Жанр: Любовные романы
Крестная мать
...вал, а потом приспосабливался к жизни физически
неполноценного человека. И отец поспешил добавить:
— По-моему, надо поработать над предложением Альберта и получится то,
что нам нужно.
С ума они сошли, что ли? — подумал молодой человек. — Хватаются
за первую же банальную картинку...
Когда Альберт остался с отцом наедине, он ему так и сказал. Джо лишь
ухмыльнулся с довольным видом и заметил:
— Ты же не для того спустился на первый этаж, чтобы заниматься
рекламной картинкой. А зачем?
Отец готов был выполнить любую прихоть сына. Альберт, наслушавшись
комплиментов, как-то забыл о тех важных известиях, что заставили его
прервать беседу отца со специалистами по рекламе.
— Я хотел поговорить об Атлантик-Сити, — сказал молодой человек.
Джо взглянул на сына с изумлением, потом лицо отца посуровело, заметней
стали жесткие складки у рта — так выглядел Ла Манна-старший в трудные
минуты. Атлантик-Сити был для него как кинжал в сердце; Джо не любил
говорить на эту тему, и опасно было заводить с ним разговор об Атлантик-
Сити.
Однако он вознамерился выслушать сына.
— Посмотрим, что ты имеешь в виду, — произнес отец.
— Я имею в виду тот самый гостиничный комплекс и казино при нем...
— Дальше!
— Ты говорил об этом с Фредди Профумо, помнишь? — продолжал
Альберт.
Еще бы Джо не помнить! Из-за проклятого гостиничного комплекса и игорного
зала он ночами не спал. Джо Ла Манна возглавлял целую империю в Лас-Вегасе,
имевшую надежную политическую поддержку. А этот огромный комплекс подрывал
влияние Ла Манна в Вегасе, и кое-кто дал ему понять, что не стоит прибегать
к общепринятым мерам воздействия. Так и пришлось Джо молча проглотить обиду.
— Ну, говорили мы с Фредди, — согласился отец. — А дальше
что?
— Думаю, я знаю, кто у них контролирует финансы и наносит ущерб нашим
интересам, — не без гордости заявил Альберт.
— Ты? — с недоверием спросил отец и внимательно взглянул на своего
красавца сына, навечно прикованного к инвалидному креслу.
— Я... знаю, несмотря на это кресло, — заметил Альберт, угадав
мысли Джо.
— Откуда?
— Узнал с помощью одного человека... очень дорогого для меня
человека...
— Что же ты выяснил? — Ла Манна-старший уже не скрывал своего
интереса.
— Я выяснил, какая компания управляет комплексом.
Впервые в жизни Альберт чувствовал, что он, несмотря на инвалидную коляску,
владеет ситуацией, а отец зависит от него.
У Джо, похоже, резко подскочило давление, лицо побагровело, ноздри нервно
затрепетали. Кровь прилила к сердцу и мозгу. Ла Манна почувствовал, что у
него кружится голова. Он с трудом справился с недомоганием и спросил:
— Мне-то хоть дозволено знать, о ком идет речь?
— О Фрэнке Лателле! — заявил Альберт. Джо тяжело опустился в
кресло у письменного стола. Он помолчал, а потом поинтересовался:
— Кого мы должны благодарить за эти сведения?
— Женщину, которая через неделю станет моей женой, — ответил
Альберт.
Глава 16
— Мама Сандра, я ухожу! — крикнула Нэнси, заглянув в гостиную.
Сандра грустно посмотрела на девушку и со вздохом прошептала:
— Прошло, прошло времечко...
Нэнси с удивлением оглянулась, словно хотела понять, с кем это Сандра
говорит, но они были одни.
— Ты о чем? — спросила девушка.
— Еще недавно ты спрашивала у меня или у Фрэнка разрешения, когда
уходила, — и женщина грустно улыбнулась. — Хорошая у тебя была
привычка, но теперь, видно, то времечко прошло...
Нэнси поцеловала Сандру и сказала:
— Я вовсе не хотела проявить неуважение к тебе.
— Знаю, знаю, никогда в этом не сомневалась, — отозвалась старая
женщина.
Она отложила вязание, которым занималась, устроившись в своем любимом
кресле. На кончике носа у Сандры красовались большие круглые очки; в них она
напоминала бабушку из прошлого века. Сандра залюбовалась Нэнси: девушка
убрала назад волосы и чуть подкрасилась, подчеркнув красоту молодости. Нэнси
надела легкий короткий плащ и светлую юбку в крупную складку. Она выглядела
элегантной и оживленной.
— Куда собираешься? — спросила Сандра.
— Не знаю. За мной заедет знакомый по университету. Наверное, пойдем
потанцуем. Не волнуйся, он очень приличный парень, — успокоила она
старую женщину.
— Так-то для всех лучше, — заметила Сандра, решив не упоминать о
том, что случилось недавно. — А в каких ты с ним отношениях? —
поинтересовалась она.
— Ни в каких, — ответила Нэнси. — Просто приятель...
— Не задерживайся слишком поздно, — по-матерински заботливо
напомнила Сандра.
— Не буду. Поцелуй от меня Фрэнка, хорошо?
— Обязательно!
Когда Лателла работал у себя в кабинете, он не любил, чтобы его прерывали,
но для Нэнси делалось исключение. Однако сегодня ей не хотелось встречаться
с Шоном, обсуждавшим с Фрэнком дела. Конечно, она могла бы заставить Шона
приревновать, но такая тактика была не по вкусу Нэнси. И приглашение Тейлора
она приняла вовсе не для того, чтобы досадить Шону. Просто Нэнси решила, что
не станет впустую предаваться отчаянию.
Тейлор уже ждал в машине прямо напротив въезда в парк. Он выскочил из
автомобиля, распахнул перед Нэнси дверцу, а потом снова занял место за
рулем. Пока Тейлор ждал девушку, в голове у него бродили самые невероятные
догадки об этой красавице, проживающей во дворце. Почти королевская
резиденция Лателлы давала пищу для фантазии. Что же скрывалось за юной
красотой Нэнси? Кто она: принцесса или авантюристка? Изящество и скромность
девушки явно свидетельствовали в пользу первого предположения и исключали
второе.
Юноша робел в присутствии своей загадочной подруги. Она внушала ему чувство,
которое он сам затруднился бы сейчас определить, но легко было угадать, куда
это чувство его приведет. Тейлор понемногу влюблялся в Нэнси, хотя именно
теперь он понял, что она, как пелось в старых песнях,
подарила свое сердце
другому
. Тейлор, будучи оптимистом, решил, что это — добрый знак. Ведь он-
то готов терпеливо ждать, ждать, не сомневаясь в своей удаче. Он женится на
Нэнси, рано или поздно.
— Куда поедем? — спросила девушка. Тейлор собирался отправиться на
дискотеку, но тут решил поразить Нэнси и заявил:
— Едем к
Викки
.
Услышав название очень модного увеселительного заведения, девушка не
выразила ни удивления, ни восторга.
Викки
посещали актеры,
предприниматели, миллионеры.
— Хорошо, — равнодушно согласилась Нэнси, еще больше возбудив
любопытство Тейлора.
— Тогда вперед! Ночь прекрасна! — пошутил юноша.
Нэнси поймала себя на том, что невольно сравнивает Тейлора и Шона. Оба они —
мужчины привлекательные и интересные, но отличаются друг от друга, как день
и ночь. Шон воплощал тьму, что притягивало Нэнси своими тайнами, а Тейлор
был ясен, словно солнечный весенний день. Рядом с ним жить просто; можно
помечтать о жизни интересной, пусть нелегкой, но такой, где все размечено на
много лет вперед. Тейлор желал Нэнси, а Шон бежал от нее, но, выбирая между
темнотой ночи и ясным днем, девушка, не колеблясь, выбрала ночь. Ей нужен
был Шон, и никто другой.
— Дай грошик — расскажу, о чем думаешь! — весело пошутил Тейлор,
уверенно, но осторожно ведя машину.
— Нечего бросать деньги на ветер — ни о чем я не думаю! — солгала
Нэнси.
Элегантная публика заполнила ресторан
Викки
.
Безупречный метрдотель обратился к Тейлору:
— У вас заказано?
— Боюсь, что нет, — улыбнулся магистр Йельского университета,
надеясь на солидные чаевые. Но метрдотель, не скрывая досады, отверг деньги.
— Сэр, мне очень жаль, — произнес он с искренней скорбью,
маскировавшей тонкую иронию, — но боюсь, я ничего для вас не смогу
сделать. Попробуйте заказать столик на какой-нибудь другой вечер.
Нэнси стояла рядом и молчала, отчего Тейлор, чувствовал себя совсем неловко.
Он-то хотел поразить девушку своей находчивостью и предприимчивостью, но
она, глядя на мучения молодого человека, почувствовала жалость.
— Тебе очень хотелось сюда попасть? — с ободряющей улыбкой
спросила Нэнси.
— Извини, глупо получилось, — сказал Тейлор.
Мимо как раз проходил Виктор Портана, бессменный хозяин
Викки
. Нэнси
приветливо кивнула ему. Элегантный красавец, похожий на актера, тут же
оставил важных гостей, препоручив их заботам официанта, и с самой любезной
улыбкой бросился к Нэнси.
— А вот и наша маленькая, нежная, неотразимая Нэнси, — пропел
Виктор своим знаменитым голосом, от которого сходило с ума уже третье
поколение женщин.
— Ты меня в краску вгонишь, Виктор, — улыбнулась девушка.
Они расцеловались, а публика, заполнившая ресторан, не сводила глаз со
счастливицы, которую так картинно приветствовал великий Виктор. Тейлор уже и
не пытался что-нибудь понять, даже метрдотель чувствовал себя сбитым с
толку. Нэнси представила своего спутника Виктору.
— Как дела дома? Здоровы? — спросил Портана.
— Все прекрасно.
— Ну, рад за вас. — И Виктор обратился к метрдотелю: — Поищите для
моих друзей столик получше.
— Конечно, сэр!
Метрдотелю не раз приходилось отказывать многим важным гостям, не сделавшим
заранее заказ, но теперь он повел юношу и девушку к столику в первом ряду,
где стояла табличка
Заказано
. Через несколько минут им принесли шампанское
урожая 1948 года, из особых запасов Портаны.
— Наверное, тебе было смешно смотреть на меня? — спросил Тейлор.
— Но ты же все сделал сам, — возразила Нэнси. Ей впервые в жизни
доставило удовольствие то, что ее узнали и окружили вниманием. Приятно
получать с помощью одной лишь улыбки то, за что другие платят деньги, и
немалые. Метрдотель разлил шампанское в хрустальные бокалы.
— Ты хотела преподать мне бесплатный урок? — сказал молодой
человек.
— Послушай, Тейлор, никакого урока я тебе не преподала. Если бы Виктор
меня не узнал, мы бы ушли отсюда. Нашли что-нибудь более подходящее для нас
обоих. А здесь, — и девушка огляделась вокруг, — здесь слишком
много снобов, кривляк и выскочек. Но раз уж мы попали сюда — давай чокнемся
и выпьем.
Тейлор поднял бокал, чокнулся с Нэнси, попытался поймать ее взгляд, но не
сумел. Другой мужчина привлек внимание девушки: место за соседним столиком
занял Шон. Его сопровождала дама, копия Грейс Келли, но именно копия. Она
беззастенчиво, напропалую кокетничала с ним. Шон смотрел на нее с обычной
отстраненной иронией. Легко угадывалось, что они не случайно встретились в
модном увеселительном заведении, а неплохо проводили время вместе и до этого
вечера.
— Что случилось? — спросил Тейлор, пытаясь понять, кого же
разглядывает Нэнси. Потом он узнал женщину и, довольный, добавил: — Вижу, ты
ее тоже узнала...
— Кого? — удивилась Нэнси.
— Девушку за соседним столиком. Это же Мильци Вроноски. Она играла в
нескольких музыкальных фильмах.
— А мужчину, что сидит с ней рядом, ты знаешь? — спросила Нэнси.
— Нет, но если ты и дальше будешь так его разглядывать, я этого типа
возненавижу.
Шон, извинившись перед Мильци, встал и подошел к их столику.
— Привет, принцесса, — поздоровался Шон и протянул Нэнси руку. Она
не сразу пожала протянутую ладонь. — Представь нас, — попросил
Шон.
— Тейлор Карр, — недовольным тоном произнесла девушка. — А
это Шон Мак-Лири.
Мужчины обменялись рукопожатием.
— Так Шон и есть предмет твоих недавних огорчений? — спросил
Тейлор, вспомнив телефонный разговор.
Ирландец сверкнул на него глазами. Он легко разделывался с молодцами куда
покрепче этого. Но с этим парнем была Нэнси, и Фрэнк велел Шону охранять
девушку. Сандра рассказала мужу о Тейлоре, и Лателла предупредил Мак-Лири:
У Нэнси появился парень, мальчик хороший...
С Мильци Шон встретился у входа в
Викки
, и она вцепилась в него, как клещ.
— Что это за недавние огорчения? — спросил, насторожившись, Шон.
Он хотел все выяснить, но боялся, что Нэнси взорвется от гнева. Хрупкая и
беззащитная с виду, она могла устроить черт знает что, если ее заденешь.
— Так, светские сплетни, — притворно небрежным тоном ответила
девушка.
— Хочешь потанцевать? — как ни в чем не бывало спросил Мак-Лири,
не обращая внимания на глупый ответ Нэнси.
Если бы девушка отказалась от приглашения, а Шон продолжал настаивать,
вмешался бы Тейлор, изображая галантного джентльмена. Она бы с удовольствием
закружилась в объятиях Шона, если бы по мановению волшебной палочки пропала
вся публика вокруг, в том числе и Тейлор, но особенно та противная певичка.
Нэнси чувствовала, что Шон играет с ней, как кошка с мышкой, и, чтобы
разрядить ситуацию, сказала:
— Мы уже уходим, Шон.
Она встала, за ней поднялся и Тейлор, ощущавший себя винтиком какого-то
непонятного механизма. Но Шон по-хозяйски взял девушку за локоть.
Наблюдавший за ними издалека Виктор Портана молил бога, чтобы не разразился
скандал.
— Ты уйдешь со мной, — твердо произнес Шон. — Мистер Карр
извинит нас.
— Мистер Карр просит тебя, Нэнси, отойти в сторонку! — угрожающе
проговорил Тейлор.
Вмешалась Нэнси и произнесла слова, определившие ее дальнейшую жизнь:
— Уходи, Тейлор. Как бы там ни было, на этот раз победила я!
И с ликующей улыбкой она повернулась к Шону.
Этой волшебной майской ночью Нэнси открыла для себя Любовь. Она позабыла и
прошлое, и будущее, отдавшись наслаждениям дня сегодняшнего.
Прохладной, искрящейся звездами ночью Нью-Йорк казался волшебной сказкой,
счастливым островом, городом счастья, о котором пелось в старой песне. Шон
держал Нэнси в объятиях, и они ехали по улицам Манхэттена в
Роллсе
1950
года. Машину осторожно вел спокойный, неболтливый шофер. За окнами
автомобиля проплывали небоскребы. Они совсем не напоминали такие далекие
храмы Селинунте, но при взгляде на манхэттенские громады Нэнси охватывало
волнение.
Роллс
медленно и величественно катился по Бродвею.
Широкую улицу заполнили оживленные толпы; люди как раз выходили из театров и
ресторанов, расположенных вокруг Таймс-сквер. Публика отстояла очередь,
чтобы посмотреть последний модный мюзикл, и теперь на устах у всех были
слова и мелодии из новой постановки.
Нэнси вспомнила слова Доса Пассоса и улыбнулась.
— Безнадежен тот, кто не умеет веселиться в Нью-Йорке, — вслух
процитировала она.
— Ты сама — воплощенная надежда, — прошептал Шон, нежно коснувшись
рукой лица девушки.
— Когда ты меня так обнимаешь, — сказала Нэнси, — мне кажется, я вижу прекрасный сон.
Она прижалась к Шону, словно хотела раствориться в его объятиях.
— Я в два раза тебя старше, а здравого смысла у меня вполовину
меньше, — тихо произнес Мак-Лири, целуя ее волосы.
— Не обвиняй себя. Не желаю знать, как бы ты поступил, будь у тебя
действительно голова на плечах.
— Тогда бы я немедленно отвез вас, мисс, домой.
— Только попробуй, убью!
— Ты же обо мне ничего не знаешь: не знаешь, кто я, откуда, чем
занимаюсь.
— И знать не хочу. — Она зажала ему рот ладонью. — Мы с тобой
в одной лодке, а капитаном — Фрэнк Лателла. Он — человек сильный и верный. Я
хорошо знаю и Хосе Висенте. После того, как убийца расправился с моим отцом,
Хосе с Фрэнком заменили мне его. А ты играешь со мной, как кошка с мышкой.
Но теперь хватит, надоели мне твои недомолвки. Я люблю тебя, Шон, и все! А
кто ты да откуда, меня не интересует!
Шон подумал, что наступил момент рассказать правду. Может, она поймет. Но
только он начал говорить, Нэнси прервала его:
— Нет, не желаю ничего слушать о моем отце! Не хочу, чтобы ты вспоминал
тот день. Это мои и только мои воспоминания. Я их ни с кем делить не хочу.
И на короткий миг перед Нэнси вновь предстало лицо умирающего Калоджеро и
она сама, девочка в белом платье, что поклялась отцу отомстить. Но Шон
склонился к ней, и воспоминания улетучились.
Роллс
с легким шелестом
уносил девушку в страну снов.
Шон подумал, что никогда не встречал такую чистую девушку, как Нэнси, на
такой он мог бы жениться. Он был уверен: будь жива его мать, Нэнси бы ей
понравилась. Сейчас Нэнси принадлежала Шону, ее аромат и тепло, ее
безграничная нежность и легкая краска смущения, ее трепет и любовный пыл, ее
желание полностью раствориться в любимом — все теперь принадлежало Шону.
Сколько продлится это чудо? Ночь или мгновение? Такое ослепительное чувство,
конечно, не могло длиться вечно, но тот, кто хоть на миг узрел прорезавший
тьму свет, никогда не забудет этого. Из глубины прошлого вдруг выплыло
воспоминание о преступлении и омрачило счастье любви. Шон очнулся, стряхнул
с себя головокружительный морок и с ужасом спросил себя: что же будет с ним
и с Нэнси в будущем? Но никто, даже Фрэнк Лателла и Хосе Висенте Доминичи,
воплощавшие собой неписаные законы семьи, не мог помешать ему отдаться
желанию, сжигавшему все тело.
Шон и Нэнси испытали всю глубину любви. Они вместе провели ночь в доме Шона,
на квартире на втором этаже на 79-й авеню, выходящей окнами на зеленый парк
и на залитую огнями далекую панораму Нью-Йорка.
Нэнси стала женщиной легко, раскрывшись, словно нежный цветок в первых лучах
зари.
Телефонный звонок вырвал Неарко из объятий сна. Он поднял трубку и узнал
энергичный голос Джимми Маррона:
— Извини, пришлось тебя разбудить.
— Надеюсь, на то есть основательная причина, — пробурчал
недовольный Неарко.
— Некоторые вещи лучше сообщать немедленно, — заметил Джимми.
— Десять к одному: новость поганая, — отозвался Лателла-младший.
Неарко провел рукой по лицу и покрепче сжал трубку: хотелось ему придушить
Джимми, что разбудил его в шесть утра.
Маррон недолюбливал Неарко, считая его грубым, недалеким и наглым. Хамил
Неарко всем подряд, даже отцу, но все-таки он был членом семьи Лателла, а с
ней Маррона связывали прочные узы. Джимми работал для общего дела и поступал
так, как подсказывало ему чувство долга. Ему плевать было на недовольство
наследного принца, формально он подчинялся Неарко.
— Я считаю, новость важная, — заверил Лателлу Джимми.
— Слушаю, — насторожился Неарко.
Голос у него был еще сонный, но голова ясная.
— Я только что закончил ревизию в ресторане.
— Ну и что?
— Нашел дырку, куда проваливаются денежки.
— И кто же эту дыру сделал?
— Пол!
Неарко воспринял новость спокойно.
— Вот как! — только и сказал он.
Пол Валенца, опытный бухгалтер, вел отчетность сети ресторанов,
контролировавшихся семьей Лателла. Он занимался также импортом продуктов из
Италии и наймом персонала. Именно Пол обнаружил, что в бидонах с маслинами
из Сицилии переправляют в Штаты наркотики. Валенце доверяли вполне, но
Неарко ни на мгновение не усомнился в словах Джимми. Маррон останется верен
семье Лателла до самой смерти.
— Хорошо, Джимми, — сказал Лателла-младший, — спасибо за
информацию.
— Передай привет отцу, Неарко. Да, кстати, я сделал фотокопии счетных
книг Пола.
Неарко потянулся, сел на постели. Дорис что-то недовольно пробормотала.
Такие ранние звонки случались редко, но, если уж кто-то звонил ни свет ни
заря, Дорис становилась невыносима, чувствуя, что грядут неприятности. В
такие дни жена обрушивала на Неарко бесконечные упреки за все прошлые ошибки
и отравляла мужу жизнь окончательно.
Неарко на цыпочках прошел в ванную, но жена вскочила и перехватила его на
пороге.
— Не желаю знать, что там у тебя случилось, — взвизгнула
Дорис, — но учти, сегодня мы приглашены на ужин к моим родителям!
Судя по тону, никаких возражений она не допустила бы. Неарко в эту минуту
охотно задушил бы супругу, с тестем и тещей в придачу. Его замучили дела, к
тому же ему очень не хватало Бренды. Он находил в ее объятиях не только
эротическое удовлетворение, но и забвение от житейских передряг. С ней
Неарко чувствовал себя сильным и значительным человеком. И все-таки он
пожертвовал любовницей ради семьи, которую сохранял исключительно из
уважения и страха перед старомодными условностями. Ему очень хотелось
обругать Дорис, но он лишь недовольно пробурчал, что на ужин идти готов.
Неарко спустился в кухню. Там уже вовсю хозяйничала его мать. В
неаполитанской кофеварке закипал кофе, распространяя крепкий аромат. На
столе стояла тарелка с тостами и вазочка с сицилийским медом, отливавшим
золотом.
Сын поцеловал Сандру и спросил:
— А папа где?
— Отдыхает. Сегодня ночью плохо спал. Сказывается возраст, он ведь уже
не мальчик, да и забот много.
— Все мы с годами не молодеем, — вздохнул Неарко. — Но отец,
по-моему, в прекрасной форме.
Неарко обманывал мать. К тому же сегодня к заботам Фрэнка прибавится еще и
эта история с мошенничеством Пола Валенцы.
С тех пор как семья занялась Атлантик-Сити, Фрэнк стал маниакально
осторожен. Конечно, осторожность — вещь незаменимая, но на этот раз, на
взгляд сына, отец просто перепугался. Он удвоил охрану виллы и потребовал
вести торговые операции в обстановке полной секретности. Даже Сандре и Дорис
ничего не говорили.
Неарко налил в расписанную цветами чашку кофе, намазал хрустящий тост маслом
и медом, откусил кусок, но никакого удовольствия от еды не испытал. Он выпил
кофе, но одна мысль отравила ему завтрак: мысль о Бренде Фаррел. И мучился
Неарко не только из-за того, что кончилась любовная история, пропала
прекрасная возможность развлечься. Нет, к сожалению примешивалось какое-то
неприятное ощущение, напоминавшее сигнал тревоги. Он припомнил одну сцену с
Брендой, а припомнив, почувствовал: колокольчик тревоги, позвякивавший чуть
слышно, зазвенел вовсю.
Он вспомнил свой последний уик-энд, проведенный вместе с Брендой накануне их
размолвки. Неарко тогда не смог отказать себе в удовольствии и прихватил
девушку в Атлантик-Сити, тем более что разместился он тогда на вилле одного
приятеля, недалеко от Смитвилла. Сын нарушил категорическое распоряжение
отца и с непростительным легкомыслием появился с Брендой в казино, которым
управляла компания Лателла.
Девушку охватил азарт, и она порядочно проиграла в рулетку. Она думала, что
Неарко рассердится, а он, чтобы утешить ее, сказал:
Не расстраивайся. Все
равно деньги останутся в семье
.
Неарко тут же прикусил язык, поняв, что проговорился. Но тотчас же
успокоился: Бренда улыбнулась, похоже, не обратив внимания на слова
любовника. Но сегодня, по прошествии времени, Неарко одолели сомнения.
Допивая горячий, очень сладкий кофе, Неарко спросил:
— Мальчик уже позавтракал?
Сандра взглянула на большие электронные часы над кухонным шкафом. Они показывали половину восьмого.
— Он уже уезжает в школу, — ответила мать. Она взглянула в окно:
Джуниор как раз садился в машину. С ним были Нэнси и Кармине Руссо,
телохранитель Фрэнка.
Неарко, распахнув окно, крикнул телохранителю:
— А ты зачем едешь?
— Фрэнк приказал. Я должен отвезти его в школу, а после уроков
встретить.
Джуниор помахал отцу рукой. Нэнси уже села в машину. Кармине Руссо подошел к
окну. Он служил Лателла-старшему еще со времен покушения в
Плазе
. Лучшего
телохранителя нельзя было и желать. Фигура Кармине не поражала габаритами,
но он, казалось, был сделан из стали. Он обладал потрясающей быстротой
реакции и недюжинной отвагой. К тому же Руссо великолепно стрелял.
Неарко решил, что именно Кармине поможет ему доставить в дом Пола Валенцу.
Когда отец проснется, он сразу же сможет допросить Пола о его махинациях.
Сыну показалось, что отец перестарался: зачем отправлять
...Закладка в соц.сетях
