Жанр: Любовные романы
Звездный свет
Чувственная. Горячая. Самостоятельная. Смелая. Отчаянная. Вот она какая —
Билли Рей. А еще у нее правило — никаких сильных чувств, никаких
обязательств, никаких романов. Ей трудно решиться полюбить — возможно
потому, что она привыкла быть одна.
Никаких свиданий вслепую. Никаких поцелуев на первом свидании. Вообще
никаких поцелуев, если неясно, любовь ли это. И никакой любви. Потому что
любовь — это предрассудки. Скорее всего, ее просто придумали те, кому
необходимо продать подороже все эти омерзительные сердечки из розового
бархата, идиотские хрустальные туфельки с обручальными кольцами внутри,
белые платья, в которых любая девушка напоминает беременный абажур, и прочую
ерунду.
Билли Рей знает, что говорит. Ибо Билли Рей всю жизнь живет в том самом
районе Майами, где расположены бесчисленные свадебные салоны и где любой
адвокат — а адвокатов здесь море — оформит вам брак хоть с инопланетянином
всего за пять минут и сто баков.
Билли Рей невыносимо страдает — но никуда не может переехать. Во-первых,
именно здесь находится кафе, которому посвящена вся жизнь Билли...
Нет,
во-первых
все-таки другое, более важное.
Билли Рей — девушка.
Ей двадцать один год, она жгучая брюнетка с горящими черными очами и
фигуркой античной богини — в том смысле, что у нее хорошо развиты бицепсы,
трицепсы, дельты и икроножные мышцы. Она довольно высока ростом, и именно
поэтому в ее жизни не так уж много поклонников... хотя, нет, не поэтому.
Скорее всего, потому, что для большинства окружающих ее мужчин Билли Рей
является не просто хорошенькой девушкой с идеально ровным загаром, но
инструктором по пилатесу, водной аэробике и прочей дребедени, при помощи
которой в наше время принято выколачивать из себя калории.
Другими словами, Билли Рей для большинства мужчин — тиран и деспот. Какая уж
тут любовь! Тем более — флирт.
Если же прибавить сюда то обстоятельство, что Билли Рей в силу своей
профессии целыми днями пялится на почти голых мужиков, то легко догадаться,
что их чувства практически взаимны. Так уж вышло. Разве ж это мужики?
Да, так вот. Билли Рей, очаровательная и резкая на язык брюнетка двадцати
одного года, живет на самом берегу океана в городе, славном своими пляжами,
отличной кухней, ураганами и полицией нравов. Билли Рей осталась круглой
сиротой десять лет назад, но зато у нее есть дядя Фред, а также старшая
кузина Джина, не то троюродная, не то пятиюродная, очень серьезная и деловая
женщина, которая вбила себе в голову, что должна за Билли Рей приглядывать,
чем и занимается в свободное от работы время. Работает она в том же кафе,
что и Билли, поэтому свободного времени у нее, к сожалению, хоть отбавляй.
Что еще? Ах да! Живет Билли Рей здесь же, на пляже, в небольшом коттедже на
сваях, он совсем новенький, потому что два года назад его в очередной раз
смыло в океан очередным же ураганом, и муниципалитет отстроил его заново. В
двенадцатый раз.
А метрах в пятидесяти от коттеджа стоит очаровательная хижина в гавайском
стиле, где Билли Рей после трудового дня в качестве инструктора по
вышеупомянутым видам водного спорта предается своей второй страсти:
составляет умопомрачительные коктейли и готовит
сумасшедшие сэндвичи
—
фирменное блюдо этого маленького прибрежного кафе. Хозяин кафе, смуглый и
улыбчивый Хесус, очень дорожит талантами Билли Рей, но и он испытывает к ней
нечто вроде опасливого почтения, которое никак не спутаешь с любовью. Или с
флиртом.
На бархатном черном небе зажглись самые натуральные бриллианты звезд, не
перепутаешь. Билли Рей вышла на широкое заднее крыльцо, выходившее прямо на
океан, и блаженно потянулась. Вот ведь ужас! И не захочешь — а начнешь
выражаться штампами. Бриллианты звезд... бархат неба... шелк волн...
Все дело в том, что так и обстоит на самом деле. Волны океана ласкают тело
именно как нежнейший шелк, и звезды в ночном небе сверкают нестерпимым
бриллиантовым блеском. И уехать отсюда — все равно что добровольно
отказаться от рая.
Билли Рей задумчиво смотрела на сверкающую лунную дорожку и думала о том,
что это прекрасно — не иметь никаких особенных планов на вечер. Именно это и
есть свобода. Хочешь — бери свой серф и отправляйся в дальнюю лагуну, где
можно купаться нагишом. Хочешь — садись в свою отремонтированную моторку и
мчись по лунной дорожке. Хочешь — оседлай свою
Ямаху
и дуй по трассе, пока
бензин не кончится...
Это и называется — независимость.
И плевать, что чаще всего она приходит рука об руку с одиночеством.
В конце концов, это ведь ее собственный выбор?
Рядом возникла невысокая плотненькая тень, в ночном воздухе повеяло
Шанелью
. Билли Рей усмехнулась и подвинулась, освобождая место у перил
своей кузине и лучшей подруге, Джине Селлерс. Рыжеволосой и синеглазой,
пухленькой, улыбчивой — и пережившей за свои двадцать пять столько, сколько
иному не пережить и за пятьдесят лет.
— Хесус предполагает, что твои сэндвичи заколдованы.
— Скажи ему, что римско-католическая церковь не одобряет подобные
суеверия.
— Нет, правда, что ты с ними вытворяешь? И почему тебе никогда не
удаются
черные нахальные креветки с латуком
? И уж совсем глупо с
шоколадными печеньями...
— А то ты не знаешь...
Наступила ленивая пауза, лишенная всякого подтекста и напряженного отчаяния.
Просто пауза в разговоре двух уставших за вечер подруг, знающих друг о друге
до такой степени все, что молчание уже никогда не станет неловким.
Трехлетняя Джина Селлерс получила в подарок от своей двоюродной тетки по
отцу живую куклу — что может быть лучше? Куклу звали Вильгельмина,
сокращенно — Билли. Так что Джина в жизни Билли Рей была всегда.
Потом они одновременно осиротели — когда микроавтобус, перевозивший Реев,
Селлерсов и еще две семьи из Майами в Тампу, перевернулся на крутом повороте
и врезался в бензовоз. Джине было пятнадцать, Билли — одиннадцать.
Дядя Фред приходился им обеим скорее дедом, но до такой степени дальним, что
они стали называть его дядей. Джина почти сразу уехала — поступила в
колледж, да и замуж вышла в восемнадцать лет, а Билли осталась в домике на
сваях с дядей Фредом.
Потом Джина приехала обратно — похудевшая, измученная, с покрасневшими от
слез глазами. Дядя Фред сообщил в пространство, что чего-то подобного он от
этого засранца
и ожидал, Джина немедленно разревелась, из чего Билли
сделала вывод, что мужа у Джины больше нет.
Поселилась Джина все-таки отдельно, хоть и неподалеку. И со всей
нерастраченной на
засранца
страстью принялась приглядывать за Билли, благо
та и не сопротивлялась...
— Билли?
— Мм?
— Окажи мне услугу...
— С удовольствием, Джин.
— Нельзя так легкомысленно соглашаться, даже не зная, в чем услуга
будет заключаться!
— Надеюсь, ты не потребуешь от меня ничего неприличного или
невозможного. Или я ошибаюсь?
— Билли, я просто хотела... если тебя не очень это затруднит... Я
понимаю, что ты не слишком любишь посещать подобные мероприятия, но тут...
Короче, это особый случай...
— Потрясающая способность сказать миллион слов и так и не добраться до
смысла фразы. Мисс Селлерс, вы что в виду-то имели? Похороны, что ли?
— Нет, что ты! Гораздо более веселое мероприятие, просто ты их не очень
любишь, но надо же когда-то начинать...
— Я. Не. Хожу. На. Свидания. Вслепую. Конец связи.
— Билли, я еще слова не сказала, а ты уже с глупостями, честное слово.
И потом, какое же это свидание вслепую?
— Та-ак. Сводничеством занимаемся, я так понимаю? Докатилась, Джина
Селлерс?
— Ничего подобного. Это если бы я тебе специально кого-то подыскивала,
а потом создавала бы сложную комбинацию...
— Да, а тут все просто. Ты собираешься на очередную свиданку к своему
богатенькому Ричи, и он попросил тебя привести подружку. Проще не бывает.
— Билли, ты моя ЛУЧШАЯ подружка и сестра, не забывай об этом. Я бы
никогда...
— Не предложила бы мне нечто недостойное. Знаю. И только поэтому не
топлю тебя в океане, а покорно хожу раз в год на предложенные тобой свидания
вслепую.
— Дурацкое название, не находишь? Ты же не с завязанными глазами туда
идешь...
— Джина Селлерс, перестань заговаривать мне зубы. Я не люблю и не хочу
ходить на запланированные кем-то третьим свидания, пусть даже этот кто-то —
моя сестра и лучшая подруга.
— Ну не все же парни — сволочи...
— Джина, ты вторгаешься на запретную территорию. Тут водятся драконы. Я
не иду сегодня на свидание.
— И правильно. Потому что оно намечено на завтра.
Билли старательно сосчитала в уме до десяти. Сейчас они выйдут из кафе,
пройдут пару десятков метров, и она окажется в своем маленьком доме на
сваях, и волны будут шептать ей всю ночь...
— Я завтра занята вечером.
— Билли Рей, пожалуйста. Одно свидание — это все, о чем я прошу. Потом
можешь даже надеть ему на голову миску с майонезом. Хотя Ричи говорил, что
парень симпатичный и довольно богат...
— Ага, богатый красавец — и не может девушку себе найти. Робеет! Или
голубой?
— Злая ведьма Билли Рей!
— А ты, Джина Селлерс, плохо кончишь, если будешь скакать перед своим
Ричи на задних лапках и смотреть ему в рот...
— Билли?
— А?
— Я его люблю. Скорее всего.
Билли испытующе посмотрела на Джину. Страшно подумать, она знала ее двадцать
один год. Они всегда были вместе, с самого детства, и вместе прошли уйму
испытаний, включая смерть родителей. Чего только не случилось за эти годы...
Неудачное замужество Джины, смерть друзей, разочарования в любви... Стоп-
стоп, это тоже запретная зона. И драконы, которые водятся здесь, совсем не
поддаются дрессировке.
В конце концов, они же выжили? Джина поселилась неподалеку от дяди Фреда,
как и Билли, одно время подумывала о продолжении учебы, но потом махнула
рукой. Она работала в кафе у Хесуса по вечерам, рисовала карикатуры на пляже
по утрам, а днем писала колонку для
Майами ивнинг
, тем самым удовлетворяя
свою профессиональную гордость, ведь когда-то Джина Селлерс собиралась стать
журналисткой...
А сама Билли Рей даже и не особенно задумывалась, несчастна ли она была эти
годы. Дядя Фред, видимо, мучился этим вопросом гораздо больше, потому что
полгода назад, достигнув совершеннолетия, Билли Рей обнаружила, что у нее
имеется небольшой, но вполне достойный счет в банке. Она приперла дядю Фреда
к стенке, и тот вынужден был признаться: да, это он, и ничего он не отрывал
от себя, это ерунда, просто... ну, скажем, не всегда выпивал столько,
сколько ему хотелось! И это даже к лучшему, Билли Рей сама должна понимать —
зачем ей спившийся дядя Фред?
Билли привыкла повторять: радуйся даже самой малости счастья, которая
случается в твоей жизни, цени ее и благодари за нее Всевышнего. Эта нехитрая
мантра здорово помогла ей в жизни, потому что иначе, вполне возможно, она бы
просто не выдержала. Особенно после той истории с... Нет, лучше о Джине.
После неудачного замужества Джина надолго потеряла веру в людей, особенно в
мужчин. Попытки она предпринимала, но очень редко дело доходило до второго
свидания, а вот с Ричи все тянулось уже месяц, хотя, на взгляд Билли, он был
просто
золотым мальчиком
, богатеньким сынком...
— Ты уверена, Джинни? Знаешь ведь, эти богатые парни почти всегда
оказываются...
— Только не Ричи. Я ему верю. И мне кажется, он меня любит. Билли,
пожалуйста, соглашайся. Всего одно свидание...
— Ладно.
— ...и ты сможешь звонить мне каждые четверть часа, а если что-то
пойдет не так...
— Ладно.
— ...то я немедленно примчусь к тебе на помощь, как та самая кавалерия,
которую все ждут...
— Я сказала ЛАДНО!
— И я тебе за это...
— Джина, я тебя сейчас придушу. Я уже согласилась, чего пристаешь ко
мне?
— Правда?
— Правда. Но предупреждаю, если у него вши, или изо рта воняет
чесноком, или он будет распускать руки, то я немедленно сматываюсь.
— Естественно! Искупаемся?
Билли бросила взгляд на океан. Волны четыре-пять футов, это нормально.
Народу на удивление мало, всего человек шесть, да еще одинокий бегун
наматывает мили по пляжу.
— Давай. Не хочешь сплавать до лагуны?
— У меня всего час времени до встречи с Ричи.
— Ха! Да ты еще в жизни никуда вовремя не приходила, неужели он смог
тебя от этого отучить?
— Мы сегодня встречаемся с его родителями.
— Ого! Через месяц после знакомства?
— Иногда мне кажется, что я знаю его всю жизнь.
— Здорово. Напомни, чем он занимается?
— Он специалист по маркетингу.
— Вау! Обалдеть. Раньше это называлось коммивояжер, теперь — специалист
по маркетингу.
— Не злись, Билли. Он тебе понравится. Кстати...
Билли задумчиво содрала платье через голову и пошла к воде. Насчет
понравиться — это спорный вопрос. Скорее уж возненавидеть — за то, что он
увел у нее лучшую подругу...
— Эй!
— А?
— Я говорю, кстати о завтрашнем свидании. Этот парень — не просто друг
Ричи, но и его клиент. Ему нужна спутница на приеме. Благотворительный
аукцион и торжественный обед.
— А, то есть одеться и нафуфыриться?
— Да. Думаю, тебе там понравится.
— А зачем ему именно я?
— Ты красивая. И ты совершенно неизвестна газетчикам. Потому и не
сможешь сболтнуть лишнего.
— Так кто же этот загадочный парень, уставший от внимания прессы?
Звезда Голливуда? Президент США?
— Просто запомни: он богат и хорош собой.
— Отлично.
— Поняла насчет прессы? Ни слова журналистам. Впрочем, ты ведь никогда
их не жаловала... Надеюсь, проблем не будет?
Билли мрачно перевернулась на спину и мощными гребками поплыла в открытый
океан. Похоже, завтрашний вечер станет упражнением на терпение и выдержку.
Не то чтобы она не любила ходить на свидания, как раз наоборот. Но все эти
правила и ограничения, все эти заранее оговоренные дурацкие условия...
Дешевых понтов Билли не выносила, это правда.
Голосок Джины прозвучал умоляюще:
— Скажи, что я могу не волноваться, Билли Рей!
— Ладно. Не волнуйся. Проблем не будет.
— Я — твоя должница.
— И я об этом не забуду, будь уверена.
Вечером следующего дня Билли Рей лениво покачивалась на воде, наблюдая за
тем, как огромное и золотое солнце стремительно валится за горизонт.
Наступал тот странный час, когда звезды уже зажигаются, а птицы еще не спят
и совершенно непонятно, вечер на дворе, день или ночь.
Воздух был горячим и обволакивающим, и Билли медлила выходить из прохладной
воды. Хорошо бы про нее все забыли и оставили в покое. Качаться на волнах
она могла бы целую вечность...
— БИЛЛИ РЕЙ!!!
Ха! Забыли, как же. Джина Селлерс никогда ни о чем не забывает. К тому же
она прекрасно знает характер Билли и потому явилась лично проконтролировать
отбытие Билли на свиданку.
И зачем она согласилась? Сейчас бы плавала, никуда не спеша, потом
завалилась бы дома на софу, обложилась бы пиццей, пивом, леденцами и чипсами
— всю эту вредную еду просто необходимо иногда себе позволять, иначе
депрессии не миновать, — включила бы телик и пялилась в него до потери
пульса, а потом там прямо и заснула бы, и не надо ни прическу делать, ни
каблуки эти дурацкие напяливать...
— Вильгельмина Джессика Рей, немедленно тащи свою задницу из воды!
Билли выбралась на песок, чувствуя слабость в коленках, и нежно улыбнулась
рассерженной подруге и сестре.
— О, привет, а я немного задумалась и...
— Вот и совершенно я не удивлена.
— Ну чего такого, Джинни? Я поехала бы чуть позже, только и всего...
— Позже можешь ездить на СВОИ собственные вечеринки.
— У меня есть еще минут десять до того, как он заедет, и я...
— Он уже здесь, несчастная. Не корчи рожи, он в кафе, сидит на террасе.
— Черт! Дай полотенце. Надо же, какой обязательный...
— Он сидит и пьет минералку.
— Кстати, а как это он там сидит, если я сегодня сама все закрывала?
— А я открыла. И Хесус мне ни словечка не сказал. Быстро! Чеши в свой
коттедж, лезь под душ, а я пока с ним поболтаю.
— Да я и так прекрасно выгляжу...
— Билли Рей, мне твои шуточки вот именно сегодня совершенно ни к чему.
— Ух, до чего ж ты злая, когда тебе надо. Боюсь за твоих будущих детей,
ты же их пороть будешь...
— Не заговаривай мне зубы! И накрась глаза. У тебя от соленой воды они
страшные, маленькие и красненькие.
— Джина, это мелко.
Впрочем, уже в душе, глядя в зеркало, Билли была вынуждена признать, что
выглядит она ужасно. Волосы растрепаны, глаза и впрямь красные, нос обгорел,
на бедре свежая царапина аж до колена.
К тому же это омерзительное черное платье... Нет, само по себе оно было
элегантное: туго и плотно облегающее тело, короткое, с открытыми плечами,
загадочно поблескивающее серебряной нитью... Ну не любила Билли Рей носить
такие штуки!
Она вывалилась из раскаленной ванной уже в платье, отчаянно растирая
полотенцем мокрую шевелюру и с ужасом думая о каблуках. Джина Селлерс сидела
в маленькой гостиной, изображая из себя богиню возмездия. Она мрачно
посмотрела на немедленно смутившуюся Билли и изрекла:
— А вот купальник под этим платьем не носят.
— Э-э... ну да... я понимаю...
— Я говорю — не носят!
— А я и...
— Его ВИДНО, идиотка. Не говоря уж о том, что он у тебя завязывается на
шее.
Кряхтя и сопя от смущения, Билли вытянула еще влажный верх купальника из-под
платья и решительно спрятала его в сумочку. В ответ на яростный взгляд Джины
торопливо замахала руками:
— Это просто на всякий случай! Вдруг там вздумают купаться в бассейне
или еще что...
— В пентхаусе отеля
Плаза
? Ты совсем с ума сошла.
Билли едва удержалась, чтобы не присвист-нуть. Отель
Плаза
— он и в Африке
отель
Плаза
, а клуб для закрытых вечеринок, расположенный на его крыше,
считался самым фешенебельным местом в ночном Майами. А у нее, как назло,
сегодня отчего-то не нашлось в доме бриллиантов...
— Ты фен купила, несчастная?
— Понимаешь, как-то не было нужды, а потом он ведь совсем недавно
сгорел...
— Полгода назад он сгорел. Собственно, на твой день рождения ты
последний раз им и пользовалась. Билли, я от тебя умру, ей-богу. Где твоя
косметика?
— Ну там же! Где-то...
— Бог ты мой, это что — тени?! Или прошлогодняя пыль? А где у тебя
помада... вот она. Чем она пахнет... Так, это тоже в пропасть. Дорогуша, а
что мы будем делать с твоим...
— Девчонки, а может, пойдем с каким есть?
Джина подпрыгнула, а Билли с интересом уставилась на дверь. Мужской голос,
донесшийся из-за нее, определенно был достоин победы в номинации
Самый
соблазнительный баритон года
. Билли ухмыльнулась и громко сообщила в
пространство:
— А подслушивать нехорошо. Вдруг бы мы обсуждали прокладки с
крылышками?
— БИЛЛИ!!!
Джина закатила глаза и картинно повалилась на софу. Мужской голос прозвучал совсем близко от двери:
— Эй, кто-нибудь дома? Я говорю: эй, кто-нибудь дома?
— Давай быстрее, копуша несчастная...
— Если он не окажется хотя бы симпатичным, то я... Минуточку! Уже идем!
Открываем!
Торопливо взъерошив свои черные локоны и одернув платье, Билли решительно
распахнула дверь и оказалась лицом к лицу со своим сегодняшним кавалером.
Точнее лицом к груди. Широкой, загорелой, покрытой золотистыми курчавыми
завитками.
Билли была девушка не маленькая. То есть когда в тебе росту метр восемьдесят
пять, отношения с противоположным полом значительно упрощаются. Ты
автоматически отсекаешь тех, кто ниже тебя, и выбираешь из оставшегося,
крайне небольшого числа.
Визави Билли был гораздо выше ее ростом. Еще он был широк в плечах, носил
льняные брюки и льняную рубаху, выглядевшие так, словно их долго и
старательно жевала корова, светло-коричневые мокасины на босу ногу, не менее
полукилограмма золота на мощной шее, у него было очень загорелое,
симпатичное лицо и абсолютно зеленые, настоящие изумрудные глаза под красиво
изогнутыми густыми бровями.
Усилием воли Билли заставила себя отвести взгляд от этой безумной зелени и
почти мельком рассмотрела, что еще у незнакомца высокие скулы, крупный, но
не массивный нос, волевой подбородок, кожа чистая, а светлые волосы явно
выгорели на солнце. Да и вообще он производил впечатление человека, много и
с удовольствием проводящего время на воздухе. И лет ему было не так уж и
много, просто загар делал его старше. А так — лет двадцать пять, не больше.
— Не верю глазам своим. Ты готова. Даже в туфлях уже. Рекорд побережья,
чтоб мне провалиться.
— Мистер, между прочим, я даже не знаю вашего имени...
Он посмотрел на нее с искренним удивлением. И вроде с некоторой обидой,
словно предполагал, что на свете просто не осталось людей, не знающих его в
лицо.
— Рой Биллерс.
— Хм... Билли Рей.
— Нет, Рой Биллерс.
— Вы не поняли. Меня зовут Билли Рей. А вас — Рой Биллерс. Клево
получилось, как нарочно для вечеринки.
Он фыркнул и протянул ей руку.
— Давай сразу на ты, идет? Надо нам было встречаться в каком-нибудь
более безопасном месте...
Билли немедленно ощетинилась, словно ежик.
— Это место совершенно безопасно, хотя если вы, мистер, боитесь
темноты...
— Я-то не боюсь, но вот ты могла бы быть и поосторожнее. По ночам здесь
наверняка вообще ни одного фонаря.
— Здесь есть луна.
— Замечательно. Луна, пара хижин и дешевая забегаловка, которая
закрывается именно тогда, когда всем нормальные забегаловки должны
открываться...
Сзади прерывисто вздохнула Джина. Билли уже точно знала, что никуда с этим
придурком не идет, и потому ответила тихо и ОЧЕНЬ вежливо:
— В этой хижине я живу, а в той забегаловке работаю. Вокруг — во всей
этой дыре — живут хорошие добрые люди, многие из которых знают меня с
детства. И я не собираюсь позволять какому-то хлыщу оскорблять их только
потому, что он ездит на
порше
...
— На
лексусе
!
— Один хрен!
Лексус
хорош, но к тебе, мистер, это уже не относится. Так что давай-ка, вали...
— Билли, прости меня, дурака. Хочешь, на коленках буду ползать?
И этот придурок немедленно пал на колени, обхватил Билли за бедра и дурным
голосом заблажил что-то по-испански. Сзади нервно хмыкнула Джина, Билли
посмотрела вниз — и не смогла сдержать улыбку. Рой солнечно улыбнулся ей и
легко поднялся на ноги.
— Прости меня. Мне всегда удается именно первое знакомство. Всего парой
фраз я ухитряюсь создать образ законченного идиота. На самом деле я лучше.
Мир?
— Ладно.
— Пойдем? Можешь в качестве компенсации пнуть мой
лексус
.
В машине Билли струсила, и не только потому, что сроду не ездила в таких
шикарных таратайках, а еще и потому, что Джины здесь уже не было, а этот
светловолосый самец был совсем рядом, опасно близко. Опасно — потому что она
чувствовала притяжение, исходящее от него. Что-то на уровне электромагнитных
волн.
Она старательно пристегивалась, изо всех сил избегая смотреть ему в глаза, и
тогда Рой взял ее за плечи, развернул к себе и пытливо заглянул в черные
глаза девушки. Билли оцепенела. У него были хорошие руки — сильные, теплые и
уверенные.
— Ты все еще обижена?
— А тебя это колышет?
— Как выяснилось, колышет. И мне всерьез хочется, чтобы сегодняшний
вечер мы провели с удовольствием.
— С чего бы? Выяснил, что я ничего себе с лица, и расслабился?
— Ничего себе — это мягко сказано, но дело не в этом. Да, ты оказалась
приятным сюрпризом, но помимо этого у меня еще и появилась надежда, что нам
обоим будет сегодня весело...
— Прекрати улыбаться.
— Почему? У меня пломба отвалилась?
И снова улыбнулся, паршивец. Знал ведь прекрасно, что все у него с зубами в
порядке. У таких парней всегда все в порядке. Билли неожиданно затосковала.
— Слушай, я хочу по-честному с самого начала.
— Отлично.
— Так
...Закладка в соц.сетях
