Жанр: Любовные романы
Пять рассерженных мужей
...сном, ни духом, - возмутился Архангельский. - Я кроме господина
Папикакиса вообще ни с кем серьёзным не говорил.
Женька поразмыслил над ответом и спросил:
- А с кем-нибудь несерьёзным ты о бизнесе нашем толковал? Колись, колись, Ваня.
- Не, - решительно отмежевался от ответственности за грядущие неприятности
Архангельский. - Не! Осуществлял общее руководство!
- Ясно!
Евгений строго взглянул на Тасю с Даней.
- Колитесь вы, - приказал он.
Тася с Даней заговорили хором.
- Я бабки у Тамары взял...
- Я только ГОСТами...
- Ясно.
Евгений с надеждой взглянул на Пупса.
- Виктор, - проникновенно спросил он, - ты, часом, не начудил?
- Брось, Женя, - откликнулся Пупс, выплывая из мечтательного оцепенения. - Ну что
такое каждый из нас мог сотворить, чтобы гоблины сами на этот пенёк пять миллионов
долларов положили? Нереально, даже если бы все разом взялись.
- Так может кто-нибудь за старое взъелся на нас, подумайте, мужики, - призвал
Евгений.
Я возмутилась: "Что он мелет? Кто бы так на меня взъелся, век благодарила бы!"
Умнющий Пупс ответил за всех.
- Женя, - сказал он, - что можно такое криминальное найти в нашем прошлом? Лично
у меня и всех грехов, что в детстве в глаз соседу Ваське из рогатки запулил. Васька, правда,
стал крутым, но ерунда все это. Не там ищем.
У костра вновь воцарилось молчание. Пупс был прав. Не могла с ним не согласиться. Все
деяния мужей с их рождения и до этой минуты на пять "лимонов" баксов никак не тянули. Но
чемодан лежал на пне, а мужики сидели, как пришибленные.
- А может и в самом деле это с прошлой жизнью связано? - предположил умнющий
Пупс и тут же пояснил: - Ну с той, что в эпоху исторического материализма протекала? Не
всегда же мы на мусорной свалке валялись, наверняка в жизни каждого был такой момент,
когда общество в нем нуждалось.
Мужики ожили, тут у каждого появилась мысль, а то и две, но в этот приятный момент
ожил пулемётчик, о чем сообщил громким вздохом и безобидным матом.
- Вот у кого спросить надо! - озарился идеей Архангельский.
Он сорвался с места и мигом поставил пулемётчика на ноги:
- Говори, гад, кто ты такой? Зачем в нас стрелял? Кем подослан?
- Ты хоть мешок с его башки сними, а потом спрашивай, - вполне разумно посоветовал
Даня.
Архангельский последовал совету, стянул с бедняги мешок, - Женька ахнул:
- Карл!
Пулемётчик насторожённо уставился на мужей и вдруг расцвёл.
- Жека! Жека! - радостно запрыгал он.
- Карлуша! - возликовал Евгений, бросаясь к пулемётчику и освобождая его руки от
пут. - Карлуша!
- Жека! Жека! - торжествовал пулемётчик.
Я дар речи потеряла. Теперь уже вообще ничего не могла понять. Это какой наглости надо
набраться, чтобы сначала на человека с пулемётом охотиться, а потом так искренне ему
радоваться? Хоть бы об этом Женька подумал.
Женька же, похоже, думать вообще не способен был. Он всем с гордостью сообщил что
это немец, Карл Левин, прозванный Карлушей, эмигрировал в Германию лет десять назад да и
сгинул. И Женька тут же окружил Карлушу заботой, посадил к столу, то бишь к пню, пива ему
налил и хвастливо бросился всем объяснять в каком училище они с Карлушей учились, как
служили и какой Карлуша был герой.
"Почему был? - подумала я. - Он и теперь вполне геройски пытался всех укокошить."
Хорошо хоть Ваня опомнился и хвалёному Карлуше задал вопрос.
- А на кого ты шёл с пулемётом? - спросил он.
И Карлуша честно признался:
- На тебя.
Архангельский дар речи потерял, а когда восстановил этот дар, то тут же неправильно им
воспользовался. Ему бы Карлушу в крайнем случае отругать, он же недоумевать кинулся.
- На меня? - говорит. - На меня?
- Ну ты же Архангельский? - спросил у него наглец Карлуша.
- Ну я.
- Так значит на тебя.
Все озадаченно замолчали, Карл же бросился извинения приносить, но не Ване, а
почему-то Женьке.
- Жека, ты, брат, прости, что так получилось, но не знал я, что он твой кент. Да я его все
равно и не убил бы. Больше недели уже гоняюсь за ним, а толку нет. Замаялся. Столько дел,
столько дел! Не перечесть. Завтра в Анголу лететь, вчера должен был в Таиланде брата короля
убирать, все псу под хвост. Одна эта ночь у меня осталась и такой прокол, - загоревал
Карлуша.
Женька опешил:
- Кем же ты работаешь, дружбан?
- Да киллером, будь я неладен. Я же как приехал в Германию, так вся жизнь и пошла
кувырком. Думал на родину еду, на землю предков, и сразу попал в дерьмо. Так и маюсь.
- Что ж маешься? - с жалость спросил Евгений.
А я подумала: "А ты ещё поцелуй его за то, что он Марусиного Ваню пристрелить
налаживался!".
- Работы мне не нашлось, - пожалился Карлуша. - Только киллером, наёмным
убийцей. Зато здесь преуспел, даже внесён в международную картотеку. А что делать? Надо же
семью и детушек кормить.
И наши глупые мужья пригорюнились. Я занервничала, ещё немного и прослезятся
добряки, да сами Архангельского придушат, чтобы Карлуше с его дедушками подмогнуть.
"Чем, олухи, занимаются? - негодовала я. - Всякой фигнёй! Они пытать фашиста
думают?"
Если бы не умный Пупс, то и забыли бы зачем с Карлуши мешок стянули.
- А почему вы хотели Архангельского убить? Вы, простите, это знаете? -
интеллигентно поинтересовался он.
Карлуша махнул рукой:
- А, дела цэрэушные. Их местные заморочки. Если честно, в подробности обычно не
посвящают меня - убей и все! Но тут случайно кое-что накопал, правда мало понял, но что
понял тем и поделюсь. Короче, была операция какая-то здесь, в России. То ли "Журавль", то ли
"Бусел"...
Женька насторожился:
- Может "Аист"?
Карлуша обрадовался:
- О, точно! "Аист"! Так вот, как я понял, цэрэушники сами запутались, между собой
враждуют. Одним Архангельский нужен живой, а другим только мёртвый. Я работаю на
других.
Женька встрепенулся и пристально посмотрел на Архангельского.
- Ты чем, Ваня, в прошлой жизни занимался? - прозревая, спросил он.
- Родине служил, - угрюмо ответил Архангельский.
- Ясно. - Евгений перевёл взгляд на Пупса. - А ты, Виктор?
- Тем же, - пожал плечами Пупс. - Тоже служил Родине.
- А ты, Данила?
- Как и все, служил Родине, - зевая, ответил Даня.
- Станислав, а ты?
- Че спрашивать, служил Родине, - нехотя ответил Тася. - Я ей верой и правдой
служил, а она мне во!
Он показал роскошную фигу и продолжил:
- Злой госпожой, короче, оказалась. Думал, Родина - мать, а она и не матерью и даже не
мачехой, а случайно попутчицей была. Бросила! Бросила!
Тася трагично махнул рукой и украдкой утёр слезу. Все загрустили.
- И я служил... - уныло сказал Евгений.
Он задумчиво посмотрел на Архангельского и спросил:
- Ты, Ваня, где служил-то?
- Я ведь электронщик, по образованию, в армии после института остался...
Евгений загорелся:
- Ну? Ну? Не тяни резину! Про установку "Аист" слыхал?
Архангельский замялся, задумался, чувствовалось, сильно не хочет он говорить, но все же
ответил:
- Был я там, за частотные генераторы этого "Аиста" отвечал, что б ему пусто было...
Майором ушёл на пенсию по состоянию здоровья через эту подлую птицу.
- А я - старшим лейтенантом, - признался Евгений. - И тоже по состоянию здоровья.
Он внимательно обвёл взглядом товарищей. Пробормотал задумчиво:
- Слушай сюда, народ. Секрет нашей матери, Родину имею ввиду. Секрет страшный, но
кое-что скажу. Было у меня в армии... Ну из-за чего комиссовали... На испытаниях я был. В
Забайкалье. Там штуку такую лазерную доводили. Ваня, оказывается, в курсе, а я над защитой
от неё работал. Прибор такой, вроде шлема, ДАД-1 назывался. Это работа моя дипломная в
училище была, ну и потом я с ней долго возился...
- И мы там были! - хором закричали Даня и Тася. - По состоянию здоровья уволены
капитанами.
Женька и Архангельский изумлённо воззрились на них.
- Я же физик, - пояснил Даня. - Специалист по квантовым генераторам.
- А я - метеоролог, - признался Тасик. - Специализировался на рассеивании
лазерного луча в атмосфере. Погода на это дело сильно влияет.
- А ты? - спросил Евгений Пупса, который вновь гипнотизировал просторы и не
спешил с откровениями. - Ты, Виктор, чем Родине служил?
- Я мехмат заканчивал, - неохотно поведал Пупс. - Это Перестройка из меня
бухгалтера сделала.
- Про "Аиста" слышал? - сразу перешёл к главному Архангельский.
- Конечно, - скромно признался Пупс. - И подписку о неразглашении давал, как и все
вы.
- А теперь жопу подотри той подпиской, - посоветовал Даня. - Родина нас
капиталистам сдала. Вон как Тамарка моя орудует, угнетает каждый день!
Тася его поддержал.
- Да, - сказал он. - Не время теперь принципами кичиться, теперь кумекать надо как
из дерьма выплывать. Рассказывай, не ломайся.
Пупс пожал плечами и сообщил:
- У меня на "Аисте" тоже место было, - управляющие компьютеры. Это с моих машин
сигнал на частотные генераторы Ивана шёл, а уж они задавали базовые и наложенные
колебания лазеру Дани. За лучом этого лазера и присматривал Станислав, как он там, в
атмосфере...
- Охренеть можно, мужики, - резюмировал Архангельский. - Выходит мы все
сослуживцы?! Да как же мы там не встретились?
- Встретишься там, - усмехнулся Тася. - Запамятовал какие навороты были? У
каждого блока охраны больше, чем обслуги. В сортир под конвоем ходили...
- Да, дела! - оживился Женька. - Я, мужики, об этом "Аисте" потом много думал.
Понял я почему накладка произошла. Нужно было не только голову шлемом моим защищать,
но и всю кожу. А одежда защитная должна быть оранжевого цвета. Тогда бы...
Что тут началось. Наши умнющие мужья заговорили разом, а Архангельский даже
прутиком вооружился и на земле начал схемы какие то рисовать.
Я прониклась гордостью и подумала: "Дай волю нашим многоуважаемым мужьям, так
они создали бы такое оружие, что и врагов бы у нас не осталось, одни, ёлки-палки, вокруг
друзья. Совсем как у Америки. Даже чукчи дружить с Америкой хочут. Все хочут! Вот и с нами
захотели бы все дружить."
Не знаю, куда научно-производственное совещание завело бы наших мужей, может и в
самом деле прямо на полянке страшное оружие придумали бы, когда бы не опомнился Пупс.
- Ладно, все выяснили, - сказал он, - а дальше-то что делать? Решать надо, пока
братва не приехала.
- Как что делать? - возмутился Евгений и сразу посмотрел на Архангельского: - Ты
что, Ваня, Родиной торговать надумал?
- И в мыслях не было, - отмахнулся тот. - Но с "бабками" надо что-то делать.
- Дёргать надо пока при памяти, - посоветовал Даня, - а что до Родины, то воля её,
пускай поступает с нами как знает, у капиталистов Родины нет, а нам есть что терять. Вы за
кордоном жить можете?
Тут Карлуша, молчавший доселе, не выдержал и поделился опытом:
- Плохо там, за кордоном.
Все призадумались, но тут же хором заговорили и очень быстро пришли к единодушному
мнению: приличному человеку за рубежами Родины делать нечего.
Следом пошли варианты: чемодан с баксами тоже должен Родине послужить! И вернуть
чемодан врагу, окатив его презрением!
"Эх, как им не хватает моего совета!" - подумала я и, охваченная патриотизмом, с
брезгливостью отвернулась от Мишеля.
Глава 44
События так стремительно развивались, что мне и в самом деле было не до Мишеля.
Признаться, сто раз пожалела я, что взяла его с собой в засаду - помощи от него никакой,
только руки связал мне. Если бы не он, сейчас могла бы идти к Евгению и клясться ему в
любви, не солгав ни словом. Бог судья, и раньше обожала мужа, а теперь, когда выяснилось как
он всем нужен, просто схожу с ума! Жить без Женьки не могу, а тут какой-то жалкий Мишель
под ногами путается.
Пока я решала свои проблемы, наши многоуважаемые мужья решали свои: дружно гадали
как с бабками поступить - вернуть и гордо отказаться или просто скрыться с чемоданчиком,
не объясняя ничего.
Мой Женька и Архангельский склонялись к мысли, что неплохо бы с "бабками" скрыться,
а вот Даня, Пупс и Тася сильно возражали. Все трое сомневались, что и своих жён уговорят
скрыться.
Точнее, лишь Пупс и Тася сомневались - Даня точно знал, что никак он не сможет
вредную Тамарку подбить бросить свою любимую компанию, да ещё из-за какого-то жалкого
миллиона долларов.
И здесь я была с ним согласна. Свою компанию Тамарка ценит гораздо выше, и не
пустится с Даней в бега. А без Тамарки Даню бега не интересуют. С нежностью я узнала, как
высоконравственны наши мужья. Ещё нравственней и выше, чем я всегда о них думала. Никто!
Ни один не собирался, разбогатев, "лимон" заныкать. Напротив, каждый стремился скорей этой
радостью со своей женой поделиться.
Правда, насчёт Женьки был полный туман, поскольку не уточнил он с какой именно
женой: со мной или с Юлькой. Но все равно приятно слышать, что наши мужья так непорочны
и чисты. Честное слово, тайком от Мишеля я прослезилась.
А мужья после горячих споров окончательно решили, что не стоит братву с коллегой
дожидаться.
- Все, мужики! - вскакивая, закричал Женька. - Хватит базарить! Мотать пора!
И в этот самый момент раздался звук приближающейся машины. Мужья застыли в
растерянности, а Архангельский схватился за голову:
- Едрена вошь! Это же господин Папикакис!
- Папикакис?!! - хором завопили мужья.
И немая сцена.
Первым пришёл в себя Архангельский.
- Так! - скомандовал он. - Жека, хватай чемодан и тащи в свою тачку! Садимся
мужики и как ни в чем не бывало пьём пиво и жрём шашлыки.
- А я? - запаниковал Карл.
- И ты, - успокоил его Архангельский. - Садишься с нами. Только помалкивай, не
проболтайся, что ты киллер международного класса, а я твой клиент. Делай вид, что мы все
одной компании.
Женька схватил чемодан и спрятал его в багажник "Тойоты". Вскоре джип "Лексус"
выкатился на полянку. Из него вышел не высокий, но очень ладно скроенный мужчина, одетый
с подчёркнутой респектабельностью. В руках он нёс чемоданчик.
- Приветствую всех, - совсем не с греческим акцентом воскликнул Папикакис, после
чего я с точность заключила, что он американец.
Наши многоуважаемые мужья бросили делать вид, что заняты шашлыками и пивом, и
восторженно раскрыли ему свои объятия.
- Господин Папикакис! - радостно загудел Архангельский. - Как вы вовремя!
- Ванюша, давай уже на ты и можешь называть меня просто Микис, - сходу попросил
Папикакис, из чего стало ясно: он тоже хочет брать быка за рога.
Едва подумала я так, как тут же обнаружилось, что совсем не ошиблась. Господин
Папикакис выложил сумку на стол и с важностью сообщил присутствующим, что в ней пять
миллионов. Услышав это, наши многоуважаемые мужья мгновенно утратили добросердечность
и насторожились.
- Зачем? - строго спросил Евгений.
Господин Папикакис в нежной улыбке расцвёл и пояснил:
- Хочу инвестировать в ваш бизнес.
Архангельский нервно хохотнул и поинтересовался:
- Так срочно?
- Да, - утвердительно кивнул Папикакис. - Уже взяты билеты на самолёт. Завтра мы
должны быть в Афинах. Наклёвывается очень выгодное дельце, - и он заговорщически
подмигнул Архангельскому.
- Та-аак, - сказал Евгений.
- Приехали, - сказал Тася.
- Мочало - начинай с начала, - сказал Даня.
- Опять двадцать пять, - сказал Пупс.
- Снова за рыбу гроши, - сказал Архангельский.
- Не понял, - удивился Папикакис. - Вы не рады? Завтра будете гулять по Афинам...
Евгений очень ненатурально заржал:
- Этому весьма мы рады, господин Мыкола, но вынуждены вас огорчить: мы уже
получили один чемоданчик, и по чистому совпадению там точно такая сумма. Ровно пять
лимонов.
И без всякого перехода Евгений пришёл в ярость, схватил Папикакиса за грудки,
громогласно причислил его к сексуальным меньшинствам и потребовал:
- А ну, гад, признавайся, "Аист" тебе нужен?!
Тут надо отдать должное Папикакису - совсем неглупый мужчина. Мгновенно сообразил
что к чему и, даже не пытаясь отлепиться от Евгения, согласился:
- Да. Да, мне нужен "Аист". Но вы не поняли, господа, я больше плачу. Пять миллионов,
это всего лишь аванс. В Афинах вы получите ещё столько же.
Тут уж вспылил и Архангельский. С криком "ах ты, гнида!" бросился он отнимать
Папикакиса у Евгения.
- Дай его мне! - вопил он. - Я сам! Сам ему морду набью!
- И я! - закричал Даня.
- И я! - вдохновился Пупс.
- И я! - загорелся Тася.
Всем! Всем сразу приспичило Папикакису морду бить. В результате началась свалка, и он
один остался не у дел. Стоял сиротливо, смотрел как дерутся наши многоуважаемые мужья.
"Ах ты гнида! Что об нас подумал! За пять лимонов Родину ему должны продать!" -
доносилось из мужской свалки. И бедного Папикакиса ещё и ещё, на все лады многовариантно
причисляли к сексуальным меньшинствам, причём так громко, страстно и виртуозно, что уши
закладывало.
Папикакис одиноко постоял-постоял, послушал-послушал, да и принялся куда-то звонить.
Достал мобильный, набрал номер и в этот момент зазвонил мой телефон. Мужья
мгновенно насторожились, бросили драться и увидели чем занят господин Папикакис. А он уже
кому-то распоряжения выдавал:
- Начинайте! Да! Сейчас же!
Дальнейшего видеть я не могла, потому что пожалела Тамарку - уж слишком
надсаживалась она.
- Мама, ты невозможная! Сейчас же Женьку позови! Зови сейчас же Женьку! - вопила
она.
Краем глаза я заметила подкатывающий к баньке джип, ещё один джип, на этот раз
новенький "БМВ". Он лихо зарулил на поляну, дверцы распахнулись и...
Гоблины! Те самые гоблины, которые похищали Архангельского в день его свадьбы,
выскочили, потрясая оружием. Я глянула на Мишеля:
- Ты знаешь их?
- Впервые вижу, - ответил он.
Я не стала рассказывать Мишелю, что именно эти гоблины когда-то угнали его "Альфа
Ромео", да и времени не было, уж очень Тамарка лютовала.
- Мама, ты невозможная! - вопила она. - Сейчас же позови Евгения! Я должна с ним
поговорить!
- Сама с ним поговорить должна, - сказала я и отключилась.
А гоблины окружили наших многоуважаемых мужей, демонстративно угрожая им
пистолетами.
- Хватайте их и вяжите! - приказал Папикакис. - Только осторожно!
Гоблины застыли, видимо приноравливаясь сделать это половчей. Учитывая размеры
моего Евгения и тем более Архангельского, у гоблинов уже возникали проблемы.
"А дальше будет хуже," - подумала я, с удивлением не обнаруживая на полянке
Карлуши.
Гоблины медленно шли на наших многоуважаемых мужей, мужья сбивались в кучу,
уплотнялись, но было очевидно, что так долго продолжаться не может. Вот-вот наступит
развязка.
"Какая?" - подумал я и в этот миг услышала голос Карлуши:
- Руки вверх!
И гоблины и Папикакис оглянулись и... подняли вверх руки. Они же не знали, что
пулемёт, который был в руках у Левина, выведен из строя Мишелем. В мгновение ока наши
многоуважаемые мужья разоружили гоблинов, связали и их и Папикакиса, бросили рядом с
костром, отправили в багажник Женькиной "тойоты" ещё один чемоданчик с пятью
миллионами и принялись решать как дальше быть.
- Оставим эту банду здесь, а сами поедем ко мне в Архангельск, - предложил
Архангельский. - Там есть где до лучших времён схорониться.
- А жены? - хором закричали Даня, Тася, Пупс и Женька.
"Интересно, кого мой имеет ввиду?" - подумала я.
- Жёнам позвоним, все честно расскажем, они к нам позже приедут.
- Идёт! - решили мужья и только направились к машине, как на дороге снова
показались горящие фары джипа.
- "Лендровер". Вован возвращается, - прошептала я и забегала пальцами по кнопкам
телефона.
- Куда ты звонишь? - заинтересовался Мишель.
- Капитолине, подруге, - пояснила я.
Он удивился:
- Считаешь, что выбрала удачное время?
- Удачней некуда, - ответила я, и тут же включилась в разговор с Капитолиной: -
Капа! Капа! Я в деревне! Здесь просто кошмар! Где твой Коля?
И в этом месте прогремел первый выстрел. Потом второй, третий. Вована и его гоблинов
поломанным пулемётом не напугать, но ведь наши многоуважаемые мужья разоружили банду
Папикакиса. В общем, несложно представить, что творилось на полянке. От страха я на
скороговорку перешла.
- Капа! Капа! Где твой Коля? - вопила я. - Срочно! Срочно его зови! Я в деревне!
Здесь у баньки творится такое! Настоящий аукцион! Родину продают!
Мишель неожиданно разнервничался.
- Зачем тебе Коля? Кто он? Кто он? - зашептал он как-то слишком взволнованно.
- Муж Капы и генерал ФСБ по-совместительству, - сообщила я, удивляясь, что он
заинтересовался моей пустой болтовнёй с подругой.
Едва я это сказала, как Мишель начал вырывать у меня телефон. Само собой, я
воспротивилась, связь с Капитолиной прервалась, а я закричала:
- Ааа-ааа!
- Тише, умоляю, - попросил Мишель.
- Хорошо, - сказала я, - но оставь мой телефон в покое.
Он послушался, но попросил:
- Пожалуйста, не надо звонить в ФСБ.
Я удивилась:
- Почему?
Ответить он не успел, телефон мой опять зазвонил.
- Капитолина! - отскакивая от Мишеля, воскликнула я, но это была Тамарка.
- Мама, ты невозможная! Сейчас же позови Евгения!
- А черт! - закричала я. - Это неосуществимо, Тома, ему не до тебя! Слышишь что
творится?!
- Слышу, - рявкнула Тамарка. - Сколько можно обсматриваться боевиками? Вы там
развлекаетесь, а у нас тут горе!
Сообщение Тамарки взволновало меня. Что за горе? Но спросить я не имела возможности,
Мишель снова бросился отбирать мой телефон.
- Знаешь, - прошипела я, - так дело не пойдёт. Мне не по нраву такое самоуправство.
С кем и когда разговаривать, решать буду только я. И не смей мне перечить.
Но он хоть и беззвучно, но все же перечил, пока я не заявила:
- Сам посуди, зачем мне такой муж? Я лучше вернусь к прежнему!
С этими словами я отдала ему телефон и попыталась выскочить из крапивы, но Мишель
мне помешал.
- Софи, ты сошла с ума, - прошептал он, крепко хватая меня за руку. - Там стреляют,
тебя могут убить.
Я глянула на поляну - он был неправ. Там уже не стреляли. Гоблины Вована и сам Вован
уже были разоружены и связаны. Оказывается на этот раз они приехали не одни, а с белокурым
мужчиной в дорогом костюме, которого наши многоуважаемые мужья тоже связали.
"Коллега, - догадалась я - ещё один цэрэушник."
- Вот что, - обратилась я к Мишелю, - если ты сейчас же меня не отпустишь, буду
очень громко кричать.
Он отбросил мою руку, как ядовитую змею и прошептал:
- Все, что угодно, только не кричи.
- Тогда верни телефон, - потребовала я.
Он вернул и очень вовремя, потому что телефон опять зазвонил. Я ждала Капитолину, но
это снова была Тамарка.
- Все, Мама! Ты допрыгалась! - закричала она. - Юлька руки на себя наложила! Мы с
Розой её дважды спасали, но она сказала, что все равно умрёт, если Женька к ней не вернётся.
Мама, коли в тебе хоть капля совести осталась, позови Женьку! Срочно позови! Роза не сможет
долго Юльку удерживать! Сейчас же позови Женьку! Позовёшь?
- Позову, - сказала я и крикнула: - Же...
Увы, этим пришлось ограничиться, потому что Мишель зажал мне рот. С телефоном он
поступил ещё хуже, выбросил его в кусты, меня же принялся уговаривать:
- Софи, ты должна нам помочь. Если согласишься, то одна заработаешь пять миллионов.
Вдумайся в эту цифру: пять миллионов долларов.
Я рассердилась:
- Что тут вдумываться? Говори, что надо делать?
К удивлению моему он потребовал совсем немного:
- Ты должна помириться с мужем. Если согласна, мы найдём общий язык и пять
миллионов, считай, уже в твоём кармане.
- Ах, так ты никакой не мой поклонник? - возмутилась я. - Просто морочил мне
голову? Тебе тоже этот "Аист" нужен?
Мишель и согласился и возразил:
- Да, мне нужен "Аист", но и тебе голову не морочил, я твой поклонник, одно другому
не мешает. Сейчас главное выполнить задание, нам очень хорошо заплатят, а потом мы с тобой
уедем Люксембург.
- Я же сказала, что не могу жить в карликовом государстве, у меня клаустрофобия. Что
же касается Евгения, то не мне выбирать. Он женился на Юльке, значит любит её.
- А если б не Юлька, кого бы Астров любил?
Ответила я не задумываясь:
- Меня!
- Вот и я так считаю, - сказал Мишель.
- Почему? - удивилась я.
И он сказал мне истинную правду:
- Потому, что тебя невозможно не любить, Софи, поэтому не волнуйся, ты помиришься с
Женькой. Соглашайся, дорогая, а куда деть Юльку - наша забота.
Я насторожилась:
- Что значит - деть?
- Софи, дорогая, не стоит вдаваться в подробности, сейчас не до мелочей. Мы все
смертны. Но времени мало, ближе к делу, вот твоё задание: в ближайшие дни вы помиритесь с
Евгением и отправитесь в путешествие по Европе. Путешествие фирма оплатит.
- Фирма - ЦРУ? - поинтересовалась я.
- Разумеется, - согласился Мишель. - Очень желательно, чтобы и подруги твои
отправились с вами путешествовать. Они согласятся?
Мне стало смешно:
- Конечно, если за чужой счёт. Но, если я правильно поняла, вас интересуют не мои
подруги, а их мужья? И их что ли с собой прихватить?
- Да, - обрадовался Мишель. - Как ты умна! Софи, значит ты согласна?
- Нет! - отрезала я и выскочила из крапивы.
Устремилась к Евгению, но не успела сделать и трех шагов как что-то тяжёлое на голову
опустилось, в глазах потемнело, исчезла луна...
Очнулась я от острой боли. Очень болела голова. Макушка. Хотела её пощупать, но тут
же выяснилось, что руки связаны. Ноги, увы, тоже. Хотела закричать и тут же обнаружила, что
кляп во рту.
Пока я делала свои открытия, на полянке происходили свои: Мишель оказался давним
другом Евгения. Сопровождалось это открытие настоящим мужским ликованием, из него-то и
сделала вывод, что крепкая я баба, приличный удар по голове получила и совсем недолго без
сознания пробыла - Мишель только-только до полянки добежать успел. Но чему так радуется
мой глупый Евгений?
А радовался он непередаваемо.
- Мишка! Чертяка! - восклицал он, награждая подлого предателя ласковыми
дружескими шлёпками по спине и плечам.
- Жека! Чудак лохматый! - радовался Мишель, все порываясь заключить Евгения в
объятия.
И понеслось:
- Ты как? Ты откуда? - обычный для таких случаев набор вопросов.
Радость их была так мне отвратительна, что я тут же предприняла попытку встать. Даже
чуть-чуть привстала, но тут же на землю рухнула и от бессилия заплакала.
"Увидел бы Женька меня, связанную по рукам и ногам с кляпом во рту, небось не по
спине огрел бы этого лже-Мишеля, а по е
Поділитися у соцмережах
