Жанр: Любовные романы
Звездный свет
...sp;Ах ты...
— Ну, значит, мне просто показалось, что ты имеешь в виду дикий,
необузданный секс.
Билли Рей засмеялась, откинув голову, и Рой немедленно поцеловал ее в
ключицу.
— Тебе показалось. Но не скрою, что я о нем думала. О диком, необузданном сексе. Это считается?
— Проклятье. Опять холодный душ на полночи.
— Опять?
— После нашего купания я простоял под ним сорок минут.
— Разве океан был недостаточно холодным?
— Нет, ведь в нем была ты. Кстати, настоечка помогает.
— Я же говорила.
— Ты мне нравишься, Билли Рей. Очень нравишься. Я уже говорил тебе об
этом?
— А-ха.
— Ты очень интересная личность...
— Вот уж нет!
— Пусть будет противоречивая. Клубок противоречий. Готовишь чудо-
сэндвичи и не умеешь печь шоколадное печенье. Боишься свалиться в бассейн —
и гоняешь на серфе по океану. Запросто находишь общий язык с малышами — и
боишься впустить мужчину в свою жизнь.
С этими словами искуситель принялся поглаживать внутреннюю поверхность ее
бедра, и Билли испытала могучее и непреодолимое желание раздеться и
обхватить Роя Биллерса и руками, и ногами — пусть делает с ней все, что
захочет.
Она с трудом справилась с бешеным пульсом, заставила себя отдышаться и
слегка откинулась назад, положив ладонь Рою на грудь.
— Признаю, что ты куда более интересная личность, чем я, Рой Биллерс.
Ты запросто расстаешься со славой и известностью, с искренним удовольствием
играешь с чужими детьми и умудряешься соблазнять невинных дев на удивление
тактично.
— Я вовсе не святой, Билли Рей.
— Это прекрасно, потому что я тоже не святая. Святые вообще мало интересны. Но знаешь что, Рой?
— Что, сладкая?
— Сегодня я не лягу с тобой в одну постель.
Он еще продолжал ласкать ее, но уже знал, что она не лжет. Так и будет.
— Ты уже удивил меня, продемонстрировав способность уважать чужие
заскоки. Так вот, один из главных моих заскоков — следование правилам,
которые я сама для себя определила. Я не могу лечь с человеком, которого не
знаю достаточно хорошо, чтобы доверять ему.
— Я понимаю.
— И потому сейчас ты отправишься домой, под холодный душ, и пусть
маленьким утешением послужит тебе то, что и я тоже отправлюсь туда же.
— Ко мне домой?
— Нет, под холодный душ.
— Ага! Ты меня хочешь, мучительница. Ты испытываешь ровно те же
чувства, что и я к тебе.
— Да, и я не собираюсь это скрывать. Я почти не могу сдерживаться и
потому прошу тебя уйти.
Он выпустил ее из объятий и встал с софы. Не было ни обиды, ни даже
разочарования. Он был очарован этой девушкой, ее прямотой, ее отчаянной
отвагой и умением говорить правду в глаза.
Билли отошла к дверям и распахнула их, боясь, что следующего поцелуя просто
не переживет. Рой подошел и просто стал рядом. Они с удивлением обнаружили,
что ночь уже вовсю развернула свой черный покров над миром, и звезды усеяли
небосвод щедро и густо. Рой негромко произнес:
— Я задолжал тебе уроки баскетбола.
— Я помню.
— Предлагаю обмен.
— Эй, я заплатила кучу денег...
— И я готов тренировать тебя хоть всю жизнь. Я прошу об услуге.
— Какой же?
— Научи меня кататься на серфе.
— Господи, да зачем тебе это? Ты вовсе не выглядишь фанатом серфинга...
— Я хочу научиться тому, что умеешь ты.
— Рой, я научилась серфингу гораздо раньше, чем нормальной ходьбе на
двух ногах.
— Значит, ты знаешь о нем все. Учи меня. Пожалуйста.
— Ты ненормальный.
— Есть немного. Но ты ведь любишь психов?
— Люблю.
— Значит, научишь?
— Хорошо. Ты учишь меня баскетболу, я тебя — серфингу. Чур, начинаю я.
В следующую субботу, в пять тридцать.
— Нет!
— Что-о?
— Ну хоть в шесть тридцать, а?
— В шесть. Ни минутой позже. Потом нет смысла, лучшие волны вообще
бывают на рассвете.
— Хорошо, жестокая. Позволь скрепить наш договор братским поцелуем?
— Ну если братским...
Поцелуй вышел не братский, а такой, что под конец у Билли подкосились ноги,
и Рой был вынужден покрепче прижать ее к себе. Потом он отпустил ее,
солнечно улыбнулся и шепнул:
— Сладких снов, русалка.
Билли могла только слабо помахать рукой в ответ. Рой повернулся и ушел в
ночь, а она стояла и улыбалась ему вслед, как идиотка, чувствуя себя так,
словно вот-вот взлетит над землей, океаном, всем этим миром.
Через некоторое время улыбка увяла сама собой, и Билли Рей горько произнесла
вслух:
— Лучше бы мне это все нравилось поменьше. Потому что этому все равно
скоро придет конец. Так стоит ли начинать?
После трех дней попыток дозвониться до брата Марго Биллерс заявилась на его
виллу собственной персоной и обнаружила Роя мирно сидящим на краю бассейна,
болтающим в воде босыми ногами и внимательно изучающим каталог спортивного
инвентаря, раздел
Серфинг и дайвинг
. Марго подошла поближе и оглушительно
чихнула прямо над головой брата, но тот и ухом не повел.
— Как мило, что ты постучалась, сестричка.
— Я звонила, стучала и даже кричала под окнами. Я здесь уже четверть
часа.
— Врешь. Я слышал, когда ты подъехала.
— Хорошо, десять минут. И все равно спасибо, что постучала.
— Если не хочешь, чтобы я врывалась без предупреждения, отбери у меня
ключи.
— Отберу. Потом.
— А что это у нас с лицом?
— А что у нас с лицом?
— Не хочешь рассказать, почему оно такое одухотворенное и глуповатое,
да к тому же украшенное глупейшей улыбкой?
— От родной сестры всегда услышишь что-нибудь ласковое.
— Это Билли, да?
— Что — Билли?
— Не надо на меня хмурить соболиные брови. Говоря
Билли
, я имею в
виду твою девушку с побережья, и мы оба об этом знаем. Она мне очень
нравится. Она сексуальна, хороша собой, независима и вполне тебе подходит,
хотя наверняка убила бы меня доской для серфа за такие слова. И она тебе
нравится. А мне, соответственно, нравится, что тебе нравится. И так до
бесконечности.
— Меня твое мнение вообще не волнует, если хочешь знать.
— Сам дурак. Кроме того, оно тебя никогда не волновало, но меня же это
не останавливало?
— Я просто не хочу, чтобы ты вмешивалась...
— А я вмешиваюсь? Я задаю лишние вопросы? Хотя меня от них так и
распирает, потому что эти две недели ты выглядишь счастливее, чем когда-либо
в жизни. Рой, сдавайся. Облегчи свою душу, расскажи все сестричке Марго.
— Ах поговорить? Пожалуйста. В этот уик-энд она будет учить меня
кататься на доске.
— Как это мило. Она хочет, чтобы ты стал частью ее жизни, чтобы у вас
были общие интересы...
— А потом я буду учить ее играть в баскетбол.
— Прекрасная спортивная семья.
— Что-о?
— Ничего, так, сорвалось. Значит, вы оба хотите участвовать в жизни
друг друга. Милый, а нельзя случайно найти какой-нибудь более безопасный
путь к сближению? Менее травматичный, я бы так сказала. Может быть, более
традиционные пицца, пиво и пикник на природе?
— Я не люблю обыденность.
— Ты не ей не доверяешь, так вернее. Впрочем, это естественно. Она тебе
просто надоела, ведь ты с самого детства следуешь самому обыденному образу
жизни. Что такое профессиональный спорт, как не традиция? И что может быть
обыденнее той жизни, которую ты ведешь сейчас? Ладно, некогда мне с тобой. У
меня еще два заседания и встреча с инвесторами.
— Марго, она мне нравится. Очень. И меня это пугает.
— Бедный мой мальчик! Но ты не бойся. Ты ей тоже нравишься. И
попробовал бы ты ей не понравиться! Я убила бы ее своими слабыми, не
привыкшими к физическому труду руками.
Марго и Рой рассмеялись, потом она обхватила брата за плечи и сказала:
— Я очень люблю тебя, братик. Не обращай внимания на мой длинный язык,
потому что все, что я говорю, я говорю от любви к тебе.
— Марго, я...
— И еще одно, напоследок. Перестань просиживать задницу, иди к ней.
Живи своей жизнью, Рой, потому что на самом деле сейчас ты просто следуешь
еще одним гребаным правилам, хотя тебе хочется вовсе не этого.
— Ох...
— И вообще, могло бы быть гораздо хуже. Вот занималась бы она скай-
дайвингом или горными лыжами...
— Да ну тебя, Марго. Вечно ты сведешь все к шуточкам и прибауточкам.
Марго звонко чмокнула брата в щеку и умчалась сеять зерна добра. Рой
уставился на воду в бассейне, и на лице его мало-помалу появлялась все более
идиотская улыбка.
Да, все могло быть гораздо хуже. Точнее не скажешь.
12
Билли вела мяч вполне уверенно, совершая, впрочем, обычную ошибку
непрофессионалов: слишком далеко отпуская его от корпуса. Рой снисходительно
следил за ее маневрами, в основном интересуясь тем, как колышется под
тонкими топиками ее восхитительная грудь. В принципе именно поэтому он и
пропустил первый мяч.
Билли Рей внутренне потерла руки. Он купился на уловку.
Решение сыграть на желание пришло ей в голову мгновенно. Она выиграет у
него, и ее призом станет ночь любви с Роем Биллерсом. Разумеется, ей
придется жульничать — а как иначе прикажете выигрывать у профессионала?
Вероятно, многие феминистки осудили бы ее поведение. Использовать
собственную грудь в качестве отвлекающего маневра в стритболе!
Билли словно бы нечаянно уронила тонкие бретельки топов с правого плеча.
Убийственное зрелище для любого мужика. Даже на пляже, где, казалось бы, все
и так кишит голыми красотками, стоит приспустить бретельки купальника — и
парни автоматически пялятся только на тебя.
Рой не был исключением. В его взгляде зажегся слегка пугающий огонек
безумия. Он блокировал ее, конечно, но при этом смотрел не на руки, а на
грудь...
На первые три мяча он даже не обратил внимания. Спохватился случайно — когда
смог выдохнуть после созерцания зрелища, открывшегося при слишком глубоком
наклоне Билли Рей вперед. В самом деле, ведь они играют на разный счет, и
ему надо быстренько накидать ей одиннадцать мячей. В стритболе нет
трехочковых, а жаль.
Именно в этот момент она уронила бретельки и с левого плеча. Рой едва не
грохнулся.
— Пробежка!
— Три шага, не надо грязи.
— Ты жульничаешь!
— Конечно, это же стрит!
— Ну держись!
Он отобрал у нее мяч, как у ребенка — конфету, и быстро заколошматил свой
первый — размочить счет. Потом быстренько сравнял, но в этот момент змея
Билли Рей при отборе на мгновение прижалась к нему всем своим разгоряченным
и таким желанным телом, после чего он форменным образом окаменел — а змея
забила четвертый мяч.
— Геймбол, Биллерс!
Тут он ей, конечно, показал НБА. В течение тридцати секунд по площадке
носилась молния, иногда опускавшаяся на землю, и счет очень быстро стал
десять — четыре. Рой Биллерс ехидно прищурился.
— Геймбол, нахалка. Сейчас буду загадывать желание...
И дохвастался. Ловким змеиным движением Билли Рей скользнула ему под руку,
отобрала мяч, проскакала до кольца, присела почти до самой земли, а потом
взвилась в великолепном прыжке...
Рой стоял, медленно осознавая размеры катастрофы. Билли Рей только что
лишила его единственной возможности на законных основаниях добиться от нее
ночи любви.
Она выпрямилась, тяжело дыша, разрумянившаяся и счастливая.
— Я тебя сделала, Рой Биллерс. Так и запишем: Вильгельмина Джессика Рей
обыграла Роя Скандалюгу Биллерса в стритбол.
— Ну ты и жулье...
— Всего одна маленькая пробежечка и два благородно незамеченных тобой
фола. Стыдись, ковбой, ведь ты отстоишь от меня примерно на такое же
расстояние, как Бел-Харбор от Луны.
— Нет, ну какая змея...
— А теперь мое желание. Приготовились. Фанфары.
Он мрачно уставился на нее, страдая невыносимо. Золотая рыбка, русалка
проклятая вывернулась из рук в последний момент, ушла на глубину...
Билли Рей исполнила абсолютно дикарский танец победы, потом подошла поближе
и ткнула пальчиком в широкую грудь поверженного кумира миллионов.
— Слушай волю победителя. Я желаю тебя. На всю сегодняшнюю ночь.
— ЧТО?!
— Не-не-не. Давайте-ка по-мужски. Я выиграла — возможно, и не совсем
честно, но выиграла. И я желаю получить свой приз. Ночь с тобой. Нашу первую
ночь.
И последнюю, глухо откликнулся внутри нее кто-то мрачный. Не важно. Прямо
жаль чемпиона. Все-таки мужики — как дети. Так расстроиться из-за
проигрыша...
Он старался не дышать, чтобы не спугнуть удачу. Он еще не верил своим ушам,
хотя уже знал, что услышанное — правда.
Никогда в жизни — пусть и не очень-то долгой — он не встречал еще женщину,
которой от него ничего не было надо. Ни денег, ни машин, ни бриллиантов, ни
даже верности до гроба.
Только его самого. Роя Биллерса. Его тела. И, вполне возможно, всего на одну
ночь.
Это было странно, немного пугало, но в основном наполняло такой безудержной,
торжествующей радостью, что он едва не заорал так же, как когда-то орал
вместе с командой после финального свистка. Еще секунда — и он бы схватил
Билли Рей в объятия и поволок наверх, тем самым решительно приблизив ночь,
но она уперлась руками ему в грудь и очень строго сказала:
— Попрошу доставить мой приз ко мне домой в десять вечера. И не раньше. Я должна подготовиться.
— Д-да... Ладно...
— Шоколадно! Кстати, у меня такое чувство, что сегодня шоколадное
печенье у меня получится. Итак, жду приз в десять.
С этими словами бессердечная Билли Рей покинула особняк в Бел-Харбор,
оставив хозяина наедине с его эрекцией...
Остаток дня Рой прослонялся по дому, грызя ногти и поглядывая на часы. Под
конец он начал всерьез опасаться, что на нервной почве его в самый
ответственный момент посетит половое бессилие. Это его испугало не на шутку
— потому что он настраивал себя как раз на другое. После сегодняшней ночи
Билли Рей должна захотеть увидеть его в своей постели еще раз. И еще раз. И
еще тысячу раз. Потому что и он хочет всегда, всю жизнь видеть в своей
постели только Билли Рей!
Он никогда не стремился к стабильным и долгим отношениям. Когда уходили от
него или уходил он сам — что ж, это следовало воспринимать философски, а как
еще? Не изведав страсти, почти невозможно ощущать тоску по уходящему
партнеру, а он по своим женщинам никогда не тосковал.
Билли Рей была особенная, потому что по ней он тосковал, даже не успев стать
ее мужчиной.
Он обязан переломить ее страхи, избавить ее от этого заскока — что она
неспособна на длительные отношения. Неизвестно, как этого добиться, но он
постарается, он очень постарается.
Иначе они попрощаются завтра утром навсегда. Билли Рей — слишком сильная
натура, чтобы довольствоваться полумерами.
Следующая мысль отправила его в нокаут.
Он втюрился в Билли Рей по уши. Он влюблен в нее. Он ее... любит?
В половине десятого несчастный приз уже торчал на стоянке. В целях
конспирации
лексус
Рой сменил на
шевроле
, и теперь мучился в слишком
тесном салоне, а пуще того — из-за душевных терзаний.
Кафе было уже закрыто, ни одного огонька. В доме Билли Рей горели окна,
выходящие на океан, — Рой видел отсвет на песке. Что она там сейчас
делает, интересно? Дальнейшие размышления на эту тему слишком быстро
превратились в эротические фантазии, и Рой Биллерс поспешно полез из машины.
Первое, что он почувствовал, был запах дыма. Вернее гари. Тревожный,
горький, отвратительный запах. Он сделал несколько шагов, вскинул голову,
зачем-то вглядываясь в темные окна...
И похолодел, когда на фоне темного окна взметнулся длинный и хищный язык
алого пламени.
И тесто замесилось прекрасно, и в шоколаде она не перепачкалась, и колечки
не расплылись — все должно было у нее сегодня получиться, но, стоя под
душем, Билли Рей внезапно принюхалась и в сердцах употребила несколько
выражений из числа тех, которые молодые девушки знать не должны. Она знала,
потому что у нее не было папы и мамы, а был только дядя Фред, в ее детстве
он именно этими выражениями обзывал упавший на ногу молоток или исчезнувшую
не вовремя отвертку.
Короче говоря, чертовы печенья опять подгорали, хотя по времени никак не
могли испечься, прошло всего десять минут, как она поставила их в духовку.
Билли Рей выскочила из-под душа и торопливо взъерошила волосы перед
зеркалом. Плевать, пусть догорают.
Она вытерлась насухо, а затем немного дрожащими руками натянула на себя
самую шикарную вещь из своего гардероба. Настоящее шелковое черное белье.
Кружевные розы на стратегически важных местах, скрепленные переплетенными
серебряными нитями и лепестками шелка. Абсолютно нефункциональная, но жутко
красивая штука.
Что ж, в любом случае сегодняшний вечер заслуживает самого пристального
внимания к себе. Вот сейчас она еще и накрасится — новая косметика куплена
по дороге из Бел-Харбор — станет совершенно неотразимой и соблазнит Роя
Биллерса по-настоящему.
Да что ж там так горит-то?!
Билли Рей в очередной раз чертыхнулась, накинула старый и совершенно
непристойно драный халат в розочках и распахнула дверь ванной...
Шок был очень коротким, потом она стремительно метнулась в сторону кухни. Ни
одни печенья в мире не способны дать столько дыма...
В принципе так и осталось неясным, что же именно заполыхало в тот вечер в
многострадальной духовке старой плиты.
— Черт! Черт! Черт!!!
Едкий дым разъедал глаза, душил, лез в ноздри и уши. Голова раскалывалась от
вони. Билли Рей рванулась к кладовке — там был огнетушитель. По пути она
схватила трубку и торопливо набрала 911. В ту же секунду до нее дошло, что
ночь с Роем Биллерсом придется отменить, и именно это привело ее в такое
отчаяние, что она почти прорыдала в трубку:
— Пожалуйста, приезжайте! У меня пожар на кухне.
— Мисс, не волнуйтесь, пожарные расчеты вот-вот прибудут. Позаботьтесь
о своей безопасности. Немедленно покиньте опасную зону.
— Горит только кухня...
— Вы уверены? Я слышу гул огня...
В этот момент со звоном начали лопаться стекла, а босые ноги Билли Рей
обожгло нестерпимым жаром. Она отшвырнула трубку и обернулась, после чего
взвыла от ужаса.
За эти короткие мгновения огонь встал перед ней стеной, отрезав ей выход на
свободу. Билли отшатнулась к окну, схватилась за что-то не то острое, не то
горячее...
Сильный удар в дверь, потом грохот — и огонь с ревом качнулся в сторону
развороченного дверного проема, в котором стоял светловолосый гигант с
зелеными глазами, полными ужаса. В следующую секунду Рой Биллерс подхватил
ее на руки и вынес сквозь огонь и дым на волю.
Они стояли на стоянке возле машины Роя и смотрели на огонь, пожиравший всю
ее прошлую жизнь. Вернее на огонь смотрела она. Рой смотрел на нее и
бессильно стискивал кулаки.
Билли не помнила, как здесь оказалась. Она перевела взгляд на свои ноги —
они были босыми. Значит, Рой ее так и принес. Она снова уставилась на огонь.
— Билли...
— Проклятые печенья опять сгорели. Надо же, сегодня я была уверена.
— Билли, ты не ранена? Ожогов нет?
Она покачала головой — и от этого движения из нее полились слезы. Именно
так: словно она расплескала какой-то тайный сосуд. Она очень давно не
плакала. С той самой ночи.
Билли Рей шмыгнула носом и вытерла его рукавом халата.
— Надо было одеться перед выходом. Маловато как-то на мне одежды...
— Билли, иди ко мне, ты вся дрожишь.
— Пожарные здорово работают...
— Да. Билли, родная, посмотри на меня, а? У тебя ничего не болит?
Только сердце рвется. Только сердце...
— Пожалуй, они ничего не спасут. Слишком поздно.
— Ну как же поздно, если ты жива и относительно здорова! Когда я увидел
это чертово пламя...
— Волновался?
— Хорошо сказано. Я был в ужасе.
— А я до сих пор в ужасе. Я такой вечер для нас запланировала... Разве
что без фейерверка, но он случился сам по себе.
— Что ты там придумала, дурочка моя?
— Сам дурак. Черные кружева — вот они, кстати. Плохо видно, потому что
я вся в саже. Я хотела тебя соблазнить. Сегодня. Чтобы ты и завтра тоже
захотел прийти...
— Я тебе подарю триста шестьдесят пять комплектов шелкового кружевного
белья, и ты будешь соблазнять меня каждую ночь.
— Всего один год?
— Целую жизнь, балда. Я же не смогу их сразу все запомнить.
Она усмехнулась и опять заплакала. Поднесла стиснутые кулаки к щекам, и
тогда Рой в тревоге воскликнул:
— Билли, покажи мне свою руку!
У нее был глубокий порез на ладони, и Рой немедленно покрылся холодным
потом, внимательно рассматривая страшную рану.
— Слава богу, чистая! Погоди, я сейчас...
Он содрал с себя льняную рубаху, нашел самую чистую ее часть и аккуратно
зажал порез, пытаясь остановить кровь. Билли безучастно смотрела поверх его
плеча на догорающий коттедж.
Подошел кто-то из пожарных, начал задавать вопросы — очень вежливо, но
настойчиво. Билли отвечала спокойно и ровно. Слишком спокойно.
— Мэм, боюсь, вам не оплатят всю страховку. Кухонные пожары
рассматриваются как оплошность хозяев. От самого здания мало что осталось...
— Я вижу.
Потом набежали медики и потащили Билли к машине
скорой
. Ей явно
требовалось наложить швы на рану...
Если быть точным, девять швов.
Рой Биллерс, профессиональный игрок НБА, в своей жизни видел тысячу швов,
которые накладывали ему и его товарищам. Еще у него было несколько переломов
и три операции на колене. И тем не менее, при виде того как кривая игла
входит в руку девушки, он едва не грянулся оземь. В глазах явственно
запорхали ангелочки и птички из мультфильма о Кролике Роджере, но Рой
справился с дурнотой. Больно-то Билли, а не ему!
Билли Рей была абсолютно, смертельно спокойна. Она искоса посмотрела на
побледневшего гиганта и усмехнулась.
— Ты дыши, Биллерс. Иногда помогает.
Потом они выдержали бой с медиками, которые настаивали на госпитализации.
Билл отказалась в самых непарламентских выражениях, и медицина признала себя
бессильной. Все постепенно затихло, и вскоре они остались вдвоем, в машине
Роя.
Билли вяло баюкала забинтованную руку и смотрела на океан.
— Надо позвонить Джине и дяде Фреду. Кто-нибудь из них пустит меня
переночевать...
— Еще чего! Ты едешь ко мне.
— Куда?
— Домой.
— Я не...
— Билли Рей, ты едешь со мной в Бел-Харбор. И не спорь. Я честный
человек. Должен я провести с тобой эту ночь? Должен. Вот и молчи.
Она и молчала. Всю дорогу.
Из машины он вынес ее на руках, и только тут Билли Рей проявила некоторую
активность.
— Я руку порезала, а не ногу. Я сама могу идти.
— Можешь, но не пойдешь. Заглохни.
— Ты грубиян, Биллерс.
Он отнес ее на второй этаж и только в ванной осторожно опустил на пол.
— Полотенца и халат здесь. Если что-то понадобится, позови.
— Спасибо. Я сама.
Сама, конечно. Она все привыкла делать сама. Отважная и одинокая русалка
Билли Рей. Его случайная спутница на благотворительном вечере. Его
красавица. Его приз.
Именно так. Это не она его выиграла сегодня утром, это он взял свой самый
главный приз в жизни.
Рой послонялся по дому, а потом не выдержал и вернулся в спальню. Билли Рей
сидела на постели, завернутая в широкое полотенце. Лицо бледное и
осунувшееся, глаза покраснели от дыма и от слез. И все же она была
прекрасна...
Рой достал из шкафчика пузырек с таблетками.
— Выпей это.
— Я не хочу ничего...
— Надо, милая. Не бойся, хорошая штука. Когда в двухтысячном я сломал
ключицу, меня спасли от шока именно этим.
— Больно было?
— Не то слово. Самый болезненный перелом на свете. Билли...
— Что?
— Я здесь. И я слушаю. Если тебе надо... поговорить, поорать,
поплакать, бросить в меня чем-нибудь...
— Я в порядке. Ничего не надо.
— Я все равно посижу.
— Сиди. Но я в порядке.
Тишина. Мучительно тикают секунды.
— Билли...
— Что?
— Есть хочешь?
— Нет. Рой, ты весь дрожишь.
— Я знаю, дьявол его побери.
— Тогда перестань и иди отсюда.
— Не уйду. Не могу.
— Ну сиди...
— Билли,
...Закладка в соц.сетях
