Жанр: Любовные романы
Вид транспорта - мужчина
... кровати. - Неужели ушел?
Хлопнула входная дверь, и вскоре на пороге спальни вырос Аронов. Он был бодр и свеж,
гладко выбрит, щеголевато одет - вчерашней пьянки как не бывало. Увидев Денисию, он
просиял и воскликнул, вновь подражая старику Машикули:
- С добрым утром, барышня. Как вам на новом месте спалось? Надеюсь, погадать не
забыли?
- Как погадать? - растерялась Денисия.
Он усмехнулся:
- Ну как там гадают наши русские барышни?
"Ложусь я спать на новом месте, приснись жених невесте" - вроде так.
Денисия нахмурилась:
- Мне это ни к чему.
Нахмурился и Аронов:
- Понятно, и без того знаете, кто ваш жених.
Я тоже его видел, выдающийся парень. Что ж, поздравляю, я рад за вас. Осталось вам,
барышня, самая малость.
- Какая?
Он удивился:
- Разве не знаете? Выжить. Вам теперь нужная постараться до собственной свадьбы
дожить, а с кем уж будет она - дело десятое.
- Я бы так не сказала, - не согласилась Денисия, - с кем у меня будет свадьба - это
первое дело.
А вы помните, что здесь было вчера? - лукаво спросила она.
Аронов шутливо перекрестился:
- Нет, слава богу.
Она злорадно ему сообщила:
- Ну, так я с удовольствием вам расскажу.
- Вы так мстительны?
- Нет, но должна же я вам объяснить свое присутствие в вашем номере.
Аронов, сладострастно потягиваясь, ответил:
- Зачем? Я не привык по утрам допрашивать тех, с кем провел неповторимую ночь.
- Вы злите меня нарочно? - вспыхивая, спросила Денисия.
Он утешил ее:
- Нет, это выходит само собой.
- Тогда знайте, вчера вы были пьяны в стельку и...
Аронов ее перебил:
- Простите, я пьян был в вашем номере?
Денисия растерялась:
- Нет, с чего вы взяли? Конечно, в своем.
Он удовлетворенно кивнул:
- Продолжайте, я, кажется, вас перебил.
- Спасибо, вы очень любезны, - рассердилась Денисия. - Только не надо
прикидываться святым.
И не пытайтесь на меня бросить тень!
- Хотите сказать, на вашу репутацию?
- Вы на что намекаете? - взвизгнула она. - Прекратите свои штучки! Между нами
ничего не было!
- Я не говорил, что было.
- Зато намекали. Думаете, я не знаю, куда вы хотели сейчас повернуть?
Аронов философски заметил:
- Почему-то мне вспомнилась сейчас хорошая пословица: "На воре шапка горит". С чего
бы это? Вы не знаете?
Денисия поняла: "Да он нарочно выводит меня, а я, как последняя дура, распаляюсь, ему
подыгрываю.
Ну так нет же".
Она успокоилась и язвительно поинтересовалась:
- К чему вы помянули про вора? Уж не намекаете ли вы на то, что этой ночью я в номер
ваш хитростью пробралась и девственность вашу украла? Коли так, то вы ко мне
несправедливы. Этой ночью я спасла вашу честь.
- Каким это образом? - опешил Аронов, мысленно отмечая: "Счет сравнялся: один -
один".
Денисия насмешливо пояснила:
- Вы безобразно напились и были абсолютно беспомощны: на ногах не стояли, языком
не ворочали.
Учитывая вашу неотразимую внешность, могу сказать: вы просто находка для педика. Их
в Париже полно.
Не окажись здесь случайно я, вы могли бы утратить и деньги, и честь.
"Черт, она меня сделала, - мысленно отметил Аронов. - Счет в ее пользу: два - один.
Но не будем сдаваться, зайдем на ничью".
- Да хватит вам оправдываться, - с демонстративным безразличием отмахнулся он. -
Я вас давно простил. Пойдемте лучше пить кофе. Кстати, и завтрак в номер уже принесли.
Денисия заглянула в комнату, где на полу провел ночь Аронов. На столе действительно на
подносе дымился кофе, а под стеклянными колпаками стояли тарелки с едой.
- Нет, спасибо, я вами по горло сыта, - ответила Денисия, собираясь уйти.
Аронов дурачливо взмолился:
- Простите, если обидел вас. Каюсь, я свинья.
Что плохого, если мы, соотечественники, вместе позавтракаем в захолустном Париже, раз
уж нас нелегкая сюда занесла? Здесь страшная скукотища, только вами, барышня, и спасаюсь.
Не уходите, пожалуйста. - Он хитро посмотрел на нее и спросил:
- Или вы боитесь остаться с мужчиной наедине? Так знайте, я не насильник.
- Уже знаю, - невозмутимо ответила Денисия.
Он притворно удивился:
- Откуда?
- Вчера вы весь вечер твердили об этом. - Она расхохоталась. - Учитывая ваше
жалкое состояние, это выглядело самонадеянно и, простите, смешно.
"Черт! Счет опять не в мою пользу, - мысленно рассердился Аронов. - Пора
прекращать это безнадежное дело. С ней опасно пикироваться, есть риск улечься на обе
лопатки".
Он поднял обе руки и воскликнул:
- Я предлагаю мир.
- Хорошо, - согласилась Денисия. - Но как вам верить? Нечто подобное вы уже
предлагали.
Аронов виновато пожал плечами, а она, пытливо взглянув на него, спросила:
- Вы действительно больше не будете на меня нападать?
Он вытянулся в струну, рапортуя:
- Клянусь всем, что мне дорого!
- А что вам дорого?
- Мама, работа и вы!
Денисия рассердилась:
- А он опять за свое! Ну тогда я пошла!
Аронов проворно схватил ее за руку и, вмиг посерьезнев, сказал:
- Но это правда. Или, по-вашему, мне нужно было солгать?
Она смутилась:
- Не знаю, но больше мне этого не говорите.
- Тогда вы останетесь?
- Тогда я останусь.
- Хорошо, - согласился он, - "этого" больше я вам не скажу. Присядем? Кофе, боюсь,
остыл.
Денисия кивнула:
- И присядем, и, раз уж я здесь, а вы трезвы, поговорим о деле.
Аронов с укором заметил:
- Обращаю ваше внимание, на этот раз первая начали вы.
- Что - начала?
- Мне шпильки вставлять, - присаживаясь к столу, пояснил он и спросил:
- Вот какая была необходимость нетрезвость мою поминать?
- Никакой, - согласилась Денисия, тоже присев к столу. - Простите меня и давайте
поскорей перейдем к делу. Помнится, вчера вы хотели мне что-то сказать.
- Да, хотел, но куда вы спешите? - небрежно бросил он, тщательно намазывая на
кусочек хлеба паштет из гусиной печенки.
- А вы полагаете, я прилетела в Париж позавтракать с вами, - язвительно парировала
Денисия, мысленно ужасаясь тому, как этот баловень судьбы нежно и трепетно себя обожает.
"Вон с какой любовью готовит себе бутерброд, - подумала она, - с какой лаской паштет
намазывает.
Разве может такой кого-то, кроме себя, любить? Нет, не может", - решила она.
Аронов нанес последний мазок и.., протянул бутерброд Денисии.
- Это мне? - растерялась она.
- Вам. Я терпеть не могу гусиной печенки, зато вы паштет из нее обожаете.
- Откуда вы знаете? - удивилась Денисия.
Она ожидала ответа, но Аронов неожиданно рассердился и с неприязнью сказал:
- Я вам уже признавался в любви. Сколько можно? Теперь давайте наконец перейдем к
нашему общему делу. Ведь нас связывает только оно.
- Давайте, - растерялась Денисия, и он деловито продолжил:
- Докладываю вам, если вы еще сути разведанного не забыли. Что у нас есть? Есть некий
"Модекс", который связан с "Трансконтрактом". Что известно нам про этот "Контракт"?
Аронов вопросительно посмотрел на Денисию.
- Что он благотворительствует, - ответила она и впилась зубами в сотворенный им
бутерброд.
- Правильно, но не просто благотворительствует, а перегоняет деньги со счетов
"Модекса" на счета общественных объединений. Те из них, которые упомянуты в вашей папке,
надежно прикрыты всевозможными документами, Я пробовал подкопаться, но ничего не
вышло. Деньги, переведенные "Модексом" через "Трансконтракт", действительно были
израсходованы по назначению.
- Неужели пошли на помощь нуждающимся? - удивилась Денисия.
Аронов грустно кивнул:
- Да, растеклись по детским домам, по приютам, психушкам. Но "Трансконтракт"
зачем-то десять процентов оставил себе?
- Оставил.
- О чем это говорит?
Денисия предположила:
- Наверное, о том, что эти пожертвования сделаны для отвода глаз.
- Именно! - оживился Аронов. - Из наших рассуждений следует, что есть основная
благотворительная организация, которая и снабжает боевиков оружием. Точнее, деньгами, а уж
оружие они сами сообразят где купить. И я эту организацию нашел.
- Правда?
- Комитет солдатских вдов. Вам о чем-нибудь говорит это название?
- Слышала, - задумчиво ответила Денисия. - Гусаров давно о Комитете рассказывал.
Жаловался, что они не по правилам играют, а прищучить их трудно. И потом я о них читала.
Аронов вскочил и возбужденно забегал по комнате.
- Точно, барышня, точно. Прищучить их трудно, потому что они благотворительствуют
не только в нашей стране, но и за границей. К ним деньги текут отовсюду.
Он вдруг остановился и, прищурив глаза, ревниво спросил:
- А Гусаров у нас кто?
- А Гусаров у нас жених, - ответила Денисия.
- Да?
Аронов задумался и, отвечая своим мыслям, сказал:
- Ладно, продолжим. Так вот, этот вдовий Комитет активно общается с чеченскими
боевиками как в самой Чечне, так и за пределами России.
- Да вы что?! - ужаснулась Денисия. - И все знают об этом?
- Именно.
- Как такое возможно?
- В нашей стране возможно все, но нам важно не это. Самое интересное то, что
почетным членом интересующего нас Комитета является знаете кто?
- Неужели Эльдар Валев?
Аронов кивнул:
- Он.
Денисия испуганно сообщила:
- А Зоя мне говорила, что Валев дружок Воровского. Ой, боже мой, как я раньше не
догадалась! - ужаснулась она. - Теперь ясно, почему Боровский не одобрил моего намерения
обратиться за помощью к Валеву. И по возрасту Валев подходит... Неужели Валев и есть
Карлуша?
- Не будем делать преждевременных выводов, но я бы не стал и эту версию отвергать.
Надо проверить. Пока знаю одно: Валев активно взаимодействует с Комитетом солдатских
вдов. И делается все это под крылом у Добрыниной. Мария Владимировна, высокая душа, вдов
в обиду не дает, всячески им помогает, а кое-кто из этой организации ее добрым именем
пользуется во благо бандитам.
- А если вы ошибаетесь? - спросила Денисия. - Если клевещут на Комитет?
- У меня есть сведения, что Комитетом были потрачены крупные суммы, когда же
кое-кто сунулся их проверять, тут-то и пошла свистопляска. Один сам умер, но при странных
обстоятельствах, другой - попал под машину. Список можно продолжить.
- Не надо. Что же это выходит? Выходит, прав был Машикули? Надо внедряться к
Добрыниной.
- Еще как надо! - воскликнул Аронов. - А если: я вам скажу, кто у Валева сейчас
(правда, тайно) правая рука, то вы и вовсе со мной согласитесь. Малика Нахчоева негласно
ведает двумя отделениями его личного фонда.
Денисия отшатнулась:
- Нахчоева? Бандит Саламбек Нахчоев не ее ли родной брат?
- Он ее сын. Вы что-то о нем знаете?
- Только то, что написано в дневнике чеченской девочки.
Аронов разочарованно кивнул:
- Я видел у вас этот дневник, но не читал. Времени не было, так, полистал, но ничего
интересного там не нашел.
- А я нашла, - сердито ответила Денисия.
- И что же?
- Там интересно все. Эта девочка, этот ребенок писала о том, что хочет учиться, что
мечтает жить так же, как русские дети: в теплых и светлых домах, без бандитов и без войны.
Она собиралась закончить школу и, как Мария Добрынина, стать правозащитником. А Нахчоев
ее убил. Девочка не захотела стать его женой. Самое ужасное то, что девочка искала защиты
как раз в этом Комитете солдатских вдов, а когда с риском для жизни до "вдов" добралась, то
увидела там Нахчоева.
- Правильно, - горько усмехнулся Аронов, - сыночек к матери приходил.
- После этого девочка поняла, что ее защитить никто не может. Вы знаете, что-то мне
нехорошо, - пожаловалась Денисия, вскакивая из-за стола. - Спасибо за завтрак, я лучше к
себе пойду.
- А как же наш разговор?
- Потом поговорим.
- Как скажете, - согласился Аронов, провожая Денисию удивленным взглядом.
Глава 11
Вернувшись в свой номер, Денисия упала на кровать и разрыдалась. То ли ее потрясло
подозрение, павшее на Валева, то ли сказалась полубессонная ночь, то ли просто накопилось,
но нервы ее не выдержали.
Очень остро почувствовалось все: и смерть сестер, и бессилие перед Карлушей, и обилие
зла в этом мире, и почему-то особенно было жалко чеченскую девочку. И над этим над всем
Денисия безутешно рыдала.
Вот в такой неподходящий момент опять объявился Гусаров. Объявился и сразу
накинулся на Денисию:
- Зоя! Что происходит? Ты где была? Я вчера тебе долго звонил. Ты знаешь, где я?
- Где?
- В Москве. Через несколько часов уезжаю. Давай скорей мчи к нашему памятнику. Я
тебя жду.
Денисия схватилась за голову:
- А я не могу.
Александр (что на него нашло?) разъярился:
- Не можешь? Почему это?
- Я не в Москве, - испуганно сообщила она.
- Не в Москве? А где же?
Несмотря на то, что в его голосе послышалась угроза, Денисия сказала правду:
- Я в Париже.
- Что ты там делаешь? - удивился Александр.
- У меня неприятности, я пытаюсь их разрешить, - пояснила она и тут же об этом
пожалела.
- А я для чего, по-твоему? - спросил он и начал ее ругать.
Припомнил все то, за что раньше хвалил. И слишком самостоятельная она, и слишком
умная, и лезет туда, куда женщине не положено, и от него слишком многое скрывает...
Денисия тоже вспылила. В общем, они поругались.
Первым опомнился Александр.
- Что это мы с тобой творим? - спросил он.
Денисия испугалась:
- Неужели скандалим?
- Похоже на то.
- Ой, прости!
- Это я виноват. Понимаешь, беда у меня. Друзья один за другим гибнут. На самом верху
предательство, а узнать и дотянуться я не могу, вот и психую.
Если можешь, забудь все, что по горячке вывалил.
- Уже забыла, - успокоила его Денисия и сообщила:
- Саша, я тут дневник прочитала, ну помнишь, ты дал... А тут случайно узнала, что мать
бандита, Малика Нахчоева, работает в Комитете солдатских вдов. И еще у Эльдара Валева. Как
такое возможно? Почему ее не посадят?
Гусаров крякнул:
- А за что ее сажать? Нахчоев уже взрослый, мать не отвечает за взрослого сына.
- Но она же работает в благотворительных организациях, сразу в нескольких!
- И оттуда ее невозможно убрать. Это общественные организации, а Комитет вообще
коллегиальный орган. Ей там доверяют очень уважаемые люди.
Знаешь, Зойка, мне не хотелось бы, чтобы ты лезла туда, - слегка раздраженно сказал
Гусаров.
Денисия поняла, что вот-вот он опять разозлится, но все же спросила:
- Но ведь всем известно, что в этом Комитете нечисто, так почему не трясут его? Почему
органы им не занимаются?
- Занимаются и много против него накопали, но все не так убедительно, как хотелось бы.
Понимаешь, в этом Комитете, как ни странно, полно и бандитских вдов. И Валев, выходит,
авторитетом своим их надежно прикрывает, а он дружит с Добрыниной, а та президент
Конгресса российских правозащитников.
К тому же Комитет солдатских вдов широко известен и почитаем во всем мире, поэтому и
боятся его ворошить. Тронь это гнездо, и такая вонь пойдет по всему земному шару, что и в
Антарктиде придется нос зажимать. А что касается Малики, как раз ее я знаю.
Она действительно хорошая, честная женщина. За своих соотечественников беспокоится,
помогает всем, кому может. Она сама переживает, что сын у нее бандит. Послушай, - вдруг
рассердился Гусаров. - Мы что, теперь о политике будем с тобой говорить? Когда ты из
Парижа вернешься?
- Скоро.
- Хорошо, я еще позвоню, - буркнул он, и в трубке раздались гудки.
После разговора с Александром остался неприятный осадок. Ссора сама по себе
расстроила, но, и это хуже всего, Денисия поняла, что между ними существует противоречие, и
еще неизвестно, преодолимо ли оно.
"Гусаров-то у меня домостроевец, - прозрела она. - В его понимании удел женщины -
дети, кухня, церковь. Я бы сюда добавила еще и постель. С остальным, Сашка явно мне дал
понять, он и сам справится. Грустно".
Денисия решила, что с этим она разберется потом, и вернулась к дневнику чеченской
девочки. На этот раз она с особым вниманием перечитала то место, в котором описывался ее
поход в Комитет. Что там услышала девочка? С кем разговаривал там Нахчоев?
Что-то в прошлый раз ее зацепило, но что именно, Денисия не поняла. Вот оно, это место.
Девочка подкралась к двери и услышала два мужских голоса, один из которых
принадлежал Нахчоеву.
Говорили по-русски, лиц она не видела, но зато хорошо слышала голоса. Речь шла о
деньгах.
Денисия отложила дневник и задумалась. Все это она читала и в прошлый раз, более
бегло, но и теперь ничего полезного она там не нашла. Говорил Нахчоев с неизвестным, у
которого голос был низкий и хрипловатый, но сквозь него пробивался вроде бы высокий. Речь
шла о деньгах...
И тут Денисию осенило: "Да это же был Карлуша! Ну да, девочка точно определила то,
что сама она чувствовала, но передать не могла. Именно этот голос, хрипловатый басовитый
тенорок".
Денисия попыталась припомнить голос Валева и не смогла.
"Что толку, - подумала она, - когда человек злится, голос сильно меняется, а Карлуша
злился. К тому же Валева я ни разу живьем не слышала, только по телевизору. Что делать?"
Голова пошла кругом.
И тут в памяти всплыла фраза Аронова: "И делается все это под крылом у Добрыниной.
Мария Владимировна, высокая душа, вдов в обиду не дает, всячески им помогает, а кое-кто из
этой организации ее добрым именем пользуется во благо бандитам".
- Все, терпение мое лопнуло! Пора отправляться к Добрыниной! - решила Денисия,
бросаясь к телефону и набирая номер, данный Ларисой.
- Скажите, пожалуйста, Добрынина из Австрии когда приезжает?
- Добрынина уже в Париже, - услышала она в ответ и решила: "Сейчас же к ней!"
Денисия торопливо сунула в сумку папку с документами и дневник, собираясь мчаться в
офис Конгресса, но тут раздался стук в дверь. Она затаилась, подумав: "Открывать не буду, это
Аронов".
Стук повторился, за ним последовал окрик:
- Эй! Есть кто живой?
"Точно он, - рассердилась Денисия и озабоченно глянула на часы, - черт, как не
вовремя".
Она поняла, что так просто он не уйдет, а время летело неумолимо. Словно учуяв ее
колебания, Аронов предупредил:
- Я знаю, вы там, вы из номера не выходили, поэтому буду под дверью стоять, пока не
откроете.
Пришлось открывать.
- Проходите, - сердито сказала она, - но знайте, я очень спешу.
- Куда? - удивленно спросил он.
- Я не обязана перед вами отчитываться. Впрочем, скажу: похоже, вот-вот произойдет
знаменательное событие, но при условии, что я поспешу.
Аронов усмехнулся:
- Может, в вашей жизни как раз тогда произошло знаменательное событие, когда вы
меня встретили.
Денисия фыркнула:
- Не понимаю, о каком событии идет речь.
- О том самом, которого так жаждут все юные девы.
- И чего же все они жаждут? - скептически поинтересовалась Денисия.
- Явления сказочного принца, или вы ничего не слыхали о Золушке?
- Слыхала и даже читала, - заверила она. - Кстати, еще ребенком меня переполняла
зависть вовсе не к судьбе самой Золушки.
- Да-а? - притворно удивился Аронов. - Кому же вы, будучи крошкой, завидовали?
- Ее крестной, фее. Значительно заманчивей что-то уметь самой, чем ждать милостей от
сомнительных принцев. Сидеть у окошка и ахать: "Ах, как он там, придет или не придет?
Заметит или не заметит?" Что может быть оскорбительней для современной женщины? То ли
дело фея. Она все решает сама.
Аронов задумчиво поскреб в затылке:
- Оригинальный ход мыслей. Лишний раз убеждаюсь, что мы очень подходим друг
другу. Я тоже оригинальности не лишен. У вас свой взгляд на Золушку, а у меня - на Деда
Мороза. Знаете, что я ответил, когда на новогоднем утреннике массовик-затейник с фальшивой
радостью спросил: "Дедушка Мороз к нам в гости идет, и что он, детки, на спине несет?"
- И что же вы ответили? - нервно поглядывая на часы, спросила Денисия.
- Я своими ребячьими устами изрек истину; "Дедушка Мороз на своей спине несет свой
собственный радикулит!"
- Почему - радикулит?
- А что еще у него может быть, если он с утра до вечера на себе тяжелые мешки с
подарками таскает?
- Да, вы правы, - согласилась Денисия, - радикулит он точно заработал, но, надеюсь,
вы не только с этим пришли. Потрясающую новость о радикулите Деда Мороза можно было и
позже мне сообщить. Напоминаю, я страшно спешу.
Аронов отступил на несколько шагов, окинул Денисию заинтересованным взглядом и с
патетикой воскликнул:
- О, она спешит! Она в Париже всего третий день, еще никого здесь не знает, но уже
страшно спешит!
Вся в делах! Потрясающе деловая женщина! - И неожиданно заключил:
- Вот за это я вас и люблю.
- А как же ваша гоп-стоп-модель? - ядовито поинтересовалась Денисия.
- Я с ней расстался.
- Почему же?
Аронов гордо изрек:
- Терпеть не могу насилия. Особенно над своим карманом. Я, как нормальный мужчина,
предпочитаю щедро отдавать женщине сам, а не расставаться с честно заработанным путем
пинков, оскорблений и вымогательства.
- Ах вот оно что! - прозрела Денисия. - Поэтому вы регулярно и признаетесь мне в
любви, что заранее знаете: я от щедрости вашей обязательно откажусь. И при этом я ничего не
едала слаще морковки.
Судя по всему, вам показалось, что со мной можно обойтись минимальными средствами.
- Нет, мне так не показалось, - с усмешкой возразил Аронов.
- Почему? - удивилась она.
- Потому, что нервы, как и свое здоровье, я превыше денег ценю. Практика же
показывает, что с вами все это достояние сохранить крайне трудно. Вот, спрашивается, куда вы
сейчас собрались? И что у вас в сумке?
Он сделал к ней шаг; Денисия отступила и, прижимая сумку к груди, ответила;
- Не ваше дело.
Аронов мученически закатил глаза, набрал полную грудь воздуха и с таким напором
выдохнул, что шевелюра над его высоким лбом пришла в движение.
- Сейчас мы будем ругаться, - сообщил он. - Для удобства лучше нам перейти на
"ты".
- Нет, - отказалась Денисия, предусмотрительно отступая еще на шаг.
- Как вам будет угодно, - вежливо согласился он и вдруг завопил:
- Куда ты идешь?!
- А почему ты орешь?! - в тех же тонах ответила и Денисия.
- Потому, что я Аронов! - рявкнул он и миролюбиво пояснил:
- Разминка окончена, приступаем к следующей части программы. Я сам тебе скажу, куда
ты намылилась.
- Куда?
- К Добрыниной.
- Я не буду вам отвечать, и не тыкайте мне, пожалуйста.
Он кивнул:
- Ясно, боишься не удержать дистанцию.
Денисия, с утроенной силой прижав к себе сумочку, отступила еще на шаг, а он
усмехнулся:
- Я говорю о другой дистанции.
Она рассердилась:
- Оставьте меня в покое. Вы меня не отговорите, я все равно пойду.
- Понятно, - сказал Аронов и тяжело вздохнул. - Значит, точно собралась к
Добрыниной. А Машикули тебе все объяснил. Куда ты спешишь? Спешка хороша только при
ловле блох, а здесь все слишком серьезно. Хочешь глупостей натворить?
- Я не дура, знаю, что делаю, - огрызнулась Денисия, на всякий случай еще сильнее
прижимая к себе сумочку.
И Аронов взорвался:
- Ты, идиотка, хочешь мне весь план провалить?
А ну давай сюда свою сумочку! - грозно закричал он.
Денисия отступила еще на один шаг и твердо сказала:
- Не дам.
- Тогда придется ее у тебя отнять, - сообщил он и набросился на Денисию.
Какое-то время они сражались, но силы были неравны: в результате сумочка оказалась в
руках Аронова. Он, грубо оттолкнув девушку (которая уже и не сопротивлялась), начал нервно
потрошить трофей: извлек папку, дневник, проверил остальное содержимое и, все вернув на
место, тщательно застегнул замок-"молнию".
- На, держи, - мягко сказал он, возвращая Денисии сумочку.
- Неужели совесть у вас появилась? - ядовито спросила она.
- Совесть? - удивился Аронов. - Зачем она мне?
Совесть если появится - сразу заговорит. Совесть здесь ни при чем. Просто хотел
проверить, с чем ты собралась к Добрыниной. Думал, что у тебя приличные улики есть,
оказалось, все то же. С этим идти курам на смех. Что ж, иди, если хочешь выглядеть дурой, иди.
Я тебя не держу.
Он показал ей на дверь. Денисия присела в реверансе:
- Спасибо, вы очень добры.
На том они и расстались Аронов отправился в свой номер, а Денисия, недоумевая и гадая,
зачем он приходил, поспешила к Добрыниной.
Отыскав главный офис Конгресса, Денисия направилась сразу в приемную президента,
намереваясь проникнуть к Добрыниной любым путем, чего бы ей это ни стоило.
"Хоть заночую здесь, но не уйду, пока Марию Владимировну не увижу и все ей не
расскажу, - решила она, для начала собираясь попасть в ее кабинет налетом, застав
секретаршу врасплох. - Лишь бы Добрынина меня увидела, а уж там, - думала она, -
как-нибудь уговорю ее меня выслушать".
Однако форсировать встречу с Добрыниной не удалось. В приемной на пути Денисии
героически встала грудью секретарь-референт - смазливое существо неопределенного
возраста: по одежде - девушка, по лицу - бабушка.
- Куда вы? - закричала она.
- Мне нужна Мария Владимировна! - вдохновенно заявила Денисия.
- Она занята!
- Меня она примет! Я от Ларисы, я со старофранцузского переводила!
Секретарша ничего не поняла, но отступила.
В глазах у нее появилось сомнение.
- Тогда присаживайтесь и ждите, - после коротких раздумий постановила она. -
Мария Владимировна сейчас действительно очень занята. Когда освободится, сама и решит,
сможет ли она вас принять.
Обнадеженная Денисия уселась на стул рядом с дверью кабинета Добрыниной и
принялась терпеливо ждать.
Секретарша, восстановив порядок в приемной, успокоилась и уткнулась в монитор
компьютера. Вскоре дверь кабинета распахнулась, выпустив лысоватого полноватого мужчину.
Секретарша уставилась на него, интересуясь:
- Ну что?
Мужчина покачал головой и сообщил, вытирая со лба пот:
- Разгон по полной программе. Меня отчитала, теперь за Виноградову принялась.
- Ей достанется больше, - сочувственно заметила секретарша.
Мужчина пожал плечами.
- Что ж, она больше согрешила, - буркнул он и ушел.
В кабинете действительно становилось все жарче и жарче. Даже в приемную начали
доноситься голоса: один высокий, писклявый, другой...
Другой вроде знакомый, басовитый и очень ругательный...
Денисия прислушалась и обомлела: "Господи! Да это же Карлуша!"
Сомнений быть не могло: да-да, это его низкий каркающий голос, в моменты особой
ярости дающий высокую ноту, как говорится в народе, пускающий петуха.
- Простите, а много ли у Добрыниной народу? - с волнением спросила Денисия.
Секретарша, не отрываясь от монитора, равнодушно бросила:
- Там осталась одна Вин
...Закладка в соц.сетях
