Жанр: Любовные романы
Пять рассерженных мужей
...ины открывается новая и очень интересная
жизнь. Она перестаёт занимать свой ум мелочами и узнает о главном: о себе! И сразу
открывается, что она всем нужна и все ей доступно, и в личной жизни и в карьере сплошной
успех, сплошной успех и так довольно долго.
У некоторых от успеха нет-нет да и закружится голова, перестают они думать о будущем,
о том, следующем рубеже, за которым опыт так катастрофически растёт, что для сохранения
необходимой пропорции не хватает уже ни внешности ни всего остального.
Если женщина к рубежу этому не готова, она рискует пересечь его с очень плохим
настроением.
Я сделала хуже, с разводом рубеж пересекла, а все потому, что тянет ко дну чрезмерно
скопившийся опыт. Переизбыток его у меня, что не могло не сказаться на внешности. Да-да,
очень перекос этот пережить тяжело. В самую пору давать объявление: "Меняю опыт на все
остальное."
А как ещё мне быть, когда впервые в жизни уверенность в себе потеряла? Я, умница и
красавица, докатилась до чего: как последняя дура за мужем стала гоняться, будто нет у меня
дел поважней.
Разум совсем потеряла, видели сами как плохи были мои дела. Просто не бывает хуже.
И как из этой беды вышла я?
С блеском! С блеском, с рождения присущим мне. Послала к черту своего блудного мужа,
взяла себя в руки и вот результат: сижу в китайском ресторане, готовлюсь предложение
получать. А с ним и замок под Парижем, и камин и лакеев. Да и титул впридачу.
- Софи! - смущаясь, воскликнул Мишель. - Софи, вы согласны быть моей?
Робея, он снова перешёл на "вы". Я закрыла глаза, ожидая продолжения, но он замолчал.
Я открыла глаза и удивлённо на него посмотрела.
- Жду ответа, - прошептал Мишель.
- Как? - изумилась я. - Уже? Вы же вопрос ещё не задали.
Он смутился и сбивчиво повторил:
- Вы согласны быть моей?
- Согласна, - рассердилась я, - но прошу вас закончить фразу и прояснить: кем
"вашей" я должна быть - женой, сестрой, подругой. Вариантов бездна!
Признаться я в гневе уже была - так все испортить!
Мишель (что за умница!) быстро понял свою ошибку и, исправляя её, закричал:
- Владычицей! Владычицей! Согласны вы быть моей владычицей?!
- А замок? - спросила я. - Кому в этом случае будет принадлежать замок?
Сильно волновал меня этот вопрос: кому принадлежать будет замок, камин, не говоря уже
о лакеях. Русские женщины грандиозный испытывают в лакеях дефицит.
Здесь Мишель превзошёл все мои ожидания - идеальный для разбитого сердца
предложил вариант.
- Вам! - заверил он. - Все моё будет принадлежать вам! Я сам буду вашим лакеем!
"Какое счастье! - подумала я. - Господи! Дай каждой женщине по такому французу!
Хорошая станет ещё лучше, а плохую уже ничем не испортить."
Так, с мольбами о сёстрах своих, и принялась я кардинально менять жизнь.
Должна сказать, что тут же выяснилось: на удивление я была готова к этим кардинальным
переменам. Просто требовала их душа. Сразу столько желаний обнаружилось. Мгновенно мы с
Мишелем опять перешли на "ты" и без всякого страха заглянули в будущее.
А там!
Боже, сколько прекрасного ожидало там меня!
Конечно, если верить словам Мишеля, а я им верила.
Путешествия! Балы! Королевские приёмы! Охота! Благотворительные вечера! Море
новых причёсок! Платьев! Костюмов!
Одна только мысль омрачала счастье: подруги. Как им будет тяжело. Войти в новый
рубеж с чужой победой, это ещё хуже, чем с отсутствием своей.
"Бедная моя Тамарка! - горевала я. - А Тося! А Роза! Разве это заслужила она?"
Мишель же не унимался, за малым золотые горы не пообещал. В общем, чрезвычайно
довольна я была, единственное, что меня беспокоила, так это наш замок, не слишком ли он
далеко от Парижа?
- Сколько километров? - спросила я.
- Тридцать, - ответил Мишель.
- Бог мой! - обрадовалась я. - Да это же сущий пустяк! Считай живу в самом центре!
- По вашим меркам - да, - согласился он.
Я насторожилась:
- А по вашим?
- Далековато.
Тут уж я не на шутку встревожилась:
- Ты хочешь сказать, что там скучно?
Он замялся:
- Ну-уу, скучновато немного, но мы можем переехать. Я давно уже об этом мечтаю.
Мысль понравилась мне. Поживу немного в замке, а потом перееду вместе с лакеями. Уж
с ними расставаться не стану.
- Да, обязательно переедем. Куда бы ты, милый, хотел?
- Может переедем в какое-нибудь карликовое государство? Скажем, в Люксембург.
Я ужаснулась:
- Это невозможно. У меня клаустрофобия. Давай что-нибудь покрупней: может
Америка, или Канада, или Австралия.
- Зачем нам куда-то переезжать, когда к нашим услугам весь мир? - спросил
Мишель. - Будем просто путешествовать.
- О-о! Это моя мечта! Но...
Он взволновался:
- Что - но?
- Я вспомнила, у меня ребёнок. Он скоро в школу пойдёт и потом, должно же быть хоть
какое-то у него воспитание. Этак, путешествуя по миру, он там наберётся черт-те чего.
Но Мишель уже не слушал моих рассуждений, он трепетал от нетерпения.
- Ребёнок! Я должен сегодня же увидеть его!
Я замялась:
- Сегодня, пожалуй, уже поздновато. Он отдыхает в деревне. Пока мы туда доедем, дело
к вечеру пойдёт, а нам ещё возвращаться...
Мишель и слушать не захотел.
- Зачем нам возвращаться? Едем в деревню! Я давно об этом мечтал!
Так, вместо Австралии и Канады, мы отправились в деревню.
Глава 34
В деревню мы отправились на "Альфа Ромео" Мишеля.
Он сказал:
- Теперь я в ответе за твоё счастье.
- И благополучие, - добавила я.
Он не возражал.
Я же поверить никак не могла, что нашла, наконец, своего мужчину. Красивого, умного,
состоятельного и, главное, знающего как сделать женщину счастливой.
Признаться, боялась, что сейчас проснусь, и нет никакого Мишеля. Через каждые десять
минут под всяким предлогом трогала его и от радости коченела.
А чему тут удивляться? Что у нас в России за мужья? Без каминов, без замков, зато с
лакеями. Кто в роли лакея, любая знает жена, да что о том...
Эх, когда так долго не везёт, поневоле в мужчинах разуверишься. В последние дни я уже
до такого отчаяние дошла, что ничем себя от бабы Раи не отличала, которая на вопрос: "Как вы
относитесь к противоположному полу?" неизбежно отвечает: "Я себя с ним не разделяю."
Да-да, как-то незаметно стали стираться границы и у меня, а тут вдруг целый Мишель!
Естественно, я тотчас воспряла, ожила, почувствовала себя женщиной, да ещё какой! Говоря
языком Маруси: "Женщина прямо вся!"
Вся прямо такая к бабе Рае в деревню и заявилась.
И тут же выяснила, что моё женское счастье сразу бросается в глаза. Баба Рая как увидела
меня, ещё ничего не узнав, страшно разволновалась, даже пятнами красными пошла и заикаться
начала.
"Ха-ха! - обрадовалась я. - Вот, оказывается, уже какие от меня флюиды идут. Даже эта
старая перечница покрылась девичьим испугом."
Увидев это, я, добрая душа, не стала бабу Раю добивать - представила Мишеля просто
другом. Баба Рая (вот она зависть!) на Мишеля моего и не взглянула. Засуетилась-засуетилась
непонятно с чего...
Хотела у неё спросить в чем дело, но Санька помешал. Выбежал мой малец из дома и с
криком "мама!" запрыгнул ко мне на руки. Только схватив его и к себе прижав, поняла как
соскучилась по ребёнку за всеми этими делами, котами и мужьями. Тельце его хрупкое к груди
прижимаю и реву. Реву!
Даже про Мишеля забыла. А он почему-то смутился и спросил:
- Вы такая чувствительная?
- Очень! Очень! - ответила я.
И тут баба Рая некстати встряла.
- Эта жа ж макитра, - сказала она, обращаясь к Мишелю, а взглядом указывая на
меня, - на ночь жа ж глядя приличного человека притащила, а нам жа ж яго и некуды класть.
Или покормлю вас да и обратно в Москву отчалите? - обращаясь в пустое пространство,
спросила она.
- Ещё чего! - рассердилась я. - Мы не будем вас стеснять, отправимся на озеро к
баньке.
Покойный муж сестрицы бабы Раи - известный рыбак и охотник - ту баньку у самого
леса построил да вскоре и помер. Оттого он сам в своей баньке столько не парился, сколько
попарились в хорошее время мы с Евгением. Каждый раз в деревню приезжая, отправлялись мы
с Женькой к озеру в баньку, да там и ночевать оставались. В предбаннике располагались, как в
раю. Вокруг лес, пенье птиц - красота непередаваемая. Женька рыбу в озере ловил, я собирала
хворост и цветы, потом жгли костёр, варили уху, поджаривали на углях картошку...
Эх, были времена!
А какие ночи были! Небо, звезды, луна и трава, густая, шёлковая...
Думаете, взгрустнулось мне?
Ну разве что самую малость, а в основном подумала: "А почему бы нам с Мишелем нашу
первую брачную ночь на той траве не провести? Под луной, под звёздами, под пенье птиц..."
- Ужинать не будем, - сказала я. - Возьмём пайком и в лес поедем. Баба Рая, готовь
матрас, продукты и бельё.
Баба Рая побледнела, а Санька обрадовался.
- И я! И я! - запрыгал он.
Я озадачилась:
- Да? Ну ладно, сначала поужинаем.
После ужина я, Мишель и Санька отправились в поля закатом любоваться.
- Сейчас красно солнышко будет постепенно ложиться спать, - явно стараясь
понравиться моему ребёнку, взялся втолковывать Мишель.
Санька с жалостью на него посмотрел и снисходительно пояснил:
- Не верьте этим глупостям, дядя. Солнце никогда не ложится спать.
Мишель растерялся:
- Почему?
- Это звезда, вокруг которой вращаются все планеты солнечной системы.
- Умный мальчик какой, - смущённо констатировал Мишель.
- Да, мой сын умен не по годам, - с гордостью согласилась я. - Порой сама поражаюсь
и вопросом задаюсь: откуда чадо черпает информацию, зачастую неведомую и взрослым
людям?
Санька тут же меня просветил. Ревниво поглядывая на Мишеля, он сказал:
- От папы черпаю, больше неоткуда. Баба Рая и ты одни сказки рассказываете. Только
папа правду и говорит.
Я пришла в ужас: "Что ещё он ребёнку наговорил, этот правдолюб?"
Санька же, окончательно для себя уяснив, что испортил настроение и мне и Мишелю,
оживился и принялся без умолку щебетать, в основном рассказывал как любовался закатом с
папой, и как тот поймал ядовитую змею, которая впоследствии оказалась безобидной
ящерицей.
"Не обманул Евгений, - с удовлетворением констатировала я, - действительно уделяет
внимание ребёнку, но что-то мне это все меньше и меньше нравится. Ничего, теперь, когда мы с
Санькой уедем в Париж, придётся Евгению отказаться от некоторых приятных привычек."
И уже как француженка я подытожила: "Се ля ви - такова жизнь." Но когда это было?
Когда Евгений здесь ящериц ловил?
- Сынуля, а когда это было? - спросила я.
Санька, который уже разогнался рассказывать про соседскую корову, про папу и ящерицу,
естественно, подзабыл.
- Что было? - спросил он.
- Когда приезжал твой папа?
- Сегодня, - ответил он.
- Сегодня?
Я опешила. Так вот он где окопался, а мы с гоблинами ищем его, с ног сбились...
Да нет, ребёнок ошибся.
И тут меня осенило: "А "Альфа Ромео"! Зачем гонялся за гоблинами да за мужьями мой
Мишель?"
Естественно я тут же задала этот вопрос ему, на что Мишель рассмеялся.
- Мархалеву искал, - ответил он. - Можно сказать шёл по твоему следу.
"Вот она судьба! - изумилась я. - Так долго через страны и годы друг к другу шли, так
нет же, ещё и по Москве должны покрутиться. Гоблины за мужьями, я за гоблинами, а Мишель
за мной. Ещё тот круговорот получился."
И такая нежность охватила меня.
- Санечка, - сказала я, - тебе пора бай-бай делать. Видишь, и солнце вот-вот заснёт.
- Мама! - укоризненно воскликнул Санька.
- Ну хорошо, - уточнила я, - за горизонт спрячется. В любом случае детям давно пора
спать.
Здесь Санька не возражал, и мы отправились его укладывать. Мишель был так мил:
рассказал Саньке сказку по-французски и все же очаровал его. Малыш слушал с таким видом,
словно все понимал, и был доволен. Мы с Мишелем тоже были довольны. Передать не могу
какая была у нас идиллия. Если бы не баба Рая, которая заладила, что нам лучше "чалить" в
Москву, мы все трое настоящей семьёй себя почувствовали бы.
Но баба Рая этого сделать нам не дала. Как только Санька уснул, она тут же все свои
аргументы на меня вывалила: и комары на озере, и света нет в баньке и смены белья...
- Нет, - сказала я, - не стоит стараться, все равно мы туда поедем.
Баба Рая побледнела - страшно не любит когда ей перечат - я же скомандовала:
- Мишель, за мной!
И мы поехали.
Солнце уходило в поля и скрывалось за лесом. Оно убегало от нас, мы же его догоняли.
Так и не догнав, выехали на полянку к озеру. Я выскочила из машины и, вооружившись
фонариком, понеслась к баньке, которая стояла между лесом и озером.
- Смеркается, - крикнула я на бегу, - надо успеть разложить поклажу, что собрала нам
баба Рая.
Солнце ушло с небосклона, но на улице ещё было светло, а вот в предбаннике уже не
очень. Я шагнула на порог и...
Словно током пронзило меня, не поверила своему носу, учуявшему запах Женькиного
одеколона, знакомого, даже родного.
"Дух бывшего мужа преследует меня?" - сама у себя спросила.
Когда же фонариком по предбаннику повела, то сразу сообразила, почему так упрямо
уговаривала баба Рая нас вернуться в Москву и почему как девица то бледнела, то краснела -
по предбаннику были разбросаны следы Женькиного пребывания.
"Раз он вещи здесь оставил, - подумала я, - значит вот-вот вернётся."
Ох, как я разъярилась! Эта чертовка Женьку от Юльки прячет здесь! Я его по всей Москве
ищу, а он здесь окопался!
И сразу мысли зароились. Что делать? Бежать? Или Мишеля ему показать?
Да! Покажу! Мне есть что показать! Пускай сойдёт с ума от ревности!
А если с ума не сойдёт, а на Мишеля набросится? Вряд ли мой рафинированный Мишель
даст достойный отпор дикарю-Женьке...
Нет, не буду показывать, черт с ним. Лучше мы и в самом деле в Москву поедем. А на
Женьку мне теперь плевать, раз уж я такая счастливая сделалась...
Ну да, конечно плевать, но с другой стороны как-то баба Рая уж слишком краснела...
А-ааа! А если он здесь не один? А если он здесь уже с женщиной? Конечно с женщиной!
Был бы один, заночевал бы в деревне в избе!
Ноги подкосились у меня: изменяет! Неужели, подлец, изменяет уже нам с Юлькой! Сразу
обеим!
Решение само собой пришло: поймать и изобличить!
Я выскочила из бани с одной лишь мыслью: "В засаду! В засаду!"
И в этот миг обнаружила я, что мысли-то у меня уже две. "А куда деть Мишеля? -
интересовалась вторая. - Чем должен заняться француз, пока я буду сидеть в засаде?"
Я вернулась в предбанник и пригорюнилась. Насчёт полного нашего взаимопонимания с
Мишелем у меня уже были большие сомнения.
И тут я на себя рассердилась: "Ай, да что все клинюсь не на том! Скажу, что мне надо в
засаду, а если он не поймёт, скажу, что передумала."
Снова выскочила из предбанника - Мишель как раз из машины наши вещи выносил,
приготовленные дня на два проживания в баньке.
- Планы переменились! - закричала я, хватая пакет с одеялом, уже выставленный на
траву.
Мишель удивился:
- Почему?
- Нужно срочно спрятать "Альфа Ромео" и немного в засаде посидеть, - сообщила я,
торопливо запихивая пакет обратно в багажник.
- Ах, вот оно что, - ответил Мишель и с радостью бросился заносить вещи в
машину. - Надо спешить, - деловито приговаривал он, - вот-вот стемнеет.
Я остолбенела. Я была потрясена.
- Как? Ты даже не хочешь поспорить?
- Хочу одного - тебе услужить, - ответил он и добавил: - Владычица!
В пароксизме благодарности я вновь обратилась к Богу:
"Всевышний! Дай всем женщинам по такому французу!"
И все же поведение Мишеля было так необычно, что я поверить своему счастью до конца
не могла.
- Дорогой, - спросила я, - может ты не понял? Я хочу, чтобы ты спрятал машину в
лесу, а потом со мной полез в крапиву, что растёт за банькой.
- Хорошо, - ответил Мишель. - Спрячем машину и полезем в крапиву.
- И будем там всю ночь сидеть, если понадобиться? - острожно поинтересовалась я.
- Конечно, - ответил он. - Желание женщины для меня закон.
Клянусь, едва не лишилась сознания.
И вот такой мужчина с трудом меня нашёл только потому, что я никогда не бываю дома!
А что у меня за дела?
За каким-то непутёвым Евгением бегаю! Я же чуть не потеряла его, моего Мишеля!
Женщины! Умоляю! Сидите дома!
Мы загрузились в "Альфа Ромео" и направились к лесочку, расположенному сразу за
банькой.
- Далеко нет смысла забираться, - сказала я, с болью глядя как хлещут ветки по стёклам
и капоту теперь уже и моей машины. - Все равно скоро стемнеет, да и в лесок никто не
пойдёт.
- Как скажешь, любимая, - согласился Мишель, притормаживая и с помощью
немыслимого манёвра разворачивая автомобиль.
Почти на ходу я выскочила прямо в кусты, всей душой устремляясь под баньку в крапиву,
но и двух шагов не сделала, как споткнулась о какую-то корягу и... самым недостойным
образом упала.
- Софи! Осторожно! - вскрикнул Мишель.
Он заглушил двигатель и бросился мне на помощь. Я, и в душе и вслух безбожно ругая
корягу, поднялась, отряхнулась и его успокоила:
- Ерунда, дорогой, лес есть лес.
- Поэтому, сокровище, надо под ноги смотреть, - ласково попенял мне Мишель.
Я решила продемонстрировать покладистость и согласилась:
- Да, надо смотреть под ноги, впредь буду осторожней.
Но Мишель уже потерял ко мне интерес. Он присел у того места, где я споткнулась, и
пребывал в большой задумчивости.
- Да-а, - наконец сказал он, - лес есть лес и надо смотреть под ноги, особенно, когда
под ними валяются пулемёты.
- Пулемёты?
Я рассмеялась, сочтя это шуткой, однако же он не шутил. Я отпрянула, когда Мишель
поднялся, держа в руках громадную дуревину.
- Это что, пулемёт? - растерянно спросила я.
- Самый настоящий, - ответил он, - причём, с полным магазином. Кто-то облюбовал
позицию и серьёзно настроился.
Я нервно глянула в сторону баньки, поскольку из леса было лишь до неё рукой подать. До
ближайшей деревни пять километров, не меньше.
- И как с этим быть? - испугалась я.
Мишель задумался и начал разбирать пулемёт. Я страшно разволновалась:
- Что ты делаешь?
- Порчу оружие. Раз кто-то его сюда притащил, значит собирается воспользоваться. Где
гарантии, что этого не произойдёт как раз тогда, когда мы полезем в крапиву?
Пришлось согласиться:
- Гарантий никаких. Но неужели ты задумал его здесь оставить?
- А почему бы и нет? Куда бы ты хотела деть пулемёт? Надеюсь, нет желания захватить
с собой эту "игрушку"?
Я подумала, что дома иметь такую штуку совсем не помешало бы, но слишком много с
ней хлопот.
- Да нет, утопить бы его в озере, - ответила я. - Или в землю зарыть.
Мишель пристроил пулемёт на то место, где он лежал и сказал:
- Зачем? Человек старался, его сюда тащил, подыскивал место, прятал. Нет, будет
обидно за него. Представь, бедняга придёт и испытает разочарование. Мы же не знаем, какие у
него намерения. Вдруг он заляжет с этим пулемётом и будет поджидать тех, за кем и мы
следить собрались?
- Вполне возможно, - согласилась я, в глубине души совершенно не сомневаясь в этом.
- Так вот, - продолжил Мишель, - когда он придёт и пулемёта не найдёт, то может
озаботиться каким-нибудь другим оружием. Ещё притащит гаубицу. Нет, не стоит его
волновать.
- Но мы же собрались в засаду...
- Мы в засаду, и он пускай хватает свой пулемёт и тоже рядом пристраивается. Если ему
не повезёт, и в нужный момент пулемёт не сработает, ну что ж...
Мишель развёл руками.
- Мы не виноваты, - закончила я за него, дивясь такой необычайной
сообразительности.
В который раз подумала: "Господи! Не устану благодарить! Какое счастье, что ты мне
послал такого мужчину! Как вовремя! Как вовремя!"
Мишель молитвы мои прервал:
- София, надо спешить, садись в автомобиль.
- В автомобиль?
- Ну да, не можем же мы оставить его здесь, рядом с пулемётом. Кто знает, когда
вернётся хозяин.
- Ах да, - опомнилась я. - Надо поглубже в лес машину загнать, чтобы никто на неё не
наткнулся. И ветками надо бы прикрыть.
Я вошла во вкус и почувствовала себя чуть ли не бойцом спецназа.
Мы быстро спрятали "Альфа Ромео" и направились к баньке. Я шла первой, Мишель за
мной. Вдруг он остановился и попросил:
- Подожди, сейчас вернусь.
Из деликатности я не стала проявлять любопытство, мало ли какие у человека возникли
проблемы - ужин был достаточно плотным, баба Рая не поскупилась. Поэтому даже не
оглянулась, как шла, так и шла, лишь шаг замедлила. Вскоре Мишель меня догнал - карманы
его пиджака подозрительно оттопыривались. Я, демонстрируя прекрасное воспитание, снова не
стала задавать лишних вопросов.
Когда мы вышли из леса и остановились у баньки, соображая с какой стороны будет
удобней в крапиву зайти, Мишель вдруг насторожился. Он застыл на месте, поднял
указательный палец и воскликнул:
- Слышишь?
Я прислушалась.
- Нет, не слышу.
- Гул машины.
- Да-а?
- Приближается.
- Тогда скорей в крапиву, - воскликнула я, с ходу набирая приличную скорость и
прячась за углом баньки.
С этого угла была видна и дорога, ведущая к озеру, и полянка, откуда был вход в
предбанник.
Здесь надо сказать, что сама банька, собранная из брёвен, интереса не представляла.
Толщина стен и отсутствие окон становились непреодолимым препятствием на пути моих
чаяний. Однако по этому поводу я и не волновалась, рассчитывая только на предбанник.
Во-первых, предбанник был наспех сколочен из досок, щели между которыми позволяли не
только подслушивать, но и подсматривать. К тому же я знала, что в баньке Евгений вряд ли
расположится, поскольку сама же когда-то сформировала у него другие привычки.
- Софи, дорогая, накинь пиджак, - посоветовал Мишель, который не отставал от меня
ни на шаг.
И он уже сидел в крапиве.
- Пиджак? Зачем? - удивилась я. - Совсем же не холодно.
- Да, - согласился он, - боюсь, что тебе даже жарко, крапива.
- Ах, это, - отмахнулась я. - Ерунда. Не обращай внимания.
Мишель удивился:
- Как же не обращать? На мне костюм и под ним рубашка, а у тебя и руки и ноги
обнажены.
"Какие все же неженки эти иностранцы," - подумала я и спросила:
- И что? Что случится с моими руками-ногами?
- Их обожжёт крапивой.
- Уже обожгло, - похвастала я.
Мишель испугался:
- Тебе больно?
- Зато циллюлита не будет...
И тут я услышала, наконец, гул машины. Практически следом и Женькину "Тойоту"
увидела, лихо съезжающую с пригорка к озеру.
- Ой, - пискнула я, - смотри!
Мишель и без моего приглашения смотрел во все глаза. "Тойота" же скрылась за банькой
и, выехав на полянку, показалась с другой стороны. У предбанника возле громадного дубового
пня она остановилась, и в тот же миг распахнулись сразу все дверцы. На полянку высыпали
Евгений, Архангельский, Даня, Тася и Пупс.
- Вся гоп-компания, - прошептала я.
- Кто эти люди? - спросил Мишель.
- Самый красивый - мой бывший муж, остальные мужья подруг.
Он удивился:
- У тебя так много подруг?
Я пояснила:
- Подруг гораздо больше, здесь же не все мужья, да и не у всех подруг эта роскошь
имеется. Некоторые вообще избегают лишних проблем.
Мужья тем временем засуетились вокруг машины. Торопливо разбирая и таская пакеты в
предбанник, они то и дело натыкались на громадный дубовый пень, служивший обычно столом.
Архангельский зычно подгонял друзей, пугая их темнотой. Ночь и в самом деле заспешила на
землю - сумерки стремительно густели, суетящиеся на поляне мужчины размывались прямо
на глазах, превращаясь в серые нечёткие фигуры.
Зря я думала, что Мишель не захочет в засаду. Он действительно умел жить моими
интересами и с любопытством наблюдал за мужьями.
- А кто вон тот, полноватый? - спросил он, показывая на хитреца и лентяя Даню,
схватившего самый маленький кулёчек и в мечтательности застывшего, созерцая воды озера.
Было очевидно: он не спешил тащить кулёк в предбанник, чтобы не возвращаться за
новым. Даня всегда рассчитывал на трудолюбие окружающих, но в данный конкретный момент
окружающих он выбрал опрометчиво: и Женька, и Тася, и Ваня и Пупс трудолюбием никак не
страдали. Впрочем, кульки они расхватывали бодро, из чего можно было заключить лишь одно
- кульки набиты алкоголем и закуской.
Я компетентно пояснила:
- Тот, рыхлый и вялый - Даня, муж Тамарки, соня, лентяй и обжора.
- А тощий? - спросил Мишель.
Я тут же выдала объективную характеристику:
- Тощий и длинный - Пупс по имени Витька. Он язвенник, умник, интеллигент,
бухгалтер и муж Розы.
- А невысокий?
- Мужичок с ноготок - Тасик - муж Тоси, кобель, жадина и трепач.
Я задумалась: все ли о Тасе сказала? Обзор скуден, ну да и Таси того совсем немного.
"Ничего, вроде, не упустила, " - подумала я и подытожила:
- Да, там мой Женька, Даня, Тася и Пупс, а все остальное, это Архангельский, муж
Маруси.
- Здоровый мужик! - восхитился Мишель.
- Это ты не видел его Марусю.
Мужья, тем временем, освободили багажник "Тойоты" и суетились уже кто в
предбаннике, кто на поляне. Архангельский, конечно же, всех подгонял. Без этого он не может
- обязательно должен инициативу в свои руки взять, чтобы ему что-нибудь другое туда не
сунули, потяжелей.
- Женька, - громко командовал он, - отгони с поляны машину. Даня, разводи костёр,
Виктор, мясом займись, Тасик оттащи пивко в озеро, остывает пускай. Давайте, давайте, орлы,
шевелитесь. Быстренько варганим шашлычок, накрываем стол, садимся, закусываем и считаем
"капусту"!
Я схватилась за голову:
- Ой, е-моё! Опять они за своё?!
Совпадение
Вашингтон.
Кафе "Капитолий"
В кафе, облюбованное Лоуэллом Понтом для конспиративных встреч, Майкл Робин
вошёл за пять минут до встречи. Лоуэлл был уже там. Майкл избавился от влажного плаща и
присел за столик разведчика из Государственного департамента.
- Вы угадали моё желание, мистер Понт, - пропуская приветствие сказал Майкл. - Я
просто-таки мечтал о встрече с вами, и вот... не успел сказать и слова, как вы сами
предложили...
Лоуэлл лишь пожал плечами. Активность и напористость этого человека не
соответствовали его положению.
"Следовало бы ему вести себя поскромнее", - подумал Лоуэлл.
- Напомните мне ваше имя до натурализации, - сухо попросил он.
- Вы его отлично знаете, мистер Понт, - раздражённо отозвался Майкл. - У нас есть
значительно более интересная тема для бесе
...Закладка в соц.сетях
