Жанр: Любовные романы
Вид транспорта - мужчина
...прошая:
- Где она?! Где?! Бертран! Признавайся!
Но признаний и не понадобилось. Госпожа Машикули, схватившись за ручку дверцы,
зверски потянула ее на себя и получила отпор: дверца приоткрылась и тут же закрылась,
потому что Денисия изо всех сил уцепилась побелевшими пальцами за вешалку, вкрученную с
обратной стороны створки. Госпожа Машикули тянула дверцу на себя, Денисия на себя.
Какое-то время они боролись, а потом озадаченная госпожа Машикули завопила во все горло:
- Бертран, помогай!
Бертран вздрогнул и, не ведая, что творит, бросился выполнять приказание.
Силе обоих супругов Денисия противостоять не смогла и кубарем выкатилась из шкафа,
отчаянно ругаясь, впрочем, по-русски - госпожа Машикули так и не узнала, что она старая
выдра, крокодил и замшелая истеричка. Но зато ей без всяких вопросов стало очевидно, что эта
свиристелка, совратившая ее старичка-муженька, не только перед ней, перед законной
супругой, не дрожит, не трепещет, но еще и гневается будь здоров.
- Ах ты дрянь! - завопила старушка, потрясая кулаками и набрасываясь на Денисию с
юной бодростью.
- Не смей меня бить, выдра облезлая! - закричала Денисия, хуже репья впиваясь в
дорогую прическу мадам Машикули.
Всю боль, весь ужас своих потерь она обратила в ярость и на глазах хозяина дома
принялась разбирать на части его жену. Сначала она стащила с мадам Машикули парик, это
было проще простого. Потом были содраны ресницы и брови, за ними пошли прочь со впалой
груди подкладки четвертого номера. И так далее, и таким же макаром...
Тщетно старалась француженка Денисии соответствовать: все получалось у нее
неубедительно, вяло. Зверски она только злилась да поливала ругательствами.., бедного мужа.
- Что стоишь, болван! - вопила она. - Вызывай слуг! Охрану! Полицию!
Однако мсье Машикули не двигался с места: застыл столбом и зачарованным взглядом
следил за боем. Точнее, за тем, что проделывала с его злобной женой эта энергичная русская
девушка, а проделывала она как раз то, что он всей душой и сам желал не раз и не два
проделать, да храбрости не хватало. Унижаемый годами, господин Машикули совсем не хотел
помогать жене. Более того, он пламенно болел за противника и так вошел в раж, что едва не
кричал: "Так ее! Так! Ату ее! Ату! Наподдай ей, старой карге!"
Впрочем, в подначивании Денисия не нуждалась - неплохо справлялась сама: от
француженки только пух и перья летели. Когда же она добралась до накладных бедер старой
мумии, та взмолилась:
- Бертран! Спаси! Все прощу!
Машикули очнулся и понял: пора, дальнейшее бездействие опасно для жизни хоть и
вредной, но все же жены. И пришел на помощь. С огромным трудом оттащив от добычи
Денисию, он шепнул ей:
- Молодчина, беги, я завтра тебе позвоню.
И Денисия, поглядев на плоды своих рук, на истерзанную француженку, опомнилась и
осознала: здесь пахнет полицией. И умчалась, ног не жалея.
А на следующее утро Бертран действительно сам позвонил, и теперь уж разговор пошел
совсем в других интонациях.
- Вижу я, - усмехнулся он, - вы настоящий боец.
- Просто не люблю, когда меня пытаются бить, - аргументировала свое поведение
Денисия.
- И вам не стыдно? - удивился Бертран. - Вы сами побили пожилую и больную
женщину.
- Она всеми силами старалась выглядеть молодой. Считайте, что я ей поверила.
- Да, моя бедная Жозефина впала в маразм, - согласился Машикули. - Ей хочется
выглядеть на двадцать пять, но мы-то с вами догадываемся, что ей значительно больше. Не
знаю, были ли вы пионеркой, но, помнится, их учили, таким, как моя Жозефина, уступать место
в метро и заботливо переводить старушек через дорогу.
Денисия гордо ответила:
- Пионеркой я не была, но старушек не обижаю.
И должна вам заметить, что наши старушки без нужды не кидаются с кулаками на
приличных девиц.
- Я знаю, - усмехнулся Машикули, - Россия - дикая страна. Так вы полагаете, что
Жозефина кидалась на вас без нужды?
- Мы же с вами просто беседовали, - напомнила Денисия.
Он не согласился:
- Нет, мы не просто беседовали, уж кто-кто, а моя жена толк в этом знает. Флюиды
флирта она чует нутром и с огромного расстояния. Но я сдался и сегодня вам предлагаю в
действительности деловой разговор.
- А ваша жена? - насторожилась Денисия.
- Барышня, не волнуйтесь, сегодня она нас не потревожит.
- И все же хотелось бы знать, куда вы дели свою Жозефину? :
- Она на кладбище, - с восторгом сообщил Машикули и ядовито добавил:
- На похоронах, но не радуйтесь, не на своих. Сегодня хоронят Фелицию, ее заклятую
подругу, так что раньше ночи Жозефина домой не вернется. От жизни она привыкла брать все и
сразу. А нам с вами грех не воспользоваться ее хорошей привычкой, поэтому поспешите
собраться, экипаж я уже за вами отправил.
- Спасибо, - поблагодарила Денисия, - я тогда не прощаюсь.
- Постойте, - спешно воскликнул Машикули, - не вешайте трубку, я забыл вам
сказать...
- Слушаю.
- Все документы свои обязательно прихватите.
Денисия оторопела:
- Какие документы?
- Ну те, что вы привезли из России.
- Откуда вы знаете?
- Ну, милая барышня, что ж тут не знать. Не с пустыми ж руками вы ко мне ехали,
должны же быть у вас против врагов улики. Иначе как вы собрались бороться с ними?
- Хорошо, прихвачу, - задумчиво ответила Денисия и, повесив трубку, бросилась к
чемодану.
Папка с бумагами была на месте, но лежали они не в том порядке, в каком она их
оставила. Было очевидно, что в ее номере побывал чужой и его кто-то, вспугнул: или
горничная, или она сама.
"Но Машикули к этому не причастен, - рассудила Денисия. - Говоря о документах,
старик всего лишь обнаружил свою проницательность. Если бы он хотел мне вреда, то я спала
бы сегодня не в своей постели, а в их полицейском участке. Вчера он в два счета расколол меня
в том, что я приехала под чужим именем, так что обыск в номере явно был не по его указке".
Глава 7
Денисия слегка недомогала и чувствовала себя чуть-чуть помятой, а вот господин
Машикули, несмотря на вчерашний скандал, был бодр и свеж - разумеется, настолько,
насколько позволял его возраст.
- Я рад вас видеть, - с воодушевлением сообщил он, и это не было дежурным
приветствием.
Он действительно был искренне рад гостье, которая ему нравилась все больше и больше.
- Как вы вчера называли мою жену? - поинтересовался он со скрытым смешком.
Денисия смутилась:
- Простите, я была не в себе и лишнего наболтала. Я вообще вела себя некрасиво.
- Некрасиво, - - согласился он, - вы верно охарактеризовали Жозефину. Говорили
практически правду, а что может быть оскорбительней? Выдра, кажется, так вы сказали?
- Вроде да, - краснея, кивнула Денисия.
- Но это несправедливо, - шутливо погрозил ей пальцем Машикули. - Выдра не
только моя жена.
Все самки - выдры, хоть и не все выдры самки. Поверьте опыту многострадального
самца, - рассмеялся он и тут же строго добавил:
- Но хватит шуток, перейдем к делу. Рассказывайте с нуля, что там у вас стряслось.
Полнейшую конфиденциальность я гарантирую.
И Денисия, не таясь, рассказала и про то, что с ней произошло, и про гибель сестер, и про
догадки Пыжика, и про деятельность холдинга "Модекс".
Машикули внимательно слушал и хмурился. Было видно, что о многом он и не слыхивал,
а кое-что знает и сам, но несколько с другой стороны.
- А в прессу вы обращаться не пробовали? - спросил он, когда Денисия закончила свой
рассказ. - Думаю, что ваше спасение в огласке. В России появились хорошие журналисты,
которых вполне может заинтересовать ваша история.
Она горестно покачала головой:
- У нас очень неумная, истеричная пресса, и я подозреваю, что в этом повинны как раз
некомпетентные журналисты, которых вы хвалите.
- Нет, в этом повинны их хозяева, - просветил ее Машикули. - У нас, при всей нашей
демократии, примерно то же самое. СМИ - флюгер, указывающий, куда дует ветер. Кто играет
роль ветра, думаю, не надо вам пояснять. СМИ, барышня, если надо, убедят народ, что черное
- белое и что покойник - живой, и наоборот. А где надо, они промолчат, просто вспомнить
забудут.
Денисия смотрела на него с непониманием, пытаясь сообразить, куда он клонит.
Машикули усмехнулся:
- Опять старика не туда понесло, думаете вы.
А вот и нет, как раз туда. Я о чем вам говорю? О вашем Карлуше. Думается мне, что он
представляет военно-промышленную элиту.
- С чего вы взяли?
Машикули придвинул к себе папку с документами, принесенными Денисией, но
открывать ее не стал, лишь погладил кожаный верх рукой и сказал:
- Вот судите, барышня, сами. Вы тут рассказывали мне о догадках своих и вашей
Ларисы. Из бумаг, мол, этих следует, что банк Воровского имел косвенные контакты с
"Модексом", а "Модекс" купил у "Трансконтракта" программное обеспечение на очень
крупную сумму. Кстати, "Трансконтракт" я знаю. Солидная фирма и, по моим сведениям,
ничем не запятнанная, что в вашей стране большая редкость.
- Именно, - подтвердила Денисия. - Такая фирма преступникам и нужна. Вы
посмотрите на их платежки. Суммы, полученные "Трансконтрактом" от сделки с "Модексом",
на десять процентов меньше тех, которые "Трансконтракт" переводил в благотворительные
организации в качестве спонсорской помощи. Знаете, что это значит?
Машикули кивнул:
- Догадываюсь. Вы хотите сказать, что на самом деле "Трансконтракт" ничего не
продавал, а деньги всего лишь проследовали через него в благотворительные фонды и другие
общественные организации.
А "Трансконтракт" за это получил десять процентов.
- Точно. Все шито белыми нитками, но придраться невозможно. Программное
обеспечение - скоропортящийся продукт. Его вообще могли стереть, потерять. Что угодно.
Подкопайся пойди.
- А денежки между тем ушли на благотворительные нужды, - хитро заметил
Машикули.
Но мы отвлеклись.
- Я политик и потому болтлив, меня часто на менторство заносит. Давайте лучше
вернемся к Карлуше, а то сам себя боюсь: как разойдусь обличать ваши нравы, остановиться
вряд ли скоро смогу.
- Да-да, конечно, вернемся к Карлуше, - испугавшись, поспешила согласиться Денисия.
- Так вот, о Карлуше. С одной стороны, ваш друг Пыжик пришел к выводу, что Карлуша
связан с торговлей оружием. Причем вооружает он якобы вашу же Чечню, но тогда возникает
вопрос: почему так странно погибла Зоя?
- Что вы имеете в виду? - растерялась Денисия. - Смерть от пули в лоб в нашей стране
уже не кажется странной. Скорей это обычное дело.
- Я знаю, Россия дикая страна, но почему Карлуша убил вашу сестру собственной
рукой? Почему не послал к ней киллера?
Денисия предположила:
- Видимо, он очень спешил, очень боялся, что Зоя тайны его разболтает.
Машикули усмехнулся:
- Карлуша спешил, а вы полагаете, что киллер стреляет медленней Карлуши? Нет,
Карлуша убил вашу Зою сам потому, что не мог нанять киллера, боялся, как говорят у вас,
засветиться. А перед кем? Ни для кого не секрет, что в вашей стране бояться надо уже не
ваших, а американских спецслужб. Они там трудятся не покладая рук и с гораздо лучшими
результатами, о чем свидетельствует существование вашего покойного Пыжика. Кстати, смерть
самого Пыжика я кладу в ту же корзину, что и гибель Зои. Пыжик, как я понял, был из касты
неприкасаемых, а его убили. О чем это нам говорит?
- О чем?
- Только о том, что злодей Карлуша имеет непогрешимую репутацию и очень ею
дорожит. Раз не побоялся замахнуться на Пыжика, значит, выхода у него не было, - сделал
заключение Машикули и, потирая руки, спросил:
- Ну как, барышня, видите, как мы продвинулись?
- Не вижу, - честно призналась Денисия.
- Ну как же, - огорчился Машикули. - Я практически вам сказал, в каких кругах
нужно искать Карлушу.
- В каких?
- Среди лидеров общественных правозащитных организаций. Только они кристально
чисты и фанатично дорожат своей чистотой.
Денисия удивилась:
- В таком случае почему не среди политиков?
Машикули рассмеялся:
- Барышня, жизнь - это крепкий сон разума на перинах иллюзий. У вас же, милая, этот
сон непробуден, так вы наивны. Я же вчера вам сто раз говорил, что нет ничего грязнее
политики. Копни любого политика, особенно у вас, и найдете там все: и предательство, и
воровство, и взятки. А ваши политики не чужды и откровенного криминала. Им чистота ни к
чему, не она их кормит. Был бы Карлуша политиком, он лишь набрал бы номер, и вопрос,
считайте, решен.
- Хорошо, - оживилась Денисия, - но почему правозащитник не может себе того же
позволить?
Машикули, поражаясь такой неосведомленности, мученически закатил глаза и
воскликнул:
- Барышня! Вы что, не понимаете, в какой стране живете? Откуда у вас настоящие
правозащитники возьмутся? Государства практически нет, остались одни контуры. Поскольку
эти контуры сидят на "трубе", им не нужны граждане. Для государства они нахлебники,
которым то это, то то подавай. А государству нужна только армия, чтобы "трубу" охранять.
Даже промышленность ему уже в тягость, следовательно, нет населению и работы. Поэтому в
России действуют законы "малины". Я прекрасно знаю вашу страну. Там выживает
сильнейший, а все слабые побоку. "Трубы", мол, на всех не хватит. Всех слабых государство,
как это у вас говорят, кинуло?
- Да, - грустно подтвердила Денисия. - Так у нас говорят.
- А слабых, между прочим, в любом обществе большинство. Это дети, старики, больные
и совсем не предприимчивые люди. Они нуждаются в помощи. На этой почве и процветают все
общественные и благотворительные организации. Они нужны слабому большинству, поэтому
сильное меньшинство вынуждено с ними считаться. Знаете, чем наш президент отличается от
вашего? - лукаво поинтересовался Машикули.
- Чем?
- Тем, что наш президент старается понравиться нашему народу. Он слишком от своего
народа зависим, а ваш президент больше зависит от олигархов, то есть от "трубы", поэтому он
старательно убеждает свой народ, что уже ему очень понравился. А ваш народ невзыскателен:
не пьет, и за то спасибо. Но вернемся к общественным организациям. Скажу прямо, все ваши
общественные организации марионеточны и декоративны. Меньше всего они защищают народ,
потому что не народ их содержит.
- А кто же? - удивилась Денисия.
Машикули вздохнул и устало сказал:
- Ну, чтобы не читать вам лекцию о мировой политике, коротко и поясню: это
проводники политики сильнейших мира сего, а уж кто у нас сильнейший, пальцем не будем
показывать. И без того все знают.
Заокеанские дельцы и спецслужбы выбирать вам политиков не могут. Тоже, конечно,
влияют, но небезгранично, а вот с общественными организациями дело проще обстоит.
Денисия ужаснулась:
- Неужели вы хотите сказать, что они тоже продажны? Только продаются они не
криминальным олигархам, а...
Машикули снисходительно усмехнулся:
- Во-первых, барышня, ваши олигархи в основном живут по законам. Другой вопрос, что
законы по их же заказу и пишутся или не пишутся. Касаемо же общественных организаций
скажу, они не продажны, но легко управляемы, поскольку зависят от веяний Запада. В наших
фондах и обществах тоже не все ладно, но есть правило: лидер непременно должен быть
незапятнан. Он служит высокой идее, его падение обязательно пагубно отразится и на самой
идее.
Теперь вам ясно, почему так необычно ведет себя этот Карлуша? Общественные деятели
уважаемые, но бедные. Карлуша, видимо, захотел больших денег. Но, с другой стороны, доброе
имя - его капитал, которым он дорожит. Если американские спецслужбы проведают, что он
причастен к торговле оружием, то финансовой поддержки его организация мгновенно лишится.
Тогда он станет не нужен и тем криминальным воротилам, которые сейчас, пользуясь его
добрым именем, тщательно его прикрывают. Они попросту избавятся от него, как от опасного
балласта. Поэтому Карлуша не может обратиться за помощью ни к одному из своих
покровителей. Вот почему он не нанял киллера, а вынужден был сам взяться за оружие.
- Но позже он все-таки обратился к криминалу, - заметила Денисия. - Ведь к
Пыжику-то он не сам приходил.
Машикули кивнул:
- Видимо, учуяв, что под ним горит земля, Карлуша решился-таки обратиться за
помощью к криминальным структурам, но сделал он это, скорей всего, опосредованно, не
открывая своих настоящих проблем. Поначалу же, не зная, как далеко это дело зайдет, он
пытался уладить свои проблемы сам. Но проблемы начали множиться: была опасна одна Зоя, и
вот уже мешают сразу три сестры. Все это лишний раз подтверждает нам то, что Карлуша в
отчаянии, раз он, уважаемая личность, вынужден был обращаться за помощью к браткам.
"Точнее, к тем, у кого они имеются.
- Значит, вы полагаете, что Карлуша стоит во главе какой-то общественной
организации, - уже с абсолютным доверием подытожила Денисия.
- Да, я так полагаю, - важно кивнул Машикули. - И скорей всего, организация эта
правозащитная, следовательно, Эльдар Валев нам подойдет. Сейчас его нет в Париже, но скоро,
я знаю, он должен сюда прилететь.
Денисия поморщилась.
- Вас чем-то не устраивает Валев? - удивился Машикули и напомнил:
- Вы же сами сказали, что он ваш кумир.
- Да, но я не уверена, что он в силах нам чем-то помочь.
- Почему?
- Потому, что он друг Воровского.
Машикули усмехнулся:
- И я друг Воровского.
Она пояснила:
- Но вас мне Боровский рекомендовал, а Валева - нет.
- Валева я вам рекомендую. Впрочем, опыт мне говорит, что вы щепетильны и
чрезвычайно озабочены своей независимостью. Валев вас не устраивает потому, что он
мужчина.
- Вы тоже мужчина, но к вам-то я обратилась.
Машикули отрезал:
- Для вас я не мужчина, я - старик. А Валев достаточно молод и очень хорош собой.
Ладно, как хотите, и Мария Добрынина ваша нам тоже подходит.
Ее Конгресс объединяет все правозащитные организации России. Правда, сейчас она в
Австрии, но, когда вернется, обязательно составлю вам к ней протекцию.
- Вы и с ней знакомы? - удивилась Денисия.
Машикули хитро усмехнулся:
- Еще бы. Я ей даже оказывал знаки внимания.
- И чем это закончилось?
- Закончилось очень по-русски. Мы напились, бедная моя печень. Потом Маша долго
рыдала на моей груди, вспоминала свою неудачную юность, какой-то драматический кружок и
мальчишку из хорошей семьи. Он играл приличные роли и потому ее презирал, а ей
доставалось все непотребное, и она безответно его любила. Весьма интересная сказочка.
- Вся жизнь наша - сказочка с очень трагичным концом, - грустно заметила Денисия.
- Истина, - согласился Машикули, - но ее сказочка закончилась вроде счастливо.
Позже, когда мальчишка вырос, она его окрутила, стала его любовницей и уже потом сама его
бросила. Отомстила. Вот такая ваша Мария Добрынина.
- Поверить не могу, что она может быть причастна ко всему тому, о чем вы говорили, -
задумчиво произнесла Денисия. - Что это за мир, где добро вечно борется со злом и постоянно
проигрывает?
Машикули погрозил ей пальцем:
- Барышня, с вами опасно разговаривать. Вы смотрите на жизнь слишком драматично,
но можно ведь взглянуть и по-другому. Это не добро вечно борется со злом и побеждает
последнее, а наоборот: зло борется с добром и вечно проигрывает, а добро не борется вовсе.
Оно просто живет: люди влюбляются, женятся и рожают детей. Идет обычная жизнь. У нас она
чаще счастливая. У вас, думаю, тоже. В неприятности в основном попадают те, кто их ищет. А
Добрынина и не подозревает, что она "в большой игре".
Она честный и порядочный человек, как проклятая работает, двигает дело, которое для
нее свято. И, поверьте моему опыту, общается она только с такими же одержимыми. Чтобы вы
не грустили, барышня, скажу: эта беда не только у вас, и в нашей стране то же самое.
- И у вас? - удивилась Денисия.
- Такое творится везде, - заверил ее Машикули. - Богатые могут это себе позволить. И
нашими общественными организациями кто только не пользуется: и политики, и бизнесмены, и
криминал. Беда вашей страны в том, что у вас от общественных организаций почти ничего не
перепадает народу. Но ближе к делу. Раз Валева вы отвергли, будем разыскивать Карлушу
через Добрынину. План, думаю, будет таков: вам, барышня, нужно подружиться с Добрыниной.
Работая у нее, вы сможете осторожно разведать, кто из правозащитных деятелей мог быть хотя
бы косвенно причастен к "Модексу" или "Трансконтракту".
Денисии такая мысль не очень понравилась.
- Не люблю я хитрить, - призналась она. - А что, если попросту рассказать все
Добрыниной? Вы же меня поняли, так почему не захочет понять она?
Ведь вы очень ее хвалили.
Машикули ужаснулся:
- Вы хотите сказать Добрыниной, что в ее кристально чистые ряды затесался
преступник? Грязный торговец оружием?
- Ну да.
- Простите, барышня, но это совсем неумно.
- Да почему?
- Во-первых, Маша вам не поверит, а во-вторых, она будет ужасно оскорблена и уж
точно помогать не захочет. Вы только представьте: она своим сотрудникам верит, тем более
лидерам. Она ими гордится, их уважает, а вы предлагаете рассматривать этих приличных людей
как потенциальных Карлуш.
- Почему всех? Только мужчин возраста Воровского, - горячась, воскликнула
Денисия. - Вы устроите мне встречу с Добрыниной, а я ей все скажу.
Если она честный человек, то уж сама и прикинет...
- Не смешите меня, - прервал ее Машикули. - Давайте я вам сейчас расскажу, что
ваша Лариса японский диверсант. Захотите вы рассматривать ее в этом качестве?
- Нет.
- Почему?
- Потому, что это настоящая глупость, - рассердилась Денисия. - Лариса моя подруга.
Машикули озорно воскликнул:
- А у меня есть факты!
- Фактам я не поверю.
- Тогда и не требуйте от Добрыниной веры к своим словам. Нет, здесь надо с умом
подойти, политически. Очень хорошо, что вам не удалось встретиться с Машей. Теперь у меня
есть возможность представить вас сотрудницей моего благотворительного фонда, а уж дело,
которое потребует вашего взаимодействия с ее Конгрессом, я придумаю. Маша сейчас в
Австрии, но скоро вернется в Париж. Завтра я ей позвоню и узнаю...
Закончить свою мысль Машикули не успел - дверь, как в прошлый раз, распахнулась, и в
кабинет снова вкатился маленький кругленький человечек.
Денисия вскочила и, опережая его, закричала:
- Что? Опять жена?!
- Жена! Ваша жена! - истерично подтвердил человечек, обращаясь к хозяину.
Машикули тоже вскочил и забегал по комнате, причитая:
- Что же это такое? Почему она так рано вернулась?
- Что мне делать? - запаниковала уже и Денисия. - Что мне делать?
- Как - что? - ужаснулся Машикули. - Прятаться! Конечно же, прятаться!
- Туда? - она кивнула в сторону спальни.
- А куда же еще, в кабинете прятаться негде, - плаксиво ответил Машикули.
Денисия ворвалась в другую комнату и обнаружила, что кровать опять в беспорядке. Она
хотела поправить одеяло, но из кабинета уже раздавалось:
- Радуйся, петушо-ок! Пришла твоя курочка!
Денисии ничего другого не оставалось, как снова отправиться в шкаф.
На этот раз Денисия совсем не бесстрашно скрывалась от глаз Жозефины. У нее появился
горький опыт. Оказывается, жены не любят находить в шкафах у своих ловеласов-мужей
симпатичных и Юных особ. От этого они просто звереют.
Поскольку драться миролюбивая Денисия склонности не имела, то ей оставалось одно:
горячо молить бога, чтобы он поспособствовал ей остаться в шкафу незамеченной.
Поначалу все так и было: Жозефина вдохновенно рассказывала мужу о своих страданиях.
Едва она увидела свою заклятую подругу в гробу, так сразу и поняла, как та ей мила, дорога,
необходима...
Прозрев, Жозефина расстроилась и вспомнила, что совсем не за этим на похоронную
церемонию шла.
- Эта коварная Фелиция и здесь мне свинью подложила, - громко плакалась она мужу.
- Как это случилось? - удивился тот.
- Я хотела перед ровесницами фигурой своей похвастать, траурным нарядом и свежим
видом блеснуть, а вместо этого битый час рыдала.
- Но это и правильно. Где еще поплакать, если не на похоронах?
- Правильно? - возмутилась Жозефина. - Что ты болтаешь? А мои глаза?
- А что - глаза? Плакать мы только ими умеем.
Другого природа нам не дала, - философски заметил Машикули.
- И я о том же! Естественно, глаза распухли и покраснели, появились морщины... После
этого хвастать мне было нечем, я полный урод! А Фелиция, только представь, злорадно в гробу
лежала, вся в румянах, в белилах, свежа, молода. Видел бы ты, как чудесно эту старую рухлядь
загримировали. Она просто надо мной насмехалась...
Машикули ее перебил:
- Курочка, это понятно, да зачем ты так скоро вернулась?
Очень опасный вопрос. Денисия напряглась и подумала: "Совсем его жизнь не учит. В
прошлый раз Жозефину насторожил примерно такой же вопрос".
Так вышло и в этот раз.
- Что-о?! - завопила она. - Ты не рад мне?
Опять? Опять!
И дальше по старому сценарию: фурией ворвалась она в спальню, а там:
- А-а! Разобранная кровать! Не смей мне возражать, распутник! Где она? Где?!
И давай шарить по всем шкафам.
Умудренная опытом, Денисия выбрала самый дальний от входа в комнату шкаф, но разве
это спасет? Слишком мало было надежды, что Жозефина устанет и прекратит свой спонтанный
налет.
- Где эта девка? - вопила она, и голос ее звучал все ближе и ближе.
Когда он прогремел совсем близко, Денисия, от страха зажмурившись, в отчаянии
подумала: "Ну-у, началось!"
И ведь действительно началось.
- А-а-а! Вот оно что! - совсем по-дурному завопила вдруг Жозефина. - Вот чем ты,
импотент, уже занялся! Вот до чего докатился, старый ты гом! Голубой! Педераст! Мальчиков
уже начал в дом наш таскать!
Денисия, практически смирившаяся со своей участью и приготовившаяся к потасовке,
удивилась и не поверила своим ушам.
"О чем говорит эта старуха? - подумала она. - О каких мальчиках? И почему перестали
хлопать дверцы шкафов? Похоже, меня не ищут".
Машикули тем временем мямлил:
- Посмотри, дорогая, какой он мальчик? Вполне уже взрослый мужчина. Лет двадцать
семь ему или больше. Сколько тебе, дорогой?
- Двадцать восемь, - скромно раздалось в ответ.
"Знакомый басок", - изумилась Денисия.
Жозефина же завопила:
- Бертран! Ты сказал "дорогой"! Какая наглость!
Эти бесстыжие геи спокойно воркуют, возраст свой выясняют! Вы еще целоваться
начните при мне!
-
...Закладка в соц.сетях
