Жанр: Любовные романы
Ваниль и шоколад
...и документы: патент капитана дальнего плавания прадедушки
Гуалтьери, аттестат по успеваемости и поведению бабушки Диомиры, диплом
Ирены об окончании училища, записи о различных конфирмациях и другие бумаги,
среди которых лежало и свидетельство о браке между матерью и отцом. Они
поженились в Чезенатико 28 февраля 1960 года.
Пенелопа подскочила на месте, словно ее ударило током. Она родилась в июле.
Через четыре месяца после венчания. Сколько раз мать повторяла ей:
Ты
родилась ровно через девять месяцев после того, как я вышла замуж
. Лгунья!
Теперь она поняла, чем был обусловлен выбор свадебного платья в стиле ампир.
Высокая талия должна была скрыть ее округлившийся живот! Опять, и уже в
который раз, Ирена обманула ее.
2
Вот уже два часа Самсон ждал, что его выведут на прогулку, но поскольку
Андреа явно об этом забыл, пес залаял и принялся сновать между спальней и
прихожей.
— Ты прав, — сказал хозяин. — Дай мне только время одеться, и
мы пойдем.
Пушистый красавец бобтейл появился в семье Донелли после рождения Луки.
Самсон был трехмесячным щенком, и они выросли вместе: между малышом и щенком
установились тесные отношения, практически исключавшие участие остальных
членов семьи. Пес все позволял и доверял Луке, даже чистку зубов. Эту пытку
Самсон не вытерпел бы ни от кого другого, включая Пенелопу, хотя она тоже
его кормила и водила гулять в парк. Зато ей он разрешал мыть себя, так как
знал, что эта унизительная процедура позволит ему спать, свернувшись, на
постели своего маленького друга.
Андреа надел на пса ошейник, и они вышли из дому. Самсон повел его к
общественному парку, где можно было освободиться от поводка, поваляться на
траве, побегать за своими собратьями, вынюхивая их след.
Когда они вернулись домой, пес успокоился и бросил на хозяина полный
признательности взгляд. Открывая дверь, Андреа на мгновение подумал, что
жена вернулась домой. Вдруг Пенелопа осознала всю нелепость своего шага и
вернулась, чтобы не оставлять его наедине с семейными проблемами? Но главное
даже не в проблемах. Главное в том, что она его любит и жить без него не
может.
— Может, мы ее сейчас найдем, — шепнул он псу.
Но в доме, как и час назад, не было ни души и царил полный хаос. Андреа
понятия не имел, с чего и как начать наводить порядок. Эх, если бы пришла
Присцилла! Но нет, как бы не так! По субботам филиппинка исчезала и до утра
понедельника не появлялась. Он остался в одиночестве, в отчаянном,
безнадежном одиночестве.
— Она давным-давно это задумала, она знала, что уйдет! — взорвался
он, чуть не плача от ярости, и изо всех сил стукнул кулаком по столу, так
что посуда зазвенела. Точно так же говорил когда-то, стуча по столу, его
отец.
Это было, когда ушла Джемма. История, которую Андреа всеми силами хотел бы
забыть, вспомнилась ему во всех драматических деталях как раз в тот момент,
когда необходимо было спокойно собраться с мыслями и решить, что делать в
это ужасное воскресенье и во все последующие дни, которые ему предстоит
провести в одиночестве, пока не вернется жена. Он не сомневался, что в конце
концов Пенелопа вернется. Она слишком сильно любила своих детей, чтобы
устоять перед искушением с ними повидаться.
Кстати, о детях. Что он им скажет, когда часа через два поедет забирать их
из дома кузенов? Как они отреагируют на уход матери?
Когда он позвонил теще, рассчитывая на ее поддержку, она обрушила на него
град ядовитых стрел. Закончила Ирена так:
Ты сам кузнец своего несчастья.
Теперь не надейся, что я буду таскать для тебя каштаны из огня
.
Андреа был в отчаянии. Обвинения, брошенные ему Пенелопой, — серьезные,
тяжкие, обоснованные, — оказались для него ударом в спину. Почему она с
ним не поговорила прежде, чем принять такое решение? Возможно, на этот счет
его смогут просветить Доната или София. Пенелопа никогда ничего не делала,
не посоветовавшись со своими сердечными подружками. Он хотел было позвонить
им, но не решился из опасения, что они ответят так же, как и теща. Почему
женщины всегда объединяются против мужчин? Никогда он не чувствовал себя
таким одиноким, как в это тоскливое майское воскресенье. Ему казалось, что
весь мир сговорился против него. Все хотят его унизить, раздавить,
уничтожить.
Он заглянул в комнаты детей, с отвращением разглядывая царящий в них
кавардак. Самсон, устроившийся на постели у Луки, оскалил зубы и зарычал,
когда Андреа попытался согнать его на пол.
— Тебя очень плохо воспитали, — строго заметил Андреа.
Упрек, которого пес не понял, явно предназначался для Пенелопы. Но что было
делать? Андреа тихо ретировался и вошел в гардеробную. Пришлось несколько
раз хлопнуть дверцами прежде, чем он нашел ящик, где лежали его рубашки —
все тщательно отглаженные и аккуратно сложенные. Андреа понятия не имел, что
у него их так много. Никогда раньше Андреа не заходил в гардеробную:
надобности не было. Пенелопа каждый день приносила ему в спальню чистое
белье и рубашку. Он даже не подозревал, что все эти шкафы и шкафчики
содержатся в таком безупречном порядке. И, уж конечно, этим занималась не
Присцилла! Он еще помнил тот случай, когда в отсутствие жены филиппинка
умудрилась за несколько минут уничтожить все его кашемировые свитера,
засунув их в стиральную машину, настроенную на режим девяноста градусов.
А Пенелопа даже не прикрикнула на нее. Только сказала:
Отныне я тебе
запрещаю подходить к стиральной машине
. Если бы последнее слово осталось за
ним, он тут же на месте уволил бы эту дуру. Но его Пепе всегда была кроткой
мученицей: всем все прощала. Андреа начал искать брюки и нашел их в особом
отделении, где они висели в ряд на вешалках. Ни единой морщинки. Он не мог
припомнить случая, чтобы у него на брюках не хватало пуговицы. А теперь,
когда она ушла, похоже, все пойдет кувырком. Андреа открыл створки другого
шкафа. Летние платья его жены. Он перебрал их по одному, пробуя на ощупь
мягкую ткань, словно впервые поражаясь их красоте и нежным цветам. Один
туалет в особенности привлек его внимание: шелковое платье-рубашка в мелкую
красно-белую клеточку. Пенелопа носила его, когда они были женихом и
невестой. Он вспомнил, как она сидела рядом с ним в машине в этом самом
платье. На закате дня посреди лета они ехали по шоссе, огибавшему аэропорт
Линате, потом остановили машину и подошли к сетчатому заграждению, чтобы
понаблюдать за то и дело взлетавшими самолетами, уносившими на своих крыльях
их мечты. Они мечтали о путешествиях в дальние страны: Америку, Китай, на
острова Южных морей.
Когда-нибудь и мы полетим, — пообещал Андреа, обнимая Пенелопу. —
Мы совершим фантастическое путешествие от полюса до экватора. Мы будем
высекать искры, моя малышка. Слово даю
.
Свое слово он так и не сдержал. Вскоре после этого они поженились, и у них
тут же начались проблемы с финансами. Нелегко было сводить концы с концами
на зарплату Андреа. Правда, через какое-то время его перевели на должность
корреспондента, он получил хорошую прибавку и начал путешествовать, но не
могло быть и речи о том, чтобы Пенелопа его сопровождала: двое
очаровательных детишек — Лючия и Даниэле — ползали по всему дому и нуждались
в постоянной материнской заботе.
И все же Андреа и Пенелопа продолжали лелеять свою мечту о феерической
поездке в какую-нибудь далекую страну. Тем временем Андреа заводил глупые
мелкие интрижки, оставлявшие горькое ощущение в душе, во-первых, потому что
чувствовал себя виноватым, а во-вторых, потому что всякий раз приходил к
одному и тому же выводу: его обожаемая Пепе лучше всех его подружек. Иногда
Пенелопа узнавала о его неверности, страдала и подолгу не разговаривала с
ним. И тогда Андреа, вспоминая обещание, данное много лет назад, клялся
самому себе:
Как только помиримся, увезу ее куда-нибудь
.
Правда, однажды, вскоре после свадьбы, им действительно удалось устроить
себе прекрасный двухнедельный отпуск в Англии, нечто вроде медового месяца.
Андреа и Пенелопа, вновь став детьми, записались на курсы в английский
колледж. Они мало чему научились, но зато весело провели время. В другой
раз, уже после появления Лючии и Даниэле, когда дети немного подросли и
отправились в летний лагерь в Пинцоло, они позволили себе каникулы в Мерано
— несколько дней, прожитых в радости. Они вновь были счастливы.
И вот сейчас Андреа сжимал и мял пальцами этот шелк в белую и красную
клеточку, напоминавший ему о минутах счастья и взаимопонимания, пережитых
рядом с любимой женщиной. Андреа поднес ткань к лицу в надежде уловить
аромат двадцатилетней давности, но почувствовал лишь запах нафталина.
Почему время так неумолимо стирает все хорошее, что было между мужчиной и
женщиной?
— спросил он себя.
От восемнадцати лет совместной жизни осталось только полное горьких упреков
письмо, унесенное ветром. Андреа готов был признать, что значительная часть
ответственности за сложившееся положение лежит на нем. Но, может быть, его
жена тоже виновата в разразившейся катастрофе?
Зазвонил телефон, и он бросился к нему, надеясь услышать голос Пенелопы, но
оказалось, что это Доната.
— Ты не мог бы передать трубку моей подруге? — попросила
она. — Я ей звонила по сотовому, но она меня не слышала.
— Твоей подруги нет дома, — объяснил он, подавляя разочарование и
досаду.
— Мне совершенно необходимо с ней поговорить, — настаивала Доната.
Андреа уже готов был рассказать ей все, но нотки паники, звучавшие в голосе
Донаты, удержали его. Да и сама она поспешила попрощаться. Андреа положил
трубку и рассеянным жестом провел по поверхности письменного стола. Это был
рабочий стол Пенелопы. На столе была ее фотография с детьми. Все они
улыбались в объектив. Фотографию сделал сам Андреа несколько месяцев назад,
перед Рождеством. Прошло пять месяцев, и Пенелопа ушла от него.
Его рука коснулась вазочки тончайшего фарфора, которую его жена берегла как
зеницу ока. Это была антикварная вещь цвета старого золота, расписанная
пастельными красками.
— Не трогай! — сказала она как-то раз, когда он решил рассмотреть
вазочку поближе.
— Откуда она у тебя? — с любопытством спросил Андреа.
— Из одной антикварной лавки, — прозвучал сухой и краткий ответ.
Он обиделся, хотя и знал, что не заслуживает объяснений. Это было давно, лет
восемь назад. Они были в ссоре и почти не разговаривали друг с другом, а
когда начинали разговор, он неизменно заканчивался ссорой. Почему так
получилось? Андреа пристально вглядывался в улыбающееся лицо жены. Она стала
матерью-наседкой, не знающей удержу неврастеничкой. Иногда она казалась ему
невыносимой, хотя он никогда не переставал ее любить. Но куда же подевалась
та милая, непосредственная, полная веселья девочка, которую он встретил тем
далеким летом в Чезенатико?
Пенелопа... Нежнейший цветок, сорванный им в тот самый момент, когда бутон
раскрывался. Он знал, что эта женщина станет его спутницей на всю жизнь. А
теперь она взбунтовалась против него и нанесла ему удар в спину.
Настенные часы с маятником пробили два часа дня. Еще через два часа он
окажется лицом к лицу со своими детьми. Об этом страшно было подумать. Нет,
он во что бы то ни стало должен поговорить с Пенелопой. К этому часу она уже
наверняка приехала в Чезенатико.
Андреа долго слушал длинные телефонные гудки. Никто ему не ответил. Тогда он
набрал номер сотового и наконец услышал ее голос.
— Пепе, ради всего святого, не клади трубку. Я с ума схожу, —
начал он. Ему казалось, что еще секунда, и сердце разорвется у него в груди.
— Я не хочу с тобой разговаривать, — ответила она.
— Помоги мне, — умолял Андреа, — я должен понять!
— Это трудная задача, но тебе придется выполнить ее самому.
— Я хотел бы ответить на твое письмо.
— Адрес тебе известен, — с этими словами она положила трубку.
— Иди ты к черту! — в сердцах заорал он в умолкнувший аппарат.
Впервые жена заставила его взять на себя ответственность за семью, и он
оказался в тупике. Андреа все никак не мог поверить, что она способна на
такое. Возможно, он ее недооценил. Наверное, она была права, обвиняя его в
том, что он никогда не пытался узнать ее по-настоящему.
Он открыл центральный ящик стола Пенелопы. Никогда раньше он этого не делал.
Ящики стола часто раскрывают характер того, кто ими пользуется. Может быть,
порывшись в ящике, он что-нибудь узнает о ней. В ящике обнаружились
любопытные и странные вещи, вызвавшие у него прилив нежности. Бархатная
шкатулочка с разноцветными морскими камешками. Что они для нее значили?
Множество аккуратно заточенных огрызков карандашей. Тетради, заполненные ее
мелким, но четким почерком. Роза, сделанная из кисеи красивого бледно-
зеленого цвета. Тщательно перевязанные ленточками пачки писем от подруг и
родных, от Данко, от детей, от людей, ему не знакомых. Он не посмел их
прочесть, хотя ему очень хотелось. Его любопытство привлек один конверт с
визитной карточкой, адресованный госпоже Пепе Пеннизи. Андреа открыл его и
прочел:
Милая Пепе, вот перчатки, которые ты забыла в такси. Желаю удачи.
Мортимер
. На другой стороне визитной карточки витиеватым волнистым шрифтом
было напечатано длиннейшее имя: Раймондо Мария Теодоли ди Сан-Витале.
— А это кто еще такой? — вслух спросил Андреа. На записке стояла и
дата: 26 февраля. Но год указан не был.
— Мортимер! — с сомнением повторил Андреа. Какая жуткая фамилия!
Может, друг юности? Нет, не похоже. Он почему-то был уверен, что у Пенелопы
никогда не было друзей с двумя именами и двумя фамилиями. Но кто же он, этот
незнакомец, называющий его жену
милая Пепе
? И почему он указывает в адресе
ее девичью фамилию? Тут Андреа заметил пачку писем, перевязанную белой
атласной ленточкой. Все они были адресованы его жене. А на обратной стороне
верхнего конверта стояли инициалы Р.M.T.C.
— Раймондо Мария Теодоли ди Сан-Витале, — задумчиво повторил
Андреа.
Он уже готов был разорвать ленточку и прочесть все эти письма, но рука у
него задрожала, щеки вспыхнули от стыда, и в конце концов он бросил пачку на
дно ящика. Если у Пенелопы есть секрет, он не станет его нарушать.
В тот вечер Андреа впервые в жизни ощутил на себе холодно-враждебные взгляды
своих детей. В один миг он перестал быть добрым папочкой, щедрым и
дружелюбным компанейским парнем, который покрывал их проступки и прощал им
все капризы. Они осуждающе смотрели на него, и Андреа почувствовал себя
виноватым. Пенелопа написала ему:
Тебе придется поддержать мою версию
. Он
готовился оправдывать жену, но оказался не готов к тому, что придется
оправдываться самому. Ему даже не хватило духу заехать за детьми к кузенам
жены; Манфредо и Мария Роза Пеннизи подвезли их к подъезду, и когда дети
вошли в дом, Андреа сказал им, что мама этим утром уехала в отпуск.
Прочитав послание матери на грифельной доске, Даниэле первым нарушил
молчание.
— Папа, это очень скверная шутка. Куда ты дел маму?
— Мама никогда не уезжала отдыхать, бросив меня одного, —
пожаловался маленький Лука.
— Похоже, она не уехала, а сбежала, — заметила Лючия. — Вон
даже на кухне не прибралась.
— Сюда, Самсон. Идем искать маму, — скомандовал Лука, убежденный,
что родители устроили какой-то нехороший розыгрыш.
— Мама уехала в Чезенатико. Можете звонить ей, когда хотите. Уверяю
вас, ей необходим отдых, потому что она очень устала.
— Устала от тебя! — пронзительно закричала Лючия. — Я не
собираюсь ее оправдывать, но ты и вправду просто невозможен! Тебе до нас
дела нет! Вечно тебя нет дома, — обиженно добавила она. — А мама
тоже хороша! В последнее время я ее видеть не могла. Оба вы мне надоели. И
не надейся, что я начну мыть посуду и стелить постели. Ты заставил ее
сбежать, вот теперь сам и расхлебывай. Я иду к себе в комнату готовить
уроки. А вы поступайте, как знаете.
Андреа понял, что дети с ходу оценили ситуацию верно, причем все трое сразу
повернулись к нему спиной.
— Я знаю, что мне делать, — заявил Даниэле и ушел в комнату,
которую делил с Лукой, пока малыш бродил по дому, открывая все двери,
переворачивая диванные подушки и заглядывая под кровати в поисках мамы.
Андреа стукнул по столу кулаком. Он не хотел каяться перед детьми и винить
во всем себя. От удара руку пронзила острая боль, но в голове прояснилось.
Он распахнул дверь в комнату Даниэле. Его старший сын как попало запихивал в
синий матросский рюкзак футболки, книжки комиксов, пару грязных теннисных
туфель.
— Что ты делаешь? — спросил Андреа.
— Иду ночевать к моему другу Леле, — спокойно ответил Даниэле.
Андреа встревожился. Леле был школьным товарищем его сына. Их объединяли
отсутствие интереса к учебе, страсть к змеям, а также к булавкам и сережкам
в стиле
панк
, которыми они украшали все мыслимые и немыслимые части тела.
— Клеенчатую подстилку не забудь. Ты же не захочешь написать прямо в
постель своему другу, — зло напомнил Андреа.
Это был удар ниже пояса, но только так он мог подавить бунт, грозивший
захлестнуть и остальных.
Даниэле вспыхнул и бросил на отца взгляд, полный ненависти.
— Закрой дверь с той стороны, папочка! — еле сдерживаясь,
выкрикнул Даниэле, вываливая содержимое рюкзака на пол.
Андреа захлопнул дверь. Он выиграл первый раунд, хотя и побывал в нокдауне.
Пожалуй, пришел момент переломить ход боя в свою пользу, пусть даже ценой
потери репутации
доброго папочки
, тем более что от нее все равно не было
никакого толку.
Он заглянул к Лючии.
— Даю тебе два часа, чтобы убрать на кухне и поставить на стол что-
нибудь съедобное для всей семьи.
— Обратись к Присцилле. Мне надо учиться, и я тебе не прислуга.
— Давай сразу кое-что проясним. Тебе семнадцать лет, стало быть, раз в
жизни ты в состоянии позаботиться о себе и о братьях. Через час я ухожу в
редакцию работать. Вы с Даниэле выведете собаку погулять и покормите ее.
Надо почистить птичью клетку и вынести мусор во двор. Я вернусь не раньше
полуночи и хочу застать дом в порядке, а детей — спящими в своих постелях.
Это приказ, — добавил он твердо.
— В противном случае? — спросила Лючия с наглой улыбкой, явно
напрашиваясь на пощечину.
— В противном случае ты горько пожалеешь о том, что не выполнила свои
обязанности, — ответил ей отец с не менее коварной улыбкой.
Лука был в гостиной, он лежал, растянувшись на ковре. Спина Самсона служила
ему подушкой. Андреа присел на корточки рядом с ним.
— Как дела? — спросил он сына.
— Фу, — обиженно ответил мальчик.
— Могу я что-нибудь для тебя сделать?
Малыш ответил не сразу.
— Когда вернется мама? — спросил он шепотом.
— Не знаю. Надеюсь, что скоро, — Андреа ласково погладил его по
волосам.
— Когда? Сегодня вечером?
— Вряд ли.
— Тогда кто прочтет мне сказку?
— Сам придумай сказку и расскажи ее Самсону. Меня здесь не будет, когда
ты ляжешь спать, — ответил Андреа.
— Если мама не прочтет мне сказку, я не засну. А Самсон не может лечь
ко мне в постель, пока мама не вымоет ему лапы.
Андреа понял, что начались капризы и действовать нужно немедленно.
— Ты уже большой мальчик и сам можешь вымыть ему лапы. У тебя
получится, — решительно возразил он. — А мне пора отправляться на
работу.
— Если я должен его мыть, значит, мне положена плата, — неожиданно
заявил мальчик.
Андреа взглянул на сына в изумлении.
— Об этом и речи быть не может. За заботу о собственных домашних
животных плату не требуют.
— Даниэле и Лючия получают карманные деньги каждую неделю. Я тоже хочу.
Будь Пенелопа дома, Андреа пошел бы по самому простому пути: дал бы свое
разрешение. А уж потом его жена нашла бы способ привести все в порядок. Но
сейчас он был один. Он прекрасно знал, что Луку не интересуют деньги. Малышу
просто хотелось похныкать.
— Сколько карманных денег получают твои брат и сестра? — спросил
он.
Лука задумался. Он не смог бы отличить тысячу лир от пяти.
— Сколько надо, — заявил он после минутной паузы.
— Отличный ответ, — кивнул Андреа. — Я скажу тебе, сколько
тебе надо: нисколько. За выполнение собственного долга денег не полагается.
Его младший сын покраснел до ушей, прелестные розовые губки раскрылись в
крике, личико сморщилось, он ударился в слезы.
— Я хочу мои денежки! Денежки! Денежки!
Андреа знал, что на самом деле ему нужна только его мама, но тут уж он
ничего не мог поделать. Он склонился над сыном, и вдруг Самсон кинулся на
него и повалил на землю, решив, что он хочет напасть на мальчика. Андреа
испугался и закричал. На крик прибежали Лючия и Даниэле.
Лючия схватила братишку за шиворот и залепила ему две звонкие оплеухи. Лука
сразу же прекратил кричать. Даниэле тем временем ухватил пса за ошейник, и
Андреа сумел подняться на ноги.
— И как ваша мама ухитряется все это выдерживать? — пробормотал
он, поправляя галстук.
— У всех есть свои проблемы. Ты только теперь это заметил? —
усмехнулся Даниэле.
— Прости, папочка, — прошептал Лука, цепляясь за брюки Андреа.
— Я тебя прощу при условии, что подобные сцены больше не
повторятся, — строго проговорил Андреа. — А теперь займитесь
своими делами. Мне пора.
Он вошел в лифт со вздохом облегчения. Пожалуй, у Пенелопы и впрямь имелись
причины стать такой нервной и раздражительной. Проведя два часа один на один
с детьми, он чувствовал себя выжатым как лимон, но все-таки сумел справиться
с ними и отчасти гордился этим.
Правда, дочь помогла ему утихомирить Луку, причем выказала поразительную
находчивость и силу духа. Возможно, она у матери научилась довольно-таки
жестоким способам усмирять истерические выходки младшего брата. Сам Андреа
ни за что бы не решился ударить его. Он в жизни не поднимал руку ни на
одного из своих детей.
Сколько раз жена пыталась привлечь его внимание к проблемам детей!
Андреа, тебе пора повзрослеть и научиться исполнять отцовские
обязанности, — говорила она ему. — От твоей инфантильности страдаю
не только я, но и они тоже
.
Придя в редакцию, он попытался окунуться в работу, общаться с коллегами, но
его мысли были далеко. У него на столе зазвонил телефон. Андреа поднял
трубку и услыхал взволнованный голос Лючии.
— Немедленно возвращайся домой. Лука заболел, — сказала дочь.
— Что случилось? — встревожился Андреа.
— Приступ астмы. Но все не так, как обычно, папа, все гораздо хуже.
Вентолин не помогает. Он дышит с трудом. Надо срочно отвезти его в больницу.
Он вернулся домой, побив все рекорды скорости, и посадил в машину Луку,
Лючию и Даниэле. Они подъехали к отделению скорой помощи при педиатрической
больнице. Малышу и в самом деле было плохо. Дежурный врач взял Луку на руки
и унес его в свой кабинет, плотно прикрыв за собой дверь.
Прошло не меньше получаса прежде, чем двери открылись, но врач вышел один.
Он объяснил, что провел необходимую процедуру и теперь мальчик чувствует
себя хорошо. Потом он строго посмотрел на Андреа и сказал:
— Никаких физиологических отклонений у ребенка нет. Его проблема — это
его родители. Советую вам и вашей жене обратиться за консультацией к
семейному психологу.
Лючия и Даниэле воздержались от замечаний. Когда доктор привел Луку, мальчик
бросился на шею отцу и принялся его целовать.
Они вышли из клиники все вместе и сели в машину, чувствуя себя почти
счастливыми, потому что великий страх за маленького Луку миновал.
— Мы заслужили большую порцию мороженого, — сказала Лючия.
Было уже девять вечера. Они зашли в бар и заняли один из столиков. Даниэле и
Лука заказали по большой порции ванильного мороженого с шоколадом, Лючия,
заботясь о своей идеальной фигуре, ограничилась фруктовым салатом. Андреа
попросил только кофе.
— Почему мы не можем сами разобраться со своими неприятностями? Зачем
нам психолог? — вдруг спросил Даниэле.
— Мама уже обошлась без психолога. Она уехала,&nbs
...Поділитися у соцмережах
