Жанр: Любовные романы
Www.мужчина.com
...ей ложбинкой. На
спине вырез спускался еще ниже, подчеркивая грациозный изгиб ее позвоночника. Талия
у нее была на редкость тонкой, а длинные стройные ноги казались еще длиннее благодаря
черным шелковым чулкам и четырехдюймовым каблукам. Глаза у нее были зелеными,
точно первые весенние почки, а пухлые влажные губы складывались бантиком. Она
смотрела только на принца Шарма и послала ему улыбку, завораживающую, как пение
сирен.
- Что я тебе говорил? - сказал Шарм. - Хороша девочка, а?
- Очень даже ничего, - согласился Венделл.
Золия так волновалась, что ей казалось, будто сердце у нее вот-вот разорвется.
"Даже если ничего не получится, - думала она, - все равно оно того стоит. Если я
больше никогда не увижу его, все равно я буду счастлива до конца моих дней. Если я
дольше и дня не проживу, то умру в экстазе!" Она ведь была здесь, в королевском замке
Иллирии, по спецприглашению, чтобы вновь увидеть ПРИНЦА ШАРМА. Все
происходило точно так, как предсказала ее крестная.
От одной мысли о крестной Золия радостно затрепетала. Эсмерельда была такойтакой
несравненной. И не просто потому, что могла творить волшебство, она сама была
волшебной. Она обладала тем магическим свойством - чарами, харизмой, называйте, как
хотите, - которое сразу же пленило Золию, едва Эсмерельда явилась ей в первый раз. А
уж когда она нежно обняла Золию и утешила ее, все горести будто куда-то исчезли, и мир
наполнило теплое золотистое сияние.
Ей иногда казалось, что все сложилось бы по-иному, будь она круглой сиротой. Ну,
формально она, конечно, и была круглой сиротой, так как ее мать и отец умерли. Но
думала она совсем про другое сиротство. Думала она о брошенных детях, найденышах,
лишившихся родителей в самом нежном возрасте и совершенно их не помнящих. Такие
дети, как ей было известно, все лелеяли одну и ту же мечту. Когда-нибудь, грезили они,
их настоящие родители найдут их и окажутся красивыми, богатыми и любящими и увезут
их жить счастливо до конца дней где-нибудь еще.
Золия была лишена радости подобных грез. Ее отец продержался, пока ей не
исполнилось восемь, так что у нее было достаточно времени узнать, что ее мать умерла,
давая ей жизнь. Да-да, умерла, без всяких сомнений, ну и никак не могла вернуться за ней.
А он говорил о покойнице с ожесточением, виня ее за то, что она не просто умерла, а
умерла, так и не родив ему сыновей. Он женился во второй раз, надеясь обзавестись
новыми детьми, создать, если удастся, мужскую династию, но через неделю лошадь
лягнула его в лоб, на чем все и кончилось. А свежеиспеченная мачеха Золии не получила
ничего, кроме еще одного рта, который нужно было кормить. И она решила
компенсировать расходы трудом - трудом Золии: и девочка в один миг оказалась
служанкой, на которую взвалили всю черную работу. И как будто этого было мало, так
через несколько лет стало ясно, что Золия вырастет более красивой, чем ее сводные
сестры, - гораздо-гораздо красивее. И если ревнивая зависть женщины внушает страх, то
ревнивая зависть двух девочек-подростков еще куда ужаснее.
Вот так красавица Золия оказалась вечной рабыней, которую ожидали только долгие
тоскливые годы без единого просвета и даже без надежды спастись благодаря удачному
браку, ее сводные сестрицы не собирались выпускать ее из дому, пока она не станет
старой девой или пока они сами не выйдут замуж, что сводилось к такому же финалу.
И вдруг в вечер бала, когда Золия, оставшись дома одна, плакала у очага (она в те
дни плакала очень часто - хроническая депрессия, знаете ли), как вдруг комнату
заполнили разноцветные пляшущие огоньки, и она услышала слова, которым было
суждено бесповоротно изменить ее жизнь.
- Держись за меня, малыш, и ты доберешься до самого верха!
И вот теперь она медленно шла вперед, не спуская глаз с принца и чуточку
покачивая бедрами, как ее научила Эсмерельда. Она раздвигала плечи так, что ее груди
приподнимались и выпячивались, давая возможность заглянуть в ложбинку между ними
на тщательно рассчитанную глубину. "Способ заставить сердце мужчины забиться ниже
пояса, малыш!" - повторяла Эсмерельда. Она же снабдила Золию платьями, среди
которых были та-а-ки-е!
Теперь она продолжала идти к принцу Шарму, устремив взор в его невозмутимые
голубые глаза. ("Все время гляди ему в глаза, дорогая. В самую глубину: все эти
оголтелые самцы на деле безнадежные романтики".) Когда она приблизилась к принцу, то
не остановилась для реверанса, но медленно подняла руки. Шарм раскрыл объятия, и она
упала в них, не отводя глаз от его лица, прижимаясь к нему всей длиной своего
соблазнительного тела, почти подставляя губы его губам.
- О мой принц! - прошептала она.
- О моя прекрасная незнакомка, - прошептал Шарм.
- О, мой кишечник, - буркнула Энн.
- Ш-ш-ш! - сказала Аврора, глядя через плечо Золии глазами столь же холодными
и недвижными, как трупное окоченение.
- С той минуты, как я потерял вас на балу в ту ночь, я чувствовал себя человеком,
заблудившимся в пустыне без воды и надежды на спасение, - сказал принц. - Вокруг
меня не было никакой жизни, лишь сыпучие унылые пески да ветер, стонавший над ними,
повторяя ваше имя. А теперь передо мной будто возник оазис, и воды любви струятся из
глубоких подземных источников!
- С той минуты, как я покинула вас на балу, - шептала Золия, - для меня
перестало всходить солнце, и непроглядные черные ночи окружили меня подобно волкам,
и рыскали, и рычали у моих дверей, а знобящий ветер запускал ледяные пальцы мне в
грудь и сжимал мое сердце холодными беспощадными тисками. А теперь весенний
ветерок повеял там, где прежде простирался только замерзший луг.
Она могла продолжать в таком духе очень долго, поскольку ее крестная загодя
исписала листы и листы такой вот лабудой и заставила затвердить ее всю наизусть. Шарм
отвечал тоже на редкость романтичными фразами - просто отличными, подумала она,
если он и вправду импровизирует. Единственное, что ей было совсем не по вкусу, это
необходимость прижиматься к нему. Когда мальчики прикасались к ней даже случайно, у
нее словно мурашки по коже бегали. И она пожаловалась на это Эсмерельде в ночь после
бала.
"Я знаю, дорогая, - сказала ее крестная фея. - Мужчины такие омерзительные
твари! Но крайне важно, чтобы ты это терпела, чтобы продолжала и дальше притворяться,
будто тебе нравятся его ласки, и даже провоцировать их. Это краеугольный камень всего
нашего плана".
"Но когда я лягу с ним в постель, разве утром он не проникнется ко мне
отвращением? Все говорят, что именно так и бывает".
"Да, есть и такие мужчины, - подтвердила Эсмерельда. - Но Шарм не из них. Он
для подобного чересчур порядочный. Пойми же, ты имеешь дело с мужчиной, у которого
есть все, чего бы он ни пожелал... почти все. И ты дашь ему то, чего он желает превыше
всего, единственное, чего ему не предложит ни одна другая девушка в королевстве. Его
врожденное чувство чести вынудит его сделать тебе предложение вступить с ним в брак".
Золия кивнула. Она безгранично доверяла крестной.
"И помни, радость моя, как только вы с ним поженитесь и мы твердо обоснуемся в
замке, - Эсмерельда наклонилась к ней, - тебе больше не придется терпеть его
прикосновений".
Это обещание ободрило девушку, и теперь Эсмерельда, наблюдая за ними через
обеденный стол, была вполне довольна тем, как Золия исполняла свою роль. Девочка -
прирожденная актриса! В эпизоде, когда она потянулась через принца за солонкой, задев
его кончиками грудей, у него буквально глаза на лоб вылезли. Попался на крючок и уже
не сорвется!
Эсмерельда обвела взглядом стол, обдумывая свой следующий ход. Паж... да, с ним
стоит поговорить. Надо будет после обеда занять его - может, парочка-другая
волшебных фокусов? - чтобы держать подальше от его господина. Граф, конечно, шут
гороховый, но морализирующий шут может оказаться опасным для плана. Придется и для
него что-нибудь придумать, пока принц не сумеет увлечь Золию в укромный уголок для
решающего хода.
Остальные гости значения не имели. К счастью, король был слишком занят, чтобы
удостоить обед своим присутствием. Вельможные гости и дворцовая шушера препятствия
не составят, а две заезжие принцессы, хотя и достаточно привлекательны на манер
высокопорядочной соседки в окне напротив, составить конкуренцию Золии явно не могли.
Эсмерельда пригубила вино и улыбнулась Норвиллу:
- Ах, граф, скажите мне, что вы думаете о нынешней политической ситуации?
На другом конце стола Аврора яростно пронзала вилкой кусок рыбы на своей
тарелке.
- Эта шлюха! - шипела она. - Эта потаскуха! Эта стерва! Если она затеет какиенибудь
штучки, я ее убью!
Энн изобразила легкую усмешку:
- Успокойся! Нет причин так волноваться. Не все ли тебе равно, если принц
потеряет голову из-за какой-то наглой сучки вроде Золии?
- Золия! При чем тут Золия? Я говорю про крестную! Она та самая голубая фея,
которая наложила на меня чары!
Эти слова послужили весьма эффективной затычкой для разговора. Энн повернула
голову, чуть не вывихнув шею, а сидевшие за ней королева Руби и Мандельбаум
наклонились над столом, чтобы лучше рассмотреть Эсмерельду.
- Она фея? Ты уверена?
- Конечно, уверена! Посмотрю я, как ты забудешь женщину, которая в один
прекрасный день попытается тебя... э... не важно.
- Что-что?
- Ну, скажем, я бы не рекомендовала тебе нанимать ее сторожить цветочки
невинности.
- Что-что? - сказала Энн.
- Забудь. Просто эта баба интриганка, махинаторша и прохиндейка чистейшей
воды. В Аласии она то и дело к чему-нибудь подбиралась. Только втереть очки папочке ей
так и не удалось. Она все время пыталась выцыганить у него какой-нибудь политический
пост, так что в конце концов у них вышла жуткая ссора, и она прокляла нас всех.
- Проклятие было то еще! - заметила королева Руби. - Видимо, она обладает
незаурядной силой.
- Совсем не обязательно, - сказал Мандельбаум. - Чары она наложила очень
грубо. Подключила всю силу из волшебного леса, чтобы подпитывать их. Подозреваю,
она собиралась быстренько их снять, а затем обнаружила, что не знает, как это сделать.
Когда волшебство леса истощилось, фее пришлось его оставить.
- Вот только своих интриг она не оставила! Теперь она заявляется сюда и старается
приобрести влияние при дворе через принца Шарма. Она властолюбива до
помешательства. Ну, я ее осажу! - Внезапно Аврора уронила вилку. - О-о! О нет.
- Что случилось?
- А что, если она все еще охотится на меня? Через двадцать лет она вновь
появляется в день моей свадьбы!
- Простое совпадение, - сказала Энн. - Шарм разыскивал эту девку три месяца
до того, как в первый раз услышал о твоем существовании.
- Все равно я не стану рисковать. Попрошу Гаррисона распорядиться, чтобы принц
держался от этой девчонки подальше. Да и вообще она не в его вкусе.
В глазах Мандельбаума мелькнули смешливые искорки, Энн пожала плечами:
- Сомневаюсь, чтобы Шарм подчинился такому распоряжению. Скорее это только
толкнет его в ее объятья.
- Извините меня, - вмешался Мандельбаум. - Я не хочу сказать ничего дурного,
принцесса, но разве в вашем положении можно чернить репутацию другой девицы? Я
задаю этот вопрос из чистой любознательности.
- Это совсем другое, - сухо ответила Аврора. - Я была помолвлена.
- Совершенно верно! - бросилась на защиту Энн. - Помолвленные могут
позволить себе это с полным правом.
- Ни в коем случае! - сказала королева Руби. - Энн, не понимаю, где ты
набралась такого вздора!
- Ну, может быть, и не с полным правом, но все-таки это менее дурно, чем было
бы, если бы они не были помолвлены. Ну, вы понимаете, о чем я.
- Моя дорогая, я вижу, нам придется поговорить очень серьезно!
- Чудесно! Полагаю, вы все это время оставались образчиком целомудрия!
- Мы с Мандельбаумом просто друзья, - отрезала королева Руби.
- Ну, я не стану сидеть сложа руки, ждать, чтобы что-нибудь произошло! -
заявила Аврора и швырнула салфетку на стол. - Пойду скажу этим двум корыстным
тварям, что мне их козни известны и я позабочусь, чтобы принц узнал обо всем. Я обязана
сделать для него хотя бы это. - Она наклонилась к Энн. - И меня ты не проведешь,
Маленькая Принцесса! Кусок рыбы на своей тарелке ты разодрала на кусочки, меньше
конопляного семечка, и ни единого не положила в рот.
Энн посмотрела на свою тарелку и поднесла вилку ко рту, затем снова ее положила и
обняла блондинку за плечи.
- Аврора, - зашептала она ей на ухо, - если тебе действительно дорог принц
Шарм и если ты действительно моя подруга, то лучшее, что ты можешь сделать, это
выйти замуж елико возможно быстрее и елико возможно без шума.
Автора посмотрела на нее с недоумением.
- Просто поверь мне, - сказала Энн. - Забудь про крестную фею. Это было
двадцать лет назад. Оставь все как есть.
Аврора поколебалась, а затем приняла решение.
- Ты не знаешь эту бабу, как ее знаю я. - Она встала и прошла вдоль длинного
стола. - Граф Норвилл, не могу ли я поговорить с вами наедине?
- Разумеется, принцесса.
- Ах, к чему такие тайны, пупочка, - сказала Эсмерельда. - Не сомневаюсь, что
знаю, какую историйку ты нацелилась наплести. И не сомневаюсь, что истинный
джентльмен предоставит мне возможность прямо и честно изложить, как было дело.
- Не вижу, почему бы и нет, - сказал Норвилл, недоуменно переводя взгляд с
одной на другую.
- Прямо! - повторила Аврора. - Какое новое понятие для тебя! Все, к чему ты
причастна, всегда прямо, как штопор. Ты и эта проблядушка, которую ты наняла
соблазнить принца!
Глаза Эсмерельды сверкнули, но ее голос остался ровным.
- Чувствуем себя немножко не в себе сегодня, а, белобрысая? Может, спазмы
станут полегче, когда ты подрастешь. А пока почему бы тебе не прилечь и не вздремнуть
долго-долго? Я могла бы тебе помочь.
Аврору трясло от еле сдерживаемой ярости. Она прошипела сквозь стиснутые зубы:
- Только попробуй, лахудра! При иллирийском дворе есть чародеи, которые
поджарят тебя, как кусок грудинки, и отправят твою силу в трубу, как клуб дыма. Едва
они заметят хоть намек на колдовство, как чары тут же превратят тебя в шкварки. И они
сумеют нейтрализовать любые чары, какие бы ты ни наложила на Шарма, так что забудь
свои мелкие происки!
- Чары, какими Золия околдовывает мужчин, никакого отношения к колдовству не
имеют, - сказала Эсмерельда. - Может, до тебя это допрет, когда ты подрастешь.
- Кстати, о Золии, где она? - спросил Норвилл.
Они посмотрели через стол. Золия и принц тихонько ускользнули, оставив два
пустых кресла и нетронутые тарелки с десертом.
- Мне кажется, они сказали что-то о том, что подышат свежим воздухом, -
сладким голосом объяснила Эсмерельда. - Я не стала бы беспокоиться о Золии, граф. Не
сомневаюсь, что принц Шарм позаботится о ней.
Иллирийский замок был очень большим. Он был воздвигнут на пологом холме,
который возвышался футов на сто над столицей Иллирией в окружении лавок и жилых
домов, складов, школ и спортивных площадок, гостиниц и церквей, пивных и пивоварен,
конюшен, контор, пекарен, кафе и театров - всего того, что делало ее самым столичным
городом в двадцати королевствах. В свою очередь, столица Иллирия находилась
практически в самом географическом центре страны Иллирии, и во все стороны от нее
разбегались вполне приличные мощеные дороги.
Однако при подъезде к столице все взоры к себе приковывал замок. Чудовищный,
огромный, сложенный из серых и черных камней, он был построен шесть веков назад.
Впрочем, с тех времен сохранились лишь некоторые части, остальные же в большинстве
своем были совсем новыми. И в нем проживала не только королевская семья, но
помещений и двориков вполне хватало для королевского правительства и рабочих
кабинетов несметного числа высокопоставленных чиновников, потребных для управления
страной такой величины, как Иллирия, не считая покоев для заезжих вельмож,
бесчисленных каморок для слуг и ремонтных рабочих, а сверх всего, в нем квартировал
вооруженный гарнизон, солдаты которого несли охрану и поддерживали общественное
спокойствие и порядок. Несомненно, в свое время замок мог похвастать единым
архитектурным стилем, некоей стройностью в системе помещений и коридоров. Но века
пристроек и перестроек превратили его в лабиринт тупиков, задних лестниц и потайных
комнат, которые вовсе не предназначались в потайные, но оказались в таком отдалении от
центральной части, что полностью стерлись в людской памяти.
- Какая миленькая! - сказала Золия, когда они вошли в одну из таких комнат. - И
до чего уютно старомодная!
- Самое оно, верно? - сказал Шарм. - Королева Беллинда обставила эту комнату,
чтобы писать в ней стихи, любуясь на город. Когда сто сорок лет назад воздвигли новую
южную башню, ей осталось любоваться только глухой стеной, и писать стихи она
перебралась куда-то еще. А тут все осталось так, как было при ней.
- Я догадывалась, что эти кружева и бархат выбирали не вы. А стихи она писала
хорошие? Для возлюбленного?
- Писала она их для своих детей. И, кажется, вполне на уровне, если вы любите
поэзию. Легенда гласит, что она подарила томик своему младшему сыну, который засунул
его в грудной карман, отправляясь на битву. Стрела поразила его прямо в грудь, но
застряла в стихах и только чуть оцарапала кожу.
- Так значит, поэзия спасла ему жизнь!
- К несчастью, царапина воспалилась, и он все равно погиб от сепсиса. Прихоть
войны.
- М-м-м-м, - произнесла Золия неуверенно. Листки крестной не подготовили ее к
такому разговорному гамбиту. Но она решила продолжать на свой страх и риск:
- Полагаю, мы можем извлечь урок из этой истории!
- Класть в нагрудные карманы тома потолще?
- Не доверять удаче. Полагаю, юный воин отлично провел время в битве после
своего чудесного избавления от смерти и почувствовал себя неуязвимым. Стал чересчур
самонадеянным и не позаботился смазать царапину целебным бальзамом. Ему следовало
бы воспользоваться своей удачей, а он ею злоупотребил.
- Угу.
Золия опустилась на козетку и широко раскинула юбки. Блеснули черные чулки,
обтягивающие ее икры. Шарм сел рядом с ней, как она и ожидала.
- Вот, предположим, девушка поехала бы на бал - не принцесса, а обыкновенная
девушка, и познакомилась бы с просто чудесным мальчиком. Это была бы удача.
Предположим, мальчик пригласил бы ее на обед. Хороший признак, доказывающий, что
он умеет пользоваться своей удачей. Ну, мне кажется, этой девушке выпал ее счастливый
случай, и она тоже его не упустила. Но от нее зависит, чтобы этот мальчик не обманулся в
своих ожиданиях. Мои рассуждения верны, не правда ли?
- О, это зависит от многого. Как эта редкостная изумительная девушка может
помочь мальчику не разочароваться в его ожиданиях?
- Подарив ему то, о чем он грезит.
Шарм провел пальцем по шее, оттягивая воротник, который вдруг стал тесным и
обжигающим. Золия стыдливо потупила глаза, несколько раз похлопала ресницами, а
затем медленно снова подняла взор на принца. Зрачки у нее расширились, в зеленых
ободках радужки вспыхнули лукавые искорки. Пухлые розовые губки изогнулись в
полуулыбке. В ямке между ключицами замерцала капелька пота и медленно поползла
между ее грудями. Вырез платья и ее поза позволили Шарму проследить путь капельки
далеко вниз.
Свечи на столе почти догорели и отбрасывали очень смутный свет. В комнате стояла
глубочайшая тишина, нарушаемая лишь дыханием - ненормально учащенным и
неглубоким Золии и ненормально глубоким и медленным Шарма. Медленно Золия
подняла ногу так, что ее левое бедро прижалось к правому бедру Шарма. И принялась
тихонечко тереться о него.
Шарм осторожно протянул правую руку и коснулся бретельки ее черного шелкового
платья. Медленно он стянул платье с ее плеча. Золия не воспротивилась, а положила
ладонь ему на грудь, осторожно подергивая пуговицу. Шарм тянул и тянул, пока черный
шелк не спустился до ее талии. В мерцающем свете огарков ее груди словно засияли -
полные, высокие и круглые, с темными напрягшимися сосками. С величайшим усилием
принц перевел взгляд на лицо Золии. Ее очи были полузакрыты, влажные уста
полураскрыты, ланиты пылали румянцем. Шарм прижал ладонь к ее спине, вернее, чуть
пониже и привлек ее к себе. Ее обнаженные перси вжались в тонкий белый шелк его
рубашки, и вновь она не воспротивилась, но, как завороженная, подставила ему губы.
- Золия?
Голос за дверью был высоким, пронзительным, исполненным крайнего раздражения.
Золия замерла, будто кролик в лунном луче. Голос раздался снова, на этот раз под
аккомпанемент стука в дверь.
- Золия, немедленно открой дверь!!!
- Моя крестная...
Принц оперся на спинку козетки.
- Моя жизнь словно слагается из повторений одного и то же...
Золия натянула бретельки на плечи и отперла дверь. В коридоре стояли Эсмерельда
и королева Руби с ручным зеркальцем Мандельбаума в руке. Золия ухватила крестную за
локоть и втащила внутрь, хрипло шепча:
- Что ты делаешь? Он у меня на крючке!
Эсмерельда смерила Шарма презрительным взглядом:
- Планы изменились. Одевайся, малыш. Мы уезжаем.
- Но... но...
- Объясню потом. - Она повернулась на каблуках, промаршировала по коридору и
свернула на лестницу. Золия обернулась, бросила на Шарма недоумевающий взгляд и
последовала за ней. Шарм торопливо застегнул рубашку и побежал за ними. Руби,
посмеиваясь, заключила процессию.
Внизу лакеи уже держали наготове мантильи Эсмерельды и Золии. И гостьи как раз
облачались в них, когда Шарм скатился с лестницы. Эсмерельда будто не заметила его.
- Королева Руби, - сказал она, - было так приятно познакомиться с вами!
Благодарю вас за помощь.
- Для меня это было большим удовольствием.
- Эсмерельда! - отчаянно перебил их Шарм. - Позвольте заверить вас, что мои
намерения относительно Золии чисто честные и порождены самыми высокими
побуждениями. Не отрицаю, возможно, сегодня я был излишне смел, но я, право же, не
имел в виду ничего дурного и всем сердцем хочу снова увидеться с вашей крестницей.
Эсмерельда бросила на него ледяной взгляд и выхватила зеркальце из пальцев Руби.
- Зеркало в руке, не на стене, кто, скажи, красивей всех в стране? - Зеркальце
затуманилось, потом туман рассеялся и открыл лицо Энн. Эсмерельда швырнула
зеркальце в Шарма, который поймал его одной рукой. - Даже твое зеркало треснуло, -
съязвила она и вышла из дверей, чеканя шаг.
Шарм нащупал стул и сел. Он зажал голову в ладонях.
- Что, собственно, происходит, черт дери?
- А! - сказала Руби небрежно. - Мне кажется, она расстроилась, узнав, что вы -
никакой не принц.
Принцу Шарму померещилось, что его настигла божественная кара за его грехи. Но
это предположение имело бы больший вес, если бы ему удалось согрешить с Золией. А
поскольку их интрижка не нашла положенного завершения, он выкинул из головы мысли
о высших силах и вместо них нашел более доступный объект, чтобы сорвать на нем свой
гнев. Объектом этим оказалась королева Руби.
- Идиотка приставучая! - завопил он.
- Ну и ну! - прожурчала Руби. - Выраженьице без намека на шарм.
- Все шло как по маслу! Она была на кушетке, уже обнаженная по пояс, и как раз
собиралась меня поцеловать. Стопроцентный верняк!
- О да. Как вы неотразимы, Шарм! Сколько же труда надо было приложить, чтобы
преодолеть целомудренность такой застенчивой и скромно одетой девочки.
- Я ее разыскивал три месяца, и в ту минуту, когда мне наконец удалось остаться с
ней наедине, вам обязательно понадобилось сообщить ее крестной, где мы. Какая гадость
- шпионить за людьми с помощью волшебных зеркал! Это преступное вторжение в
личную жизнь! И чтобы уж совсем все испортить, вы вдруг говорите ей, что я вовсе не
принц. Какого черта? Вы что - с ума сошли?
- А! Так вы все-таки не окончательно потеряли слух! Милый мальчик, мне вовсе не
хотелось препятствовать вашим развлечениям. Если вам нравится вести себя по-скотски с
маленькой шлюшкой, я ни в коем случае не стала бы вам мешать, хотя, разумеется, мне не
следует допускать, чтобы Энн общалась с человеком, дошедшим до такого нравственного
падения. Нет-нет, я ничего Эсмерельде не говорила - лишь упомянула для поддержания
разговора, что принцесса Аврора и король Гаррисон сегодня вечером приватно
соединились узами брака.
Шарм прищурился на нее:
- Только и всего?
- Только и всего.
- И она утащила Золию отсюда только из-за этого?
- Вот именно.
- Ничего не понимаю. Полагаю, вы сейчас скажете, что она мечтала прибрать к
рукам власть, когда я сделал бы Золию моей королевой? Что романтичная история с
туфелькой была частью коварного плана, с помощью которого она рассчитывала сделать
светскую и политическую карьеру?
Руби словно бы удивилась:
- Видимо, я недооценивала вашу искушенность. Разумеется, они обе только этого и
добивались.
- Ну и что? Да у половины принцесс в двадцати королевствах имеются советники,
которые из кожи лезут вон, лишь бы устроить для них выгодную партию. Если родишься
в шелку, с этим приходится мириться. Чем Золия хуже других? Кроме того, какая для
Эсмерельды разница, что в Иллирии будет новая королева? Так или иначе, а королем я
стану лишь через годы и годы. И она могла сообразить, что папаня рано или поздно снова
женится.
- А вы не забыли, что принцесса Аврора носит под сердцем ребенка?
- Ну и что? Как первенец я все равно остаюсь наследником.
- Но этому младенцу, когда он появится на свет, будет двадцать. Он окажется на
три года старше вас.
- Пер-ве-нец! - терпеливо повторил Шарм. - Дата зачатия тут ни при чем. Я
родился первым.
Руби придвинула стул и села, заложив ногу за ногу. Она снова была в черных
сапожках - тех, на каблуках-шпильках, - и зеркально начищенные кожаные голенища
засверкали в свете ламп. Она небрежно обмахнула их носовым платком.
- Но вы ведь незаконнорожденный.
Шарм, все еще кипя нерастраченной энергией, в течение всего их разговора
прохаживался взад и вперед по комнате. Но теперь он остановился как вкопанный и
подозрительно уставился на Руби, словно ждал от нее признания, что все это - глупый
розыгрыш.
- Чего-чего?
- Гаррисон и Аврора вступили в брак двадцать лет назад. Сонные чары сработали
тол
...Закладка в соц.сетях
