Жанр: Любовные романы
В ТВОИХ ПЫЛКИХ ОБЪЯТИЯХ
... увидел, меня в прямом смысле стошнило, - признался он. -
Спотыкаясь, на подгибающихся ногах, я
пошел назад к дому. Я был до такой степени потрясен увиденным, что не мог в
полной мере осознать того, чему стал
свидетелем.
На следующий день родители вели себя как ни в чем не бывало - они снова
превратились в добропорядочных леди и
джентльмена и в присутствии слуг рассуждали о морали, добронравии и
благородстве. Тем не менее их ночная, тайная жизнь
наложила отпечаток на их существование и так или иначе проявлялась в их другой,
повседневной жизни, предназначавшейся
для взоров окружающих - надо было только уметь подмечать. И я этому научился -
стал замечать многозначительные,
брошенные вскользь взгляды, которыми они обменивались со своими друзьями.
- О, Ричард, мне так совестно, что я проникла в твои тайны... - прошептала
Элисса.
Ричард ответил ей печальным взглядом.
- Позже я понял, что это был способ, с помощью которого им удавалось
поддерживать свой неудачный, без любви, брак. В
соответствии с негласным договором каждый из них мог заводить себе любовника или
любовницу, чтобы достичь
физического удовлетворения - это вместо духовной близости, которой они были
лишены. Дальше - больше. После того как
умерла моя мать, отец, что называется, пустился во все тяжкие и перестал
соблюдать даже те немногие правила приличия и
осторожность, о которых они договорились с матерью. Поэтому, когда говорят, что
он соблазнил жену моего дяди, я не смею
этого отрицать и, более того, готов в это поверить.
Ричард тяжело вздохнул и провел рукой по волосам.
- Должен сказать, - добавил он, - что если бы Седжмор упомянул о том, что я
тоже участвовал в этих ночных оргиях, я бы
нисколько этому не удивился.
- Между прочим, он на это намекал, - сказала Элисса.
- Дьявольщина, я так и знал! - воскликнул он. - Скажу только, что тогда я
был всего лишь несмышленым ребенком.
- Я все время об этом думала... Тебя к этому принудили?
- Нет, Элисса, нет, - произнес Ричард. - Я в этом не участвовал. Наблюдал,
видел - да, но не участвовал. Конечно, мои
родители были людьми распутными - кто же спорит? - но и они не были до такой
степени циничными, чтобы принудить меня
участвовать в свальном грехе.
- Ты как-то упоминал, что тебя лишили детства.
- Не в этом смысле, Элисса, не в этом смысле...
Ричард накрыл ладонями ее руки, и маска светского, видавшего виды,
уверенного в себе человека вдруг исчезла с его лица
- ее смыли полившиеся из его глаз светлые слезы раскаяния.
- Элисса, с меня было довольно это видеть!
Элисса прижалась к нему и поцеловала его в лоб.
- Не спеши, любовь моя, не спеши, - попросил он, - я еще только вылупляюсь
из тухлого яйца своего детства, и этот
процесс настолько сложный и болезненный, что его нельзя подгонять.
Взглянув в ее исполненные сочувствия глаза, Ричард впервые в жизни осознал,
что он не одинок и на свете есть женщина,
которая о нем беспокоится. Прерывающимся от сдерживаемых рыданий и волнения
голосом он произнес:
- Ты мне нужна, Элисса. Ты и Уил - это лучшее, что есть у меня на этом
свете. Я бы скорее убил себя, нежели причинил
кому-нибудь из вас боль. Прошу простить меня за все мной содеянное, что могло
заставить тебя меня возненавидеть!
- Возненавидеть тебя? - в изумлении повторила Элисса. - Но это не так, я не
испытываю к тебе ненависти! Дорогой ты
мой! - вскричала она, награждая его теплой, любящей улыбкой. - Неужели ты ничего
не понимаешь? Ведь я была опечалена
вовсе не тем, что меня сжигала ненависть к тебе.
Не было во мне ненависти к тебе - и нет! Во мне была только любовь...
Просто я думала, что слишком сильно тебя люблю,
даже чрезмерно!
В глазах Ричарда проступило недоумение.
- Удивительное дело - Фос как раз считал, что ты меня боишься...
- Глупости, я не боюсь ни тебя, ни твоих чувств. Фос-то говорил не о тебе,
он намекал на мою любовь, на силу моих
чувств, которые, как слишком яркое солнце, способны испепелить и того, кого
любят, и того, кто любит. Я, не скрою,
боялась того, что моя любовь к тебе сделает меня слабой.
- Не бойся этого, о цветок моего сердца! Любовь не сделает тебя слабой -
кого угодно, только не тебя. Скорей рассыплется
во прах гора, нежели сделаешься слабой ты!
- Возможно, если гора полюбит так, как я, она и правда рассыплется -
особенно в том случае, если любовник ее оставит.
Ты вот просишь у меня прощения, но я до сих пор не могу понять - за что? Неужели
только за то, что ты не хотел раскрывать
тайны своих родителей? Не могу тебя за это винить. Я поступила точно так же. Не
хотела, чтобы кто-нибудь узнал об
Уильяме Лонгберне.
- Я догадался о его.., хм.., порочных наклонностях, - сказал Ричард,
скривив губы в сардонической улыбке. - Видел в
павильоне его портрет и вспомнил, что он бывал в гостях у моей матери.
У Элиссы от удивления расширились глаза.
- Значит, он сделался растленным типом давно, еще до того, как мы
встретились, - сказала она с печальной улыбкой. -
Жаль только, что внешне это никак не проявлялось.
Или, быть может, я просто не умела видеть? В таком случае он обманул не
только меня, но и всех в Оустоне, поскольку
люди в нашей округе считали его удивительно доброжелательным человеком. На самом
же деле он ненавидел людей и
ставил их ниже себя. А еще он мог быть очень жестоким - в частной жизни, хочу я
сказать. Думаю, что он не любил даже
собственного сына, а воспринимал его лишь как наследника и наглядное
свидетельство своей способности к деторождению.
Жаль, что я с ним встретилась и вышла за него замуж.
Единственное, о чем я не жалею, так это о том, что у меня есть сын.
Ричард вздохнул:
- Увы, люди часто лгут и лицемерят - такова уж, как видно, человеческая
природа. Я встречал в театре много хороших
актеров, но те актеры, которые разыгрывают свои роли в жизни, могут дать им сто
очков вперед.
- Я тоже хороша. Поверила первому встречному проходимцу, который расточал
мне комплименты и вел сладкие речи о
любви и ожидающем меня якобы счастье в браке.
Ричард взял ее за руки.
- Ты не первая, кто попался на такую уловку, Элисса, и, уверяю тебя, не
последняя. Ты вот говорила, что Уильям
Лонгберн был жестоким человеком. При мысли о том, что он мог поднять на тебя
руку, у меня внутри все начинает кипеть.
- Он не бил меня, но был человеком грубым. Подчас его слова причиняли мне
едва ли не физические мучения. И ему так
трудно было угодить... Особенно в постели. Однажды, .назвав меня не стоящей даже
его мизинца тупой, бесчувственной
коровой, он заявил, что начнет обучать меня тайнам любви. Не той любви, о
которой пишут поэты, но любви грубой,
чувственной и извращенной, когда в соитии участвует разом несколько человек. -
Голос Элиссы упал до шепота. - Он
намекал даже на занятия любовью с особами одного пола!
- Боже, Элисса, оказывается, тебе тоже приходилось страдать!
Подняв ее лицо за подбородок, он устремил на нее пронизывающий взгляд своих
темных глаз.
- Не смущайся. Я человек без предрассудков и хорошо изучил самые темные
стороны человеческой натуры. Поверь, я
восприму твой рассказ как должно и ни в коем случае не стану тебя осуждать. Он
принуждал тебя к участию в оргиях? - тихо
спросил Ричард, думая, какую сильнейшую душевную боль пришлось пережить этой
чистой женщине.
- Нет. Я сразу заявила ему, что вывалять себя в грязи не позволю и в
подобных низких развлечениях участвовать не стану.
Он пришел в ярость и сказал, что женился на мне по той только причине, что ему
нужен наследник. После этого он поставил
меня в известность, что отныне близкие отношения между нами будут подчинены
одной только этой цели, и добавил, что
радости, которые я не способна ему дать, он будет искать на стороне. - Она
вздохнула и склонила голову на грудь Ричарда. -
Со временем я свыклась с пренебрежением, которое он мне выказывал, и была даже
благодарна ему за то, что свои
праздники жизни он справлял вдалеке от Оустона. По крайней мере он не замарал
своего имени в глазах соседей.
- Неужели не было сплетен о его.., хм.., подвигах на стороне?
Элисса отвела со лба Ричарда прядь темных волос.
- Слухи и сплетни есть всегда - тебе ли этого не знать?
- Да уж, это я знаю, как никто. - Ричард обнял ее за талию. - Теперь ты,
надеюсь, понимаешь, отчего я стал таким
циничным? Я с детских лет никому не доверял - ни единой живой душе! И лишь
сейчас во мне что-то изменилось. - Глаза
Ричарда заблестели счастливым блеском. - Элисса, клянусь всем, что есть в моей
душе святого, я люблю тебя!
- Я тоже тебя люблю. - Элисса прижалась к нему всем телом и нежно его
поцеловала. - Когда ты вернешься домой, мы
разрушим тот ужасный павильон до основания. - В глазах ее вдруг проступило
сомнение. - Ты ведь вернешься домой,
правда?
Блайт рассмеялся счастливым смехом.
- Конечно, вернусь. Мы ведь не можем друг без друга, верно? - Он прищурился
и пристально на нее посмотрел. - Мне
кажется, существует еще одно обстоятельство, требующее моего присутствия в
Блайт-Холле. Хотя бы то, что ты слегка
раздалась в талии!
- Ох, Ричард, мне следовало сказать тебе о том, что я жду ребенка, гораздо
раньше. Я не говорила только потому, что
боялась ошибиться - не хотела тебя разочаровывать.
- Ну и как, я должен испытывать чувство разочарования или же нет?
Ответом ему была ее счастливая улыбка.
- Элисса, теперь я самый счастливый человек в Англии!
- Который женат на счастливейшей из женщин.
- Когда родится наш ребенок, я сделаю все, чтобы Уил не чувствовал себя
обделенным вниманием, каким в свое время
чувствовал себя я.
- Ты - чудесный человек.
Ричард улыбнулся:
- Только не надо меня захваливать! Похвалы - как старое вино: ударяют в
голову и человек от них может возгордиться и
потерять способность реально воспринимать мир.
Лучше разбавлять их критическими замечаниями.
- Что ж, буду иметь это в виду, - сказала она, не сводя с него глаз.
- Ты как-то слишком уж быстро с этим согласилась, - заметил Ричард.
- Потому что уверена: ты далеко не всегда будешь поступать так, как мне бы
того хотелось.
Ричард рассмеялся:
- Ты видишь меня насквозь. Как и тебе, мне хотелось бы поскорее вернуться в
Блайт-Холл, но с этим придется
повременить. Мне необходимо задержаться на пару дней в Лондоне. Сегодня вечером
на сцене театра ставят мою новую
пьесу и мне, в зависимости от того, как пьесу примет публика, придется сделать
по ходу действия кое-какие поправки.
- Ты написал новую пьесу? Но когда ты только успел?
Прошло очень мало времени с тех пор, как ты уехал из Блайт-Холла.
Ричард хитро улыбнулся:
- Помнишь, я по ночам уходил из спальни? Ты еще думала, что я встречаюсь в
это время с женщинами в павильоне.
- Если я так думала, то была не права!
- Сразу тебе скажу: утверждая, что меня мучит бессонница, я в каком-то
смысле лукавил и прошу меня за это извинить.
Дело в том, что по ночам я писал пьесу.
Элисса нахмурилась:
- Я полагала, что ты писал только ради заработка и с тех пор, как поселился
в Блайт-Холле, и думать об этом забыл...
- Я тоже так думал - первые два дня в деревне, но потом понял, что это
сильнее меня. В писательском творчестве есть
какая-то магия, и эта страсть, завладев тобой, больше от себя не отпускает. -
Ричард с задумчивым видом на нее посмотрел. -
Видишь ли, сочинительство позволяет мне воздействовать на людские души и
заставлять людей поступать так, как хочется
мне.
- Хочешь сказать, что тебе нравится руководить людьми?
- Тебе бы больше понравилось, если бы я сделал попытку руководить тобой или
управлять имением?
- В последнее время я неплохо справляюсь с управлением имением сама.
- Это потому, что в последнее время у тебя появился аккуратный клерк с
отличным почерком.
Она нежно поцеловала его в щеку.
- Это правда. Я вот только одного никак не могу взять в толк. Если твоя
жизнь в Блайт-Холле была во времена твоего
детства и юности такой ужасной, почему тебя снова туда тянет? Я бы на твоем
месте и смотреть-то в его сторону не захотела.
- А почему ты не уехала из Блайт-Холла, когда умер твой муж?
- Потому что это был дом моего сына.
- Блайт-Холл был домом также и для меня. Мои родители, мягко говоря, не
были лучшими в мире людьми, но Блайт-Холл
я любил всегда. Красота этого края с детских лет запечатлелась в моем сердце, и
я всегда носил ее в своей груди, куда бы
меня ни забрасывала судьба. Хотя я покинул дом в надежде избавиться от всех тех
мерзостей, которые меня там окружали,
если бы мне сказали, что пройдет целых двенадцать лет, прежде чем я увижу его
снова, я, возможно, никуда бы не уехал.
- Если бы ты остался в Блайт-Холле, мы, возможно, никогда бы не
встретились.
- Черт! А ведь ты права!
- А если бы король не заставил нас пожениться, мы, вероятно, никогда не
полюбили бы друг друга.
- Это говорит лишь о том, что я в большом долгу перед его величеством. -
Руки Ричарда стали медленно и тщательно
исследовать ее тело, прикасаясь к его самым чувствительным местам. - Кстати,
миледи, какие у вас планы на сегодняшний
день и вечер?
- У меня их так много, что даже перечислять неохота, - произнесла она
хрипловатым шепотом, отвечая на его ласки.
Ричард запрокинул голову и рассмеялся.
- Я просто хотел у тебя узнать, придешь ли ты на премьеру моей пьесы.
Разговаривая с Элиссой на отвлеченные темы, Ричард приподнял ее и усадил на
край стола.
- Как бы то ни было, время у нас еще есть, и ждать наступления ночи нам
совсем не обязательно.
Что бы там ни замышлял Ричард, его приготовления были прерваны хлопком
двери; коридор наполнился громкими
голосами, свидетельствовавшими о том, что поход мистера Хардинга, Уила и клерка
Диллсворта в ближайшую
кондитерскую успешно завершился. Ричарду ничего не оставалось, как запечатлеть
на губах Элиссы страстный поцелуй и
помочь ей слезть со стола.
Ричард взял Элиссу за руку, и они вместе вышли из кабинета в коридор, где,
как и ожидали, обнаружили Хардинга, Уила и
Диллсворта. Выступавший в роли няньки Диллсворт стоял рядом с Уилом на коленях,
пытаясь платком очистить от крема
воротник его курточки. Мистер Хардинг не без интереса наблюдал за этим процессом
и время от времени давал своему
клерку руководящие указания.
- У нас все хорошо! - объявил Ричард, вскидывая вверх, как доказательство
примирения, их с Элиссой сомкнутые руки.
- Рад это слышать, - ровным голосом произнес адвокат.
- Сегодня вечером должна состояться премьера моей новой пьесы, и вы, мистер
Хардинг, чрезвычайно меня обяжете, если
возьмете на себя труд ее посетить, - сказал Ричард.
- Увы, к большому моему сожалению, на театры у меня просто не остается
времени, - последовал ответ.
- Но ведь нет правил без исключений! - воскликнула Элисса.
Выражение лица мистера Хардинга, казалось, чуточку смягчилось.
- Ну разве что сегодня... Так и быть, сегодня я нарушу свои правила и
приеду в театр.
- Отлично. Приходите к началу и ждите меня у служебной двери. Я предоставлю
вам с Элиссой лучшие места в зале.
- А как же я? - вскричал с обидой в голосе Уил. - Разве мне нельзя пойти на
спектакль вместе со всеми?
- Даже не знаю... - пробормотала Элисса, в сомнении разводя руками.
- На мой взгляд, в моей новой пьесе "Дом викария" ничего неподобающего для
слуха и глаз юного поколения не
содержится, - с минуту подумав, произнес Ричард.
- В таком случае Уил может пойти вместе со всеми, - сказала Элисса.
Радостная улыбка, появившаяся на губах Ричарда, была" под стать счастливой
улыбке Уила.
- Сразу вам скажу, что я не ожидаю от своей повои пьесы оглушительного
успеха. Когда я начал ее писать, то пребывал в
весьма приподнятом состоянии духа. Потом настроение у меня упало, и я переделал
ее в трагедию. После этого мне вдруг
пришло в голову, что моя последняя трагедия потерпела провал, и я снова засел за
переделку пьесы.
Теперь я уже не знаю, что у меня получилось. То ли комедия с элементами
драмы, то ли драма с элементами комедии.
- Как бы ты ни называл свою пьесу, я уверена, что вещица у тебя получилась
очаровательная, - с гордостью сказала
Элисса.
- Три тысячи чер... - начал было Ричард, но, взглянув на Уила, прикусил
язык. - Кстати, где вы остановились? В
комнатушке, которую я снимаю, вряд ли хватит места для троих.
- В таком случае вы могли бы остановиться у меня, - сказал мистер Хардинг.
- Более того, я на этом настаиваю.
- С благодарностью принимаю ваше приглашение. Но мы не будем долго
злоупотреблять вашим гостеприимством,
поскольку сразу же после премьеры отправимся домой, - сказал Ричард. - Теперь же
позвольте мне откланяться. Я должен
успеть собрать свои пожитки и оказаться в театре за час до начала спектакля,
чтобы успеть внести в текст пьесы кое-какие
изменения и дать последние наставления актерам.
Ричард напустил на лицо мрачное выражение.
- Все мои актрисы непрерывно на меня дуются и не хотят выполнять моих
распоряжений. Мне даже пришлось на них
сегодня накричать. - Снова расплывшись в улыбке, он вздохнул:
- Ума не приложу, что с ними творится?
- Думаю, нам с Уилом следует пойти в театр вместе с тобой и защитить тебя
от происков твоих примадонн, - сказала с
деланно озабоченным видом Элисса.
Ричард кашлянул.
- Быть может, я все-таки представлю вас после спектакля? Обычно актрисы до
премьеры нервничают и ведут себя не
слишком.., хм.., по-светски.
- Мы поступим, как ты пожелаешь, - ответила Элисса.
На губах у Ричарда появилась его всегдашняя сардоническая улыбка.
- Дело в том, что, когда я с вами, я прямо-таки лучусь от счастья, и ваше
появление на репетиции может повредить моей
репутации.
- Счастливого мужа?
- Нет, репутации величайшего циника города Лондона.
- А я и не знала, что у тебя здесь такая репутация.
Ричард с преувеличенной грустью вздохнул:
- Я создавал себе эту репутацию с тех самых пор, когда после Реставрации
вернулся вместе с королем в Лондон. А теперь
она может в один момент рухнуть.
- Если не ошибаюсь, ты заработал в Лондоне еще кое-какую репутацию, -
заметила супруга.
- Элисса! - запротестовал Ричард.
Она улыбнулась:
- Знать ничего не желаю. Кажется, мы целую вечность жили порознь, и я хочу
быть с тобой - так что, делать нечего, твоей
репутации циника и волокиты придется пострадать.
- Что ж, пусть случится то, что должно случиться, - с философским видом
пожал плечами Ричард.
- Так, значит, мы отправляемся в театр прямо сейчас? - с волнением спросил
Уил.
- Прямо сейчас, - кивнул Ричард. - Попрошу главного бутафора показать тебе
оружие, которым пользуются на сцене
актеры.
- Вот здорово!
- Ричард! - запротестовала Элисса.
- Обещаю тебе, что главный бутафор будет вести себя крайне осторожно и
мечом или алебардой размахивать не станет.
Ты мне веришь, Элисса?
- Как себе самой.
- В таком случае нам пора ехать в театр.
Ричард взял Элиссу за руку, сжал в другой руке ладошку Уила и повернулся к
мистеру Хардингу:
- До вечера, мистер Хардинг.
- До вечера.
Когда за ними закрылась дверь и они оказались на шумной лондонской улице,
Уил спросил:
- Я и вправду смогу посмотреть на театральное оружие и доспехи?
- Даже на порошок, который мы используем вместо пороха, чтобы производить
на сцене взрывы. Но это только в том
случае, если Генри будет в хорошем настроении.
- А Генри это кто?
- Наш главный бутафор и пиротехник, который заведует оружием, костюмами и
прочим театральным хламом. Он парень
хороший, особенно если ему не перечить.
- Я буду хорошо себя вести, - сказал Уил.
Ричард провел ладонью по голове мальчика, взлохматив ему волосы.
- Я в этом не сомневаюсь.
Элисса неожиданно остановилась, так что Ричард едва на нее не налетел.
- Мистер Седжмор! - воскликнула она.
Ричард проследил за ее взглядом и увидел вынырнувшего из боковой улочки
Седжмора.
Некоторое время он их разглядывал, переводя глаза с Ричарда на Элиссу и на
Уила, потом ухмыльнулся и произнес:
- Лорд и леди Доверкорт! Какой приятный сюрприз!
- Я бы сказал, сомнительный, - пробормотал сквозь зубы Ричард, окидывая
взглядом одетого в темный, из добротного
сукна костюм сквайра. - Что это вас потянуло в Лондон, который, если мне не
изменяет память, вы считаете оплотом греха и
порока?
- Вы что же, за мной следили? - с подозрением спросила Элисса.
- Разумеется, нет! - сказал Седжмор, напуская на налицо непроницаемое
выражение. - Говорю же, что это не более чем..,
э.., приятное совпадение. Я приехал в город по делу. Кстати, я бываю здесь
довольно часто. Полагаю, в этом нет, да и не
может быть ничего предосудительного или необычного.
- Что ж, хочу заметить, что если это и совпадение, то оно меня очень даже
устраивает, - произнес Ричард, выпуская руку
Элиссы. - Мне нужно перемолвиться с вами парой слов с глазу на глаз.
- Если не ошибаюсь, у нас с вами нет никаких общих дел, - напомнил мистер
Седжмор.
- Ошибаетесь, и я это вам докажу, как только мы войдем в кабинет мистера
Хардинга.
- Боюсь, что я не смогу принять ваше предложение, - заявил мистер Седжмор и
попятился от Ричарда. - У меня... хм..,
назначена встреча, которая не терпит отлагательства.
- Нет, вы просто обязаны зайти к мистеру Хардингу! -=вступила в разговор
Элисса. - Прежде всего вы должны объяснить,
каким образом вам удалось узнать некоторые важные пункты из моих брачных
договоров и завещания моего покойного
мужа.
- Я знаю каким! - вскричал Ричард, заметив, что мистер Седжмор стал
пятиться от них все быстрее. - Пойдемте, Седжмор,
- сказал Ричард, впиваясь пальцами в его плечо, - мне кажется, вы должны
объяснить свои действия нам, мистеру Хардингу
и, возможно, еще и королевскому констеблю.
- Я никуда с вами не пойду! - заявил Седжмор, вырвался и торопливо зашагал
прочь.
- Отправляйтесь сейчас же к мистеру Хардингу и ждите меня там, -
скомандовал Ричард и, стиснув в руке эфес шпаги,
устремился за Седжмором.
- Но я хочу... - запротестовал Уил.
Ричард оглянулся на Уила и Элиссу и строго бросил:
- Никаких "я хочу"! Элисса, немедленно отведи его к Хардингу.
И он устремился вдогонку за мистером Седжмором.
Глава 20
Седжмор помчался вниз по улице и исчез, но Ричард все же успел заметить,
куда он свернул. Не обращая внимания на
бродивших вокруг с сонным видом ротозеев, Ричард вытащил шпагу из ножен и
припустил вслед за ним, сворачивая в
темные улочки и тесные грязные переулки.
Пару раз он едва не упустил свою добычу из виду, но Седжмор был плохо
знаком с прихотливым переплетением
лондонских улиц на окраине, а Ричард знал город отлично.
Каждый раз, когда Седжмор бесследно, казалось бы, исчезал, Ричард замирал
на месте и прислушивался.
Звуки шагов, подхваченные негромким, но вполне различимым эхом,
подсказывали ему, где искать Седжмора. Как ни
петлял и ни сворачивал темные закоулки Седжмор, Ричард уверенно за ним следовал,
с каждой минутой все больше
утверждаясь в мысли, что Седжмор держит путь в южном направлении. Это означало,
что он стремится пробраться к Темзе.
Если его ждала на берегу лодка, то ему ничего не стоит ускользнуть от
преследования - даже в том случае, если бы Ричард
кликнул на подмогу моряков или кого-нибудь из портовых грузчиков.
Ричард торопился. Люди сторонились его и без слов уступали ему дорогу:
шпага, которую он сжимал под мышкой,
придавала ему внушительный вид.
Увидев наконец, как Седжмор свернул в тупик, Ричард едва не взвыл от
радости: теперь коварный сосед был у него в
руках!
Седжмор сразу почувствовал, что попался, - словно оказавшаяся в ловушке
крыса, он бестолково закружил по тупику,
бросая отчаянные взгляды по сторонам в надежде отыскать хоть какую-нибудь щель,
где можно было бы укрыться. Ричарду
приходилось видеть людей в безвыходном положении, и он знал, что, как всякий
доведенный до крайности человек,
Седжмор очень опасен.
- Все кончено, Седжмор, сдавайтесь! - сказал Ричард, взмахивая шпагой,
которая со свистом рассекла воздух.
- Отпустите меня! Я ничего не сделал! - Седжмор пятился, пока не уперся
спиной в глухую стену.
- Зачем в таком случае вы ударились в бега?
- Потому что вы мне угрожали!
- Ничего подобного. Я просто предлагал вам пройти к мистеру Хардингу, чтобы
прояснить некоторые вопросы. Если вы
невиновны, вам бояться нечего.
- По-вашему, тюрьмы не стоит бояться? Меня бросят в Ньюгейт, независимо от
того, виновен я или нет! Вы знаете жизнь,
и не мне вам это объяснять. - Седжмор сделал шаг вперед и молитвенно сложил на
груди руки. - Все-таки что, по-вашему, я
сделал?
Ричард нацелил шпагу Седжмору в горло. По той только причине, что оружия в
руках Седжмора он не видел, нельзя было
еще судить, что его нет у него вообще - к примеру, в рукаве, за поясом или в
сапоге.
- Вы покушались на жизнь человека.
- Я? Кого же, по-вашему, я хотел убить?
- Моего пасынка. После чего намеревались предпринять шаги к тому, чтобы
завладеть имением моей жены. Другими
словами, собирались на ней жениться.
- Это абсурд!
- Если это абсурд, какой вам был смысл выяснять, кто стал бы наследником
имения в том случае, если бы Уил умер
раньше своей матери, а она, в свою очередь, раньше мужа?
- Это самая удивительная сказка, какую мне только доводилось слышать в
своей жизни!
- - Совершенно с вами согласен - это сказка. Как бы ни сложились
обстоятельства, Элисса не согласилась бы выйти замуж
за такой кусок дерьма, как вы.
- Да кто вы такой, чтобы меня оскорблять? - вскричал Седжмор. - Вы жалкий
развратник, аморальный сочинитель пустых
пьесок фривольного содержания! Вы заражаете все, к чему прикасаетесь!
- Я попросил бы вас пожалеть мои несчастные уши и но высказывать свое
мнение обо мне в полном объеме, - с
саркастической улыбкой произнес Ричард.
- Если заговор на жизнь вашего пасынка и в самом деле существовал, то
подозревать в его организации нужно не меня, а
вас. Все знают, что вы хотели любой ценой получить имение Блайт-Холл, да и
репутация у вас соответствующая - я бы
сказал, подозрительная, и не только у вас, но и у ваших родителей. Люди вроде
вас ни перед чем не останавливаются, чтобы
заполучить желаемое.
- Я - человек чести, что может засвидетельствовать мистер Хардинг. По его
мнению,
...Закладка в соц.сетях
