Жанр: Любовные романы
Вид транспорта - мужчина
... Давай рассказывай быстрей, как он?
Изменился?
И вообще, как все у вас прошло? Сейчас же рассказывай!
- Да погоди ты, - отмахнулась Денисия, - кажись, кто-то к дому подъехал. Слышишь,
с улицы звуки? Вроде как мотор жужжит.
Зоя выглянула в окно, побледнела и ахнула:
- Господи! Муж приехал! И не один! Кого-то с собой ведет! Он же меня убьет!
- Да за что убьет? - удивилась Денисия.
- Да за то, что ты здесь. Он мне строго наказывал не таскать в наш дом никого. Прячься!
Прячься!
- Прятаться? А вдруг он приехал за тобой? Закроете меня в доме, как я выбираться буду?
Зоя замахала руками:
- Какой там за мной. Он предупредил бы. Скорей всего, какой-нибудь документ ему
нужен. Здесь у него сейф огромадный. Слушай, ты в чуланчик давай полезай, а я - в гостиную.
На диван прилягу, пледом прикроюсь и сделаю вид, что крепко сплю. Он меня никогда не
будит. Возьмет то, за чем приехал, и умыкнется, а мы сможем поболтать вволю.
- Ладно, - согласилась Денисия, - спрячусь, я тоже с ним не очень-то встречаться
хочу. Показывай, куда лезть.
Зоя поспешно открыла дверь хозяйственной комнаты, там, среди веников, ведер и пыли",
Денисия и устроилась. Хотя ей казалось унизительным прятаться от какого-то там банкира -
надменного и не очень умного. Мало ли кого он недолюбливает - его проблемы. Но чего ради
сестры не сделаешь, пришлось лезть в чуланчик. И едва Денисия спряталась, как поняла, что
очень вовремя это сделала - тут же хлопнула входная дверь, и раздался медовый тенорок
банкира:
- Женулька, ты дома?
Не получив ответа, он шепнул своему спутнику:
"Здесь подожди", - и, не снимая обуви, пошагал по коридору.
"Расколет банкир Зойку или не расколет?" - гадала Денисия, прислушиваясь к
происходящему за пределами чуланчика.
Вскоре хозяин дома вернулся и заговорщицки шепнул своему спутнику:
- Она спит.
Тот поинтересовался:
- Крепко спит?
- Очень крепко, - подтвердил банкир. - Я ее громко позвал, но она даже не
шелохнулась. Что будем делать, Карлуша? Надо бы ее разбудить.
Судя по всему, такая затея Карлуше не понравилась.
- Зачем ее будить? - испугался он, что показалось Денисии подозрительным.
"Какую гадость эта парочка затевает?" - насторожилась она.
Произошедшее в дальнейшем ее не просто потрясло. Такого кошмара Денисия не
предполагала увидеть даже во сне.
Глава 3
Поначалу все было вполне безобидно. Банкир и Карлуша ругались. Шепотом. Банкир все
бубнил, что его заманили обманом, речь якобы шла лишь о том, чтобы ограничиться
разговором с Зоей, а теперь выясняется, что все не так.
Сидя в чуланчике, Денисия напряженно прислушивалась и ничего не понимала.
"Что - не так? Чего им от Зойки надо?" - гадала она, с удивлением обнаруживая, как за
ворот свитера заползает холодок ужаса.
Совсем не трусиха - девчонкой с отцом ходила даже на кабана, - Денисия понять не
могла, откуда вдруг взялся этот беспричинный страх. Банкир и спутник его - наверняка
приличные и уважаемые люди. Зойка - любимая жена, к тому же она в своем доме. Ей ничего
не грозит. Правда, сама Денисия прячется в чулане, но что это в самом деле за грех? За это не
убивают. Разоблачи ее, конечно же, рассердится чертов банкир, но лупить Зойку не станет. Так,
пошумит немного, и все. Это Денисия точно знала.
Лютует старый дурак лишь тогда, когда Зойка дает повод, когда ревность одолевает его...
"А может, Зойка как раз и дала повод? А может, банкир про Александра проведал и
теперь будет допытываться? А если узнает, что к этой афере причастна и я... Мама дорогая, не
дай бог", - с ужасом подумала Денисия и поежилась, и попятилась, вплющиваясь спиной в
стену - дальше отступать было некуда. А ей хотелось провалиться сквозь землю, исчезнуть,
испариться, что угодно, лишь бы не видеть семейного скандала, не слышать
душевыворачивающего Зойкиного визга. Зойка так умеет визжать, как никто не умеет. Визг -
ее коронка. Еще в детстве она научилась им мастерски пользоваться во всех затруднительных
ситуациях....
На секунду Денисия унеслась мыслями в прошлое, вспоминая хитрющую Зойку, но тут же
вернулась обратно. В прихожей по-прежнему шел спор.
- Ты что, шутишь? - шипел банкир. - Нет.
Я этого не могу. Это черт знает что такое. Если бы я знал, на что ты рассчитываешь, то
никогда не привез бы тебя сюда...
- Ты и знал, - резко оборвал его Карлуша. - Зачем, по-твоему, надо было увозить ее из
Москвы?
Что, мы там не могли с ней побеседовать?
- Ну-у... - растерялся банкир.
- Вот и не нукай. Все ты знал. В Москве консьержка, охрана, домработница - толпа
народу. Мы не можем войти в твой дом незамеченными, а здесь нас никто не видел. Что ты
трясешься? Будь мужиком.
Возьми себя в руки. Выбора у нас нет. На. Иди.
Несмотря на запредельный страх, Денисии стало любопытно, что он там такое ему дал -
банкир даже заикаться начал.
- Н-нет, н-нет, - мямлил он. - Я не м-могу.
Карлуша презрительно сплюнул:
- Тьфу! Ну ты и слизняк. Неужели не ясно?
У нас нет другого выхода.
Банкир перестал заикаться и с жаром заговорил:
- Выход есть. Мы можем ей все объяснить, уговорить, она понятливая, мы ей заплатим.
Клянусь, она будет молчать.
Карлуша усмехнулся и зло прошипел:
- Даже и не думай об этом. А если молчать не будет? Что тогда? Я рисковать не хочу.
Речь идет о наших с тобой жизнях. Неужели ты не понял: или мы, или она? Иного не дано.
Короче, не жуй сопли. Нам повезло, что она спит. Иди.
- Н-нет, н-нет, - снова начал заикаться банкир. - П-почему о-о-обязательно я?
М-можно же ее, к-как бы это...
- Заказать? - удивился Карлуша. - Тебе нужны лишние свидетели? Тебе нужна
канитель? Зачем, когда все так просто? Прямо сейчас вопрос и решим.
- Н-но это оп-п-пасно.
- Опасно привлекать свидетелей. Об этом должны знать только я и ты. И не трясись.
Бояться нам нечего, у нас железное алиби. К тому же ты вне подозрений. Всем известно, как ты
обожал жену. Оставим открытым сейф, инсценируем ограбление...
У Денисии подкосились ноги. Наконец до нее дошло со всей ясностью то, во что трудно
было поверить. Ей захотелось выскочить из своего укрытия и скорей (скорей!) мчаться в
гостиную, предупредить сестру, но подкосились ноги. И не слушалось тело.
Окоченевшая Денисия даже не уверена была, может ли она дышать. Против ее воли в
голове пульсировало: исчезнуть, затаиться, смешаться, слиться со стенами, сделаться
незаметной.
Вопрос Карлуши прозвучал из такого далека, что Денисия не сразу поняла его смысл - к
тому же шумело в ушах.
- Так ты не пойдешь?
- Не смогу, - с непередаваемой болью выдохнул банкир. - Она жена моя, я ее люблю.
Пощади.
- Слюнтяй, - презрительно процедил Карлуша.
Затем Денисия услышала шаги: туда и обратно.
Потом Карлуша шепнул два слова: "порядок" и "уходим". И все.
Нет, не все. Хлопнула дверь, и потом уже все.
Когда с Денисии сошло оцепенение, она подумала: "Что это за история?"
Ясно ей было только одно: банкир и неизвестный Карлуша ушли, так ни на что и не
решившись.
И тут Денисию затрясло. Ее так трясло - зубы выбивали чечетку. Но, несмотря на страх
и озноб, как это ни странно, потекли обыденные мысли. Буквально разрывало от
необходимости сделать многое, слишком многое: надо и к Зойке бежать, рассказать ей то, что
услышала, предупредить об опасности, а тут еще этот неприятный разговор об Александре...
О нем потом, да и Пыжик заждался, а вечером придется мчаться за Федору дежурить...
"Странно, - вдруг удивилась Денисия, - а Зойка-то почему молчит? Все еще
притворяется, перестраховщица. Не слышала, как муженек ушел?"
Она выбралась из чулана и крикнула:
- Зоя!
Тишина.
- Зойка, отзовись, черт возьми! - рассердилась Денисия. - Нашла время шутить!
И опять тишина.
Сердце бешено заколотилось.
- Зоя, ты где? - Денисию вихрем вынесло в гостиную...
Зоя, закрыв глаза, полулежала в кресле, до самого подбородка прикрытая шотландским
мохеровым пледом. В ее красивом мраморном лбу темнела маленькая дырочка, из которой
струилась кровь.
- Ма-моч-ка, - жалобно пропела Денисия, хватаясь за сердце, медленно складываясь и
роняя себя на пол.
Потолок бешено закрутился, но сознания Денисия не потеряла. Она лежала на полу,
смотрела на этот вертящийся потолок и беззвучно плакала. Плакала от страха за себя, от
жалости к сестре, и к себе, и к другим сестрам...
Сквозь страх и жалость пробивалась ненависть к банкиру и уже сквозь ненависть -
непонимание: как такое могло произойти? Он же муж ее. Он же любил Зойку...
Потолок вдруг остановился, и мелькнула мысль:
"Это что же получается, убил, и все? И концы в воду?"
Денисия с унизительной ясностью осознала разницу между собой и банкиром. Разницу,
созданную не природой, а обществом. Он может безнаказанно убить, а она - нет. И попробуй
его разоблачи. Ей никто не поверит. В милиции ее и слушать не станут.
Может, даже сами ее и сдадут на расправу банкиру.
А почему бы и нет? Все возможно в стране, в которой одних годами держат на нарах за
мешок моркови, а другим присуждают девять лет условно за краденые миллионы. Девять лет -
условно! Это же смешно. Почему не пожизненное? Или, еще лучше, приговорили бы к
смертной казни условно. Его уже давно казнили, а он по-прежнему ворует...
- Господи! - завыла Денисия. - О чем я думаю?
Зойка! Зоенька моя!
И тут ее осенило: "Я же труп! Труп, если вякну о том, что слышала... Что же делать?
Молчать?"
Ее переполняла злоба, переполняла ненависть к банкиру. Ненависть просто сводила с ума.
"Моя сестра, моя Зойка, моя красавица мертва, а этот ублюдок, этот мешок с дерьмом
будет жить в свое удовольствие?! Ну уж нет!"
Денисия вскочила на ноги и под клацание собственных зубов принялась судорожно
сдирать с себя одежду. Оставшись в одних трусиках, она сбросила с Зойки плед и аккуратно ее
раздела. Осторожно, стараясь не испачкаться в крови, она натянула на Зойку свой свитер,
грубую драповую юбку, дрожащими пальцами застегнула "молнию" на бедре и, придав телу
прежнее положение, вернула на место плед.
Осталось самое тяжелое: надеть на себя вещи сестры. Денисия подержала в руках Зойкино
шерстяное платье - дорогущее, о таком невозможно даже мечтать - и, собравшись с духом,
оделась.
В прихожей она отыскала Зойкину шубку и сумочку с ключами от дома, от гаража, от
машины, от квартиры... От всего, что было у Зойки. Документы - Денисия знала небрежность
сестры - наверняка остались в машине.
Надев на свои стройные ножки стильные Зойкины сапоги, Денисия вернулась в гостиную,
глазами, полными слез, глянула на сестру, шепнула: "Прости" - и хотела уже уходить, но
вдруг испуганно ахнула и бросилась в кабинет банкира за ножницами.
Возвратившись, она постояла над Зоей минуту-другую, не отваживаясь нарушить ее уже
мертвую красоту, и, наконец решившись, выделила из волос одну прядь, отчаянно чекрыжнула
ножницами - на простреленный лоб упала короткая челочка.
- Теперь ты, Зоенька, жива, - прошептала Денисия и, в последний раз взглянув на
сестру, уже уверенно вышла в прихожую.
Накинув на плечи шиншилловую шубку, она задержалась у зеркала, придирчиво себя
рассмотрела, достала из Зойкиной сумочки косметичку, тушью мазнула по ресницам, провела
по губам губной помадой и застыла. "Нет, что-то не то. Челка. Опять эта челка".
Небрежно зачесав назад волосы и оголив высокий лоб, Денисия снова придирчиво себя
осмотрела - а теперь то. Именно то.
"Что ж, бесстрашно вперед. Навстречу новой жизни".
Модные каблучки простучали по мраморным ступеням, распахнулась дверка "Феррари",
нога решительно надавила на газ... ;
Этим событиям предшествовала целая жизнь, но один только день сыграл в жизни
Денисии роковую роль. С него и начнем.
- Ox, молодость, молодость! - всплеснув руками, заголосила Зинаида, дородная
краснощекая тетка, хозяйка огромных хохляцких грудей и толстого сизого носа.
Ее широкая лапища нырнула под фартук, извлекая бутылку. Торговка Зинаида совсем не
дура была выпить, чего желала и всем окружающим.
- На вот, хлебни, - великодушно предложила она. - Ледяная, а горячит, как х..,
милого.
- Нет, спасибо, - испуганно шарахнулась Денисия. - Я не пью.
- А зря, - не одобрила Зинаида. - Дело полезное, особенно если весь день одним
местом трясешь на холоде. Что ж ты. Денька, явилась в таком пальтеце? - прищурив пьяные
глазки, вдруг с осуждением поинтересовалась она. - Тебе еще долго жопу морозить,
чебуреков-то я совсем не продала нисколечки.
Ой, непутевая. А рукавицы где?
Денисия виновато потупилась:
- Забыла.
- И передник небось забыла опять. Нет, ну шо вы за люди? Родили вас панычами, та
грошив не далы. Ты зачем сюда, девка, пожаловала? Торговать аль себя казать? Рейтузы-то
хоть надела, аль, как Степка, сестрица твоя, вся в кружевах заявилась? Невесты, разъядри вашу
спесь. Ну-к покажи, то там у тебя на теле?
Внезапно приблизившись к Денисии, простецкая Зинаида попыталась задрать подол ее
пальтеца, но неожиданно получила такой серьезный отпор, что растерялась и даже смутилась,
чего не бывало с ней уж много лет, пожалуй, с тех самых времен, как, утратив невинность,
лежала она на сене в хлеву на груди срамника Миколы - сто чертей ему в дышло.
- Ты шо это, девка, дерешься, - с обидой спросила она. - Я ж добра те желаю.
- И не совестно вам, тетенька, руки свои распускать, - со слезами на глазах устыдила
Зинаиду Денисия, отпрыгивая на всякий случай подальше и от нее и от тележки.
- Тю-ю-ю, - удивилась хохлушка. - При чем тут руки мои? Разве про них будешь ты
вспоминать, когда пиписку свою отморозишь? Ну, да Христос с тобой. Делай как знаешь. Вы
же умные все сейчас, молодежь. Короче, слушай сюда. Замерзла я, до хаты спешу, некогда мне
тут с тобой распетюкивать. Беляши справа, пирожки слева, чебуреки посередке. Передник свой,
так и быть, оставлю тебе, но, смотри, добела постирай. Варежки тоже бери...
- Спасибо, - обрадовалась Денисия. - Все чистым-пречистым верну.
- Да тележку, смотри, катай, - зверски сдирая с себя засаленный фартук, посоветовала
Зинаида. - И не молчком, а кричи, погромче кричи: "Пирожки!
Беляши! Чебуреки!" - бедово заголосила она, но, поперхнувшись, закашлялась и
продолжила уже сиплым голосом:
- Вишь, что творится. Лихо мне, лихо.
Совсем я поганая стала. Азеру, кровопийцу, все здоровье свое задарма отдала, но ты,
слава богу, ще молодая, глотка ще луженая у тя, не то шо у меня, старухи. Ты, девка, не
стесняйся, кричи, раз сестрице взялась помогать. А то Степка, сестрица твоя, в дальний угол
забьется, морду засунет себе в воротник и стоит на морозе, молчит, глазищи таращит. Кто ж у
нее, у дурищи, купит? Наш хозяин потом на нее шипит, грозится уволить.
Денисия рассмеялась:
- Нет, я сюда не стесняться пришла. У меня на счету каждая минута. Буду хоть кричать,
хоть плясать, лишь бы расторговаться быстрей и домой, за учебники.
- О це добре, - похвалила Зинаида. - О це наша людына. Тогда, слышь, девка, за угол
заверни и мимо ресторана к прошпекту катись. Там голодных туристов пруд пруди и студенты
вот-вот нахлынут.
Быстро товар им сторгуешь. И будь порезвей. Твое дело молодое: тому подморгнула, тому
подмигнула, с тем пошутила - глядишь, про сдачу и забудут. Или лишний беляш сожрут. Ну,
не мне тя учить. Вижу, ты не балда, не то шо Степка, твоя сестрица. Та дура-дурой. За
мужиками все охотится, а надобно пробиваться своей головой. Им, кобелям, нужно одно, но от
всех, а нам, бабам, надо много чего, но от одного.
Противоречия непримиримая получается, поэтому ну их совсем. Как говорится, у церкви
была, никто и не полапав. Беляши справа, пирожки слева, чебуреки посередке.
Так, с прибаутками-наставлениями Зинаида и удалилась, а Денисия направилась к
проспекту, толкая перед собой тележку и звонко выкрикивая: "Беляши!
Пирожки! Не зевай! Подходи! Налетай!"
Но налетать народ не спешил. Все голодные уж давно разбрелись по домам, по кухням, а
на залитые неоновым светом улицы высыпал сытый люд, жадный только до зрелищ и
развлечений.
Вот и брела Денисия одиноко под свою шарманку "налетай, не зевай", зябко поеживаясь
на морозе и изредка дуя на застывшие пальцы. А что делать, если жадный Степкин хозяин даже
мизерной выгоды упускать не желал.
В миг, когда Денисия поравнялась с фешенебельным клубом, по старинке названным
Зинаидой рестораном, высокие стеклянные двери распахнулись и выпустили девицу. Денисия
ахнула, до того хороша была та. Принцесса. Грива рыжих волос... Талия, казалось, вот-вот
переломится - так тонка и хрупка.
Поверх черного вечернего платья щеголевато накинута белая горностаевая шубка, или
накидка, или палантин, или как там у них называется - Денисия не знала. Такие наряды она
видела только в кино. И девиц таких в жизни не видела. Даже Зойка-банкирша, старшая сестра,
рядом с этой красоткой померкла, сама же Денисия, в старом своем пальтеце, укутанная серым
платком старушечьим, покрытая утратившим белизну передником Зинки и в ее же засаленных
перчатках без пальцев...
Ох, да что там говорить. И без того ясно, кем Денисия себя ощутила - провалиться
сквозь землю готова была, вопреки обещаниям не стесняться. Ее бойкий задор мгновенно
погас, а крик: "Беляши, пирожки!" - застрял в горле - Денисия так и застыла с открытым
ртом, забыв про тележку и не в силах оторвать восхищенных глаз от нежданного чуда.
А красотка, сверкая бриллиантами и источая пьянящий аромат духов, земли под собой не
чуяла и окружающих не замечала. Она, на ходу извлекая из ридикюля ключи, гордо и
стремительно проследовала к автостоянке, но не успела сделать и пяти шагов, как дверь клуба
опять распахнулась. На пороге вырос молодой мужчина под стать девице - стильный с головы
до ног: в дорогом рединготе, с пижонским белым шелковым шарфом, с прической "к волоску
волосок".
- Эмилия, прекрати! - крикнул он с ленивой небрежностью. - Своими капризами ты
запарила всех уже.
Девица остановилась, испепелила пижона взглядом, ее очаровательный ротик слегка
приоткрылся и.., выплюнул затейливую и продолжительную площадную брань.
- Иди ты на х..! - в заключение сказала она и дерзко подбоченилась.
Казалось бы, и все услышанное не новость, и место, куда был послан пижон, традиционно
вполне, но Денисию словно громом сразило. Диалог молодых людей открыл ей глаза:
оказывается, у них все то же, у этих богатых. И даже не то же, а хуже. Подруга Денисии,
известная матерщинница Ларка, вряд ли смогла бы так ловко припечатать обидчика словом, а
вот эта принцесса смогла. И не покраснела.
А что же пижон? Не повел и ухом - привык.
Лишь сказал:
- Эмилия, хватит, не порть мне вечер.
Принцесса же не унималась.
- Ах, вечер не портить тебе? - закричала она. - Ах, вот в чем дело! Какой
потрясающий солипсизм!
А я-то думала, что интересна тебе, ты же печешься лишь о своем вечере!
И девица разразилась новым потоком площадной брани. Временами она вставляла ученые
словечки - это говорило о том, что каких-никаких знаний она Солипсизм - признание
единственной реальностью только своего "я", индивидуального сознания, отрицание
существования внешнего мира. Здесь - высшая степень эгоизма. все же успела нахвататься. И
так и сяк, украшая свою речь матерными словами, она втолковывала молодому человеку, кто он
есть на самом деле. Сводилось все к одному: он эгоист, а она его жертва.
Пижон не возражал. Он терпеливо слушал, а когда принцесса замолкла, иссякнув,
рассудительно сказал:
- Эмилия, пожалуйста, давай вернемся за наш столик и спокойно поговорим. Глупо
выносить личные отношения на суд улицы.
Казалось бы, дельное предложение, но его благоразумие окончательно взбесило
принцессу.
- У нас уже нет отношений! - взвизгнула она. - Ты меня недостоин! Я лучшая
топ-модель России! Меня в Америку приглашают! Три контракта на выбор...
Пижон захохотал:
- Не смеши, там таких валом и за гроши все корячатся. Тебе это не подойдет, ты же у нас
гоп-стопмодель с большой дороги, у тебя же один разговор: пистолет к виску и на бочку
брюлики. Там так не принято.
- Ах, вот ты как, негодяй! Не смей, так со мной разговаривать!
- Всего лишь правду сказал.
- Правду? Найди себе... Найди себе...
Подбирая, кого бы ему присоветовать, красотка впервые оглянулась вокруг и с
удивлением обнаружила, что на улице она не одна: мимо, не останавливаясь, шагали прохожие,
а Денисия на пару со швейцаром исполняли роль зевак.
Вдруг поймав на себе презрительный взгляд принцессы, Денисия словно очнулась,
смутилась, вспомнила про тележку и поспешно ретировалась.
- Найди себе вот такую колхозницу и издевайся над ней, говори свою правду! - мощно
ударило ей в спину.
Денисия даже споткнулась, оглянулась зачем-то испуганно и (вот беда) встретилась
взглядом с пижоном. Он посмотрел на нее как на пустое место и ответил принцессе:
- А что, это идея. Думаю, что ничем эта девица не хуже. Если на нее повесить столько
бриллиантов, сколько их повесил лично я на тебя...
Продолжить ему не удалось. Принцесса с воплями: "На, возьми, подавись!" - принялась
срывать с себя драгоценности.
Тут уж терпение покинуло молодого человека.
Он прикрикнул:
- Эмилия, хватит!
Но Эмилия окончательно завелась.
- Догони ее, догони! - кричала она, протягивая мужчине содранные с себя
бриллианты. - Подари этой дурочке, пусть от счастья уписается, а я не такая идиотка, чтобы
тебя ублажать!
Что было дальше, Денисия не видела - ноги несли ее туда, куда глядели глаза, а глаза
глядели только вперед. Когда и принцесса, и пижон остались далеко позади, Денисия вздохнула
с облегчением, сдвинула с глаз платок (он постоянно сползал) и с унылой бодростью завела
шарманку:
- Беляши! Пирожки! Не зевай! Подходи!
Вдруг на ее плечо мягко легла рука, неожиданно прозвучал вопрос:
- Горячие пирожки, красавица?
Денисия оглянулась - пижон. Воротник его элегантного пальто был приподнят, и он все
пытался спрятать в него от злого ветра лицо, раскрасневшееся на морозе. Пижон был очень
симпатичный, но Денисия, шмыгая носом, ответила холодно:
- Пирожки как пирожки. Зачем вам они? Вы же в ресторанах едите.
- Возможно, но с чего-то надо начать разговор, вот и спросил про пирожки, что ж тут
плохого?
Денисия просверлила его подозрительным взглядом, мысленно отметила, что очень
знакомое лицо, и спросила:
- А зачем вам со мной разговор начинать?
Пижон не растерялся:
- А может, вы мне понравились и я вас в клуб пригласить хочу.
Глаза его смеялись, но губы были серьезны. Денисия смутилась и не знала, что отвечать,
но и грубить не хотелось. Парень если и издевается, то делает это не обидно.
Словно подслушав ее сомнения, он мягко попросил:
- Правда, я собирался поужинать, но моя девушка устроила скандал и ушла. Может, вы
составите мне компанию? Буду очень рад.
Денисия смущенно поправила платок:
- Да куда же я в таком виде? И работа у меня, пирожки...
Она вдруг наткнулась на его равнодушно-презрительный взгляд и осеклась.
- А пирожки я у вас все куплю, - с ухмылочкой (вот, мол, как я тебя осчастливил)
сказал пижон и спросил:
- Кулек в продаже имеется?
- А как же, - возвращая себя в прежнюю роль, бойко ответила Денисия, - у нас
торговля цивилизованная, найдется вам и кулек.
- Вот и положите мне, пожалуйста, в него все пирожки, - вежливо попросил молодой
человек.
- Что же вы будете с ними делать? - удивилась Денисия, насчитывая тридцать штук.
- Голодным отдам.
Когда он расплатился, Денисия аккуратно накрыла крышкой термос и, довольная,
покатила тележку по улице, звонко выкрикивая:
- Не зевай! Налетай! Подходи!
- Как же так? - удивился пижон. - Вы же мне обещали!
Он догнал Денисию и, одной рукой прижимая к себе доверху набитый пирожками пакет,
другой - сердито потянул ее за рукав:
- Вы же мне обещали!
- Ничего я вам не обещала, - не останавливаясь и быстро двигая впереди себя тележку,
спокойно ответила Денисия. - Вы с жиру беситесь, а мне работать надо. Отойдите,
пожалуйста, и не мешайте торговле. Бидоны жирные, не дай бог, испачкаете свое дорогое
пальто.
- Да черт с ним, с пальто, какая торговля? Я же купил все ваши пирожки!
- А беляши с чебуреками кто продавать будет?
Вы, что ли?
Молодой человек беспомощно обвел глазами прохожих и, заметив среди них мужичка,
похожего на бомжа, обратился к нему:
- Братишка, жрать хочешь?
- Всегда хочу, - признался тот и пояснил:
- Постоянно нечем закусывать, потому и пьяный живу.
- Прекрасно, - обрадовался молодой человек, вручая ему кулек, - вот тебе пирожки и
жуй, братан, на здоровье.
Находчиво освободившись от бремени, он догнал Денисию и потребовал:
- Красавица, продай мне все эти, как их...
- Беляши? Чебуреки? - охотно подсказала та.
- И беляши, и чебуреки продай.
- Все?
- Все!
- Что ж, отказывать не имею права.
И она продала. Теперь уже молодой человек был обременен тремя кульками и одним
вопросом:
- Кому бы их подарить?
Пока он озабоченно крутил головой в поисках подходящей кандидатуры, Денисия
повернула назад, энергично толкая пустую тележку к цеху хозяина. Ее поворот изумил пижона.
- Красавица! Как же так? - закричал он ей вслед.
- Вы что, не видите, я не красавица, - с обидой ответила Денисия, даже не
оглянувшись.
- Да! Ты чудовище! - зло выкрикнул пижон и на какое-то время отстал от нее.
Однако он оказался упрямым и, мгновенно пристроив в надежные руки и беляши, и
чебуреки, догнал Денисию, потребовав:
- Сейчас же остановитесь и бросьте свою дурацкую тележку.
Она действительно остановилась и, смерив его грозным взглядом, воскликнула:
- Как вы мне надоели!
Пижон опешил. Было очень заметно, что к такому равнодушию парень совсем не привык.
Да и кто им пренебрегает? Какая-то сопливая лимитчица?
Он посмотрел на нее уже с интересом и спросил:
- Почему вы такая злая?
- Потому, что вы дурака валяете, а мне еще предстоит всю ночь пахать, - просветила
его Денисия.
- Что, опять беляши? - испугался пижон.
- Нет, теперь старофранцузский. Я еще и переводами подрабатываю.
- Ах, вот оно что...
Было очевидно, что он не поверил: в глазах плутала насмешка, которую все же он
старался не обнаруживать. Денисия, скромная обычно, на этот раз своим правилам изменила.
Почему-то вдруг
...Закладка в соц.сетях
