Жанр: Любовные романы
Продается шкаф с любовником
...ить, могу. Так и быть, скажу Замотавевой: Самсонова у
нас ас.
- Тогда добавь еще (знаю, ты щедрая), что у меня есть доказательства.
- А у тебя они есть? - прошептала Бойцова, округляя глаза.
Далила заверила:
- Скоро будут. Не выковыривали же они пули из этого дуба.
- Конечно, пули там, ну и что?
- А то, что пистолетик-убийца, похоже, был ее, Наташин "ТТ".
- Почему ты так думаешь? - поразилась Елизавета.
- Суди, сама. Машу убили из "ТТ", на котором мокрухи немерено, как любят бакланить
братки. А Наташа подобрала пистолет как раз такого братка.
Бойцова охнула:
- И прятала его дома до самой смерти сестры?
- Ну, ты особо не шуми, - бросив опасливый взгляд в сторону Замотаевой, попросила
Далила. - Не хотелось бы ее слишком пугать. Принцессы на горошине и без того нервные.
Елизавета взволнованно осведомилась:
- Но если Замотаева на такое способна, зачем я буду ее дразнить? Кстати, - испугалась
она, - а ты не боишься в темноте по темечку получить? С кем ты за .город поедешь?
- Не волнуйся, с братом Наташи поеду, с Андреем Верховским, - успокоила подругу
Далила.
Бойцову ответ впечатлил:
- Да, он сильный мужик.
"Где логика? - мысленно удивилась Далила. - Ведь Маша была застрелена. Если
Замотаева решилась выстрелить в слабую сестру, что ей помешает выстрелить в сильного
брата? И уж тем более в чужую, меня!"
Однако вслух она произнесла:
- Ладно, Лизенок, я побегу, а ты на всякий случай придержи здесь Замотаеву, раз уж
сама мне эту страшную мысль подала, что Наташенька так опасна.
- Будь спокойна, уж я ее до смерти уболтаю, - заверила Елизавета.
- Смотри, не перестарайся, - полушутливо-полусерьезно предупредила Далила.
Глава 22
Далила позвонила Верховскому, не выходя из клуба, прямо из холла.
После короткого приветствия вежливо поинтересовалась:
- Как ваше самочувствие?
Ожидала услышать в ответ обычное: "Да вот, бессонница одолевает".
Однако Верховский ее удивил, возвестив со смущением и удивлением:
- Представляете, сегодня днем заснул за рулем и целых четыре часа проспал как
убитый.
Она ужаснулась:
- Надеюсь, катастрофы удалось избежать!
- С чего вдруг? - изумился Верховский.
- Неужели не удалось?! - испугалась Далила.
- Удалось! То есть не удалось! То есть... Тьфу! - раздраженно сплюнул Верховский и
извинился:
- Простите, хотел вас быстрей успокоить и запутался. Короче, не было никакой
катастрофы. Да и с чего бы она была?
- Как с чего? - поразилась Далила. - С того, что вы за рулем заснули. Это ли вам не
причина? Или вы уже научились водить машину во сне?
Он рассмеялся:
- Да нет, машина стояла, я не ехал, просто сидел.
Пашку Замотаева поджидал, мужа моей Наташки. Мы в бизнесе вроде совсем
разошлись, но вот приехал, и общие дела как-то сами собой нашлись. Как сестрица любит
шутить, мы с Замотаевым по делам замотались.
Он отправился на переговоры, а я остался в машине и задремал.
Далила продолжила:
- А переговоры длились четыре часа.
- Нет, - рассмеялся Верховский. - Если бы. Павел вышел из офиса, увидел, что я крепко
сплю, и глазам своим не поверил. Так, потрясенный, и потопал ловить такси.
- Не решился вас разбудить? - удивилась Далила, подумав: "Как трогательно.
Настоящая дружба, мужская".
Голос Верховского потеплел:
- Да, Пашка такой. Он добрый. Наташа сама еще не поняла, как ей повезло, когда она
вышла замуж за Павла. Если Пашка меня не решился будить, представляю, как он носится
с ней, капризулей.
Далила вернула его к прежней теме.
- И что же дальше-то с вами было? - спросила она. - Заснули, и как вам спалось?
Видели сны?
- Нет, спал как убитый. А когда проснулся и посмотрел на часы, волосы встали дыбом.
Четыре часа!
Бросился Пашке звонить, а он смеется: "Что же выходит?! Ты вот только что глаза
продрал? Ну, ты здоров, брат, спать! А нам, как последним лохам, впариваешь:
бессонница да бессонница. Как же, так я теперь и поверил!" Честное слово, мне перед
Пашкой было даже неловко. Будто и в самом деле я притворялся.
Далила его успокоила:
- Не вы один, многие великие люди попадали в такое же положение. Годы, столетия
проходят, а ничего не меняется. Еще кто-то из классиков, кажется Нушич, по этому
поводу сокрушался: "Стоит пожаловаться на бессонницу, как обязательно найдется
свидетель, слышавший ваш громкий храп среди ночи".
Так что сомнения окружающих в таких случаях абсолютно нормальны.
- Пашка добряк, - рассмеялся Верховский, - на самом деле он все понимает, просто
подтрунивает по-дружески. Но почему я вдруг так отрубился?
Далила порадовалась:
- Выздоравливаете. Раньше вы совсем плохи были: необходимое добирали мелкими
порциями в течение дня, а теперь, раз проспали целых четыре часа, значит, дело пошло на
поправку. Я рада за вас, я вас поздравляю.
- За поздравления вам, конечно, спасибо, а вот что я ночью теперь буду делать?
- Думаете, ночью вам не удастся заснуть? - скрывая оживление, спросила Далила.
- Думаю? Да я абсолютно уверен! Ночь на носу, а я на подъеме. Свеж и бодр, как
никогда. И не знаю, куда девать этот переизбыток. Ночи для меня настоящие пытки.
Придумать не могу, чем бы себя занять.
Телевизор и книжки уже надоели.
Далила пошутила:
- Одно вам осталось, даже два: казино и ночной клуб.
- Вот чего терпеть не могу, так это ночных клубов, - признался Верховский. - Вот где
бездарная суета. А в казино еще хуже. Халявы я категорически не признаю. Деньги тогда
ладонь греют, когда их своим трудом заработаешь. Я на деньги смотрю, как на мерило
своих способностей, возможностей, сил. С помощью денег я узнаю, чего стою. Не более.
- Мне симпатична ваша позиция, - искренне призналась Далила, - хотя я иногда своим
пациентам прописываю и такую вот суету: казино, ночной клуб.
В разумных дозах полезно все, даже яд, - рассмеялась она и неожиданно предложила:
- Не хотите совершить со мной загородную прогулку?
Он откликнулся мгновенно и очень охотно:
- Когда? Хорошо бы прямо сейчас.
- Да, прямо сейчас я и предлагаю.
- С преогромнейшим удовольствием, - радостно воскликнул Верховский и некстати
добавил:
- С вами хоть на край света.
Его игривые нотки Далиле совсем не понравились.
Чтобы не вдохновлять его без нужды, она сдержанно пояснила:
- Это будет сугубо деловая прогулка.
Он тотчас взял нужный тон:
- Вы что-то нашли по нашему делу?
- Да, наше дело сильно продвинулось, - подтвердила Далила, испытывая благодарность
к Верховскому за чуткость и сообразительность.
Она поняла, он из тех редких людей, которым не приходится долго в подробностях
объяснять, как надо себя вести и что вообще происходит.
"Ловит все на лету, - мысленно похвалила его она и вдруг отметила:
- Совсем как друг его, Хренов".
Пауза, видимо, затянулась, потому что Верховский спросил:
- Алло! Вы где? Я вас не обидел?
Далила откликнулась:
- Нет-нет, простите, задумалась.
Он деловито спросил:
- Мы за город поедем на разных машинах?
- Нет, не стоит, - сказала она.
Верховский немедленно предложил:
- Тогда на моей лучше ехать. У меня внедорожник.
- Хорошо, - согласилась Далила. - Прямо сейчас и отправляйтесь в мой двор. Я тоже
туда, поставлю свой "фордик" в гараж, и мы сразу поедем.
Укладывая трубку в карман, она удивленно отметила: "Странно, он даже не
поинтересовался, куда мы поедем".
Однако он поинтересовался чуть позже, когда они встретились.
- Куда едем? - браво воскликнул Верховский, выходя из своего добротного джипа. - Я
на всякий случай прихватил бутерброды и чай в термосе, мало ли что.
Обойдя автомобиль, он галантно распахнул перед Далилой переднюю дверцу и, не
услышав ответа, еще раз спросил:
- Так куда путешествуем?
Из осторожности она не стала распространяться на улице.
- Как только тронемся, все расскажу, - произнесла Далила, ступая на подножку.
Верховский, поддерживая ее под локоть, пытался помочь, но только мешал. Благодаря
его усердию Далила неловко поставила ногу, зацепилась за коврик каблуком сапога и не
села, а рухнула в кресло самым неэлегантным образом.
Свою ошибку он понял мгновенно, виновато воскликнув:
- Простите, хотел как лучше, а получилось как всегда, когда хочу понравиться очень
красивой даме.
Теперь вы, наверное, будете думать: "Вот же увалень, этот Верховский".
Далила рассмеялась:
- Ни в коем случае. Я при первом знакомстве отметила изысканность ваших манер, что
в наше время встречается редко.
И он рассмеялся:
- Огромное вам спасибо, вы настоящий психолог. Будем считать, что помощь пришла
очень вовремя. Я был в трех шагах от отчаяния.
- Вы не правильно поняли, - морща нос, возразила Далила. - Это вовсе не комплимент
из сострадания к вашей неловкости.
Он вдруг очень серьезно спросил:
- А что это?
- Просто ход моих мыслей, - смутилась она. - Ви же пытались их угадать, вот я тайны и
открываю ради экономии вашего времени.
Верховский, весьма артистично закатывая глаза, воскликнул:
- О-о! Мое время действительно нуждается в экономии! Особенно ближе к ночи!
Он поклонился Далиле, бережно, но уверенно взял ее руку, лежащую поверх сумочки,
и, сказав:
- После ваших похвал я просто обязан... - слегка тронул ее узкую кисть своими губами.
- Лишь после этого Верховский закрыл дверцу и, стремительно обойдя джип, вернулся
за руль.
Пока они выезжали со двора на Таврическую, Далила, поразмыслив, решила, что ее
комплимент действительно выглядел каким-то дежурным. Да и последующие пояснения
не казались убедительными.
- Если честно, я на самом деле была приятно удивлена, когда обнаружила в вас
превосходно воспитанного человека, - призналась она. - К сожалению, чаще встречаешь в
людях показушность, манерность, а вот истинное воспитание - редкость.
Верховский смущенно спросил:
- Тогда можно узнать, о чем идет речь?
Далила собралась ответить, но ой, словно испугавшись чего-то, ее перебил:
- После такой высокой оценки начинаешь бояться собственного несовершенства.
Она пояснила:
- Я об искренности, об адекватности слов, деклараций и истинных помыслов. Вы
просты в общении, не произносите умных речей, не стараетесь выглядеть аристократично,
но чутко улавливаете настроение собеседника. С вами легко любому, потому что каждый
рядом с вами ощущает ваше к нему уважение.
- Правильно, а как же иначе? - удивился Верховский. - Я не разговариваю с теми, кого
не уважаю.
Далила вздохнула:
- Ах, зачастую умные и с виду интеллигентные люди в беседе увлечены только собой, и
плевать им на собеседника. Из-под тонкого лака манер ясно проглядывает их грубость,
невежественность. Меня всегда удивляла такая странная вещь: почему-то чаще всего
стараются выглядеть особо интеллигентно именно те люди, которые обожают себя и
презирают ближнего.
- Уж вы-то знаете, почему так происходит, - заметил Верховский.
- Вы серьезно так думаете? - удивилась Далила.
- Да, вы же психолог.
- Как психолог, я констатирую факт, объяснить его должны философы и специалисты
по этике. Лично я перед такими людьми ощущаю бессилие. Как ученый, я их понимаю, а
как человек - нет. Они для меня нечто темное.
- А мне кажется, что вы насквозь видите всех людей, а не только меня.
- Ах вот почему вы так естественны, - рассмеялась Далила. - Оказывается, вы всего
лишь решили, что бесполезно скрывать недостатки.
- Недостатки? Нет уж, простите, вы сами меня убедили, что я сплошное достоинство! -
с шутливой обидой воскликнул Верховский.
Далила в ответ погрозила пальцем:
- Позвольте-позвольте, крылья ангела не я раздаю, по этим вопросам к всевышнему.
Он разочарованно констатировал:
- Значит, я не ошибся, вы всего лишь сделали мне комплимент.
Уловив в его разочаровании искренность, она с полной серьезностью возразила:
- Нет, я сказала вам то, что думаю. Общаясь, вы в первую очередь помните о
собеседнике, а уж потом о себе. Именно это я и называю воспитанием, все остальное -
бутафория. И давайте на этом поставим точку. Не хотелось бы утонуть во взаимных
комплиментах.
Ее просьба прозвучала резковато, но Верховский не обиделся.
- Согласен, - сказал он и спохватился:
- А куда мы едем?
Далила лаконично поведала:
- На дачу к Морковкиной.
Верховский не выразил удивления, словно ему все равно куда ехать: на дачу так на
дачу, к Морковкиной так к Морковкиной.
- Тогда нам в другую сторону! - воскликнул он, лихо разворачивая свой мощный джип.
Оживленная беседа прервалась - опять его воспитание, опять все понял, почувствовал
грань отношений: дальше нельзя!
Далила была ему благодарна, а на себя - страшно зла.
"То к Хренову меня потянуло, то к Верховскому, - пока он петлял по городу, ругала она
свой порыв. - Того и гляди, пойду по рукам. Становлюсь хуже Галки: "А" мужчина!" И от
радости в обморок! Что это?
Сексуальная неудовлетворенность? Бабья тоска по ласке? Тогда уж лучше Матвей -
свой, родной, изведанный. Если уж отогреваться, то действительно лучше на нем. Хотя..."
Верховский прервал поток ее мыслей, спросив:
- А что там, на даче Морковкиной?
Далила вздрогнула:
- Что? Простите, кажется, я задумалась.
Он пошутил:
- Красивой женщине даже мысли к лицу.
Не приняла она приглашения к беседе, сдержанно пояснила:
- Есть у меня кое-какая версия, хочу попытаться найти ей подтверждение.
Верховский кивнул:
- Понял, расспросы пока не приветствуются.
Молчим, терпеливо ждем.
Далила вздохнула:
- Спасибо. Надеюсь, ждать придется недолго.
На этом с их легким флиртом было покончено. До дачи Морковкиной оба задумались.
Он размышлял, насколько она была искренней, расхваливая его воспитание; она
погрузилась в еще более сложный анализ.
"Он действительно считает меня очень красивой?
Или так, ради комплимента сказал?" - гадала Далила.
Она точно знала, что не красавица - даже просто красивой назвать себя не могла. Не
дурнушка, конечно. Симпатичная, очаровательная - это все про нее (если в тонусе). В
плохом настроении - так себе, на любителя.
"Но он сказал: "Очень красивая дама". Почему он именно так сказал? - чувствуя себя
круглой дурой, размышляла Далила. - Мог бы сказать "красивая", нет же, подчеркнул
исключительность моей красоты.
Хотел мне польстить? Зачем? Просто повел себя по-мужски: вдруг обломится. Вряд ли,
на ловеласа он не похож. На пустомелю - тоже. Слова подбирает точно, а в начале
знакомства держался вежливо, но как-то излишне строго, чопорно даже. Тогда откуда
столь странная перемена? Почувствовал слабину? Повод ему дала? Да быть не может!
Веду себя сдержанно... Сдержанно! Как же! Ха-ха! Да, я не кокетка, но в свободном
полете, а подсознание коварная вещь. Разве за собой уследишь? Там глазками стрельнула,
там плечиком повела... Он не ловелас, но все же мужчина: почувствовал. Зачем же ему
упускать шанс, если приключение само в руки плывет? Но где же я повод ему дала?"
Пораскинув мозгами, Далила пришла к выводу, что была с ним раскованна, но не
игрива. Да и он почтительность сохранял. А частое смущение Верховского и вовсе
говорило о том, что он уважает Далилу, дорожит ее мнением и...
И неравнодушен к ней.
"Значит, - заключила она, - действительно нравлюсь Верховскому. Не стал бы он глупо
выглядеть, разбрасывая чрезмерные комплименты. Он явно не из таких. Выходит, я на
самом деле показалась ему очень красивой. Но когда? Когда это началось? Когда
загорелась первая искра? И почему я не заметила?"
Далила вдруг вспомнила, как в первую их встречу, там, в ее кабинете, он рвался из
Питера, торопился, ссылался: "Дела". Что ж не уехал?
- Простите за любопытство, а что у вас с Замотаевым, что-то сверхприбыльное
подвернулось? - осторожно спросила она.
- Да нет, - усмехнулся Верховский, - так, ерунда. Можно сказать, от безделья. И чтобы
Пашку потешить. Он всегда другу рад, вот с ним за компанию и мотаюсь. А что? Почему
вас это интересует?
- Как это ни парадоксально звучит, но спросила из деликатности. Хотела знать, не
отвлекаю ли вас, не мешаю ли. И...
Далила умышленно сделала паузу. Он встрепенулся и, взглянув на нее, торопливо
воскликнул:
- Что "и"?
- И чтобы знать, насколько могу вами располагать, - с любезной улыбкой пояснила она.
- Всецело! - просияв, сообщил Верховский. - Без всяких церемоний всецело
располагайте мной, не помешаете, буду рад.
Спохватившись, он поспешно добавил:
- Ради этого дела я готов забросить даже свои дела, простите за тавтологию.
- Охотно прощаю, - улыбнулась Далила.
"А раньше такой готовности не наблюдалось, - мысленно подметила она. - Почему он
не уехал из Питера, почему передумал? Неужели из-за меня?
Да нет, быть не может С чего вдруг? С чего? Я повода не давала, к тому же Верховский
не юноша. В его возрасте к серьезным чувствам спокойней относятся. После тридцати
пяти у мужчин любовь с кандачка не возникает. Флирт, интрижка - пожалуйста, а любовь
времени требует. Как говорит мой Димка, им "в лом". Ох!"
Против такого разумного вывода из глубин души поднялась волна протеста.
"Как это не возникает? - припомнила сразу Далила, накрытая этой волной. - Мне ли об
этом не знать?
Сколько страстей навидалась я в своем кабинете, сколько признаний: "Увидел ее и
пропал". Почему это не возникает?"
В ответ на этот вопрос восстал голос разума.
"А потому не возникает, - строго сказала себе она, - что человек в этом возрасте не так
уж свободен, как юноша. Бизнес, проблемы - не до любви.
Потешит на скорую руку душу и плоть и дальше - бегом по жизни скакать. А те,
которые говорили: "Увидел ее и пропал", занимались самообманом. Они попали в
отлично расставленные сети амазонок, охотниц, и времени амазонки убили на
воспитание этих неожиданных чувств уйму, мне ли об этом не знать.
Староват уже Верховский для пылкой бездумной любви с первого взгляда. Раз не уехал
из Питера, значит, есть на это причина. Дело тут не во мне", - в конце концов заключила
Далила, испытывая легкую грусть разочарования.
Он заметил перемену ее настроения и спросил:
- Вас что-то тревожит?
Она, кивнув на лобовое стекло, озабоченно произнесла:
- Совсем уж темно.
- До дачи Морковкиной осталось немного.
- Боюсь, не увижу то, за чем еду.
- У меня есть отличный фонарик, - успокоил ее Верховский, - как принято сейчас
говорить, крутой.
- Тогда порядок, - улыбнулась Далила и вдруг спросила:
- А без вас там бизнес ваш не пострадает?
Он нахмурился:
- Может и пострадать. Ничего, скоро поеду. У самого душа не на месте.
Верховский оторвал глаза от дороги и взглянул на Далилу - на ее лице отразился испуг.
Этот испуг он понял по-своему и сказал:
- Да в общем, не страшно, некуда мне спешить.
За делом есть кому присмотреть. Мои компаньоны - ребята надежные.
- Почему же тогда у вас душа не на месте? - спросила Далила.
Верховский хотел ответить, но, всмотревшись в дорогу, воскликнул:
- Мы уже проехали!
Пуская свой мощный джип в лихой разворот, он чертыхнулся и пояснил себе в
оправдание:
- Заговорился и проскочил перекресток.
Далила шутливо прикрыла ладонью рот:
- Все, тогда я молчу.
Верховский запротестовал:
- Ни в коем случае. Пожалуйста, говорите. Мне нравится слушать вас. Да и проскочил
не так уж и далеко.
И, без всякого приглашения возвращаясь к ее вопросу, он с отптимизмом воскликнул:
- А душа у меня не на месте, потому что мир этот ненадежен. Я имею в виду не
человеческие отношения, а форс-мажорные обстоятельства, как пишут во всех договорах.
Сегодня я жив и здоров, а завтра кирпич прилетел откуда-то с неба. Или, хуже того, взял и
влюбился.
Далила оцепенела от неожиданности, подумав:
"Он себя имеет в виду?"
Однако спросить не решилась. А Верховский, выдержав паузу и не дождавшись ответа,
добавил:
- От этой любви, кстати, больше всего бизнес страдает. Был у меня приятель...
Мельком взглянув на Далилу, он осекся:
- Ну да ладно, вам это неинтересно. К тому же приехали. Видите огоньки?
- Вижу, - кивнула Далила.
- В той деревушке и находится дача Морковкиной. Даже не дача, а дом, исправный, с
камином. От деда по наследству остался Морковкиным. Так куда вас везти? Прямо к
дому?
- Нет, к лесочку.
- К какому лесочку? - удивился Верховский. - Здесь все вокруг лесочек сплошной. А где
нет лесочка, болота.
Замявшись, Далила сказала:
- Мне нужен лесочек, который за дачей Марины.
Там вроде бы есть полянка, а на ней засохшее дерево, кажется, дуб.
Он кивнул:
- Ну, есть такое.
Далила скомандовала:
- Вот туда меня и везите.
Верховский, покачав головой, сообщил:
- Туда даже мой джип не заедет.
- А вы везите туда, куда он заедет.
- А потом как?
Она усмехнулась:
- Ногами.
Верховский с сомнением потряс головой, крикнул: "Держитесь" - и разудало свернул с
дороги.
Джип отчаянно затрясло по кочкам. Далила держалась, что называется, рукаминогами,
но ее безудержно бросало из стороны в сторону. Так продолжалось недолго:
вскоре Верховский остановился и, осветив темень мощными фарами, выдохнул:
- Все! Дальше нельзя!
- А где же полянка? - спросила Далила.
Он указал подбородком:
- Полянка там, в лесу.
Не успел он и глазом моргнуть, как Далила выпорхнула из машины в своих щегольских
сапожках и понеслась в сторону леса.
- Куда вы? Там же болото! - ошарашенно воскликнул Верховский, глядя, как исчезает в
темноте "очень красивая дама".
Осознав, что не получит ответа, он восхищенно присвистнул:
- Бедовая женщина.
И, прихватив фонарь, поспешил догонять Далилу.
Догнал он ее уже на поляне и попенял:
- Что же вы без фонаря, в дорогих сапогах, на каблуках высоченных.
- Каблуков уже нет, - горестно сообщила она, оптимистично добавив:
- А фонарь ваш сейчас пригодится.
- Как вы вообще сквозь кустарник продрались в потемках? - удивился Верховский.
Далила похвасталась:
- Я в темноте вижу, как кошка.
Он подивился:
- Надо же, как это вам удается?
- Ем много морковки. Где же это сухое дерево? - нетерпеливо спросила она.
Не одетые листвой, ей все деревья казались сухими.
- У сухого ствол от плесени позеленел, - подсказал Верховский.
- Я в темноте вижу, конечно, но не до такой степени, чтобы отличить один ствол от
другого, - пошутила Далила.
Он усмехнулся:
- А фонарь нам зачем?
Скользнув по деревьям лучом, Верховский воскликнул:
- Да вот оно, мертвое, в центре поляны!
- Правильно, в центре, - обрадовалась Далила.
Пока Верховский послушно освещал мертвый ствол, Далила энергично ковыряла в коре
ключом от квартиры. Наконец он не выдержал и спросил:
- Что вы ищете?
- Пулю.
- Пуля глубже, ключом не доковыряться. Погодите, у меня с собой перочинный нож.
Покопавшись в кармане, Верховский извлек добротный складной нож - видимо, у него
все было добротное.
- Может, я достану? - спросил он у Далилы.
Она отказалась от помощи и, выхватив нож, твердо сказала:
- Нет, я сама.
С ножом дело лучше пошло, и вскоре она радостно взвизгнула:
- Ура! Я нашла!
Верховский спросил:
- Можно взглянуть?
Далила протянула трофей:
- Пожалуйста.
Пока он крутил пулю в руке, освещая ее фонарем, Далилу вдруг осенило: "А откуда он
знает про эту поляну? И наличие пули, похоже, не удивило его".
- Это от пистолета Макарова, - в такт ее мыслям сказал Верховский.
Она поразилась:
- Откуда вы знаете?
Он усмехнулся:
- Во-первых, вижу, пуля тупая. А во-вторых, она наша.
- Как это - ваша?
- Мы с Гошей здесь частенько из его "макара" стреляли. Весь этот ствол изрешечен
нашими пулями.
Простите, а вы какие здесь пули искали?
Далила растерялась и мгновенно все позабыла.
- А из какого пистолета Машу убили? - смущенно спросила она.
Верховский вздохнул:
- Машеньку из "ТТ".
- Вот-вот, мне нужно найти от "ТТ".
- Тогда надо еще ковырять. Из "ТТ" пули глубже уходят.
- Поковыряйте, пожалуйста, - жалобно попросила Далила, опасаясь, что без
объяснений он откажется выполнять ее просьбу.
Но Верховский не отказался, лишь проворчал:
- Хорошо, поковыряю, раз уж доверяете мне это важное дело.
Вскоре на его ладонь легла удлиненная изящная пуля - легла рядом с округлой тупой.
Далила нетерпеливо спросила:
- Ну, и от какого она пистолета?
- Выпущена из "ТТ", - задумчиво ответил Верховский.
Взглянув на Далилу, он строго осведомился:
- Кто здесь стрелял? Вы знаете? Отвечайте, неужели Наташка с друзьями?
Она пожала плечами:
- С чего вы взяли?
- У нее был "ТТ"! Понимаете, "ТТ" она у бандита взяла! Черт! Как же я раньше-то не
подумал об этом?!
Верховский растерянно уставился на Далилу.
- О чем вы? - попыталась удивиться она.
Он вздрогнул и мгновенно пришел в себя:
- Да нет, ничего. Мысль мелькнула.
- Вы не умеете лгать.
- Зато вы, похоже, умеете, - рассердился Верховский. - Почему вы мне ничего не
сказали?
- Про что?
- Про то, что Маша была убита из такого же пистолета, который Наташа слямзила у
бандита.
Далила напомнила:
- Вы это сами прекрасно знали.
Он воскликнул, взмахнув фонарем:
- Да, но я напрочь о том пистолете забыл!
- А теперь что, нашли между пистолетом Наташи и убийством Маши какую-то
взаимосвязь?
- Нет, не нашел. Наташка мне соврать не могла, она пистолет утопила, а "ТТ" -
излюбленное оружие бандитов.
- Думаете, Машу убил бандит?
- А вы думаете, что нормальный человек способен убить невинную девушку?
- Нет, я так не думаю, - сказала Далила, поеживаясь от холода.
Верховский буркнул:
- Вы замерзли. Пойдемте в машину.
Скользнув лучом по ее ногам, он с досадой воскликнул:
- Да как вам идти!
И подхватил ее на руки.
Далила не сопротивлялась.
Вернувшись поздно ночью домой, грязная и усталая, она рухнула в кресло и долго
сидела, задумавшись. Ее так потянуло к Верховскому, что в душе поднялась волна паники.
Она боялась на гребне этой волны принять не правильное решение.
Причины паники две. Первая: Далила не хотела влюбиться, она слишком мало знала
этого человека и очень опасалась ошибиться опять.
Вторая причина: Наташа - сестра. Далила не представляла, как она скажет
Верховскому (уже не чужому), кто убил Машу? Как посмотрит в его глаза?
И, как назло, именно в этот сложный момент она была абсолютно уверена: Наташа
убийца.
"Как поступить? - гадала Далила. - Отказаться от этого дела? Сослаться Андрею на
занятость?"
Последняя мысль неприятно к
...Закладка в соц.сетях
