,
позволишь ты мне это или нет.
Поскольку при таких обстоятельствах имением управлять будет некому, то мы
разоримся, имение пойдет с молотка, и я
снова примусь за написание пьес. По той, однако, причине, что за годы жизни в
провинции я потеряю ощущение того, что
нужно публике, мои пьесы успеха иметь не будут, и я умру от голода в какойнибудь
лондонской ночлежке.
Она с любопытством на него посмотрела.
- И часто ты заглядываешь в такое далекое будущее?
- Значительно чаще, чем мне бы самому хотелось. Это издержки профессии
сочинителя. Он должен уметь предвидеть все
возможные последствия того или иного события или человеческого поступка.
- В таком случае мне следует сделать все от меня зависящее, чтобы не
заболеть и не умереть.
Ричард внимательно на нее посмотрел.
- Да уж, ты постарайся, очень тебя прошу, - серьезно сказал он и тут же
снова расплылся в улыбке. - Если с тобой что-то
случится, король будет очень недоволен.
- А ты? - спросила она, стараясь следовать взятому им легкомысленному тону.
Глаза Ричарда блеснули, как два черных бриллианта.
- Я? Без тебя я просто-напросто пропаду.
После этих слов Ричарда нельзя было не поцеловать, тем более что в коридоре
никого не было. Но когда она
прикоснулась губами к его губам, то поняла, что совершила серьезную ошибку:
оторваться от его губ было просто
невозможно.
По счастью, у Ричарда хватило силы воли прервать поцелуй.
Отодвинувшись от нее, так, чтобы было лучше видно ее лицо, он усмехнулся:
- Слушай, а не послать ли нам все эти конторские книги к черту?
- Но ты ведь сам хотел в них заглянуть?
- А теперь я хочу смотреть на тебя.
- Если ты будешь на меня смотреть, мне опять захочется тебя поцеловать, а
после этого нам будет уже не до занятий.
Они медленно двинулись в сторону большой гостиной.
- Ну и пусть, - сказал Ричард. - На свете существуют более приятные
занятия, чем перелистывание конторских книг.
- Без знания конторского дела и экономики имением управлять невозможно.
- Что верно, то верно, - вздохнул Ричард, когда они вошли в гостиную, а
оттуда направились в кабинет. - Боюсь, в
Лондоне деревенская жизнь представлялась мне в ложном свете. Мне казалось, что
люди здесь только и делают, что сидят в
саду за чашкой чая да греются на солнышке. Разумеется, ни о конторских книгах,
ни об экономике я тогда и не думал.
- Не беспокойся, чтобы посидеть за чашкой чая в саду, времени у нас с тобой
будет достаточно. Плохо только, что сад в
запушенном состоянии. Признаться, я всегда уделяла больше внимания земледелию,
чем садоводству.
- Но теперь у тебя есть я, и ты могла бы больше времени посвящать
разведению цветов, хотя по сравнению с тобой все на
свете цветы меркнут.
- Не слишком оригинальный комплимент, - заметила Элисса, подходя к стеллажу
и снимая с него бухгалтерскую книгу за
текущий финансовый год.
- Увы, в деревне все мои таланты галантного кавалера начинают ржаветь.
- Даже и не знаю, радоваться мне этому или печалиться, - сказала Элисса,
открывая книгу на той странице, где она в
последний раз делала записи.
- Думаю, все дело в том, что мне просто не хватает слов, чтобы описать твои
прелести и те чувства, которые ты во мне
пробуждаешь.
Услышав слова Ричарда, Элисса до такой степени разволновалась, что ей
потребовалось не меньше минуты, чтобы снова
сосредоточиться на лежавшей перед ней книге.
- Вот, взгляни, на этой странице я записывала расходы по дому за неделю.
Колонка слева - денежные поступления,
колонка справа - траты, - сказала она, подвигая книгу к Ричарду и указывая на
соответствующие графы.
- Я слышал, что некоторые люди кодируют свои записи.
Ты тоже их кодируешь? - спросил Ричард, наклоняясь к книге.
Элисса озадаченно на него посмотрела.
- Нет, я свои записи не кодирую.
- В таком случае, мадам, у вас самый неразборчивый почерк, какой мне только
доводилось видеть.
Покраснев от обиды и гнева, Элисса передвинула книгу на свою половину
стола.
- Надеюсь, у тебя почерк лучше?
- Можешь не сомневаться. Меня не раз хвалили за умение красиво писать. Если
у тебя есть под рукой бумага и чернила, я
сию же минуту продемонстрирую тебе свои успехи в каллиграфии.
Элисса молча подошла к одному из стеллажей и взяла бумагу, заточенное перо
и бутылочку с чернилами. Разложив все
это перед Ричардом, она уселась на стул и стала наблюдать за тем, как он пишет.
- Что это ты такое пишешь? - спросила она, нарушая затянувшееся молчание.
- Ты, надеюсь, знакома с творчеством Шекспира?
- Кого-кого?
Ричард придал лицу страдальческое выражение и вздохнул.
- Поскольку ты пишешь как курица лапой и не знаешь, кто такой Шекспир, я
вынужден сделать вывод, что твоим
образованием никто всерьез не занимался.
- Не правда, я получила образование, но занималась математикой и
бухгалтерским делом, а не изящными искусствами, -
возразила Элисса, глядя на то, как из-под пера Ричарда на бумаге одна за другой
появляются удивительно красивые и ровные
строчки.
- В таком случае мне придется восполнить пробелы в твоем образовании, -
сказал Ричард, обмакивая перо в чернила. - И
поверь, это доставит мне большое удовольствие.
- Я слышала что-то про Бена Джонсона, - сказала Элиста, глядя на
склонившуюся над листом бумаги голову Ричарда. У
него были красивой формы уши, которые Элисса сейчас и рассматривала.
- Что Джонсон! Если кто и останется в веках, так это Шекспир, - ответил
Ричард. - Я бы почитал себя счастливейшим из
смертных, если бы мне удалось достичь хотя бы в малой степени той
выразительности, которой обладает его слог.
- Но писательство - занятие не для благородного джентльмена, -
наставительно сказала Элисса.
- По-твоему, дворянину больше пристало делать записи в конторской книге? -
с иронией произнес Ричард и подвинул к
ней листок. - Ну, что ты скажешь о моем почерке?
Элисса оторвалась от созерцания подбородка Ричарда, перевела взгляд на
написанные его рукой ровные, как стрелы,
строчки и красивые округлые буквы и сказала:
- Что ж, не скрою, у тебя выходит очень красиво. Куда лучше, чем у меня, да
и у всех, кого я знаю.
Ричард был счастлив, как именинник.
- Ну а раз так, почему бы записи в конторских книгах не вести мне?
- Должна признать, что мне стало бы куда легче вести хозяйство, если бы
бумажная работа была сведена для меня к
чтению деловых писем и подписанию счетов.
Ричард заключил ее в объятия и спросил:
- А тебе самой приходится писать деловые письма?
Объятия Ричарда опьянили Элиссу, и дыхание у нее участилось.
- Приходится. Не часто, конечно, но приходится, - ответила она.
- В таком случае я могу стать твоим секретарем, - сказал Ричард, касаясь
кончиками пальцев ее щеки. - Я буду писать за
тебя письма, самые разные, какие тебе только потребуются - ласковые, с
выражением просьбы или глубокой почтительности,
даже угрожающие.
- Ты не человек, а сам дьявол, - сказала Элисса, - все время подвергаешь
меня искушениям.
- Это была всего лишь разминка, - с усмешкой произнес Ричард. - Сейчас
искушения посыплются как из рога изобилия. -
С этими словами он протянул руку к ее груди и начал развязывать шнуровку на
корсаже.
- Ричард! - воскликнула она с наигранным возмущением.
- Слушаю тебя.
- Что эго ты делаешь?
Ричард засмеялся глубоким чувственным смехом.
- Как что? Подвергаю тебя искушению.
- Надо сказать, это искушение сильнее меня, - задыхаясь от возбуждения,
произнесла Элисса, когда рука Ричарда
скользнула в ее корсаж.
- Вот и хорошо. - Он усадил ее к себе на колени.
- Но где мы будем этим заниматься? Прямо здесь?
- Почему бы и нет?
- Но сейчас утро... - напомнила она, выгибая спину, чтобы облегчить ему
доступ к затянутому в корсаж бюсту.
- Я знаю, который сейчас час. - Ричард прикоснулся губами к ее плечу, и она
затрепетала.
Сидя у Ричарда на коленях, Элисса почувствовала, что он тоже возбужден.
- Но мы в кабинете...
- Ну и что? Разве в кабинете нет двери, которую можно закрыть? Остается
только выяснить, кто ее закроет - ТЫ ИЛИ Я?
Элисса, ни слова не говоря, поднялась с его колен, подошла к двери и,
заперев ее на ключ, привалилась к ней спиной: у
нее вдруг ослабели ноги. Ричард поднялся с места и двинулся в ее сторону.
Прижавшись бедрами к ее бедрам, он начал
тереться о них, несказанно возбуждая ее и заставляя время от времени испускать
тихие сладострастные стоны.
Ричард прижался к ее губам долгим нежным поцелуем и, обняв за плечи, повел
к столу.
Она смотрела ему в лицо, ничего, кроме его глаз, перед собой не видела и
действовала на ощупь - развязала его кружевной
галстук, расстегнула на нем рубашку и коснулась его обнаженной груди. Ричард
вздрогнул и напрягся, но когда Элисса стала
его ласкать, немного расслабился. Все это время он трудился над завязками,
стягивавшими ее корсаж. Наконец корсаж
поддался его усилиям, Ричард распахнул его и стянул находившуюся под ним рубашку
вниз, открывая ее груди. Он припал к
ней с неистовым желанием целовать ее и ласкать.
- Прошу тебя, Ричард, - взмолилась Элисса. - Возьми меня - сейчас же!
- Вот команда, подчиниться которой я почту за счастье, - сказал Ричард,
глядя на нее блестящими от вожделения глазами.
Усадив ее на край стола, он принялся торопливо развязывать завязки на своих
штанах. Когда с этим было покончено, он
задрал на Элиссе юбки и, раздвинув се ноги, встал между ними. Элисса обхватила
его ногами и скрестила их у него за
спиной.
Потом, издав низкий, едва ли не животный стон, Ричард вошел в нее. Элисса,
уперев руки в шершавую поверхность стола
и высоко подняв ноги, с наслаждением встречала каждый толчок проникавшего в ее
лоно мужского органа. По мере того как
эти движения обретали ритм, а вместе с ритмом и скорость, дыхание их становилось
все более шумным и затрудненным.
Теперь к движению их тел, определявшему основной ритм соития,
присоединились движения пальцев, губ и языков.
Любовники, лаская самые чувст
...Закладка в соц.сетях
