Жанр: Любовные романы
Вид транспорта - мужчина
...лить! Их надо прикончить
раньше, чем эти цыпочки узнают о смерти сестры. Если они в курсе, могут кое-что сообразить.
Со страха еще попрутся в милицию...
- Нет у меня их адресов, - плаксиво промямлил Боровский. - Одна в отеле каком-то
горничной работает, другая - в кондитерском цехе при ресторане.
- При каком ресторане?
- Понятия не имею. Знаю только, что в центре Москвы. Та, что в кондитерском,
Степанида, а Федора - горничная. Обе Гронские, как моя жена.
- Та-ак, - задумчиво пропел Карлуша, - спасибо и на этом. Я убегаю, а ты остаешься.
Сиди сторожи, может, явится Зоя. Если что, сразу звони.
Мимо Денисии пронесся решительный топот, хлопнула дверь, и наступила тишина. В
этой тишине вдруг раздался жалобный вой банкира. Он, как баба, рыдал, приговаривая:
- Зоенька, что ты натворила, Зоенька, Зоенька, любимая моя...
"Что делать? - растерялась Денисия и тут же решила:
- Надо выходить. Надо срочно спасать сестер".
Она бесшумно выбралась из шкафа и беспрепятственно проследовала к двери, даже
открыла ее. Банкир в своем кабинете громко стенал и ничего не слышал. Можно было спокойно
уйти, но Денисия повернула обратно. Захотелось взглянуть в подлые глаза банкира.
Глава 12
Вернуться толкнула Денисию ненависть (жгучая ненависть к банкиру), но лучше бы она
не возвращалась. Какой сразу поднялся шум: крики, слезы, уговоры - невероятный ажиотаж.
Увидев ее, банкир с воплями: "Зоя, Зоя!" - упал на колени и начал молить.., о пощаде.
Сначала Денисия испугалась, но затем, пользуясь случаем, попыталась выведать, что за
разговор произошел у Воровского утром с сестрой, да какой там! Он твердил:
- Ты права, я подлец, - и ничего более.
Денисия попробовала использовать излюбленный Зойкин прием: она задрала вверх
подбородок, встала в горделивую позу и надменно приказала:
- Или ты все честно выкладываешь мне, или я сейчас навсегда ухожу. Больше ты меня не
увидишь.
Банкир испуганно взглянул на нее и спросил:
- А что еще я должен тебе выложить? Утром я был предельно с тобой откровенен.
Теперь ты все знаешь.
Вот так раз: приехали! Не говорить же ему, что забыла все подчистую! Денисия
растерялась, но виду не подала.
- Все? - строго спросила она.
Боровский нахмурился:
- Ну, не все, конечно, всего я и сам не знаю.
И зачем тебе? Зоенька, ты не представляешь, какие это страшные люди... Ты на даче
была? - вдруг спросил он, бледнея.
- Я сидела в шкафу и прекрасно слышала весь ваш разговор, - заявила Денисия. -
Поэтому знаю, что вы убили мою сестру.
Банкир схватился за сердце, начал вываливаться из кресла.
- Приступ, приступ, - хрипел он. - Стенокардия...
Денисия испугалась. Она страшно его ненавидела, но смерти его не желала.
- Что делать? - закричала она. - Валидол? Валерьянку? Что? Что?
- Конкор, - махнул в сторону ванной банкир. - Конкор... Ты же знаешь...
Денисия метнулась в ванную, отыскала аптечку, нашла лекарство - Боровский принял
таблетку в форме сердечка, посидел немного, прикрыв глаза, и ожил.
- Зоенька, - прошелестел он, - прости меня, Зоенька. Я не в силах тебя спасти. Я
слишком ими повязан. Тебе надо бежать. Возьми из сейфа денег побольше... Все! Все возьми и
уезжай за границу. Когда страсти улягутся, я тебе позвоню.
- Почему я должна уезжать? - возмутилась Денисия.
- Потому, что Карлуша тебя убьет! - снова хватаясь за сердце, воскликнул Боровский.
- Убьет? Да кто он вообще такой? Кто он, твой всесильный Карлуша? Вор в законе?
Мафиозо? Кто?
Кто?!
Банкир изумленно уставился на нее, схватился за голову, потом снова за сердце и как-то
фальшиво запричитал:
- Зоенька, хватит, теперь ты сама все прекрасно знаешь. В нашем утреннем разговоре я
ничего от тебя не скрывал. Карлуша становится невероятно опасен уже тогда, когда речь
заходит о его репутации. А то, что ты подслушала, то, что ты о нас узнала, ставит его жизнь под
угрозу. Его жизнь! И его, и мою. Он не верит, что ты будешь молчать. И никогда не поверит.
- Да как он вообще узнал о нашем разговоре? - удивилась Денисия. - Нас было двое, и
я ему ничего не докладывала. Это ты ему разболтал?
Боровский виновато поник головой:
- Нет, Зоенька, не я. Наша квартира прослушивается. На Карлушу работает целая
служба. Его спецслужба.
- Что же, они и сейчас нас слышат? - поразилась Денисия.
- Нет-нет, - успокоил ее банкир, - сейчас нет.
Я, как только узнал, сразу своих ребят прислал. Они здесь все вычистили. Впрочем, это
ненадолго. Карлуша не оставит меня в покое. Ни меня, ни тебя.
- Тогда почему бы тебе его не убрать, раз он хочет моей смерти? Убери Карлушу, и
заживем, как все нормальные люди.
Боровский покачал головой. В его безжизненных глазах отразилась тоска.
- Не получится, - прошептал он. - Как все нормальные люди, не заживем, Зоенька, не
получится.
Я лишь пешка в их игре. Да-да, твой муж пешка. Ты была права. Я безвольный. Потому
меня и выдвинули, что легко управляем. Карлуша с детства знает меня, он мой старый дружок.
И он всесилен. Я не могу с ним воевать. Я устал, я болен... Мне уже на себя плевать, но я очень
люблю тебя, моя девочка. Я готов тебя спасти даже ценой своей жизни. Зоенька, помоги мне
встать.
Денисия протянула Воровскому руку, он поднялся из кресла и, опираясь на ее плечо,
проследовал к сейфу. Набрав код и открыв дверцу, он выгреб с полок все деньги и отдал их
Денисии.
- Беги, девочка, беги, - возвращаясь в кресло, призвал он. - Сейчас налетят злые
вороны. Ты должна обмануть их, ты должна убежать.
Банкир был таким ничтожным, таким размазанным, что Денисия уже не могла его
ненавидеть, но и жалеть его она не могла.
- Прощай, - сказала она и стремительно вышла из кабинета.
- Зоя, постой! - закричал банкир.
Она оглянулась.
- Загранпаспорт взяла?
- Я забрала все документы.
Воровский кивнул:
- Иди, девочка, иди.
Денисия двинулась к выходу, но он снова окликнул ее. И опять она оглянулась.
- Дай хоть в последний раз поглядеть на тебя, - пристально всматриваясь в ее лицо,
прошептал Воровский. - Сердце сильно шалит, боюсь, немного уже мне осталось. До встречи
не доживу. Дай насмотреться. Какая ты у меня красивая...
Денисии стало не по себе, мелькнула мысль:
"Вон как уставился. Не ровен час, разоблачит". Но следующей мыслью она себя
успокоила: "Разоблачит, и что будет? Что он мне сделает, этот труп?"
Она решительно повернулась и теперь собралась уйти во что бы то ни было, но банкир
снова позвал ее, и она опять послушно вернулась.
- Зоенька, чуть не забыл! Достань из сейфа красную папку и дай ее мне.
Денисия растерянно уставилась на полуопустошенное чрево сейфа, размышляя, нет ли
подвоха. Может, передумал банкир, может, подманивает ее, может, хочет схватить?
- Зачем? - спросила она.
Воровский пояснил:
- Я контракт приготовил да чуть не забыл. Надобно тебе его подписать.
Денисия попятилась:
- Зачем?
- Если что случится со мной, по закону ты наследница. После смерти моего брата
единственная наследница. Но все равно ты ничего не получишь. Они обманут тебя. Это
несложно. Они могут многое утаить. Чтобы этого не случилось, я составил брачный контракт.
Сам по себе документ не слишком серьезный, но зато здесь четко перечислено все, что остается
тебе в случае моей смерти. Подпиши и отправь заказным письмом моему адвокату. Адрес
указан на конверте. Адвокат в доле. Он получит с наследства большие проценты, поэтому твои
интересы будет добросовестно защищать. Подпиши, Зоенька. Без твоей подписи контракт
недействителен.
Денисия достала из сейфа папку, нехотя приблизилась к столу, подписала все
необходимые документы и отскочила на безопасное расстояние. Банкир спросил:
- Боишься?
- Боюсь, - призналась она.
- Дожил, родная жена боится меня, - сокрушился он и запечатал контракт в конверт.
Протягивая его Денисии, попросил:
- Немедля, Зоенька, прямо сейчас отправь его заказным.
- Хорошо, отправлю, - пообещала она и, уже не останавливаясь, двинулась к выходу.
- Храни тебя бог, - донеслось ей вслед.
Больше она никогда не видела ненавистного ей банкира! ни живым, ни мертвым.
Если до этого Денисия пребывала в некоторой растерянности - не знала, куда ей
податься и что предпринять, - то теперь у нее была цель: надо было спасать сестер. Только где
их искать? Не нашел бы их раньше Карлуша...
Тут Денисия вспомнила, что Федька просила подежурить за нее в отеле именно эту ночь.
Приехал министр-жених, следовательно, велика вероятность, что Федора готовится к
свиданию: чистит перышки в своей уютной квартирке, снятой министром для амурных дел.
"Раз Федька дома, надо Степке звонить, - решила Денисия. - Рабочий день закончился,
значит, и она дома. Если, конечно, не умелась к, своему Гарику".
Жених Степаниды был менее щедр, поэтому она на пару с подругой снимала скромную
комнату у пенсионерки-старушки. Позвонив сестре, Денисия выяснила, что Степка отправилась
к Федоре.
"Сам бог их в кучу собрал", - с огромным облегчением вздохнула Денисия.
Сестер она застала за жарким спором, зыбко балансирующим на грани рукоприкладства,
что Денисию совсем не удивило. Спор с рукопашной - обычное состояние Степки и Федьки,
самое выразительное проявление их сестринской любви.
На этот раз коллизия сводилась к следующему: сестрички остервенело делили Федькину
шубу - скромного кролика, стриженного под норку. Несмотря на то, что шубейка была
подарена женихом-министром, Степанида пылко и многоречиво считала, что пойти на свидание
в кролике должна именно она и именно к своему красавцу-бизнесмену-Гарику, а
старикашка-подагрик-министр подождет. Еще налюбуется, радикулитный, своей псевдоноркой,
но в другой раз.
Федора, разумеется, категорически была не согласна, имея на то очень веские аргументы,
из которых ее владение шубой был самым последним. Хоть Степанида и работала в
кондитерском цехе у Азера, но Федора значительно лучше питалась. Стараниями
ловеласа-официанта за свои красивые глазки она получала объедки из местного ресторана:
каждый день трескала мясо, изредка - лобстеров, а порой даже лопала трюфели. Пользуясь
преимуществом силы, без стыда и совести Федора энергично напирала, в качестве самых
весомых аргументов приводя свои кулаки, которыми она грозно потрясала перед носом
неустрашимой Степаниды.
Кулаки и у Степки были, но она уповала на крепкие ногти и свою правоту. Имелся
договор: один раз - Федька идет на свидание в своей шубе и Степкиных сапогах, другой раз -
наоборот, Степка наряжается в Федькину шубу и свои сапоги.
- Моя очередь настала! - истошно вопила она. - Был договор? Выполняй!
Но Федора никогда ничего выполнять не желала.
Не привыкла она. Потрясая кулачищами, Федька не теряла надежд вытеснить сестрицу из
своего дома несолоно хлебавши. Можно представить, каким визгом сопровождала она эти
надежды. Впрочем, Степанида в долгу не оставалась, благо глотка досталась ей тоже луженая.
Уже на лестнице, подходя к квартире Федоры, Денисия поняла, что сестер разливать
придется водой - иначе в короткий срок девушек не успокоить. Так и вышло. Сначала она
долго под дверью топталась, безуспешно звонила, а потом, когда Федька, не отвлекаясь от
спора, дверь ей все же открыла, выяснилось, что сестрам не до нее. Не то чтобы они ее совсем
не заметили. Заметили. Более того, обратились к ней хором, но каждая со своей проблемой.
- Денька, скажи этой скупердяйке, пускай отдаст мне свои сапоги, - потребовала
Федора.
- Ну и наглая рожа! - возмутилась Степанида. - Мало что шубу свою зажала, так еще
и мои сапоги себе хочет урвать. Денька, скажи ей, пусть не выделывается, пусть выполняет наш
договор. Уговор дороже денег! - в довершение взвизгнула она. - Шубу гони!
- Дороже денег нет ничего, - мгновенно отреагировала Федора. - Или гони сапоги,
или пошла вон!
Денька, скажи этой чуме.
Несмотря на то, что Денисия всеми возможными средствами пыталась преобразиться в
Зойку, сестер она не обманула. Те, с ходу определив в ней средненькую, обращались не к Зойке,
а к Деньке. Так было всегда: друг друга они не путали. Вот уж пошутила природа: отец
родной...
Да что там отец, покойная матушка дочерей своих путала, чем пользовались бестии не раз
и не два, но сами они всегда точно знали, кто из них кто, как их ни наряжай. Вот и сейчас не
ввела сестер в заблуждение ни прическа под Зойку, ни стильные шмотки, ни шиншилла
баснословной цены. Денька перед ними, и все тут. Как узнали? Загадка.
Впрочем, Денисию эта загадка не интересовала.
Ей было гораздо важнее развести сестер. Глупо было прибегать к уговорам. Любой
дельный довод будто кружка воды на угли в бане - паром их возмущения так обожжет, что
мало не покажется: помянут и ей все грехи, начиная с пеленок.
Прекрасно зная нрав своих родственничков, Денисия не стала даром время терять, а сразу
помчалась в кухню. Набрала там в кастрюлю холодной воды да и выплеснула ее на
разгоряченных сестричек. Те взвизгнули и.., зашипели. Хором, но уже на нее:
- Совсем охренела?!
- Белены объелась?!
- Ну ты и сучка!
- Вот щас тебе наподдам!
- Тихо-о-о-о!!! - во все горло завопила Денисия и, упреждая сестринские возражения,
сообщила:
- Зойка наша умерла.
- Как умерла?! - после минутной паузы, прекратив таращить глаза и хватать ртом
воздух, спросила Степанида.
Федора тоненько заскулила:
- Как же она? В аварию, что ль, попала?
- Девочки, хуже, - не слыша своего голоса, прошептала Денисия, - но об этом потом.
Всем нам тоже опасность грозит, поэтому сматываемся прямо сейчас. Федька, хватай самое
необходимое и вперед.
- Да у меня здесь все самое необходимое, - растерялась Федора и зло выругалась на
покойную сестру:
- Трам-тарарам! Вечно вляпается эта Зойка! Одни от нее неприятности! - заключила
она.
- Федька, цыц! - гаркнула Денисия. - Не будет вам больше от нее неприятностей.
Зойка мертва, что и нам обещают, но все вопросы потом. Что стоите, открыв рты? Дергайте!
Дергайте! Если б вы знали, в какую мы все переделку попали, то сейчас бы впереди своего
крика неслись. Федька, где твой паспорт?!
Федора метнулась к полуразваленному бюро, вытащила паспорт, кошелек, мобильный,
отдала их Степаниде и попыталась накидать в сумку побольше вещей, но Денисия не
позволила.
- Жизнь дороже! - крикнула она, хватая Федору за руку и увлекая ее за собой.
Степанида послушно трусила за сестрами, всхлипывая:
- А как же шуба? А как же наша общая шуба?
- Да не нужна она никому, - на удивление трезво и щедро отреагировала Федора. - Не
поняла, что ль, на нас охотятся?
Уже в машине Денисия им рассказала, что произошло с Зойкой, и сестры завыли в голос.
Тогда Денисия поведала о разговоре с банкиром, и сестры вызверились на нее. Особенно
лютовала Федора.
- За каким хреном ты в Зойку переоделась? - кричала она. - На кой нос в это дело
сунула?
Денисия ответа на этот вопрос категорически давать не хотела - слишком неприглядный,
даже страшный ответ. Она долго и героически отбивалась от нападок. До тех пор, пока не
образумилась Степанида.
- Хватит уже, - одернула она беснующуюся Федору. - Что толку орать? Теперь надо
думать, куда нам деваться. Чует сердце мое, не успокоится этот поганый Карлуша, пока не
кокнет нас, пока нас не найдет.
Она так запросто о злодее сказала, словно была с ним знакома. Денисия загорелась
надеждой:
- Степка, ты что, знаешь его?
- Да ну, - отмахнулась та. - Откуда?
- И я что-то не припоминаю, чтобы Зойка про Карлушу трепалась, - поддерживая
сестру, сказала Федора. - Друг детства, говоришь?
- Так банкир утверждал. Говорил, что Карлуша друг его детства, - подтвердила
Денисия.
- Стран-но, - задумчиво пропела Степанида. - Неужели детство было и у банкира?
Федора рассудила:
- Выходит, было, раз Карлуша друг детства. Или, думаешь, Боровский сразу банкиром
родился?
- Но о Карлуше я никогда не слыхала, - заверила Степанида и взвыла:
- Ой, девочки, а куда ж нам деваться? У меня даже паспорта нет с собой!
Поехали к Степаниде. Не доверяя здравомыслию сестры (жадная Степка и мебель с собой
попрет), Денисия сама за паспортом отправилась. Пользуясь своим абсолютным сходством с
сестрой, она собралась беспрепятственно пройти в комнату Степки, но как бы не так. Хозяйка
квартиры - милая интеллигентная старушенция - оказалась чрезвычайно недоверчивой
особой.
- Вы кто? - преграждая Денисии путь и глядя на нее поверх очков как на совершенно
незнакомого человека, спросила она.
- Теть Маш, - не растерявшись, на Степкин манер загундосила Денисия, - вы не
видите, что ль, я ж ваша жиличка.
- Вижу, но прическа не та и одежда не та.
- Ой, долго ль мне шмотки сменить? Шубку сестрица подкинула, а прическу в цирюльне
сварганили.
- Может, так, а может, и по-другому. Может, вы и есть та сестрица, что шубку
подкинула, - с подозрительным прищуром предположила старушка.
Денисия рассмеялась:
- Зойка, что ль? Она ж богатейша. Пусть и она, дак что ей здесь у меня воровать?
Сраженная логикой, старушенция согласилась:
- Да, брать у вас, Степочка, нечего, но и вы меня тоже поймите. С тех пор как поселился
над нами Реваз, грузин-бизнесмен, мой дом в двор проходной превратился. Все лезут, кому не
лень. И нерадивые какие-то пошли нынче воры: номер квартиры не могут запомнить. Вот
рассержусь и повешу на дверь табличку: "Бедна, как церковная крыса. Кроме болезней, нет у
меня ничего, а деньги ищите на пятом этаже".
- А вы ворам отдайте свой болезни, - пошутила Денисия, но старушка задумалась,
серьезно рассматривая этот вопрос.
- К сожалению, все болезни мои не заразны, - горестно вздохнула она, пропуская
девушку в Степкину комнату.
Там, недолго задерживаясь, Денисия забрала сбережения сестры, ее паспорт, похватала
кое-что из вещей и бегом вернулась в машину. Отъехав на безопасное расстояние, она
заглушила мотор и, поворачиваясь к сестрам, спросила:
- Что будем делать?
Начали перебирать всевозможные варианты, и чем больше перебирали, тем безысходной
вырисовывалась перспектива, все мрачней и мрачней становилось на душе. В конце концов
умолкли и задумались.
Степка подскуливала: "Зоя-Зоя", Денисия и Федора молча вытирали слезы.
- Послушайте! - вдруг воскликнула Степка. - А может, пускай Денька своему
Аронову позвонит?
Вдруг он нас спасет?
- Как? - скептически поинтересовалась Федора.
- Про нас и банкира с Карлушей в передаче своей сообщит, эти сволочи нас и не тронут.
Не посмеют. А мы заодно и прославимся: сразу звездами станем, как нам Аронов и обещал.
- А куда я ему позвоню? - без всякого вдохновения осведомилась Денисия. - Будто
мы коротко с ним знакомы. Я вообще его видела не больше трех раз, если не считать
телевизора. И адреса своего он мне не давал.
Федора ахнула и, поковырявшись в вещичках, протянула сестре визитку.
- Что это? - удивилась Денисия.
- Все координаты Аронова, - бойко сообщила Федора.
- Ух ты! - восхитилась Степанида., - Федька, ты где их взяла?
Та смущенно поведала:
- Да когда нас примадонна полуголых вышвыривала из номера, Аронов визитки свои
обронил. Я одну подняла и сохранила. Теперь пригодится.
Денисия пожала плечами:
- Вряд ли. Нет смысла ему звонить. Не станет помогать нам Аронов.
Сестры спросили хором:
- Почему?
- Опасно. Зачем ему рисковать? Кто мы ему?
- Какая разница? - возмутилась Федора. - Он журналист, а тут сенсация сама в руки
прет. Короче, не выделывайся. Бери визитку и прямо сейчас звони.
Денисия визитку взяла, но звонить не спешила.
- Девчонки, - с мольбой спросила она, - на кой нам этот Аронов? Это только в
книжках журналисты за правду радеют, а на самом деле они все продажный народ. Их только
деньги интересуют. Говорящие попугаи, торгующие собой и оптом и в розницу. Он в одну
секунду нас сдаст Карлуше. Нет, девочки, мы должны рассчитывать только на себя.
- А пошла ты! - рассердилась Федора. - Снова заладила про свою независимость.
Выбрала время мораль читать. Не хочешь звонить, верни визитку. Я сама ему позвоню.
- Правда, Денька, чего ты выделываешься, - восстала и Степанида. - Может, ты и
права, но я хочу знать это точно. Давай звякай Аронову, и пускай он тебя пошлет. Тогда и
начнем сами думать.
- Эх вы, иждивенки, - сокрушилась Денисия. - Паразитки-лентяйки, всего и умеете,
что надеяться на штаны. Ждут вас в жизни огромные разочарования.
- До этих разочарований еще надо дожить, - философски заметила Федора и гаркнула
во все горло:
- А ну, блин, звони!
Денисия подчинилась, набрала мобильный Аронова, но он не отвечал. Она позвонила по
другому номеру: там ей сказали, что Матвей очень занят и не может с ней говорить. Она
бросила, сотовый на сиденье и горестно закатила глаза.
- Ну что? - спросила Федора.
- Практически послал, - злорадно сообщила Денисия. - В ближайшее время просили
его не беспокоить: страшно занят. И так будет всегда! Хотите сами проверить?
- Да ладно, - отмахнулась Степанида, - была охота даром время терять. Скажи лучше,
что нам теперь делать?
Денисия оживилась:
- Девчонки, нам сейчас что надо? Смыться скорей из Москвы. У меня есть предложение.
Прямо сейчас мчим отсюда подальше, но до большого города: хоть до Рязани, хоть до Иванова.
По карте посмотрим, что ближе. Деньги у меня есть, много денег. Там берем билет до Сочи,
устраиваемся в пансионат и ждем, пока страсти улягутся. Потом возвращаемся и нормально
живем.
- А как ты узнаешь, что страсти уже улеглись? , - ядовито поинтересовалась Степанида.
- Время от времени будем Ларке звонить, она нам расскажет.
- Нет, так не годится, - забраковала план сестры Федора. - Прямо сейчас нам уезжать
нельзя. Ты с университетом должна уладить, мы со Степкой тоже работу терять не хотим.
Денисия резко ее прервала:
- Твои предложения?
Федора призадумалась, явно в чем-то сомневаясь, а потом махнула рукой:
- А, раз такое дело, расскажу все жениху-министру. Во-первых, он величина в своей
местности, значит, спрячет нас надежно. Во-вторых, его можно попросить и наши дела уладить.
В моем отеле он человек уважаемый. Если за меня словечко замолвит, с работы уж точно не
слечу. Да и с учебой твоей отмаз придумает, и Степкиному хозяину насвистит - не уволят.
- А как же ты ему расскажешь? - ахнула Степанида. - Ты же дворянкой
прикидывалась, все боялась, что он узнает, кем ты работаешь.
- А тут еще выяснится, что полно сестер у тебя и все не дворянки. Он же теперь на тебе
не женится, - предположила Денисия.
- Ну и фиг с ним, - отрезала Федора. - Тут не до жиру, быть бы живу. Из истории
выпутаться он поможет, а с женитьбой потом разберемся. Не захочет, другого найду. Какие
наши годы.
Степанида уставилась на Денисию:
- Ну что, едем к министру?
Та представила, как придется им впутывать в очень сомнительную историю совсем
незнакомого человека (на опыт сестры она не рассчитывала), и поежилась:
- Ой, девочки, не знаю.
- Да ладно тебе, - отмахнулась Степанида.
- Страшно мне, аж мурашки по коже. Не знаю.
- Да что ты не знаешь? - рассердилась Федора, - Не знает она! Досомневаешься, блин,
пока нас не грохнут, как Зойку. Я вон министром своим уже жертвую.
Вдруг в голос завыла Степанида:
- Зо-о-ойка-а-а! Зоечка-а-а!
- Правда, поехали, Денька, - взмолилась Федора и, видя сомнения сестры, гаркнула:
- Езжай, мать твою, блин!
Денисия тронула с места "Феррари".
Министр, к удовлетворению Федоры, оказался в номере и, судя по всему, собирался на
рандеву к невесте. Он был приодет, гладко выбрит, надушен, полон радужных ожиданий. Он
всем своим перезрелым, дряблым мужским существом предвкушал сладость упругого юного
тела, когда же "тело" явилось к нему само, он удивился и насторожился.
Денисии это сразу не понравилось. Однако Федька чужого мнения не спрашивала,
потому, как всегда, имела свое. Она с ходу обрушила вагон бед на министра, после чего бедняга
струхнул, едва не наделав в штаны. Его била нервная дрожь, и огоньки страха метались в
глазах. В каком состоянии он пребывал, было ясно даже простушке Степаниде, начисто
лишенной наблюдательности. Но Федора, увлекшись, продолжала наседать и добилась того,
что министр подчистую сознался, заявив:
- Никакой я не министр.
- А кто ты? - опешила Федька.
- Начальник отдела.
- Зачем же в Москву зачастил?
- По делам дружественной фирмы, которая и оплачивает мои вояжи.
- Ага, - вдохновилась Федора, - значит, кое-какие связи имеешь! Значит, не
последний ты человек!
- Не последний, - согласился псевдоминистр, - потому и не хочу влезать в вашу
историю. К тому же у меня семья.
Это был гром среди ясного неба!
- Семья?! - возопила Федора.
- И большая. Теща, жена и детей толпа: три мальчика и одна девочка. Я чиновник, лицо
подневольное, рисковать не могу.
Долго рыдала Федора на плечах сестер! Сбившись в кучку на заднем сиденье "Феррари",
они, нахохлившись, как воробышки, выли.., каждая о своем.
О разбитых мечтах голосила Федора: "Сволочи все мужики!" О потере несбыточного
причитала Денисия: "Плакала моя Сорбонна!" - "И что с нами будет теперь?" - попискивая,
заходилась от страха Степанида. И все вместе они (здесь их горе сливалось в хоре) убивались о
Зойке, о любимой сестре.
Что там ни говори, каждая в жизни карабкалась как могла, но втайне надеялась все же
каждая на помощь благополучной сестры.
А теперь что?
Совсем в этом мире одни? Без родственников! Без крыши над головой! Без денег, без
помощи. И еще нависла беда...
Первой взяла себя в руки Денисия.
- Все, хватит, - заявила она, вдоволь наплакавшись и вытирая с обветренных щек слезы
рукавами дорогушей шиншиллы.
Такое ее поведение отрезвило Федору.
- Ты че Зойкину шубу-то портишь? - возмутилась она. - Горе горем, а головой-то,
сестренка, думай. Негоже переводить заграничную вещь.
Уж такая Федора была практичная с детства. И Денисия с детства терпеть не могла ее
практицизма махрового.
- Пошла ты, - лягнулась она.
- Да ладно вам, - рассердилась Степанида. - Нашли время цапаться. Теперь нам
нельзя друг без дружки. Знаете, что я решила?
- Что?! - воскликнули разом Денисия и Федора, потому что обе не доверяли рассудку
младшей сестры.
Степанида глянула на часы и сообщила:
- Через двадцать минут у меня вст
...Закладка в соц.сетях
