Жанр: Любовные романы
Игры вчетвером
...ливо и умерли
в один день. Дай бог им здоровья! — добавил Тим и налил до краев белое вино
в два бокала. — Давай выпьем за них!
Джо хмыкнула, но взяла свой бокал и чокнулась с братом. Ее удивила
проницательность Тима, который, несмотря на то, что был тогда легкомысленным
сорванцом, сумел сделать правильный вывод из своих детских впечатлений. Она
этого не ожидала.
— Думаю, просто в те времена развод считался чем-то постыдным, —
добавил брат.
— Что? Ты считаешь, что они думали об этом? — Джо была шокирована.
— А разве не все супруги иногда хотят расстаться? — спросил Тим,
закуривая сигарету.
— Возможно. Но ты никогда по-настоящему не веришь, что это сделают
именно твои родители. Дети всегда считают, что их семья — самая постоянная
величина в мире, — Джо запнулась, вспомнив Томаса и Софи, спящих в соседней
комнате. Ее уже развезло от вина, и она чувствовала, что может в любую
минуту заплакать.
— В наше время все изменилось, — сказал Тим, словно почувствовав ее
состояние. — Дети уже не так ранимы. Сейчас сплошь и рядом неполные семьи.
— Это ужасно, правда? — всхлипнула Джо. — У всех детей должно быть
счастливое, безоблачное детство. Им необходимо расти с матерью и отцом.
— И что хорошего это принесло нам? — поинтересовался Тим, нервно
потушив сигарету в пепельнице. — У нас с тобой было якобы счастливое
детство, правда? И посмотри на нас! Сидим тут вдвоем в этом богом забытом
месте в ненастную августовскую ночь. Ты только недавно развелась и осталась
с двумя детьми на руках, а я... не смог удержать даже женщину, которой почти
тридцать.
Он прав, — рассуждала Джо. — Мы грызем себя из-за того, как подействуют
наши поступки на психику детей, а ведь существуют тысячи обратных примеров,
когда в самых неблагополучных семьях, вопреки всем обстоятельствам,
вырастают очень уверенные в себе и счастливые люди, и наоборот
.
Джо вдруг подумала, что гораздо больше на детей влияют не поступки
родителей, а их настроения и чувства. И если удастся успешно защитить детей
от своих эмоциональных проблем, справившись с ними, у детей есть все шансы
избежать психологических последствий развода.
— А ты была настолько подавлена уходом Джефа, сестричка, что даже
отвергла самого честного и порядочного и, признайся честно, самого красивого
парня, проявившего к тебе интерес, — ворвался в мысли Джо голос брата.
— Прости? — растерялась Джо. Она немного опьянела и никак не могла
сообразить, кого имеет в виду Тим. Шона? Мартина? Она забыла, что брат
ничего не знает о последнем. — О ком ты говоришь?
— О Коноре! Ко-о-нор! Знаешь такого? — раздраженно ответил Тим, отпивая
вино и глядя на нее через бокал.
— Да-да, знаю! Черт возьми! — возмутилась Джо, вскакивая на ноги. Ее
слегка качнуло. — Но это случилось почти сразу после ухода Джефа, и я была
не готова к этому. Я вообще не хотела ни с кем встречаться тогда! Я
ненавидела всех мужчин! — в запальчивости крикнула она и топнула ногой.
— Слушайте! Слушайте! Слушайте! — завопил Тим, опьяневший не меньше,
чем она. — Что ж ты начала встречаться с Шоном сразу после этого?
— Не сразу, а через несколько недель! — кипятилась Джо, зная, что
спорит просто из вредности. — И с ним другое дело. Я его совсем не знала. А
это гораздо легче.
Джо пыталась сфокусировать взгляд на глазах Тима, чтобы понять его реакцию
на столь неоспоримый довод. Но брат только издевательски фыркнул. Она
немного походила по комнате, чтобы успокоиться, и села на место.
— Мне просто хотелось снова почувствовать себя привлекательной
женщиной, вот и все! — обиженно сказала Джо. — А отношения с Конором тогда
только бы все усложнили, — добавила она и заметила, что в ее бокал залетела
мошка. Она попыталась ее вытащить.
Тим наблюдал за ее усилиями, а потом перегнулся через стол и посмотрел на
нее в упор.
— Почему? — спросил он, пристально глядя в глаза.
— Почему? Ты еще спрашиваешь? — Джо округлила глаза, откинулась назад и
уставилась в потолок. — Возможно, потому, что я знала его всю жизнь, потому
что он твой лучший друг, потому что он знает наших родителей, — перечисляла
она, загибая пальцы. — Я имею в виду, что, если бы у нас ничего не
получилось, это разрушило бы все отношения между нами!
Тим якобы схватил воображаемую трубку телефона и набрал номер. Потом
сосредоточенно нахмурился, как будто слушая гудки.
— Алло! Здравствуйте, это телестудия? Моя сестра готова выступить в
женском ток-шоу на тему
Как правильно выбирать мужчин
. Спасибо, мы утром
перезвоним!
— Ха-ха и ха! — Джо выпрямилась. — Хотя ты прав. Наверное, я не умею
делать правильный выбор. Но для меня тогда отношения с Шоном стали просто
развлечением, не затрагивающим чувства.
— Стоп, стоп, стоп! Связь всегда затрагивает чувства! Всегда!
— Я не согласна. Только в том случае, если ты кого-то любишь! К
несчастью, я полюбила Шона, прежде чем обнаружила, какой это двуличный...
двуличный... негодяй.
Джо отвернулась к окну с повлажневшими глазами и погрузилась в воспоминания.
Дождь барабанил в окно, и капли собирались в струйки, стекая вниз.
— Ты так считаешь? — мягко спросил Тим. — Что любишь его? Я в этом
сильно сомневаюсь. Мне кажется, что твои чувства просто подогрелись, потому
что все закончилось. А если бы все продолжалось как раньше, ты бы со
временем охладела к нему.
Джо пожала плечами и вздохнула. Она только сейчас почувствовала, как сегодня
устала. Столько часов за рулем, а уже почти два часа ночи.
— Беда в том, что этого я никогда уже не узнаю, — сказала она. — Я знаю
только, что между нами все кончено и что я стала ощущать себя старой
развалиной.
Они посидели молча. Чуть слышно шипел камин и хлестал дождь за окном,
сливаясь с шумом прибоя. В том, что говорил Тим, была доля правды, но Джо
могла признаться сейчас себе, что после года связи с Шоном по-прежнему
страстно его хочет.
Может, когда у тебя двое детей и ты с трудом
выкраиваешь время для свиданий и редко видишься с любовником, то чувствуешь
иначе, чем когда живешь с человеком в браке? Осталась бы страсть в наших
отношениях, если бы мы были вместе постоянно, или нет, я уже никогда не
узнаю
, — грустно подумала она.
— Ты разговаривала с ним еще раз? — спросил Тим, вставая и относя
бокалы в раковину.
— Увы, да, — вздохнула Джо. — Я не хотела, но ничего не смогла с собой
поделать. Мне хотелось кое-что узнать.
— И?
— Узнала, что у него очень красивая жена и двое детей, которые живут в
Дербишире, — объяснила Джо, вставая и потягиваясь. — И еще, что он тут же
бросит их, стоит мне дать ему шанс.
— Понимаю, — скривился Тим. — И как ты поступишь?
Джо зевнула и опять потянулась.
— Бог его знает, Тим. Я то ненавижу его, то хочу позвать к себе и
попробовать стать счастливой, наплевав на всех остальных.
ГЛАВА 29
Мартин открыл черный кожаный кейс и достал фирменный красный футляр от
Картье и пододвинул по столу к Джо.
— С днем рождения!
Джо стало неловко. Во-первых, потому, что она ничего не подарила Мартину
месяц назад, когда у него был день рождения. А во-вторых, она хотела на этом
обеде отказаться от тех отношений, что он предложил ей в Ницце.
— Мартин, они потрясающе красивы! — воскликнула Джо, прикладывая к руке
модный золотой браслет с баснословно дорогими часиками. — Но я никак не могу
их принять.
— Ради бога, почему? — удивился Мартин.
— Потому, что это подарок, который дарят любимой, — ответила Джо, с
сожалением укладывая часы обратно в футляр и защелкивая его. — А мы с тобой
просто друзья.
— А-а-а, — протянул Мартин. — Чувствую, что таким образом ты деликатно
даешь мне отставку?
Джо жалко улыбнулась и поковыряла вилкой салат в тарелке. В душе она
проклинала Мартина за такой шикарный подарок, все усложнивший.
Она хотела расстаться с ним совсем по-другому. Джо вздохнула и посмотрела
Мартину в глаза.
— Знаешь, я много думала о том, что ты предложил тогда в Ницце. — Джо
опустила глаза в тарелку и перемешала салат. — Ты замечательный человек и
как никто другой подходишь для этого, но...
— Ах да, сейчас будет знаменитое
но
! — прервал ее Мартин с каменной
улыбкой.
— Но я просто думаю, что не готова сейчас к таким отношениям. Как я
теперь поняла, я слишком рано стала встречаться с Шоном после того, как
распался мой брак. Мне тогда надо было сначала разобраться в себе и понять,
чего я хочу от жизни. И сейчас, Мартин, ситуация повторяется. Я не хочу
больше торопиться и наступать на те же грабли, понимаешь? Мне слишком дорого
это обходится, — сказала Джо с виноватой улыбкой.
— Понимаю, — ответил Мартин, явно не ожидавший такой исповеди. —
Спасибо за откровенность, — добавил он и немного расслабился. — Я буду
счастлив оставаться твоим другом так долго, как ты сама этого захочешь.
Они ели в молчании. Мартин, как обычно, разделил свою порцию на составляющие
и ел только то, что считал полезным. Джо подумала, какой он основательный во
всем и целеустремленный.
Вот передо мной сидит замечательный мужчина —
привлекательный, богатый, порядочный, добрый. Он явно хочет жениться на мне.
И готов терпеливо ждать, пока я дозрею до любовных отношений, не думая о
себе. А я? Вожу его за нос, потому что никак не могу забыть страстных
свиданий с телевизионным оператором, снимавшим квартиру для любовных игр и
скрывавшим свою семью на севере, — размышляла Джо.
— Спасибо, — тихо сказала она, дотрагиваясь до руки Мартина. — И за это
тоже, — добавила она, придвигая к нему по столу красный футляр.
— Джо, ты не имеешь права отказываться от подарка. Это подарок друга.
Мы же друзья? — сказал он, отодвигая футляр назад. — И потом, я не могу
вернуть их назад в магазин. Я покупал их на прошлой неделе в Париже и больше
туда не собираюсь. А сам их носить не могу. Они женские.
После того как Джо, еще раз поблагодарив Мартина, спрятала футляр в сумку,
они доедали обед, обсуждая планы по поводу дома в Ницце, и Мартин
рассказывал о своем детстве в отдаленном уголке Кента. У него были старшие
брат и сестра. А родители держали небольшой бакалейный магазин, разорившийся
в 1975 году, когда рядом построили огромный супермаркет.
— Но они не жаловались. Купили фургон и развозили молоко из окрестных
ферм. Мы с трудом сводили концы с концами, — скривился Мартин.
Он рассказал, что отец заболел, когда не смог найти дополнительную работу.
Его брат и сестра были вынуждены пойти работать сразу после окончания
средней школы, чтобы помочь семье удержаться на плаву.
— Так как я был самым младшим, я продолжал учиться после школы, а когда
закончил колледж, дела в семье пошли лучше, и я смог исполнить свою мечту и
заняться музыкальным бизнесом, — рассказывал Мартин. — Я был так благодарен
им за все, что, когда продал свой сайт, подарил брату и сестре по два
миллиона. Они сразу бросили работу, — улыбнулся он, — и теперь наслаждаются
жизнью. Мне приятно это видеть.
Джо нравился этот удивительный человек все больше и больше.
— А что с твоими родителями? — осторожно спросила она.
— Оба умерли, к сожалению, — помрачнел Мартин. — Отец после инфаркта,
когда мне было двадцать пять лет. А мать — от рака пять лет назад.
— Мне очень жаль, — мягко сказала Джо, напомнив себе, что ей надо утром
позвонить родителям и быть с ними поласковей.
— Не расстраивайся, — вздохнул Мартин. — Это было давно, но мне бы
хотелось, чтобы они пожили подольше, чтобы я мог немного их побаловать на
старости лет. Господь свидетель, сколько они сделали для меня при жизни.
Когда они вышли из ресторана на улицу, Джо обняла Мартина.
— Ты замечательный мужчина, Мартин, — проговорила она ему на ухо,
чувствуя, как ей уютно и надежно в его объятиях в этот холодный октябрьский
вечер.
— Но не для тебя, увы, — сказал он, улыбнувшись, и выпустил ее.
— Просто друзья пока. — Джо лукаво посмотрела на него. — Но никогда не
говори никогда.
Взглянув в свете уличного фонаря на новые часы, которые она успела надеть в
такси, Джо обнаружила, что уже одиннадцать часов. Она достала ключ, открыла
дверь и тихо разделась в холле. Джеф лежал в гостиной на диване,
завернувшись в плед, и громко храпел. Пару лет назад Джо бы такая картина
вывела из себя, но сейчас она просто равнодушно посмотрела на него и подошла
разбудить. Она дотронулась до плеча и осторожно потрясла его.
— Что? Что? — вскрикнул он спросонья, поднимаясь и растерянно моргая.
Увидев Джо, он вскочил, путаясь в пледе ногами. На каждом носке зияла
большая дыра, через которую проглядывали пальцы.
— Это я. Я вернулась, ты можешь идти, — тихо произнесла Джо.
— Думаю, мне надо выпить кофе перед уходом, чтобы окончательно
проснуться, — сказал Джеф, двигаясь на кухню.
Сердце Джо упало. Она так надеялась провести спокойный вечер, чтобы
вспомнить и обдумать разговор с Мартином. У нее возникло подозрение, что
Джеф хочет о чем-то поговорить с ней.
Она пошла за ним на кухню, чтобы выпить свою обычную чашку чая перед сном.
Через пять минут, когда каждый держал в руках кружку, Джеф приступил к
разговору.
— Какие у вас планы на Рождество? — спросил он. — Как всегда прибудет
войско израилево?
Он старался говорить равнодушно, но Джо знала, что это не праздный вопрос.
— Господи, еще только октябрь на дворе! Но если ты имеешь в виду моих
родителей и Тима, то да, они будут здесь, — сказала Джо, тяжело вздыхая,
словно давая понять, что такого набора родственников с нее достаточно.
— Я просто подумал... — начал неуверенно Джеф.
Ну вот, приехали
, — подумала Джо.
— Я мог бы к вам присоединиться, — выговорил он, глядя на нее
преданными глазами щенка, просящегося в теплый дом в зимнюю ночь.
— Нет, думаю, не стоит, — решительно ответила Джо, напрягаясь.
— А почему нет?
— Может, потому, что мы в разводе.
— При чем тут это? Дети будут рады, это же все-таки Рождество! — Он
допил кофе и поставил пустую кружку на стол.
Джо сидела молча. Хотя до Рождества было еще два месяца, ей не хотелось
омрачать этот праздник ссорой даже сейчас.
— Ты не очень-то рвался к детям в прошлое Рождество, — спокойно
объяснила она. Но внутри у нее все кипело при воспоминании о том, как она
просила, нет, умоляла Джефа в прошлом году провести Рождество с детьми,
чтобы они не чувствовали себя брошенными. Они к тому времени уже много
месяцев не жили вместе, но она считала, что такой семейный праздник дети
обязаны проводить с родителями. Но нет, Джеф заявил ей тогда без всякого
стыда или смущения, что они с Канди хотят насладиться этим праздником только
вдвоем.
— Я очень жалею об этом сейчас, — признался Джеф, заерзав на стуле от
неловкости. — Это было очень эгоистично с моей стороны, я понял и очень хочу
все исправить в этом году.
Прекрасный ход, — признала Джо, — но меня на такое уже не купишь
.
— Спасибо, но нам и без тебя будет весело. Не волнуйся, — твердо
ответила Джо, вставая, и отвернулась поставить кружки в раковину. Она
повернулась назад и просто остолбенела, увидев, какое несчастное лицо у
Джефа.
Он выглядел пожилым, даже старым. Глаза в красных прожилках, блестящие когда-
то волосы потускнели и висели жирными сосульками. Он даже осунулся. Короче,
ее бывший муж выглядел брошенным и несчастным. Джеф тяжело вздохнул и
посмотрел ей прямо в глаза.
— Все кончено, — сказал он.
— Прости? — смутилась Джо.
— Между мной и Канди все кончено. Она сказала, что устала от меня,
выразилась немного иначе, но это одно и то же, правда? — сказал Джеф вдруг
дрогнувшим голосом. Его губы дрожали.
Джо подошла и села рядом с ним на стол. Она погладила его, как маленького,
по голове.
— Мне очень жаль, — тихо сказала она. И это было сказано честно.
Восемнадцать месяцев назад Джо бы пришла в восторг, услышав, что Канди
бросила его, но сейчас это оставило ее абсолютно равнодушной. Она просто
пожалела Джефа. — Я думала, ты просто чем-то расстроен, — добавила она,
убирая руку.
Джеф встал и подошел к окну. Он уставился в темноту двора, где много лет
назад они проводили такие счастливые дни вчетвером.
— Меня расстраивает не потеря Канди, — произнес Джеф, медленно
поворачиваясь к ней.
— Да?
— Меня мучает то, как я мог быть таким идиотом, что бросил тебя и детей
ради такой пустышки?
Ну, вот мы и приехали! После стольких страданий и слез я услышала от него
именно то, что с самого начала думала об этой кукле, по глупости
ухитрившейся сделать несчастными столько людей. И в той же самой комнате!
Судьба пошутить умеет
, — мрачно подумала Джо. Но она не испытывала
торжества, услышав то, что когда-то так мечтала услышать от него. Ей просто
стало грустно, что они с Джефом дошли до такого. Два чужих человека в той
самой кухне, когда-то бывшей самым веселым местом в их доме, стоят и
обсуждают его ошибку, стоившую им брака.
— Что ж, — нарушил молчание Джеф, силясь улыбнуться. — Это будет,
видимо, самое одинокое Рождество в моей жизни.
Вот истинная причина его желания прийти сюда, — подумала Джо. — Он и не
думает возвращаться к ней и детям. Ему просто жалко себя и не хочется
проводить праздник одному в своей маленькой тесной квартирке
. Джо никогда
не была там, но почему-то верила, что она тесная и темная. Она нахмурилась.
— Глупости, — с притворным оживлением сказала она. — Ты можешь поехать
к своей матери! Она будет радоваться каждой минуте, проведенной с тобой. И
станет за тобой с удовольствием ухаживать.
— Думаю, мне так и придется сделать... если не возникнет других
вариантов, — с грустью произнес Джеф.
— Знаешь что... — вырвалось у нее против воли.
— Что? — Джеф смотрел на нее с надеждой.
— Почему бы тебе не приехать на следующий день после Святок и не
забрать детей на довольно продолжительное время, — предложила она с улыбкой.
— Ты можешь привезти их домой утром в Новый год.
Глаза Джефа потухли, когда он понял, что, несмотря на все усилия, его не
собираются приглашать на Рождество.
— Хорошо, так и сделаю, — сказал он скучным голосом.
Через три минуты Джо с порога помахала Джефу, садившемуся в машину, и
заперла на ночь дверь. Она потушила в холле свет и пошла наверх. На губах ее
блуждала улыбка. Джо не могла сдержать ее, несмотря на жалость к Джефу. Ей
было так приятно взять хотя бы разок верх над Джефом и видеть, как он
извивается перед ней ужом, а не наоборот!
А кроме того, он заберет детей, и у нее появятся самые настоящие
рождественские каникулы до самого Нового года.
В рождественское утро дом напоминал детский летний лагерь. Повсюду валялись
сумки и носились люди с ворохами одежды в руках.
Мать и отец пытались устроиться в комнате для гостей, полностью заставленной
старыми детскими игрушками и мебелью,
которая может пригодиться в один
прекрасный день
, а также картонными коробками со старыми фотографиями. Не
говоря уже о пластмассовых футлярах с видеокассетами, на которых был снят
маленький Томас. Джо и Джеф тогда увлекались видеосъемками. Увлечение быстро
прошло, и бедная Софи не попала в семейные хроники. Тим расставлял посуду в
столовой, старательно делая вид, что трудится, когда туда кто-нибудь
заглядывал.
— Не знаю, почему ты отказалась от нашей старой кровати, я ведь тебе
предлагала ее забрать? — спросила Пэм у дочери, когда они заглянули к Тиму
посмотреть, как он накрыл праздничный стол. — Она бы очень подошла в комнату
для гостей.
— Господи, мама, да потому, что она старая, продавленная и вся
провоняла твоим Злюкой. Ее давно пора было сжечь. Как вы на ней спали, не
представляю! — воскликнула Джо.
Родители приехали накануне поздно вечером, но мать уже довела ее до белого
каления. Джо изо всех сил сдерживалась, пытаясь избежать скандала.
— Не смей говорить такого о моей бедной старой собаке, — возмутилась
мать. — От него совсем не пахло псиной!
Любимцу матери как никакой из собак полностью подходила его кличка. Он был
маленьким беспородным уродцем со злобным нравом.
— Он — настоящая реинкарнация Дракулы, — заявил как-то Тим, когда с
трудом избежал острых зубов, пройдя слишком близко от собачьей миски.
К несчастью для обожавшей его хозяйки, он был страстным псом. Злюка
ухитрился стать отцом уродцев-щенков, появившихся у соседской собаки вместо
ожидаемых спаниелей. Соседи до сих пор не разговаривали с матерью. Три года
назад пес, наконец, умер, но Пэм до сих пор горевала по нему. Он был
единственным в мире существом, которого она никогда не ругала и не
критиковала.
— Мам? — позвал Томас, просовывая голову в дверь, и исчез.
— Да? — ответила Джо, выходя за ним в холл больше для того, чтобы
избавиться от общества матери, чем узнать, для чего ее позвал сын. Она
прекрасно знала, о чем он хочет спросить утром в Рождество.
— Можно мы откроем свои рождественские чулки? — попросил Томас, уже
готовый взлететь по лестнице наверх. С перил свешивалась лохматая головка
Софи с горящими от нетерпения глазами. — Уже восемь часов утра!
— Да, конечно, мои милые, — улыбнулась детям Джо. — Принесите их в
гостиную.
Когда они с Тимом были детьми, мать всегда заранее составляла расписание
этого праздничного дня, как будто планировала важную военную операцию. Кухня
становилась в этот день ее штабом, где она становилась настоящим
главнокомандующим. А остальные члены семьи превращались в рядовых, по часам
беспрекословно выполнявших ее приказы. Завтракали ровно в девять.
Рождественские чулки открывали ровно в десять часов утра. Два тощих чулочка,
в которых лежало по одному
полезному
подарку и обязательная открытка с
церковным нравоучением. Мать всегда говорила, что не собирается лезть из
кожи вон ради Рождества, потому что это обычный праздник, как и все
остальные. И ее не интересовало, что они были детьми и мечтали о чем-то
чудесном в этот день. Затем следовал рождественский ленч ровно в два часа,
речь королевы в три, а ровно в три тридцать можно было открыть главные
подарки. Пэм не была такой уж пунктуальной в остальные дни, но, возможно,
только потому, что просто упускала это из виду. И каждое Рождество подарки
сиротливо лежали под елкой, как шампанское в холодильнике, пока
главнокомандующий не давал соответствующего приказа.
Джо много раз клялась себе в детстве, что, когда у нее появятся дети, она
никогда не станет их так мучить ожиданием и разными расписаниями в этот
день. Поэтому Рождество в доме Майлзов всегда было днем, когда все обычные
порядки в доме выбрасывались за дверь. Дети делали, что хотели, и веселились
от души.
Раскрасневшиеся от волнения Томас и Софи уже бежали по лестнице, прижимая к
себе чулки, больше похожие на ноги слона.
— Я именно такими представлял себе ноги с варикозными венами, — сказал
Тим, тыкая пальцем в туго набитый чулок Томаса.
— Ура! Санта-Клаус та-а-а-ко-о-й щедрый! — вопил Томас, прыгая от
возбуждения.
Десятилетний сорванец прекрасно знал, что никакого Санта-Клауса не
существует, но Джо пригрозила убить его, если он расскажет об этом наивной
Софи.
— Я просто не представляю, как он все это унес? Ведь он приходит ко
всем детям, — сказала сияющая Софи, усаживаясь на ковер перед камином. —
Мама, представляешь? Он выпил бокал шерри, который мы ему поставили!
Тим быстро подмигнул Джо и облизнулся. Лицо его еще оставалось примятым от
сна, а волосы стояли торчком. Он кое-как поднялся сегодня с постели, когда
его в семь тридцать утра разбудила Джо. Это, наверно
...Закладка в соц.сетях
