Жанр: Любовные романы
Звездный свет
...ту, и я всех приглашаю к столу. Шампанского!
Билли Рей слезла с табуретки и с шумом выдохнула:
— Я едва инфаркт не получила. Кошмар! Даже не думала, что это так
затягивает.
Рой с улыбкой наблюдал за ней.
— Ты сумасшедшая, детка.
— Есть немного.
— И тебе не стоило этого делать.
— О, не волнуйся, ковбой. Я никогда не делаю того, чего не хочу.
— И делаешь то, что хочешь?
— Точно.
— Тогда... Чего ты хочешь сейчас?
Все чувства Билли немедленно встали на дыбы. Вроде бы ничего особенного он и
не сказал, а вот поди ж ты — зеленые глаза мерцают, как у кота, в голосе
появились бархатные нотки...
Будь прокляты принципы, которые мы выбираем и которые потом всю жизнь
выбирают за нас! Билли независимо тряхнула волосами.
— Я так понимаю, на сегодня все закончилось?
— Ага. Если хочешь, можем остаться, там внизу есть еще один танцпол...
— Нет уж. Только... я хочу попрощаться с Марго.
Они нашли Марго, абсолютно измученную и тем не менее счастливую. Билли
помахала ей, и золотоволосая сестра Роя Биллерса стремительно подошла к ним,
обняла обоих за плечи.
— Спасибо за шоу. Это было великолепно. Я в долгу у вас обоих.
Рой хмыкнул и поцеловал сестру в нос.
— Всегда можешь рассчитывать на нас, сестренка.
Лицо Марго приобрело странное выражение — хитрое и виноватое одновременно.
Она заметила вполне невинным голосом:
— Вроде все обошлось, да? И без скандальчиков...
— А ты что, планировала?
— Да нет, но ты же знаешь — журналюги любят Роя Биллерса. Как
говорится, был бы Рой Биллерс, а скандал найдется. Ладно. Вы собрались
уезжать? Спокойной ночи, ребята.
— Спокойной ночи, Марго. Было очень приятно познакомиться.
— Мне тоже, Билли. Я рада за брата... и за тебя тоже. Увидимся.
Они уже уходили, когда Марго вновь окликнула их:
— Рой! Прости склеротическую старушку-сестру!
Рой заломил соболиную бровь и повернулся к сестре со зловещим выражением
лица.
— Марго Биллерс! Хочешь, я скажу твой текст?
Я совсем забыла тебе
сказать, у меня тут совершенно случайно запланировано...
Что на этот раз?
— Не морщи лобик, морщины будут. Дет-ский праздник. В следующие
выходные. У меня мало волонтеров, и я подумала... Ты ведь это любишь? Вы
вдвоем могли бы приехать и... вам понравится, обещаю. Будет весело.
Рой задрал нос.
— Ну если там будут кормить и нальют лимонада...
— Море лимонада и гора еды! Клянусь.
— Билли, ты слышала? Если ты успела хоть немного узнать Марго, то
должна понимать, что у тебя уже практически не осталось путей к отступлению.
— А я с удовольствием. Я тоже люблю лимонад.
— А я вот пока без удовольствия, потому что сестрица моя явно чего-то
недоговаривает. Колись, змея.
— А? Ничего такого, просто...
— Марго!
— Хорошо, хорошо, хорошо. Это детский праздник...
— Так.
— Для детей-сирот...
— Дальше.
— На воде.
— Что? Билли, ты слышишь?
— Ну и что? Я люблю воду.
Они с Марго ухмыльнулись и переглянулись, и тогда Рой Биллерс понял, что
бесповоротно проиграл этот матч.
По дороге домой они остановились в
Макдоналдсе
и хохотали, как безумные,
выдувая пузыри из молочного коктейля. Билли не запомнила, о чем они
говорили, только ощущение счастья и легкий ужас оттого, что вечер неумолимо
летел к концу.
Если быть точной, то и целая ночь. А извечный вопрос Билли Рей для себя так
и не решила.
Целоваться или не целоваться?
Собственно, этот вопрос уже практически решен во время вечеринки, но мы же
понимаем, что мы имеем в виду?
И что делать, если он захочет проводить ее до самой двери, а потом попросит
кофе, или чего они там в кино обычно просят?
Она не сможет отказать ему, но и впустить его — чертовски неправильно.
Билли сидела и мучилась, а Рой, словно понимая ее, нашел ее руку и крепко
сжал, не отрывая глаз от дороги. Судя по пожатию, он тоже хотел гораздо
больше, чем просто поцелуй.
Больше хотеть и больше получить — разные вещи. Кроме того, нужно поспать, а
с Роем Биллерсом никакого сна не получится. В этом можно не сомневаться.
Они остановились на пустой парковке возле
Голубой лагуны
и некоторое время
просто сидели молча и смотрели на серебряную лунную дорожку, бегущую по
ровной поверхности океана. Строго говоря, ровной эта поверхность не бывает
никогда, и Билли могла поручиться, что сейчас вполне прилично качает, но на
вид...
Рой пытливо заглянул ей в лицо, и девушка даже поёжилась — так сверкали в
темноте его изумрудные глаза.
— Ты в порядке, Билли?
Она не ответила, только улыбнулась.
Рой нахмурился.
— Билли?
— Я просто думаю. А когда я думаю, я всегда тихая и молчаливая. Спасибо
за сегодняшний вечер. Было очень здорово.
— Д-да. Здорово.
— Ну... спокойной ночи?
— Я провожу тебя до дверей?
— Не стоит. Я еще зайду в кафе, проверю, как там дела, все ли выключено
на кухне...
— Ты много работаешь, да?
— Иногда — да, иногда — нет. Ладно, я пойду. И не волнуйся, я отлично
доберусь до дома. Он же в двух шагах.
Неожиданно Рой с силой схватил ее за руку.
— Билли, я...
Она мягко высвободилась.
— Мне нужно идти, Рой.
Она быстро и уже привычно притянула его к себе и коротко, жарко поцеловала
прямо в губы, а потом повернулась и быстро пошла к кафе.
Рой стоял дурак дураком и смотрел ей вслед, слушал цокот ее каблуков по
асфальту, который вскоре затих — когда Билли Рей сошла на песок. У самой
двери кафе она обернулась и помахала ему в последний раз.
6
Прошло двадцать минут, и за это время Рой Биллерс превратился в самого
глупого мужчину на земле. В его квадратной от умственных усилий голове
роились самые немыслимые предположения.
Билли Рей так и не вышла из кафе. Не пошла домой. Не зажгла внутри кафе
свет. Вывод: с Билли Рей что-то случилось внутри кафе.
Дальше пошли самые разнообразные предположения: от проваливания в темный
подпол (отметено за отсутствием подпола — кафе, как и все строения на
побережье, стояло на сваях) до нападения притаившегося во тьме маньяка со
здоровенным тесаком.
Время шло, маньяки в голове Роя множились, и он не выдержал. Выскочил из
машины и на цыпочках помчался вокруг кафе, туда, где скрылась Билли Рей.
Возле широкой лесенки, ведущей на террасу, стояли черные босоножки Билли.
Чуть дальше по направлению к океану лежало аккуратно сложенное черное
платье. А еще через мгновение он увидел ее саму, Билли.
Девушка стояла в полосе прибоя спиной к Рою. На ней не было практически
ничего, кроме узкой полоски черных плавок от бикини. Лунный свет посеребрил
ее фигуру, и восхищенный Рой отметил, как атлетически и в то же время изящно
она сложена.
Билли постояла несколько секунд, просто глядя на океан, а потом шагнула в
набегающие волны, дождалась восьмой и девятой, самых больших, — и
нырнула. Рой ждал.
Билли не выныривала. Он забеспокоился, а через мгновение и просто
запаниковал. Билли не появлялась на поверхности.
Она же выпила шампанского сегодня, лихорадочно соображал он. Могло произойти
нечто вроде спазма сосудов. Что же делать?!
Он заметался по кромке влажного песка с воплем
Билли!
, в глубине души
понимая, что это бессмысленно — ночной океан ревет глухо и мощно, даже если
волны совсем невелики.
Тогда Рой принялся судорожно срывать с себя одежду. Мокасины улетели во
тьму, потом за ними последовала рубаха, и он замер в дурацкой позе со
спущенными до колен брюками, когда Билли вдруг вынырнула на поверхность и
закачалась на волнах метрах в тридцати от берега.
В общем-то можно сказать, что он в какой-то степени успокоился. В смысле —
за ее жизнь он больше не волновался. Зато теперь впору было волноваться за
свою.
Дело в том, что с Роем Биллерсом случилось нечто вроде небольшого сердечного
приступа, потому что Билли Рей, эта морская нимфа, раскинула руки и качалась
на воде, явив луне, ночному небу и Рою Биллерсу свое безупречное тело во
всей, практически, красе. Поэтому можно считать, что дальнейшие движения Рой
Биллерс совершал чисто машинально. Он окончательно избавился от брюк, стянул
носки и торопливо вошел в воду.
Она оказалась неожиданно холодной, у него даже дыхание перехватило на
секундочку, но потом первый шок прошел, и Рой поплыл, испытывая почти
щенячий восторг от собственной невесомости. Углядев накатывающие издалека
волны, он набрал воздуху и в нужный момент поднырнул под них, на несколько
секунд погрузившись в мир спокойствия и глухих звуков, доносящихся сверху.
Вверху было черное как смоль небо, под ним простиралась не менее
непроглядная мгла океана, и Рою стало казаться, что он повис в космическом
пространстве между двумя мирами, не принадлежа по-настоящему ни одному из
них. В какой-то момент стало даже немного страшновато, и Рой поторопился
вынырнуть...
Чтобы оказаться лицом к лицу с Билли Рей. Которая издала дикий вопль и
погрузилась в воду по горло, чтобы скрыть наготу. Рой же не нашел ничего
умнее, как идиотски улыбнуться и пробулькать:
— Привет, давно не виделись...
— Рой Биллерс! Ты меня до смерти напугал. Нельзя же так подкрадываться
в темноте.
— А ты думала, я акула?
— Акулы я испугалась бы меньше. Нет-нет, скажем так, меньше удивилась
бы ее появлению.
— Ты что, не могла предположить, что я умею плавать?
— Дело не в этом, я просто думала, что ты давно уехал.
— У тебя никогда не было знакомых парней, которые привыкли провожать
девушек до самой двери, чтобы удостовериться в их полной безопасности?
В ответ эта нахалка просто нырнула в очередную волну, а когда появилась на
поверхности, лицо у нее было серьезным и чуть печальным.
— Я просто очень давно привыкла отвечать сама за себя. Я — одна. Сама!
Рой подплыл чуть ближе, теперь он мог заглянуть в бездонные черные глаза.
— Сейчас ты не одна, не так ли? Ведь я... рядом?
— А может, мне нравится быть одной?
— А тебе нравится быть одной?
Очередная пауза, совсем коротенькая, и тихий ответ:
— Нет...
Потом она без всплеска и брызг ушла под воду, и перед Роем на короткую долю
секунды промелькнуло ее обнаженное тело, а когда через несколько мучительно
долгих секунд Билли вынырнула, ни следа печали в ее голосе уже не было.
— Ты все еще здесь, ковбой?
— Я все еще здесь, русалка. Давай поговорим?
— Валяй, я уже поняла, что ты болтун.
— У тебя много друзей?
— Есть маленько. Друзей много не бывает.
— Это верно. А семья?
— Дядя Фред. И Джина. Есть еще какая-то родня в Австралии, но с ними я
по понятным причинам не виделась ни разу в жизни.
— А... сколько тебе было, когда твои родители...
— Ой, смотри, смотри, какая классная волна идет! Не хочешь попробовать?
— Конечно хочу!
Потом пришла еще одна волна, а за ней еще одна, так что Рой почти смирился с
тем, что так и не получит ответа на свой вопрос и что Билли Рей здорово
сменила тему, но... Когда после девятой волны, взметнувшей их к самому
звездному небу, мимо зашлепали невыразительные первая и вторая волнушки,
Билли ответила.
— Мне было одиннадцать лет, Джине пятнадцать. И ее, и мои родители
погибли в одной автокатастрофе. Микроавтобус на хайвее врезался в бензовоз.
Всего погибло четырнадцать человек.
— Господи... Как же ты, такая маленькая...
— Пусть это прозвучит шокирующе, но... именно потому, что я была
маленькая, все обошлось более или менее нормально. Джине пришлось куда
труднее. А я... Дядя Фред тогда еще не так сильно выпивал, друзей в школе и
на пляже у меня было полно, так что... Я помню, что плакала только изредка,
по ночам, когда мама и папа снились живыми, а проснувшись, я уже понимала,
что их нет. Дядя Фред тогда пел мне очень смешные колыбельные.
— Почему смешные?
— Редко кто убаюкивает рыдающее дитя с косичками песнями
Аэросмита
и
Сида Вишеза.
— Да уж... Он был добр к тебе?
— Дядя Фред? Он заменил нам с Джиной родителей, этим все сказано.
— Он хороший человек...
— Он ужасный человек и божеское наказание. Спроси шерифа — он даже
отвечать не будет, только закатит глаза... Волна! Полетели?
Они опять немного полетали под звездами, а потом Рой снова осторожно
спросил:
— Он вам родной дядя?
— Он вообще нам не дядя, строго говоря. Он нам где-то приблизительно
пятиюродный дед, или что-то в этом роде.
— И тем не менее...
— И тем не менее именно он, когда нас пришли забирать в приют, послал
весь опекунский совет по такому адресу, что они, наверное, до сих пор не
добрались до места. Во всяком случае, больше они не приходили.
— Он Рокфеллер у вас?
— Почти. Он автомеханик. Нет, не так. Он — бог моторов и карбюраторов.
На слух определяет любую поломку в любом моторе. У него маленький домик и
здоровенная мастерская в пригороде, а раньше он жил в том коттедже, где
теперь
Голубая лагуна
. Все мы здесь жили. Раньше...
— Почему вы не вместе?
— Потому что дядя Фред — упрямая старая задница, прости мой
французский. У него плохо с ногами, и он сообщил, что ему, видите ли, тяжело
ходить по песку. Вообще-то там у него и работы больше, и дом лучше, так что
мы с Джиной поругались на него и смирились. Мы часто к нему ездим... поорать
всласть.
— Поорать?
— Видишь ли, такая уж мы семья. Обожаем друг друга, но дольше
пятнадцати минут спокойно сосуществовать не можем. Либо международное
положение, либо то, что Джина вышла замуж за придурка...
— Джина замужем?
— Да нет, давно развелась. Муж ее был порядочный засранец, тут дядя
Фред прав. Но мы уже о нем забыли, а дядя Фред — нет. Ух ты, какая волна!!!
— Билли?
— А?
— А тебе... никогда не было тоскливо без родителей?
— Даже не знаю. В каком-то смысле я многих проблем просто избежала.
Например, все эти
приходи домой в девять
,
учись лучше
,
этого делать
нельзя
— дядя Фред всегда был сторонником японской системы воспитания.
Пусть чадушко само бьется обо все углы и пробует все пряники. Когда меня
чуть не изнасиловали в попутке, соседи предлагали ему поговорить со мной,
сводить к психологу, а он только плечами пожимал:
Зачем, она же и так
больше в жизни не сядет в машину с тремя подвыпившими парнями
. И оказался
прав, кстати.
— Ну не знаю... Между прочим, у меня семья большая, но проблем с
возвращением в девять и разговорами о хорошей учебе тоже не было.
— Повезло. Потом ты парень. И в спорте ты наверняка с малолетства, так
что у тебя и времени на эти подростковые дела не было. Короче, не знаю. Я же
не говорю, что у меня все клево и безоблачно, просто... Волна!
— Билли, а деньги? Родители оставили тебе хоть что-то?
— Эй-эй, сними-ка это выражение жалости со своего мужественного личика!
Оставить они мне ничего не могли по причине того, что на тот свет в тот день
не собирались. Дом от них остался, вот он. А дядя Фред продал свой коттедж
Хесусу, под кафе, и деньги эти разделил на нас с Джиной, по-честному.
— Это не жалость, а сочувствие, разные вещи. Ты не любишь, когда тебе
сочувствуют?
— Как в анекдоте — не знаю, не пробовал.
— Тогда пора начинать.
Билли Рей только фыркнула — и уплыла в очередную волну. Некоторое время Рой
боролся с течением и собственным желанием заключить мокрую нимфу в объятия,
а потом, отдыхая во время затишья, решил предварительно произвести разведку
на словах.
— Билли?
— Мм?
— Купаться ночью голышом — это хобби?
— Я не голая, я в плавках.
— А ты всегда ходишь на свидания в плавках?
— Вообще-то на мне был и верх от купальника, но Джина стащила его с
меня перед самым твоим приходом, утверждая, что с этим платьем лифчики не
носят.
Рой мысленно благословил Джину и пожелал ей долгой и счастливой жизни с
Ричи. Между тем Билли Рей безмятежно продолжала болтать, не подозревая, что
для Роя этот разговор — нечто вроде секса по телефону:
— Кроме того, если бы я знала, что ты будешь шпионить за мной, я бы
достала верх купальника из сумочки и надела бы его...
— У тебя в сумочке... купальник?!
— Когда он не на мне, то он в сумочке, это правда. Видишь ли, я
довольно много времени провожу в воде.
— По ночам, это я уже понял, кроме того, по вечерам, перед
свиданиями...
— Утром обязательно, вместо умывания, а потом еще днем, когда жарко,
перед закрытием кафе, чтобы собраться с духом, после закрытия кафе... Да, и
на работе, естественно.
— На какой ра...
— Ты еще не все про меня знаешь. Я тренирую на пляже разных толстых
парней, которые хотят похудеть. Или худых — которые хотят научиться кататься
на серфе. Водный пилатес, дайвинг — все ко мне.
— Ничего себе!
— Я-то люблю воду, а вот что здесь делаешь ты, Рой Биллерс?
— А может, я тоже люблю воду?
— Врешь! И тебе пора домой.
Он игриво подплыл ближе — так близко, что ее обнаженная грудь скользнула по
его груди.
— Ты боишься, что я заплыл слишком далеко?
Она посмотрела на него, нахмурившись, а потом плеснула ему в лицо водой. Рой
подумал, что эта девушка и в самом деле обладает сильным и независимым
характером.
— Ладно, я переборщил, извини. Во искупление могу открыть тебе свой
самый страшный секрет. Никто не знает, одна ты будешь знать.
— Больно надо! Правда никто?
— Ни одна живая душа. Точно!
— Ну?
— Я. Не. Скучаю. По. Баскетболу. Совсем.
— Да ладно!
— Все думают, что скучаю, а я не скучаю. И не скучал ни одного денечка.
— Побожись!
— Чтоб я сдох. Нет, я люблю играть и все такое, но ведь это можно
делать и на пляже, и во дворе. Я не скучаю по ревущим трибунам, болельщикам
и девочкам-группиз. Я не хочу быть знаменитостью.
— Тогда ты не там родился, Рой Биллерс. Кроме того, хочешь ты этого или
не хочешь, ты уже знаменитость. Вся Америка обож-жает тебя.
— И потому, слава Америке, очень скоро она меня забудет. Америка любит
настоящих героев, а не героев вчерашних дней.
— И тебе совсем-совсем не жалко?
— Абсолютно. Давай теперь твой самый страшный секрет.
— Хо! Мы так не договаривались.
— Зато это по-честному.
— Ладно. Приготовься. Я...
— Ты...
— Не люблю...
— Не любишь...
— Заводить...
— Машину...
— Дурак! Постоянные романы я не люблю заводить.
— И все?!
— Рой Биллерс, я над тобой не смеялась, между прочим. И я серьезна, как
учительница в воскресной школе. Спорим, я первой доплыву до берега?
Они рванули к берегу, хохоча и взбивая ногами пушистую пену на волнах, а у
самого берега столкнулись, и на песок их вынесло сплетенными в тесном, хоть
и шутливом объятии. Но когда волна отхлынула и Рой смог увидеть полностью
это прекрасное тело, лежащее в его руках, мир изменился. Воздух стал тягучим
и жарким, и звезды сияли нестерпимым, слепящим светом, от которого слезились
глаза и пересыхало в горле...
Он медленно провел ладонью по теплому и нежному плечу, по стройной шее,
отвел мокрые волосы со щеки, заглянул в бездонные черные глаза.
— Билли... Я не хочу ничего говорить... Во всяком случае, не хочу
давать пустых обещаний, но... Я нахожу тебя красивой и сексуальной до такой
степени, что с трудом могу дышать рядом с тобой.
Она закинула руки ему на плечи и промурлыкала, не отрывая горящих черных
глаз от его губ:
— Полагаю, ты понимаешь, что это всего лишь влечение. Никаких сильных
чувств. Никаких обязательств. Никаких романов.
— Билли...
— Я такая, какая есть, Рой. Я не умею иначе. Иначе я боюсь. В одном ты
можешь быть уверен: я с тобой честна, я не веду никакой игры и... Пусть
будет то, что должно быть.
Сколько раз он говорил женщинам примерно такие же слова? Неужели все они
чувствовали такую же горечь на губах и в сердце, слыша это?
В следующий момент Билли прижалась к нему чуть сильнее, и он позабыл о том,
что на свете вообще существует членораздельная речь. Только жар шелковой
кожи под ладонями, только гул крови в ушах, только ослепительный звездный
свет, бьющий в самое сердце...
Они целовались мучительно и страшно, словно выпивая друг из друга жизнь и
силы. Они не могли оторваться, потому что боялись расставания ничуть не
меньше, чем продолжения.
Они сплелись так тесно и сильно, что уже не чувствовали наготы друг друга —
они почти стали единым целым. Снова и снова сплетались языки в схватке, не
знающей побед и поражений, снова и снова горели без воздуха легкие, и истина
маячила где-то рядом, но не давалась в руки...
А потом Билли вывернулась из его рук и легко поднялась на ноги, и Рой чуть
не умер, потому что так она была еще прекраснее — и еще недоступнее.
— Многовато для первого свидания, не находишь? Даже такая
легкомысленная пляжная свистушка, как я, это понимает.
Она спокойно прошагала к свернувшемуся трогательным комочком платью и одним
быстрым движением натянула его на себя, бросив Рою через плечо абсолютно
спокойным голосом:
— Не поможешь с молнией?
— Конечно...
Он стоял у нее за спиной, мокрый и дрожащий от возбуждения. Он застегивал
молнию на спине у девушки, которая владела собой, как сорок тысяч викингов —
и то вряд ли, после таких-то поцелуев! Он желал ее до изнеможения, до воя
сквозь зубы — и понимал, что на сегодня все закончилось. Можно попытаться
быть настойчивым, но это приведет только к одному — Билли Рей больше не
станет с ним встречаться. Будьте уверены, уж у нее-то на это силы воли
хватит.
Он неловко ступил на больную ногу — и острая боль пронзила многострадальное
колено. Зашипев, Рой поплелся за Билли, втайне надеясь, что у дверей своего
дома она согласится на еще один поцелуй, а там и кофе... может быть... ну то
есть... возможно...
Она не пошла к дому. Она пошла к машине, только не к его, а к своей.
Вероятно, к своей, других на стоянке не было, а в желании угонять чужие
Билли Рей было заподозрить трудно.
Роскошный
тандерберд
семидесятого года выпуска, желто-красный,
стремительный и изящный. Вспомнив о дяде Фреде, Рой не сомневался, что
движок у почти антикварного
буревестника
работает как часы.
Возле машины она остановилась и обернулась.
— Роскошное зрелище, но я все же рекомендую одеться. О чем ты думаешь,
Рой Биллерc?
— То, о чем я думаю, нельзя произносить вслух. При девушках. Хотя
именно о них я и думаю. Об одной брюнетке с железным характером, ты не
знаешь.
Она рассмеялась, потом шагнула к нему, обняла за шею и крепко поцеловала.
Прежде чем Рой успел сфокусировать взгляд и ответить на этот бурный и
короткий поцелуй, Билли уже отстранилась, стремительно нырнула в машину и
накинула ремень безопасности.
— Это был прекрасный вечер, Рой. Во всех отношениях. Чао!
Через пару минут пыль на стоянке осела, и Рой Биллерс со вздохом принялся
натягивать штаны на мокрое и истерзанное тело. В груди бушевал пожар, в
голове — тайфун, а о том, что творилось ниже пояса, лучше и не упоминать.
Все эти разрушения с ним произвела черноволосая девица, которую он знал...
минуточку... без малого семь часов. Это много или мало?
Рой Биллерс справился с непослушной тканью и с облегчением плюхнулся за руль
своего
лексуса
. Теперь спать — а на свежую голову мы что-нибудь придумаем!
Билли Рей никогда не принадлежала к тому типу девиц, которые воображают, что
прожили за свои двадцать лет добрую тысячу и видели все на свете. Однако
определенный опыт у нее имелся, в том числе опыт взаимоотношений с
противоположным полом. Сюда входили и первые сексуальные опыты — на заднем
сиденье машины и главным образом на пляже с одноклассниками — и ее самое
большое и страшное разочарование... Стоп, не будем об этом, это запретная
зона!
Так вот, никогда еще Билли Рей не чувствовала себя так здорово, так горячо и
щекотно, так весело и страшно, так... необычно в объятиях мужчины. Еще
никогда ее тело не откликалось на прикосновения столь быстро и страстно, а
рассудок не туманился прекрасными и абсолютно неприличными мечтами.
Она во
...Закладка в соц.сетях
