Жанр: Любовные романы
Продается шкаф с любовником
... вообще зашиваюсь, не знаю, как отбояриться.
- От кого? Что случилось?
- Какой-то Пендраковский уже третий раз мне звонит и утверждает, что вы ему
назначали на вечер.
Далила, испугавшись, воскликнула:
- Мальчик! Как я забыла!
- Ха! Мальчик! - фыркнула Даша. - Скажете тоже, голос скрипит, как телега
несмазанная.
- Что ты сказала ему?
- Посоветовала на мобильный вам позвонить, а он упирается, говорит, вы опять
осерчаете. Короче, он едет. Сказал, что будет в офисе максимум через час.
Так что, вас-то мне ждать?
- Нет, примешь его сама, - пошутила Далила.
Но Даша, похоже, и в самом деле "зашилась" - юмор воспринимать она уже не могла и
панически закричала:
- Что я с ним буду делать?
- Для начала глубокий гипноз, потом сеанс расширенного психоанализа.
- Вы шутите, а я тут схожу с ума! - гаркнула Даша и бросила трубку.
"Ну вот, обидела девочку, - сокрушилась Далила и тут же себя успокоила:
- Ничего, я ей шоколадку куплю".
И она понеслась.
Едва Далила успела вернуться в офис, едва влетела в кабинет и упала в свое кресло, как
дверь робко открылась. Вошел грузный, но симпатичный мужчина лет сорока. Отвесив
старомодный поклон, он представился старческим прокуренным басом:
- Пендраковский Валерий Гаврилович.
"Так вот ты какой, Мальчик - родной человек тетушки Мары, - пронеслось в голове у
Далилы. - Он следом за мной, что ли, шел? Значит, он видел, как я неслась, и слышал, как
материлась, ломая на бегу каблуки".
Она тут же себя успокоила: "Ничего, эти вольности компенсирую дальнейшей
интеллигентностью.
Мальчик будет доволен".
Скрывая улыбку, она предложила ему присесть и, когда Пендраковский застенчиво
устроился в кресле напротив, задушевно произнесла:
- Слушаю вас, Валерий Гаврилович.
Рассказ его выглядел уморительно. Шкаф прабабки - реликвия, из которой то и дело
выскакивают голые женщины или мужчины. В итоге антиквар набрасывается на клиента
и "одаривает" его тумаками.
Далиле стоило многих сил сохранять серьезность, но Пендраковский воспринимал
происходящее с ним без юмора, даже трагически.
Повествовал Пендраковский на жарких эмоциях.
Он вскрикивал, вскакивал, жестикулировал и гримасничал, а под конец так бешено
закатил глаза, что Далила, содрогнувшись, подумала: "Ну и Мальчик! Прислала тетушка
мне пациента!"
Выдав Пендраковскому стопку листов с вопросами, она поспешила его спровадить.
Однако (уже в дверях) он маневр ее разгадал и с обидой спросил:
- А лечить, выходит, не будете?
- Вообще-то я не лечу, в общепринятом смысле, - расплывчато пояснила Далила.
Пендраковский нахмурился:
- Значит, не приходить?
Она удивилась:
- Зачем же тогда вы взяли вопросы?
- Вопросы? - Пендраковский пожал плечами. - Думаю, это вы так, от культуры, чтобы
прямо мне не сказать: "Иди-ка ты..."
- Что за глупости, - рассердилась Далила. - Нет уж, раз взяли вопросы, извольте на них
отвечать, а потом я вас еще потестирую...
Пендраковский испуганно перебил:
- А потом что?
Она отмахнулась:
- А потом будет видно. - И строго добавила:
- Жду вас завтра в это же время. На вопросы ответить успеете? Их много.
- Успею, - обрадовался Пендраковский, и Далиле сделалось стыдно.
Однако это не помешало ей попенять своей тетушке. Едва Пендраковский вышел из
кабинета, Далила позвонила старушке и сообщила:
- Ужас!
Проницательная тетушка Мара мгновенно все поняла и сдержанно осведомилась:
- Это диагноз?
- Боюсь, что да. Сильно попахивает шизофренией.
Старушка пришла в восторг:
- Мальчик был у тебя?!
Далила фыркнула:
- Мальчик! Если это и мальчик, то несколько постаревший. И сильно обрюзгший. И
тебе повезло, что ты не слышала его скрипучего голоса. А что он мне тут рассказывал! -
ужаснулась она.
Тетушка строго спросила:
- Что он рассказывал?
- Тебе лучше об этом не знать.
- Детка, что с ним? Не скрывай. Говори, как есть, я стерплю.
- Сколько пафоса, - рассердилась Далила, - можно подумать, он и в самом деле твой
родственник.
- Что с ним?!
- Что с ним, не знаю. Твердо сказать могу только одно: психоанализ здесь бессилен. Не
анализ нужен ему, а анализы ему надо сдавать.
- Что?
- Твоему Мальчику надо искать хорошего психиатра!
- Он уже знает? - разволновалась старушка.
- За кого ты меня принимаешь? Я его успокоила и зарядила вопросами. Завтра придет,
побеседуем, и, пока я буду его отвлекать, ты поднимай свои связи.
Случай незаурядный. Надеюсь, не слишком запущенный.
- Горе какое! - воскликнула тетушка Мара.
Наспех простившись с племянницей, она бросилась терзать свой старенький телефон в
поисках маститого психиатра.
А Далила, впечатленная рассказом Валерия Пендраковского, плохо и этой ночью
спала.
Она немало повидала человеческих странностей и завихрений, но умалишение - жуткая
вещь, это тягостно даже для специалистов, зараженных цинизмом.
Далила не могла спокойно смотреть, как умного и приятного человека покидает
собственный разум. К тому же Далила знала: болезнь не стоит на месте, она
прогрессирует, и как будет выглядеть Пендраковский спустя месяц, полгода, год - одному
богу известно.
В связи с этим проблема Андрея Верховского отошла на второй план. Пропитавшись
сочувствием, Далила уже с нетерпением ожидала прихода Мальчика тетушки Мары.
И Мальчик назавтра пришел. Минута в минуту.
И свернутые в трубочку ответы принес.
Далила жадно пробежалась по ответам глазами и, заподозрив ошибку, осторожно
спросила:
- Валерий Гаврилович, вы к врачам обращались?
- Обращался, - кивнул Пендраковский и выложил на стол кипу заключений,
направлений, анализов.
Суеверно скрывая радость, Далила кипу тщательно изучила и с удовольствием
обнаружила, что Мальчик здоров.
"Возможно, галлюцинации явились следствием стресса и сексуальных проблем, -
предположила она. - Все это наложилось на богатое воображение, так возникли эти
истории.
Но почему именно шкаф главный герой?
Потому что шкаф завещала прабабушка, а он ее очень любил. Возможно, в
Пендраковском идет борьба: одна его часть хочет стереть память о покойной прабабке,
старается забыть, избавиться от страданий, другая - сопротивляется. Она-то и не
позволяет ему шкаф продавать. Примерно так появились истории с антикварами.
Но почему из шкафа вылезают любовники?
Видимо, Пендраковский планировал завести семью после смерти прабабки. Теперь он,
испытав вину, сам себя уличает в разврате физическом, подразумевая разврат душевный.
А возможен другой вариант: он хочет иметь семью, но боится перемен и
ответственности. Импотенция, возможно, тоже следствие интрапсихических процессов
личности. С помощью импотенции Пендраковский пытается (неосознанно, разумеется)
избежать перемен в своей жизни. Таким сложным способом Пендраковский уходит от
необходимости заводить семью.
Но с другой стороны, желание есть, есть мечты о жене, о детишках.
Противоречия его сильно ломают. Все это происходит на фоне переживаний,
связанных со смертью прабабки. Он этой смерти ждал, строил планы, а теперь настала
пора осуществлять свои планы.
Но Пендраковский отпетый эгоист, он не готов осуществлять свои планы, он стремится
к старой привычной жизни. Однако по-старому жить не получается.
Все изменилось со смертью прабабки. Он по-другому ложится спать, уже не так
просыпается - не хватает любимой бабульки. Отсюда стресс, нервное расстройство,
бессонница и галлюцинации.
Все, возможно, так, а может оказаться и по-другому. Будем работать", - решила Далила
и начала тестировать Пендраковского.
Этим вечером она позвонила тетушке и спросила:
- Ты нашла психиатра?
Старушка радостно сообщила:
- Нашла!
Далила не менее радостно возвестила:
- Психиатр нам не нужен!
- Как жалко, - растерянно залепетала тетушка Мара. - Отличный такой психиатр,
занятой, я с трудом его уговорила...
- Ты недовольна, что твой Мальчик психически здоров? - поразилась Далила.
- Нет, конечно, я очень довольна, - спохватилась старушка. - Сейчас звоню Лелечке и
сообщаю...
- Рано еще сообщать. Психически Мальчик здоров, но есть большие проблемы. И я
намерена их решить.
Тетушка снова обрадовалась:
- Спасибо, детка! Если понадобится, я тебе помогу. Обращайся.
- Надеюсь, справлюсь сама, - проворчала Далила и сердито подумала: "Так и буду до
пенсии соревноваться с собственной теткой".
Чтобы окончательно внести ясность, Далила этим же вечером отправилась к Артуру
Велюровичу, к антиквару, который самым первым осматривал шкаф Пендраковского.
Артур Велюрович работал в известной фирме, и Далилу там изумили, сообщив, что
антиквар недавно погиб. Она уточнила:
- Вы хотели сказать, он умер.
Менеджер нехотя повторил:
- Нет, он погиб.
- Каким образом?
- Попал под машину. Простите, уже поздно, мы закрываемся. Могу я вам чем-то
помочь? - с плохо скрываемым раздражением спросил менеджер.
- Нет, спасибо, мне был нужен Артур Велюрович, - собираясь уходить, поблагодарила
Далила. - Хотя, - задержалась она, - может, вы в курсе. Он оценивал старинный шкаф с
горельефами.
В глазах менеджера промелькнуло любопытство:
- С горельефами? Что там изображено?
- Овечки, пастухи и пастушки.
- Пастораль. Что ж, интересно, но я ничего о шкафе не слышал. Если хотите, я пришлю
другого оценщика.
Далила сникла:
- Нет, спасибо. Не надо уже.
Глава 15
Несколько дней Далила ломала голову, как припереть к стенке Хренова. Сам он в
убийстве Маши, ясное дело, никогда не сознается. На свидетельство Эвальда Авраамовича
он скажет: "Да, я заходил к ней. Подарил цветы и ушел".
Что дальше? Чем будем крыть?
"Надо искать причину, по которой он убил Машу, - решила Далила. - Иначе мне никто
не поверит".
Пользуясь протекцией Верховского, она позвонила Сергею Хренову. Он был очень
любезен и назначил ей встречу в офисе своей фирмы, с иронией извинившись:
- С приятной дамой хотелось бы побеседовать в более веселом месте, но, к сожалению,
в офисе я почти живу. Полно работы. Домой прихожу только спать.
Далила его успокоила:
- Ничего-ничего, меня и офис устроит. Я не отниму у вас много времени.
К встрече с Хреновым она хорошо подготовилась и знала, что он сноб, но старается это
скрывать. Все друзья отмечали, что Хренов обидчив и самолюбив, но исключительно
услужлив и добр. Еще было известно, что он из богатой семьи, что его предки дворяне,
что его дядюшка по материнской линии занимает в Кремле довольно высокий чин, чем
Хренов не козыряет. Он скромен и горд. Со своими проблемами он сам управляется.
Связями пользоваться не любит и окружающим помогает при условии, что потребуются
только его усилия.
Составленный по отзывам друзей и знакомых портрет вышел в общем-то
симпатичным. Это смущало Далилу. Успокаивало одно: отзывов было мало, что
повышало вероятность ошибки.
"Ничего, - решила она, входя в приемную Хренова, - положусь на свое впечатление.
Надеюсь, сегодня его и составлю".
Офис Далилу потряс дорогой и изящной отделкой.
Было очевидно, что бизнес Хренова процветает. В приемной ее встретил охранник. Он
вежливо помог Далиле снять плащ, повесил его на вешалку и приветливым жестом указал
на диван.
На диване ей посидеть не пришлось. Интеллигентного вида секретарша даром времени
не теряла: хорошо поставленным голосом она сообщила шефу, кто пришел и по какому
поводу. Тот любезным тоном выразил готовность к беседе.
"Все по самым высоким стандартам деловых приличий, - мысленно усмехнулась
Далила. - Красиво, дорого, интеллигентно, душевно. Не мешало бы так завести у себя, но
где брать для этого деньги? Даже мебель в приемной обновить не могу, но зато у меня
есть Даша", - успокаивающе заключила она, устремляясь в кабинет к Хренову.
Он, увидев ее, вскочил, приветливо поздоровался и.., зачем-то зашел со спины, опуская
руки на плечи Далилы.
- Что вы делаете? - удивилась она.
- Хочу вас раздеть.
Далила взревела:
- Что-о?
В голове ее промелькнуло: "Он точно маньяк!"
- Я хочу помочь вам снять плащ, - отступая на шаг, растерянно пояснил Хренов.
Она рассмеялась:
- Плащ? Простите, но на мне только платье.
Плащ я в приемной сняла.
Теперь и он улыбнулся:
- Это вы простите, кажется, я оплошал.
Далила его успокоила:
- Ничего страшного, мое платье действительно смахивает на плащ.
Глаза их встретились, и она поняла, что Хренов ей нравится.
Сергей Хренов Далилу очаровал. Не писаный красавец, но его огромные голубые глаза
были умными, пухлые губы - добрыми, руки - сильными, а манеры - приятными. Далила
не нашла в нем Вечного Принца. Говорил Хренов уверенно, красивым негромким
голосом; спокойно, без тени смущения, смотрел в лицо собеседника. Рядом с ним было
комфортно и очень легко. Он внимательно слушал, не перебивал, формулировал мысли
четко и без напряжения.
Короче, какой там невроз!
Скорей невроз был у самолюбивой Далилы - вернувшись домой, она себе места не
находила. Еще бы!
Образно выражаясь, с диким грохотом рухнула легкая конструкция, которую она
быстро и удачно сложила. О, как Далила собой гордилась: почти поймала убийцу!
Собралась хвастать тетушке Маре! Нос задрала!
Хвост трубой подняла!
Глупая! Торопыга! Слепая!
Теперь о невиновности Хренова говорило все: его успешность, добропорядочность,
интеллигентность, открытость. Бизнес его давно процветает, Маша еще жива была. Да и
чем она, девчонка, могла ему помешать? За что ее убивать?
О покойной Хренов вспоминал охотно и очень легко. Пожалуй, слишком легко. Далила
даже спросила:
- Вам хочется о ней говорить?
И вот тогда-то настоящий пошел разговор. Он, глядя ей прямо в глаза, признался:
- Да. Мне хочется о ней говорить. С вами особенно.
- Потому что я психолог? - догадалась она.
- Потому что вы все понимаете.
- Вы с ней не просто дружили?
Хренов кивнул:
- Вы проницательны. Да, я Машей был увлечен, а когда ее вдруг не стало, понял - это
любовь. Эта любовь до сих пор жива, потому и не женюсь.
Далила нехотя возразила - ей уже не нужно было его ловить.
- Ваше долгоживущее чувство скорей походит на угрызения совести, - мягко сказала
она.
И после неловкой паузы, тихо добавила:
- Простите. Я не хотела...
Хренов поспешил ее остановить:
- Не извиняйтесь, вы снова правы. Я же сказал, что вы все понимаете. С вами можно
просто молчать.
- Но вы, пожалуйста, говорите, - попросила Далила.
- Конечно, я ценю ваше время. Да, вы точно подметили, я простить себе не могу гибели
Маши. В тот страшный день...
Он замолчал.
- Вы там были? - прошептала Далила.
- Да.
Она подсказала:
- Решили раньше всех Машу поздравить.
Хренов отрицательно покачал головой:
- Нет. Зачем? Вечером намечался банкет, там бы ее и поздравил.
- Зачем же пошли?
- Она мне позвонила и попросила прийти. Я в ближайшем цветочном купил букет и
помчался.
- Помчались? - удивилась Далила. - Почему вы спешили?
- Не знаю. Может, мне не понравился Машин голос. Она нервничала, так мне
показалось.
- И вас торопила?
- Да, просила скорей приехать. Я на нее потом рассердился. Топтался с букетом под
дверью, а Маша мне не открыла. Я расстроился и ушел. Уже после обеда узнал, что Маша
убита. Это был шок.
- А за что вы себя вините?
Хренов исподлобья взглянул на Далилу и, сделав усилие, спокойно признался:
- Когда я цветы покупал, видел Андрея, старшего брата Маши.
После паузы он воскликнул:
- Ну почему я ему не сказал, что она мне звонила? Проклинаю себя!
Далила слушала молча.
Он отвернулся и вдруг тихо спросил:
- Могу я на вас положиться?
Она заверила:
- Конечно. Я психоаналитик, это почти как священник. Грехов я не отпускаю, но тайны
храню. Если, конечно, в них нет ничего криминального.
Хренов потряс головой:
- Криминального нет. Я не стал бы доставлять вам неприятности.
- Тогда я внимательно слушаю.
Он снова взглянул ей в глаза:
- Понимаете, надоело мне малодушничать. Я хочу вам доверить тайну, которую носить
в себе уже не могу. Я только что вам солгал. Я не ушел. Я долго звонил, а потом толкнул
дверь. Дверь оказалась открытой. Я вошел и увидел Машу.
Хренов опять замолчал. Чтобы ему помочь, Далила осторожно спросила:
- Маша была убита?
- Да. Она в прихожей лежала. В луже крови.
- Вы испугались и сразу ушли?
- Нет. Я растерялся и долго стоял. Ноги словно вросли в пол. А может, я был там
недолго, но мне показалось - вечность.
- Что вы увидели?
- В открытую дверь было видно гостиную, накрытый празднично стол, посуда, бокалы,
мой любимый пирог. Это было ужасно. Она словно меня ждала.
Хотя нет, об этом я позже подумал, а в тот жуткий момент струсил и не думал о Маше.
Я думал лишь о себе.
Да, еще вспомнил, в прихожей были рассыпаны белые лепестки. Их было много,
рассыпаны, словно снег.
В первый миг я хотел позвонить в милицию, но испугался, что меня обвинят в
убийстве, и убежал. Собрал с пола лепестки и убежал.
- Зачем собрали? - удивилась Далила.
- В прострации был, действовал неосознанно.
Видимо, хотел узнать, кто был у Маши. Я сам не очень-то в цветах разбираюсь,
цветочнице лепестки показал, она сказала, что это хризантемы, даже вид назвала.
- Вам это о чем-то сказало?
Хренов задумчиво покачал головой:
- Не-ет.
Далила поняла, что он раздумывает, стоит ли говорить, и попросила:
- Пожалуйста, не скрывайте от меня ничего.
Он грустно кивнул:
- Хризантемы любит Наташа Верховская, теперь Замотаева: Машенька эти цветы не
любила. Она подтрунивала над сестрой: "Хризантемы - цветы для покойников:
искусственные на вид и без, запаха".
Хренов потряс головой и воскликнул:
- Ужас! Представляете, а я убежал! Мне очень стыдно. Даже Андрей об этом не знает.
Он жалобно взглянул на Далилу и с надеждой, что ему возразят, как ребенок спросил:
- Я, наверное, трус?
Она пожала плечами:
- Не знаю. Вряд ли. В нашей стране так поступил бы любой. Во всяком случае, многие.
Маше было уже все равно, а вы спасались от неприятностей.
- Да-да, я спасался. Меня и без того затаскали, допросы-расспросы. А скажи я, что был
там...
Хренова передернуло. Далила поспешила заверить:
- Вы правильно поступили.
Он согласился:
- Да, с житейской точки зрения я правильно поступил. Менты разбираться не любят,
кого схватят, того и сажают. Разум-то понимает: я не мог спасти Машу, а душа все равно
болит.
Далила его пожалела: сменила тему и вскоре ушла.
А вернувшись домой, неудачу остро переживала: ходила по комнате, охала, вспоминая
ход своих мыслей, удивлялась себе - с чего вдруг взяла, что способна раскрыть это старое
запутанное преступление?
Племянник Далилу добил. Он позвонил тетушке и после обычного: "Бонд! Джеймс
Бонд!" - спокойно ей сообщил:
- Наташа Замотаева сестричку пришила.
Нельзя сказать, что племянник Далилу потряс, но она удивилась: слишком быстро он
сделал свое открытие. Выслушав его сенсационное сообщение, она скептически
осведомилась:
- Как ты узнал?
Евгений поведал со смущенным смешком:
- Применил страшную пытку к Морковкиной.
- Надеюсь, пытал ее не в постели?
- Нет, на столе.
Далила вспылила:
- На каком еще столе?! Ты же мне обещал обойтись без секса!
Бонд рассмеялся:
- На столе пыток. Знаешь, есть такой стол, какой-то инквизитор придумал...
- Не пори ерунды, - раздраженно прервала его Далила. - Мне не до шуток. Ты где?
- Лежу у Морковкиной.
- Издеваешься?
- Да нет, уже просто лежу.
Она зло подумала: "Собачонок неисправим. Нашел время ерничать. Неужели не
чувствует, в каком я состоянии?"
Досчитав до пяти, она ласково попросила:
- Женечка, приезжай, если можешь.
Бонд серьезно ответил:
- Конечно, могу. Немедленно буду, а ты загляни в холодильник.
- Зачем? - удивилась Далила.
Евгений снова не удержался от шутки:
- Чтобы узнать, нет ли там трупа.
- Ну, зараза! - рассмеялась она. - Приезжай, и труп там появится!
- Откуда?
- Я тебя прямо на пороге убью!
- Заметано. Мне сегодня клиент навороченной тачки нахамил беспредельно, в связи с
этим жить абсолютно не хочется. Так что у тебя в холодильнике?
Шаром покати?
Далила проследовала на кухню и сообщила:
- Да нет, свертки лежат какие-то. Что-то я совсем замоталась. До чего дело дошло, уже
Димка еды нам купил.
Бонд возразил:
- Димка питается исключительно протеинами.
Раз свертки лежат, значит, Матвей заходил.
- Быть не может! - поразилась Далила. - Он тебе что, звонил?
- Мы даже виделись.
- Ну надо же. Теперь Матвей и тебя возлюбил.
- Уж пришлось, - рассмеялся Евгений. - Ты же ему себя любить не даешь, он вот ко мне
подъезжает.
Того и гляди, сексуальную ориентацию сменит.
Далила не способна была оценить его юмор, ответила с полной серьезностью:
- Не я наш брак поломала. Пусть любит свою Ирину. И что он тебе говорил?
- Жаловался, что ты слишком много работаешь.
Далила фыркнула:
- Кто бы на это жаловался! Будто у меня что-то осталось, кроме работы. Он меня веры в
порядочность чуть не лишил. Он меня подкосил и разрушил.
Бонд удивился:
- Правда? Я бы так не сказал. После развода ты расцвела.
- А каких мне сил это стоило, счастливую изображать? Это я только знаю! Матвей
предатель! Уж он-то знал, что, разрушая брак, он лишает меня сразу всего.
Я психоаналитик. Как я чужие души должна врачевать, если свою не вылечила?
Евгений уже пожалел, что завел рискованный разговор.
- Но ты же вылечила, - растерянно вставил он.
- Я поступила мудрей, я не позволила себе заболеть, но Матвей от этого лучше не стал.
Он предатель, и не смей за моей спиной с ним встречаться, - с излишней горячностью
приказала Далила и, совсем уже как девчонка, добавила:
- А продукты его я выброшу.
Прямо сейчас.
- Отлично. Я куплю тебе новые, - поспешно согласился Евгений.
Вообще-то он не считал, что тетка проиграла от развода с Матвеем. Матвей попрежнему
ее любит, это факт - не зря же он пытается установить с Далилой контакт. И
сам Евгений к лучшему изменился. Раньше тетка интересовалась, что лежит в
холодильнике у племянника, теперь эти вопросы он ей задает. И Димке развод родителей
пошел на пользу. Раньше парень был эгоистом, признавал лишь свои интересы, а теперь
он научился за собой убирать, нет-нет да и посуду помоет. К матери покровительственно
относится, заботой ее окружил, а раньше был почти равнодушен к Далиле. Раньше отца
больше любил.
Евгений знал почему. Он сам порой осуждал свою тетку за неугомонность. Удивлялся:
чего ей не хватает? Получила высшее образование, стала психологом, и хватит. Работай
потихоньку и занимайся семьей.
Нет же, ей подавай мединститут. Сама похудела (мотается-разрывается) и семью
позабросила. Что и кому собирается доказать?
Теперь же, когда повзрослел и осознал, что у тетки талант, Евгений осуждал не
Далилу, а общество. Он удивлялся мужской несправедливости и женскому
неравноправию: почему, когда мужчина хочет чего-то добиться, все относятся к его
желанию с уважением и ему помогают, а с женщиной все не так. В лучшем случае
женщине не мешают оставаться наедине с ее же проблемами. А то еще и добавят своих, да
при этом стыдят: куда лезешь? Зачем высовываешься? Хочешь быть самой умной?
Умных женщин в России не любят.
Теперь Евгений все правильно понимал и своей умной теткой гордился, но жениться
решил на женщине средних способностей. Решение это не афишировал, но Далила, когда
он ввалился (весь в пакетах и свертках) и с порога начал рассказ, мгновенно заметила, что
его потянуло к Морковкиной.
- Как тебе показалась эта Морковкина? - прервав его, спросила она.
Хоть и знала из многих источников, что девушка симпатична, но довольно глупа,
однако хотела услышать оценку племянника.
- Нормально, - ушел от ответа Евгений и под маркой выдачи информации вновь с
удовольствием заговорил про Морковкину.
Рассказывал-то он про покойницу Машу и сестрицу ее Наташу. Однако из рассказа
племянника Далила почему-то узнала, что у Морковкиной длинные ноги.
Потом узнала, что у нее отличный вкус. И что смех ее похож на серебряный
колокольчик. И еще как-то по-особому Морковкина проводит у лба указательным
пальцем, если задумывается. Оказывается, она умеет задумываться - об этом тоже
Евгений поведал Далиле. Вот как много.
А про Машу сказал лишь то, что ее убили. И про Наташу только то, что она в день
убийства прибежала к Марине Морковкиной с просьбой подтвердить ее алиби, значит,
убийца Наташа, она. И все.
Закончив, с идиотским счастливым видом (опять же находясь под впечатлением от
Морковкиной) он деловито спросил:
- Ты ужинала?
- Ужинала? Надеюсь, ты шутишь? - рассердилась Далила.
Бонд удивился:
- Да нет, сам жрать хочу. Собирался составить тебе компанию.
Она раздраженно напомнила:
- Но прежде ты собирался что-то мне рассказать.
- Ну, ты даешь! Я уже все рассказал.
- Ошибаешься, - язвительно возразила Далила, - ты только начал. Что за странная
информация: прибежала Наташа за алиби. И все. Остальное про ноги Морковкиной. На
тебя это непохоже. Ты что, влюбился?
Бонд обиделся:
- Не доверяешь? Подозреваешь, что я переспал с Морковкиной?
Далила его успокоила:
- Пока не подозреваю, но все же хочу знать не только про ноги Морковкиной.
- Неужели тебя интересует что-то еще?! - взволнованно и с непониманием воскликнул
Евгений.
- Увы, да.
Хлопнув себя по лбу ладонью, он с ликованием прозрел:
- Правильно! Ты же у нас не мужчина, тебя занимают всякие пустяки: алиби и
убийства.
- Да, боюсь показаться тебе пустой и любопытной, но хотелось бы услышать и про
Наташу. Когда она прибежала к Морковкиной? Как вела себя? Что говорила? Все это
важно. Я хочу это знать.
Евгений, жадно прижимая к груди батон колбасы, жалобно поинтересовался:
- А нельзя вести допрос во время ужина?
- Нет, нельзя, - постановила Далила. - Сначала расскажешь, потом будешь лопать.
Бонд, дурачась, с огромным трудом оторвал от груди колбасу и воскликнул:
- Жестокая! Пытай же меня! Пытай!
- С удовольствием, - усмехнулась Далила и деловито спросила:
- Для начала скажи, как Морковкина относится к Замотаевой?
- Плохо.
- Почему?
- Марина с детства мечтает выйти замуж за Гошу Кроликова, а Наташа Замотаева
бесится с жиру и клинья под этого Гошу бьет.
Далила от комментария воздержалась, лишь усмехнулась, а Евгений, поразмыслив,
добавил:
- Версия не моя, а Марины. Я не у
...Закладка в соц.сетях
