Жанр: Любовные романы
Самая длинная ночь
...я пребывания здесь. Откажешься взять деньги — в таком случае, я окружу
тебя всеми благами цивилизации. Ты дорогого стоишь, Джессика, и это
комплимент. Своего рода.
— Я не могу...
— Можешь. Я все равно навсегда перед тобой в долгу. Не заставляй меня
садиться в долговую яму. Позволь просто обеспечить тебе пару месяцев
счастливой и безбедной жизни.
Джессика мрачно откинулась на спинку. Рациональное зерно в этом есть...
— Ладно. Я принимаю твое предложение, только звать тебя мастером
Арманом отказываюсь.
Она хихикнула, и Арман с подозрением взглянул на нее в зеркальце заднего
обзора.
— Все шуточки?
— Да нет... Просто я не слишком похожа на Мэри Поппинс. Твоя мать будет
шокирована.
— Не зарекайся. Ты ее еще не видела.
— То есть мне уже пора бояться? Она такая ужасная?
— Она прекрасная. И очень терпимая. Что немудрено, учитывая, что всю
жизнь она прожила под одной крышей с тетушкой Кло.
— Но у меня масса недостатков! Я ненавижу сандвичи с огурцами, привыкла
заваривать чай прямо в чашке, не люблю гладить и говорить о хозяйстве.
— Отлично. То, что нужно.
— Еще я люблю полевые цветы и ненавижу цикламены... Перестань на меня
пялиться в зеркало, и смеяться тоже перестань! Ты заигрываешь! Ничего не
выйдет!
— Ну так и беспокоиться не о чем. И я не смеюсь, просто подвожу итоги.
Ты необыкновенно красива, добра, заботлива, прямолинейна, искренна,
остроумна, честна. Ты любишь детей и не любишь нечестность... Одним словом,
я понял, что могу тебе доверять. Мама поймет и оценит тебя точно так же, как
это сделал я. Конечно, кое с кем возникнут трудности...
Машина затормозила у ажурных ворот, потом аккуратно заехала во двор. Широкая
дорожка была посыпана ослепительно белым песком, прямо перед просторным
мраморным крыльцом журчал фонтан.
Против воли Джессика представила, как Арман привозит ее сюда в качестве
своей молодой жены. Как вводит ее в этот дом в качестве хозяйки...
У Франсуа был прекрасный дом, любящая семья, деньги, будущее. Но он сбежал в
Штаты. Почему?
Ажурные ворота медленно закрылись, и Джессика поежилась, внезапно ощутив
себя пленницей.
— Как их открыть, Арман?
— Пультом. Если будешь пользоваться машиной, дам тебе отдельный. А
так... есть калитки в ограде, домофон на воротах.
— То есть... я смогу выходить?
— С кем-нибудь — конечно.
— Зачем мне охрана?
— Ты можешь захотеть сбежать вместе с Элль.
— Я никогда так не поступлю! Погоди, то есть я буду здесь в заточении?
Я так и знала, что это ловушка!
Арман развернулся и с укором посмотрел на нее.
— Ты совершенно свободна и можешь делать все, что тебе
заблагорассудится. Единственное, о чем я прошу, так это о сопровождении. В
остальном... Я не тюремщик. Ты вообще-то за кого меня принимаешь?
— Понятия не имею! И очень хотела бы знать.
— Так узнавай побыстрее. Меня твои обвинения уже... Ладно. Осмотрим дом
попозже, ладно? А теперь давай быстренько в детскую, пока Элиза смотрит на
меня благосклонно.
— Наверное, надо предупредить твоих домашних?
— Я это уже сделал. Все знают о проблемах девочки, потому нас никто и
не встречает. Итак, мисс Лидделл, будьте нашей гостьей. Добро пожаловать в
Шато Руайя!
Джессика отчего-то вспыхнула и торопливо вышла из машины. Вокруг стояла
удивительная тишина, только журчала вода в фонтане, да пели птицы. Шиповник
неистово обнимал мраморные колонны при входе, и весь дом напоминал сказку о
спящей принцессе.
— Удивительно, здесь очень красиво, но нет ни одной клумбы!
— Этим занимается мама. Она ненавидит геометрические узоры и травку по
линейке. У нас нет ни одного газона.
— Думаю, твоя мать мне понравится.
— Я же говорил. Она придет попозже, когда ты разместишься. Тем более,
вчера у нее был тяжелый вечер.
— Но...
— Потом. Помоги мне.
Арман осторожно распахнул дверцу лимузина и отступил в сторону. Элисон
насупилась и исподлобья посмотрела вокруг — но в следующий момент сама вышла
из машины и медленно пошла по песчаной дорожке к дому.
Оробела она только в великолепном холле, где на мраморном полу валялись
волчьи шкуры, а по стенам висели охотничьи трофеи вперемешку со старинным
оружием. Здесь девочка вцепилась в руку Джессики, и они уже вместе поднялись
по широкой деревянной лестнице на второй этаж и свернули в коридор,
опоясывающий весь дом. Джессика даже съежилась под впечатлением, которое
производил дом. Безмолвный, величавый великан, помнивший, вероятно,
прапрадедушку Армана, когда тот был в возрасте Элли.
Когда они сворачивали в коридор, девушке показалось на миг, что внизу в
холле мелькнула какая-то тень, но, обернувшись, Джессика ничего не увидела.
Она брела за Арманом и тосковала. Перед самой собой не было причин
притворяться. Джессика Лидделл страстно желала этого мужчину, пожалуй, даже
была влюблена в него, но совершенно точно — особенно в этом доме — понимала,
что ничего хорошего из этого не выйдет.
Она не должна подпускать к себе Армана Рено и на пять шагов, а гормоны... ну
что гормоны, гормоны успокоятся. У них не будет другого выхода.
Правда, учитывая, что теперь они снова будут жить в одном доме, гормонам
придется трудновато.
— Это детская. Входи.
Арман улыбался: светло, радостно, победно. Для него все самое главное уже
произошло. Золотая Элль вернулась домой.
Стараясь не трястись, как осиновый лист, Джессика прошла в бело-розовое
очарование комнаты и огляделась, изо всех сил храня небрежно-скучающее
выражение на лице, хотя больше всего ей хотелось завизжать от восторга и
начать играть во все эти пушистые и невообразимо симпатичные игрушки,
катаясь прямо по нежному розовому ковру с вытканными на нем желтыми
звездочками, месяцем и симпатичными мышатами.
— Неплохо. Только нужна другая кроватка.
— Знаю. Просто не было времени купить. А в этой она спала, когда
приезжала в прошлый раз...
Арман осекся, замолчал, взглянул на напряженную фигурку Элли. Джессика
тронула его за руку.
— Тебе лучше выйти... на первое время.
— Разумеется, конечно!
Когда он ушел, Элли явно расслабилась. Очень внимательно и серьезно оглядела
комнату.
Джессика боялась, что девочку испугает чужой дом, незнакомое и такое
огромное пространство, но Элли казалась совершенно спокойной и даже
довольной итогом путешествия.
Она сама отпустила руку своей тети и быстренько направилась к ящику с
игрушками, чтобы изучить его содержимое. Новая комната нравилась принцессе
Элль явно намного больше, чем прежняя.
Может, Арман был прав? Вернуть ей мир, а ее — миру...
Игрушки были очаровательны. Элли увлеклась куклой и ее роскошными нарядами,
а Джессика отошла к окну и выглянула наружу.
На террасе появился еще один человек, довольно пожилой мужчина. Он что-то
горячо говорил Арману, тряс его руку и утирал слезы, явно поздравляя барона
Рено с успешным возвращением домой.
Джессике захотелось плакать.
Разумеется, они заблудились. Найти выход на террасу с первого раза оказалось
непосильной задачей, и в конце концов они вышли в большую, очень светлую
комнату овальной формы, со стеклянным потолком.
На каминной полке белого мрамора были расставлены фотографии. Любопытство
пересилило смущение, и Джессика подошла поближе.
Франсуа и Арман. Арман и Франсуа. Франсуа в матросском костюмчике. Арман
везет Франсуа на багажнике велосипеда. Арман держит Франсуа на коленях...
Кадры были настоящие, не постановочные, и Джессика с неожиданной нежностью
подумала, как же сильно Арман любил своего младшего брата. На этих
фотографиях были запечатлены действительно любящие братья.
При виде следующих снимков Джессика окаменела.
Моника и Франсуа. Моника с крохотным кульком на руках. Крошечная Элисон на
коленях у красивой седовласой женщины.
Джессика сожгла все фотографии после похорон. Зачем они нужны? Чтобы
вспомнить Монику, достаточно посмотреться в зеркало, а Фрэнки она помнит и
так.
Джессика закусила губу и крепче сжала руку девочки. И тут Элли подняла
голову...
...И солнечно улыбнулась ей, отчего Джессика чуть не зарыдала. А потом
розовые губки вновь беззвучно, но явственно произнесли:
— Мама. Папа.
11
— Что будешь кушать, Элли?
Арман испуганно поднялся из-за стола, готовый уйти по первому же требованию.
Однако Элисон, необычно оживленная и бодрая, начала подпрыгивать на месте и
дергать Джессику за руку, не обращая на страшного дядьку никакого внимания в
принципе.
Девушка рассмеялась.
— Твоя удача, барон! Принцесса проголодалась и так хочет есть, что
забыла испугаться. Сиди с нами тихонечко... Элли, смотри, какой фонтан.
Джессика с любовью смотрела, как Элли упрямо и неожиданно смело исследует
загадочную воду, льющуюся наверх. В следующий момент ее словно жаром обдало.
Не слишком ли быстро она освоилась? Если так дело пойдет, то она... они с
Арманом... Арман с ней...
Но ведь это же здорово! Это замечательно, что Элисон еще ни разу не плакала.
Ее, Джессики, интересы вообще ни при чем, ибо главное в ее жизни — вот эта
маленькая золотоволосая девочка, неумело играющая с фонтаном посреди
благоухания цветущих роз.
Девочка, вернувшаяся домой.
А барон свое право первой ночи уже выиграл. Еще не совсем, но обязательно
выиграет. А после этого отправит ее обратно, и Джессике Лидделл останется
только удавиться от тоски в оглушительно пустой квартире.
Она сильно побледнела и торопливо взглянула на потенциального насильника, но
Арман Рено смотрел только на дочь своего брата, и в глазах его горела
любовь.
Может, он забудет о пари?
Забудет, как же!
Он же бабник!!!
Двигаясь бесшумно и в полусогнутом состоянии, Арман раскрыл над столом
большой зеленый тент, стремительно разлил чай и кофе по чашкам и постарался
стать совершенно незаметным. Против воли Джессика почувствовала к этому
человеку чуть ли не прилив нежности.
Арман страшным шепотом произнес:
— Она не выглядит испуганной.
— Ей здесь определенно нравится. Похоже, ты в кои-то веки принял
правильное решение... насчет переезда.
— Я так рад!
— Я тоже. Правда.
Их взгляды встретились, и Джессика смущенно затрепыхала ресницами. Эти
черные огненные глаза будили в ней первобытные инстинкты, которые, в свою
очередь, повелевали кокетничать, хотя в ее ситуации это было смертельно
опасно.
В этот момент неясный шорох раздался за спиной девушки и чей-то тихий голос
произнес весьма энергичную фразу по-французски. Джессика обернулась...
...И увидела маленькую старушку, весьма живописно задрапированную в нечто
пестрое, шифоновое и развевающееся. Личико у старушки было маленькое и
сморщенное, точно печеное яблоко, а на нем ярко блестели огненные черные
глаза Армана Рено, глаза, удивительно молодые и... как бы это сказать...
озорные.
Арман отреагировал молниеносно.
— Тетя, молчать! Ни звука! Джессика... это тетушка Кло. Тетя, это
Джессика... сестра Моники.
Джессика начала привставать с открытым ртом, но удивительная старушка
энергично замахала на нее коричневой лапкой.
— Сиди тихо, не смотри на меня и не говори ничего. Все уже вижу, но
сейчас про тебя неинтересно. Старая Клотильда всегда знала, что этот день
наступит... Балбес!
Последнее было адресовано Арману. Он в потешном возмущении нахмурился, но
тетушка Кло, двигаясь абсолютно бесшумно и быстро, подбежала к нему и
несколько раз хлопнула его по лбу ладошкой.
— В МОЕ время слушали старших. Я говорила, что ангелочек Элль вернется?
И что твое сердце обязательно растает. А ты все не верил... Балбес!
Некоторое время она наблюдала за Элисон, а потом повернулась и стремительно
кинулась обратно в дом. На самом пороге она притормозила, обернулась и
изрекла:
— Где эта девчонка?! Ее внучка приехала из самой Америки, а она спит!
С этим возмущенным возгласом Клотильда Рено исчезла.
Ошеломленная Джессика с трудом смогла отвести глаза от двери, чтобы
взглянуть на Армана и промолвить:
— Но... я думала... если она нянчила твою мать, то... я думала, она
умерла...
— Глупости какие!!!
Последняя фраза прозвучала откуда-то из недр дома, и Джессика окончательно
растерялась. Арман расхохотался, впрочем, тут же закрыв себе рот ладонью, а
затем вполголоса пояснил:
— Ты толковала то про какой-то замок, то про феодальные права, а меня
особо и не слушала. Как видишь, драконы здесь не водятся, а что до тетушки
Кло... В здешних местах полагают, что она ведьма. Не исключено, что вы
найдете общий язык.
— Сколько же ей лет?
— Этого никто не знает. Она здесь живет с незапамятных времен, я же
тебе говорил... Тс-с! Элиза идет сюда.
Джессика пошла навстречу девочке, чувствуя, как отказывают ноги. Что, если
сейчас та улыбнется Арману и назовет его по имени?
— Завтрак готов. Садись ко мне на коленки и...
— Нет, принцесса, не на коленки к Джессике! На свой стульчик, как и
подобает принцессе.
С этими словами Арман ловко подхватил ошеломленную Элисон и усадил на стул.
Розовые губы уже раскрылись, чтобы испустить дикий вопль, но в этот момент
Арман ловко всунул туда кусок восхитительно пахнущей копченой сосиски. Не
сводя глаз с подозрительного дядьки, Элисон инстинктивно стиснула челюсти —
и тут же начала жевать, забыв заплакать. Арман тем временем подвинул ей
тарелку, а затем встал и отправился прочь.
Как только подозрительный дядька скрылся из глаз, Элли окончательно
успокоилась и принялась за еду с еще большим энтузиазмом.
Потрясенная Джессика последовала ее примеру. Никогда, никогда за четыре
месяца их совместной жизни Элли не позволяла себе — и Джессике — удалиться
так далеко от безопасных объятий. Никогда она не соглашалась на контакт с
незнакомым человеком. Никогда не удавалось избежать дикого визга, если чужой
приближался к Элли так близко.
Тут было о чем подумать, но солнце сияло, птицы пели и все вокруг
благоухало, так что, закончив завтрак, они с девочкой отправились в сад.
Там, на живописной лужайке, обнаружился бассейн с восхитительной голубой
водой. На ее поверхности плавали яркие игрушечные утята и выписывал круги
настоящий — почти — катер. Элли кинулась к воде так стремительно, что
смеющаяся Джессика едва успела ее перехватить.
Из кустов тоже донесся смешок. Арман Рено подглядывал за ними. Потом из тех
же кустов элегантно вылетело огромное махровое полотенце. Элли вытаращила
глаза, а Джессика насмешливо поклонилась кустам.
— Спасибо, барон.
Элли плескалась в воде до полного изнеможения, а потом начала капризничать.
Тут же из волшебных кустов высунулась ее любимая книжка, и Джессика с
благодарностью посмотрела туда, где, по ее расчетам, должно было находиться
лицо Армана.
Под чтение и пение малышка наконец-то угомонилась и заснула. Кусты
раздвинулись, и Арман вынес надувной матрас. Джессика с чувством глубокой
благодарности уложила мирно спящую Элисон и повернулась к Арману.
— Ты меня спас. И как это я раньше справлялась...
— За ней надо приглядывать в четыре глаза, а не в два. Джессика... дай
посидеть с ней, а?
— Ладно. Только осторожно. Если она проснется, случится конец света.
В этот момент со стороны дома донесся возглас:
— Арман!
Джессика замерла. Великолепное создание с густыми черными волосами и
голубыми глазами, загорелыми ногами от шеи, практически не прикрытыми
возмутительно прозрачным платьем, шло к ним по траве легкой, слегка
танцующей походкой. В глазах Армана засветилась радость, и он обрадованно
прошептал:
— Амели!
Джессика довольно часто встречала в книгах сравнение типа
эти слова
пронзили ее сердце, словно нож...
.
Именно это она сейчас и чувствовала. Означенная Амели была запечатлена на
одной из фотографий, стоящих в комнате со стеклянным потолком.
Барон тут же забыл о желании посидеть с племянницей и направился ей
навстречу. Джессика отвернулась, испытывая сильнейшее желание случайно
уронить Амели в бассейн. А лучше — в чан с лягушками и пиявками.
И уж совсем против воли Джессика представила, как эти двое целуются,
занимаются любовью, после чего ей стало совсем худо. Теперь все ясно. Элли
он уже вытащил во Францию, теперь пойдет по своим любовницам.
Джессика отвернулась, не в силах смотреть на мерзавца и его мерзавку. Алый туман застилал ее глаза.
Секунду спустя до нее долетел звук поцелуя, смех и оживленная болтовня.
Гад, гад, ядовитый змей, предатель, обманщик и бабник!
Сейчас она ему все выскажет!
Джессика обернулась. Арман и Амели исчезли.
Отлично! Наверняка они отправились в спальню. Любовницы ведь именно для
этого и нужны. А бедная идиотка Джессика Лидделл даже не может выйти отсюда,
не может бежать, куда глаза глядят, потому что купилась на самый старый в
мире трюк под названием
Ты нужна нам обоим!
.
Несколько часов спустя Джессика сидела у кроватки Элисон и лелеяла свою
злость. Она уже выяснила, что комната Амели находилась рядом, и теперь изо
всех сил — и совершенно безуспешно — пыталась изгнать из головы ужасающе
развратные картины совместного времяпрепровождения Армана Рено и бесстыжей
Амели.
Ужинать она не пойдет, и не просите. Впрочем, никто особенно и не просит.
Все о ней забыли. Никому она не нужна. И скоро не будет нужна и Элли тоже.
Дверь приоткрылась, и голос негодяя произнес:
— Джессика, я хочу познакомить тебя с Амели... и с Ивонной. Девочки,
это Джессика.
— Привет, душечка Джессика.
Чтоб вы поперхнулись! Но каков этот растленный тип! Две любовницы! Две
сразу! Вы подумайте!
Джессика судорожно расправила одеяльце Элли и строго прошипела:
— Пожалуйста, тише.
Арман осторожно тронул ее за плечо, но она брезгливо отстранилась. Нечего
хвататься, у него для этого есть
душечки Амели и Ивонна
!
— Она спит?
— Спит, не видишь?
— Девочки, заходите! Взгляните на нее. Она красавица!
— Ой, прелесть! И так похожа на Франсуа...
— Тихо!!!
— Я думала, она спит...
Джессика одарила красотку Амели взглядом, которого не постыдился бы и
легендарный василиск, как известно, обращавший в камень все живое. Амели
торопливо прихлопнула рот ладошкой.
Было ей немного за двадцать, а может, косметика была слишком хороша.
Джессика прошипела сквозь зубы, стараясь не смотреть на бесконечные ноги
Амели и выдающийся бюст Ивонны:
— Она перенесла огромный перелет, поездку на поезде, машине, знакомство
с новым местом... сейчас она спит, но очень беспокойно. Может проснуться.
Если она вас ВСЕХ увидит, начнется истерика.
Амели выглядела разочарованной, Ивонна улыбалась, а развратный барон тут же
подхватил их обеих под локоток.
— Джессика права, девочки. Достаточно для первого раза. Вам лучше
уйти...
— Вам всем лучше уйти.
— Но я только что смог выкроить время, чтобы побыть с Элизой...
— О, я понимаю! С утра столько дел, столько дел...
Амели одарила Джессику поистине ангельской улыбкой.
— Это моя вина.
— Я тоже так считаю.
— Видишь ли, душечка...
— Честно говоря, объяснения меня не интересуют...
— Амели, пойдем, я вас провожу.
Арман увел отвратительных душечек и вернулся в комнату. Джессика
демонстративно раскладывала вещи Элли в идеально ровные стопки, не глядя на
растленного феодала.
Она случайно бросила взгляд в зеркало и увидела, что Арман откровенно
любуется ею. Странно, видимо, он еще и извращенец. Только маньяк может
любоваться нечесаными лохмами, залитой фруктовым соком футболкой и
умаруханными песком джинсами, а также надутым и перекошенным лицом обиженной
шестиклассницы.
— Юпитер, ты сердишься...
— Я? Что вы, барон. Как можно-с...
— Это из-за Амели с Ивонной.
— Из-за кого? Ах, из-за этих... да нет, с какой стати.
Он подошел ближе и дотронулся пальцем до пылающей щеки.
— Сердитая и красивая.
В следующий миг он ее уже обнимал, а она таяла, таяла, таяла, проклятая
гусыня, и не находила сил, чтобы дать ему по башке хоть какой-нибудь из
игрушек. Потверже.
— Послушай меня, рыжая...
— Не буду слушать!
— Выслушаешь.
— Еще одну ложь? Зачем!
— Я хочу, чтобы ты мне доверяла, а ты сопротивляешься, и я не знаю, что
делать. Поэтому скажу просто. Амели никогда не была моей любовницей. И не
является ею сейчас. Не говоря уж об Ивонне.
Черные глаза не хуже лазера плавили ее тело, ее душу, ее разум, и Джессика с
ужасом и восторгом прислушивалась к тому, как откликается на прикосновения
Армана ее плоть. Она могла говорить что угодно, сопротивляться, ругаться,
плеваться и кусаться, но на самом деле она его обожала. Она перетекала в
него, словно маленький ручеек — в быструю реку, становилась его частью,
умирала в его руках и мечтала о большем.
— А какое мне дело, кто для тебя твоя Амели?
— Я хочу, чтобы вы стали друзьями.
— А я сама решаю, с кем становиться друзьями, а от кого бежать, как от
чумы. И нечего таскать к Элисон кого ни попадя!
— Но она же спит!
— А если бы проснулась?!
— Вот поэтому я увел девочек днем. Они болтушки и хохотушки...
Рассказал им об Элизе и тебе, а потом обсудил дела. Ты же знаешь, я
собираюсь многое изменить в своей жизни.
Она вырвалась и отошла подальше, судорожно тиская в руках носовой платок.
— А о нашем соглашении ты им тоже рассказал?
— О шести месяцах? Мне казалось, это должно остаться между нами...
особенно вторая часть.
Джессика вряд ли смогла бы продержаться еще один раунд, но в этот момент
невозможный барон стал холоден и вежлив, как... барон.
— Твоя комната следующая. Вот двери, сможешь видеть Элль. Переодевайся
к ужину и приходи знакомиться. По коридору направо и вниз по лестнице. Жду
тебя.
Она стояла под душем в буквальном смысле до посинения, а потом так яростно
причесывалась, что, кажется, поцарапалась. Теперь Джессика Лидделл
напоминала очень злую рыжую цыганку, одетую в зеленую юбку и сине-зеленый
топ с открытыми плечами.
Плевать!
Когда из тьмы явилась тетушка Кло, Джессика едва не заорала в голос от
неожиданности, но старушка и ухом не повела. Она быстро обошла вокруг
девушки, что-то бормоча себе под нос. Потом уставилась на нее своими черными
глазищами и сообщила:
— Все сели. Ждут. Едят у нас там. Внизу.
— Спа... спасибо.
— Спасибо потом скажешь. Пока иди, поешь. В МОЕ время спасибо говорили после еды, а не вместо.
С этими словами тетушка величаво уплыла во тьму.
Через минуту Джессика входила в столовую. За широким и длинным дубовым
столом уже сидели Арман, поднявшийся ей навстречу, Амели, приветливо
помахавшая ей рукой, Ивонна, подмигнувшая ей, а также седовласая и очень
симпатичная женщина.
Еще через секунду Джессика совершенно расслабилась. Матильда Рено поднялась
ей навстречу и оказалась высокой худощавой женщиной средних лет все с теми
же огненными черными глазами и улыбающимся ртом. О возрасте и пережитом горе
говорили разве что морщинки вокруг глаз, но их можно было разглядеть только
вблизи. Одета удивительная женщина была в элегантное черное платье, а вот
руки у нее были отнюдь не аристократические. Широкие, загорелые, с коротко
подстриженными ногтями. Она сдержанно, но сердечно обняла Джессику и повела
ее к столу.
— Итак, вы — Джессика. Чудесно! Я Матильда, это звучит скучновато, а
вот в Джессике есть что-то авантюрное. Вы — явная оптимистка! Я тоже раньше
была. Итак, будьте как дома, моя дорогая, и не смейте смущаться!
— Мама!
— Все. Молчу. Знаете, Джессика, раньше я боялась только тетушки. Теперь
еще и Армана. Он очень строг со мной. Простим его и поговорим о моей внучке.
Я подглядывала в окошко целый день. Вы с ней были неподражаемы. Кло и Арман
не пустили меня к вам, но сердце мое резвилось рядом с золотой Элль. Не
дождусь того момента, когда смогу обнять ее! А вы, Джессика, вы так здорово
с нею обращаетесь! Как хорошо, что вы поживете с нами. Арман рассказал про
испытательный срок, это разумно и хорошо, но даже если, к нашей всеобщей
радости, все случится раньше, обещайте не уезжать, ладно?
Джессика открыла рот, чтобы хоть что-то сказать, но мадам Рено не дала ей
вымолвить ни слова.
— ...И вы любите цветы, это сразу видно. Вы так внимательно
рассматривали львиный зев, он удался в этом году, а все пчелы! Всегда я
говорила, без пчел сад никогда не будет садом по-настоящему!
— Мама!
— Все! Молчу!
...Закладка в соц.сетях
