Жанр: Любовные романы

Еще одна блондинка

сторінка №10

шенно
точно определить разницу: два дня назад они были Джон и Жюльетта. Теперь они
стали одним существом с двумя именами. Внешне это вроде бы никак не
проявлялось, но это светилось во взгляде изумрудных глаз девушки — и
откликалось сапфировыми отблесками взгляда мужчины. Гортензия тихонько
вздыхала и с некоторой тревогой хмурила брови. До семейного сбора оставалось
меньше месяца.
Он никому об этом не расскажет, даже Богу. Бог и так все знает.
Как расплескалось золото волос по широкой груди и тонкие руки белыми птицами
— по смуглой коже. Налетели, обвили, ласкают. Легкие руки, руки-крылья.
Как изумленные и испуганные, счастливые глаза загорелись звездами в ночи, и
только для него. А от этого взгляда прокатилась жаркая волна по его груди,
по сердцу, вниз, до самой земли, и снова в голову, да так, что даже на
кончиках пальцев запылал огонь.
Разве может быть так совершенно тело женщины? Может, если лежит в твоих
объятиях, и лунный свет — грязная тряпка по сравнению с его белизной.
Кто храбрее — воин в латах и с тяжеленным мечом, доблестно сокрушающий себе
подобных, или хрупкая девочка, доверчиво и бесстрашно отдающая тебе себя
всю, без остатка, стыда и смущения?
И как не растеряться тебе, сильному, огромному, уверенному и умеющему, перед
всеми этими изумрудами, жемчугами и золотыми россыпями, добровольно
сложенными к твоим ногам?
Он никому не расскажет того, что видел только Бог.
Как накатывало волны на берег море. Как белый песок шуршал под горячими
телами. Как он сам, огромный и сильный, баюкал в своих объятиях Жюльетту,
зарываясь в золото ее волос горящим лицом. Как скользили его руки по
гладкой, чуть светящейся коже, и все внутри него кричало от счастья и
гордости. Мое! Эта грудь с бледно-розовыми бутонами сосков, эти стройные
бедра и длинные ноги, эти плечи, эти волосы, эти нежные, искусанные губы —
все это мое!
И никому не расскажет маленькая женщина, что уже после огня и взрыва, после
страсти и боли, после всего, на пороге сна и блаженства единственной ее
мыслью было эхо мыслей ее первого и единственного мужчины. Только по-иному
звучащее.
Я — твоя.
Разумеется, было бы очень приятно узнать, что с той волшебной ночи Джон
Ормонд стал другим человеком, решительно переменился и одним махом разрешил
все проблемы. Однако в жизни так бывает крайне редко, и, возможно, это даже
к лучшему. Ну... то есть... в конце концов — к лучшему...
А для начала Джон Ормонд все-таки сбежал в Лондон.
Нет, он ни на сотую долю секунды не раскаялся в том, что сделал. Он любил
Жюльетту, и это было незыблемо, как само мироздание. Но старые привычки и
особенно старые предрассудки отчаянно сражались за существование.
Уже на второй день по возвращении в замок Джон проснулся на рассвете в
холодном поту. После недолгого самокопания он дошел до состояния тихой
истерики, торопливо оделся, выскользнул из замка, вывел из гаража машину — и
через три часа был в Лондоне.
Здесь Джон Ормонд развил бурную деятельность. Позвонил во Францию и узнал,
что мэтр Жювийон именно сегодня отправляет ему все дядины бумаги, письма и
дневники. Попросил отправить их на лондонский адрес. Обзвонил всех
родственников и подтвердил дату семейного праздника. Три раза порывался
набрать номер Меделин, но потом решил, что такие вещи нужно говорить при
личной встрече. Позвонил в офис и прямо по телефону произвел серьезные
кадровые перестановки, передав почти все полномочия своим заместителям.
Эта телефонная вакханалия завершилась звонком в лондонскую квартиру Элис
Шоу. Бодрый автоответчик исполнил пару гитарных аккордов, напоминавших звуки
серьезной автомобильной аварии, а потом хрипловатый женский голос произнес
фразу, от которой еще месяц назад Джон Ормонд упал бы в обморок.
Привет, перцы! Оставьте ваши координаты, но не парьте слишком нудно — в
вашем распоряжении десять секунд. С респектом — Черная Элис и ее
автоответчик
.
— Элис! Возьми трубку! Это Джон! Вопрос жизни и смерти.
Конечно, Элис выдержала паузу и перезвонила только через десять минут.
Конечно, она была недовольна, потому что вчера, точнее, уже сегодня,
вернулась с большого концерта совершенно вымотанной и намеревалась проспать
до двух. И конечно, она сразу же проснулась и согласилась приехать, как
только узнала, что речь идет о Жюльетте.
Через час Элис Шоу с интересом наблюдала, как ее небритый племянник, одетый
в потертые джинсы и свитер грубой вязки, поглощает жареный бифштекс с
картошкой. В ресторане отеля Плаза, где Джон всю жизнь только ужинал,
стоял утренний аромат кофе и горячих булочек, но вышколенный метрдотель и
глазом не моргнул, услышав неожиданный заказ мистера Ормонда. Аристократ
может позволить себе практически все, что угодно...
— Прости, Элис, видимо, нервы. Голоден, как волк. Хочешь мяса?
— Не пугай меня. Я не ем мяса уже десять лет, а время моего утреннего
зеленого салатика с корочкой хлеба и литром минералки еще не пришло. У меня
вообще еще не утро. Что с тобой, Джонни? Такой аппетит обычно посещает после
хорошей...

— Ни слова, Элис!
— Физической работы, имела я в виду. А ты что имел в виду?
— Учти, мне не до словесных перепалок, не до каламбуров и не до соленых
шуточек. Дело очень серьезное.
— Ты сказал, это касается Жюльетты.
— И не соврал. Это касается ее. И меня.
Элис откинулась на спинку стула и прищурилась.
— Ты повел себя нескромно, мой ангел? Что ж ты натворил? Заглянул ей в
вырез? Поцеловал в щечку при людях?
— Элис, я с ней спал.
— Нет!
— Да! Я ее люблю. И она несовершеннолетняя.
— Погоди, не так быстро. Кто в результате пострадал? Она?
— Естественно! Она же несовершеннолетняя.
— Ты что, изнасиловал ее?
— Элис!!!
— Джон, я с утра плохо соображаю. Вы с ней... того... понятно, что делали.
Ты ее любишь. Она тоже не сопротивлялась. В чем проблема?
— Она еще ребенок.
— Ну... теперь уже нет. Джонни, она тебя соблазнила, ты изменил Меделин, и
тебя мучает совесть? Ты соблазнил Джу, она осознала, что совершила ошибку, и
не хочет тебя видеть? Вы оба напились и лишили друг друга девственности, а
теперь ты беременный?
— Почему ты издеваешься?
— Потому что ты несешь чушь. Ты ее любишь, она тебя тоже, в чем здесь
проблема?
— Стоп! Я не говорил тебе, что она меня любит.
— Ха! Бином Ньютона! Да это было видно с первого дня! Вы же так и пялились
друг на друга. Вопрос был только в том, как быстро до вас дойдет и не станет
ли помехой твое дурацкое ханжество.
— Мое ханжество? Элис, я не ожидал...
— Что так много людей знают о тебе правду? Джонни, малыш, я девушка пожилая,
грубая, хотя люблю тебя нежно. Все твои вопли о несовершеннолетних
воспитанницах и недопустимом для опекуна сластолюбии...
— Я такого не говорил!
— Но именно это подразумевал. Не перебивай. Так вот, все это хорошо для
прошлых веков. Не всех, заметь. Жене Бассенкура было пятнадцать, когда он
умыкнул ее из Каер-Карнарвона. Еще это хорошо для глупых куриц, вроде
Меделин Уайт и ее мамаши. Но в принципе это есть отвратительное, старомодное
и пошлое ханжество.
— Элис, ты не понимаешь, а мне не даешь договорить!
— Молчу. Закажи мне минералки?
— Пей мою. Дело не в том, что она маленькая. Она и не маленькая совсем. Она
может оказаться...
— Ну давай, не томи.
— Она может быть моей сестрой.
— Интересно. Так иногда говорят любовницам при разрыве. Мы больше не будем
жить вместе, но ты мне теперь как сестра
. После этого хочется застрелиться.
— Элис, Жюльетта может оказаться моей сестрой или племянницей. Дочерью или
внучкой дяди Гарольда. Это не точно, но вполне возможно. И в этом случае...
я не знаю, что мне делать.
— А что ты хочешь с ней делать в принципе?
И вот тут племянник впервые в жизни удивил свою тетку. Он вдруг улыбнулся
совершенно неотразимой и удивительно мужской улыбкой, от которой у Элис
мурашки по спине побежали и румянец вспыхнул на щеках, а потом тихо
произнес:
— Даже тебе я не могу сказать, ЧТО я хочу с ней делать, Элис. Одно только
могу сказать — я хочу прожить с ней вместе до самой смерти.
— Отлично! Так иди и женись на ней.
— Но она...
— Джонни, зачем ты забиваешь себе голову ерундой? Ты любишь ее, она любит
тебя, вам хорошо вместе — в чем дело? Хочешь — сдай ее кровь на генетический
тест, но мой тебе совет: когда получишь результат, выкинь его в корзину, не
распечатывая.
— Ты думаешь?
— Я уверена. Когда у нас слет родственников?
— Через неделю, а что?
— Предлагаю устроить сюрприз. Недели нам хватит.
— А Меделин?
— К черту Меделин! Она похожа на стерлядь.
— Надо же, неужели это так бросается в глаза...
— Что ты бормочешь, несчастный?
— Ничего, это так. Нервное. Так какой сюрприз?
Пакет от мэтра Жювийона пришел вечером того же дня. Джон Ормонд подержал его
в руках, а потом осторожно сунул на самое дно чемодана и прикрыл вещами.

Время печали еще не пришло...

10



Жюльетта лежала животом на подоконнике, болтала в воздухе ногами и смотрела,
как к Форрест-Хиллу тянется вереница сверкающих автомобилей. Ормонды
съезжались в родовое гнездо.
Гортензия посвятила эту неделю рассказам об этих самых родственниках. На
свет Божий — при помощи Бигелоу — были извлечены кипы фотоальбомов, и перед
изумленной Жюльеттой понеслась вереница лордов, пэров, сэров,
кавалерственных дам, герцогинь, вдов министров, разведенных депутатов,
меценатов, членов Парламента... В конце концов девушка запросила пощады, и
было решено остановиться на самой ближней родне. Не дальше троюродных
дядюшек и тетушек. В результате Жюли заявила, что знает Гарольда Ормонда,
Джона Ормонда, Гортензию Ормонд и Элис Шоу, и этого ей вполне достаточно для
счастья. Сегодня ей предстояло увидеть почти всех остальных...
Черный лимузин остановился у крыльца, и сердце Жюльетты неприятно екнуло. К
чему бы это?
Оказалось — не зря. Из лимузина выплыла бледнолицая и черноволосая Меделин
Уайт в элегантном алом платье, которое в сочетании с черными волосами делало
ее похожей на классическую ведьму. Она медлила у машины, и Жюльетта вытянула
шею, рискуя вывалиться из окна...
Спутницей Меделин оказалась сухощавая, а вернее — тощая женщина
неопределенного возраста. Одета она была в наистрожайший из всех строгих
костюмов, на голове у нее красовался тугой кукиш из волосиков мышиного
цвета, а на костистом носу сидели очки в роговой оправе. В руках эта мымра
держала портфель черной кожи. Жюльетта фыркнула. Таких теток она последний
раз видела в приюте, в тот самый день, когда дядя Гарольд забирал ее оттуда.
Он потом признался, что здорово их боится, хоть и воевал. Что-то такое есть
в этих инспекторах по делам несовершеннолетних...
Жюльетта ахнула и свалилась с подоконника. Какая же она дура! Надо было
догадаться, что Меделин ей не простит выходку с поцелуями и воплями мамаша
дорогая!
.
Она вихрем пронеслась по коридорам, влетела в библиотеку и трясущимися
руками схватила телефон. Ну давай же, набирайся, проклятый номер! Джон,
Джонни, где ты, граф! Ответь, папаша несусветный, иначе рискуешь не найти
свою воспитанницу по приезде...
Длинные гудки обреченно висли в трубке унылыми серыми струнами. Джон уже
выехал из Лондона.
В этот момент дверь в библиотеку распахнулась и голос Меделин Уайт произнес:
— Вот, мисс Хайтекстон, та девочка, о которой я вам рассказывала. Милое дитя
много пережило и сейчас нуждается в помощи квалифицированных педагогов. Мой
будущий супруг, лорд Ормонд, — человек чести, он выполнял волю умершего
родственника, однако ему эта ноша оказалась слишком тяжела. Он бизнесмен,
занятой человек, кроме того, в сентябре мы поженимся, так что сами
понимаете... в смысле, я хотела сказать...
Меделин на секунду замялась, но мисс Хайтекстон прервала ее неприятным
металлическим голосом:
— Я все понимаю, дорогая мисс Уайт. Смею вас заверить, наш попечительский
опекунский совет досконально разберется в проблеме.
— Вот-вот! Джон ни за что не признался бы в собственной неудаче — ох уж эти
мужчины! — но я взяла на себя смелость поставить опекунский совет в
известность.
— И правильно сделали. Следить за подростками — наш долг перед будущим. Мы
всемерно участвуем в воспитании юных неокрепших душ. Подойди ко мне, дитя.
Ко мне, я сказала!
Жюльетта инстинктивно дернулась вперед, услышав этот резкий, как удар
хлыста, окрик. Потом глаза ее сузились и она отступила назад, вцепившись
обеими руками в столешницу.
Мэтр Жювийон закутался в мягкое кашемировое пальто и вздохнул. Шофер
посмотрел на него в зеркальце и еле сдержал улыбку — смешной старичок очень
напоминал пожилой и наполовину облетевший одуванчик.
— Что-то беспокоит, сэр?
— А? Что? Нет, нет, нет, мой дорогой. Ничего из того, что вам под силу
изменить. Боже, какой кошмарный климат!
— Что вы, сэр. Это лето на редкость жаркое выдалось.
— Жаркое? ЭТО вы называете жарой? Да у нас в апреле по ночам — и то теплее.
— Дело привычки, сэр. Я сам из Абердина, там еще холоднее. Здесь по шотландским меркам прям курорт.
— Ну да, ну да. Мой дорогой, а мы успеем к четырем? Я играю одну очень
важную роль, мне бы не хотелось опоздать.
— Не сомневайтесь и не волнуйтесь, садитесь поудобнее и отдыхайте. Через
пару часов будем на месте. А какую роль, если не секрет?
— Не секрет. Благого вестника. Что-то вроде архангела Гавриила. Или бога
Гименея. Соединяю любящие сердца. Надо поставить точку в одной истории.
— Это хорошо. Хорошо, когда истории кончаются свадьбой. Вы сами-то женаты?

— Нет, благодарение богу. Но чужие свадьбы обожаю.
— Да, оно поинтереснее. Тут вы правы.
Элис и Джон вылезли из машины возле двери, ведущей в кухню, и принялись
выгружать коробки и свертки из багажника. Им предстояло тайно пробраться на
второй этаж и спрятать все привезенное в комнате Джона.
Кухарка разглядела что-то белое в приоткрывшейся коробке и заулыбалась.
— С приездом, мистер Джон! Здравствуйте, леди Элис. А невеста ваша, мистер
Джон, уже тут. Приехала. Сердитая такая, и с ней дама неизвестная. Должно,
тетя. Я раньше ее не видала. Суровая дама, в очках. Худющая...
Джон нахмурился.
— Где они, Маргарет? Куда они прошли?
— А, наверное, в библиотеку, милорд. Они искали мисс Жюли. Леди Гортензия
вся в хлопотах, гости-то прибывают. Хоть и родня, а все ж надо встретить,
разместить. Вот мисс Уайт и сказала, что сама поищет мисс Жюли.
Джон молча сунул оторопевшей Элис все коробки и пакеты, которые нес до
этого, и ринулся в коридор, ведущий к библиотеке. Элис перехватила коробки
поудобнее и потащилась за ним, недоумевая и чертыхаясь себе под нос.
— Я никуда не поеду! И вы не имеете права со мной так разговаривать. Я
свободный человек. Я живу в этом замке, под присмотром моего опекуна.
— Мисс Арно, поверьте, вам будет вполне комфортно в нашем пансионе для
молодых девушек. Вы сможете учиться, осваивать прекрасные и полезные рабочие
профессии, такие, как швея, машинистка, делопроизводитель...
— Ты, стерлядь краснушная, это ты все подстроила!
— Вы видите, мисс Хайтекстон? Она просто-напросто опасна для окружающих.
— Не волнуйтесь, мисс Уайт. Я во всем убедилась лично. Собственно, у меня не
было оснований вам не доверять, поэтому я захватила предписание опекунского
совета. Сейчас я поставлю свою подпись — и можно будет забирать девочку.
— Я не поеду!
— Поедете, милая. Иначе я вызову полицию.
— Вы — чудовище...
— Я выполняю свой долг перед родиной. И ее непутевыми детьми. Паршивую овцу
легче изгнать из стада, но мы, пастыри, берем на себя нелегкий труд вернуть
паршивых овец в лоно нормальной жизни. Увидите, мисс Арно, вы еще будете нам
благодарны...
— ЧТО ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ?
Лорд Джон Ормонд, граф Лейстер, стоял в дверях библиотеки, взявшись одной
рукой за дверной косяк, а другую сунув в карман. Костяшки пальцев побелели
от напряжения, но лицо было каменно-невозмутимым и надменным. Жюльетта в
восхищении смотрела на своего любимого, слегка открыв рот. Ему бы сейчас
коня, латы да меч — вылитый Арман Бассенкур. По уверениям тети Гортензии тот
был скор на расправу, но из себя никогда не выходил.
Меделин шагнула вперед и вскинула голову. В конце концов, в ее роду тоже
попадались великие воины.
— Думаю, ты знаком с мисс Хайтекстон, дорогой? Она председатель опекунского
и попечительского совета по надзору за подростками с девиантным поведением.
У тебя были дела в Лондоне, и я взяла на себя смелость решить проблему с
девочкой...
— Меделин, помолчи. Мисс Хайтекстон, что вам угодно в моем доме?
— Простите, сэр, но мисс Уайт абсолютно права. Я убедилась в том, что
девочка неадекватна, предписание у меня с собой, поэтому я забираю ее...
— НЕТ!!!
Жюли молнией метнулась через всю комнату, повисла на шее у Джона, обвила
руками, прижалась, и он мгновенно подхватил ее, закрыл от всего мира.
— Не отдавай меня им, слышишь? Прошу тебя, не отдавай...
— Ты что, спятила? Как я могу отдать ИМ — ТЕБЯ?
Меделин сильно покраснела и выступила вперед.
— Джон, что это значит?! Мне кажется недопустимым подобное поведение, да еще
в присутствии посторонних! Как твоя будущая супруга, я требую, чтобы ты
немедленно удалил из нашего замка...
— Моего, Меделин, моего.
— Хорошо, из твоего замка эту девицу! В противном случае я вынуждена
поставить вопрос ребром: или я, или она.
В коридоре замелькали лица любопытных родственников. Внизу подъехала еще
одна машина, и кто-то разразился восторженными французскими восклицаниями,
Гортензия Ормонд неслышно стала в боковых дверях, скрестив руки на груди, а
рядом с ней настороженно застыл Снорри Стурлуссон. Шерсть на загривке
добрейшего среди ирландских волкодавов уже отросла и теперь стояла дыбом.
Шоколадные глаза пристально следили за Меделин и мисс Хайтекстон, и глубоко
в глотке огромного пса рокотало глухое рычание.
Меделин притопнула ногой и повторила с вызовом:
— Я не шучу, Джон! Или она, или я!
Джон прижал к себе Жюли, наклонился и нежно поцеловал залитые слезами щеки,
испуганные глаза, дрожащие губки... Меделин окаменела. А потом спокойный
голос хозяина замка произнес:
— Извини, Меделин, но все-таки она.

В наступившей тишине простучали быстрые шаги по коридору, и маленький
поверенный вкатился в библиотеку. Цепким взором окинул скульптурную
композицию, особо оценил Жюли на руках у Джона и жизнерадостно замахал
пухлым портфелем.
— Приветствую всех и всем желаю здоровья и счастья! Я все привез, мой милый,
абсолютно все. Собственно, из дневников вы и так все узнали, но теперь на
все имеются документики... Мадам, вы позволите?
— Я вам не мадам!
— О, как это жаль.
С этими словами мэтр Жювийон обогнул возмущенную мисс Хайтекстон по широкой
дуге и принялся разбирать свои бумаги, что-то бормоча под нос. Мисс
Хайтекстон откашлялась и решила продолжить диалог.
— Боюсь показаться назойливой, но предписание вступило в законную силу,
мистер Ормонд. Закон един для всех.
— Ерунда. Она никуда не поедет.
— Я вынуждена буду обратиться к властям.
— Мэтр! Что мы можем сделать?
— Практически все, мой дорогой! У меня сегодня такое настроение... А чего,
собственно, хочет эта достойная мада... муазель?
Жюльетта выкрикнула отчаянным голосом:
— Она хочет упечь меня в приют для несовершеннолетних, вот что!
Мэтр вытянул губы трубочкой и сердито замотал головой.
— Абсолютно исключено! При всем желании — не могу вам в этом способствовать.
Ничего не выйдет.
Мисс Хайтекстон с возмущением уставилась на мэтра.
— А зачем это мне ваша помощь? Кто вы вообще такой?
— Мэтр Жювийон, к вашим услугам.
— Мне не нужны адвокаты, тем более французские!
— Конечно, не нужны. Здесь адвокаты бессильны. Вы ни при каких
обстоятельствах не можете... э-э... упечь мадемуазель Арно в приют для
несовершеннолетних.
— Почему?
— Потому что она уже три недели, как совершеннолетняя.
— ТРИ НЕДЕЛИ?!
Этот крик одновременно вырвался у мисс Хайтекстон и Джона Ормонда. После
этого мисс Хайтекстон повернулась и вышла из библиотеки с тем, чтобы
навсегда исчезнуть из этой истории, а Джон Ормонд выдохнул почти беззвучно
слава богу! и унес Жюльетту Арно на руках в ее комнату. Оставшиеся
переглянулись — и заговорили все разом, старательно избегая смотреть в
сторону пунцовой и ошеломленной Меделин Уайт.
А через полчаса, когда уставшие мэтр Жювийон и леди Гортензия Ормонд наконец
изложили в самых общих чертах обстоятельства появления в Форрест-Хилле
Жюльетты Арно, в большую гостиную вошла торжественная и улыбающаяся леди
Элис Шоу, затянутая в кожу и сверкающая бриллиантами. Она оглядела
родственников и махнула рукой.
— Валяйте, Бигелоу. Это ваша обязанность.
Торжественный и немного взволнованный дворецкий семьи Ормонд выступил
вперед. Его могучая грудь слегка расширилась, и гулкий голос разнесся по
всему замку Форрест-Хилл.
— Милорды и миледи! Граф Лейстерский, лорд Джон Ормонд, и его невеста, мисс
Жюльетта Арно.
Распахнулись двери, и на пороге возникли двое.
Высокий синеглазый красавец в безукоризненном черном смокинге и...
сверкающее белое облако кружев и тончайшего шелка. Златовласая красавица с
зелеными глазами склонила хорошенькую головку на плечо и улыбнулась такой
пленительной и полной счастья улыбкой, что в ответ немедленно улыбнулись
лорды, пэры, сэры, герцоги и члены правительства, кавалерственные дамы,
графини, леди Гортензия Ормонд, дворецкий Бигелоу и даже Снорри Стурлуссон.
И только мэтр Жювийон, маленький круглый старичок с пушистыми белыми
облачками вокруг розовой лысины, герой Французского сопротивления и солдат
Иностранного легиона, громко всхлипнул и только потом разулыбался, словно
французское летнее солнышко.
Джон Ормонд посмотрел на свою невесту. Жюльетта посмотрела на своего
мужчину. Изумруды и сапфиры сверкнули, рассыпая вокруг свет любви и
нежности, а потом жених с невестой поцеловались — и мир на некоторое время
стал для них совершенно необитаемым.

Эпилог



Огонь потрескивал в камине, темные бархатные портьеры приглушали все уличные
звуки. В клубе на Риджент-стрит царила спокойная, тихая, очень мужская и
очень английская атмосфера. Подали бренди и сигары. Неспешный разговор тек
между сидящими в удобных креслах мужчинами в элегантных костюмах. Говорили о
лейбористах, о кризисе правительства, о футболе и скачках, о ценах на нефть
и о том, что лорд Пемброк поторопился снять свою кандидатуру на пост
председателя...

Вдруг в патриархальную величавость старейшего лондонского клуба ворвался
некий пронзительный и настойчивый звук. Он шел извне, с улицы, но все
сидящие как-то сразу поняли, что этот звук адресован кому-то из них.
Высокий красивый мужчина с синими глазами и медальным профилем упруго
поднялся из бархатных объятий кресла.
— Прошу извинить меня, джентльмены. Это за мной. Всего доброго.
— Всего доброго, граф.
— До свидания, лорд Ормонд.
— Не забудьте, в пятницу заседание правления клуба.
— Привет и поклоны очаровательной леди Ормонд!
— Благодарю вас.
Молодой аристократ поклонился и степенно вышел из комнаты. Несколько человек
поднялись и подошли к окну.
Из дверей клуба выбежал молодой черноволосый парень в белой рубашке с
расстегнутым воротом. В руках он держал пиджак, засовывая в карман
скомканный галстук. Он торопливо подошел к сверкающему черному мотоциклу,
грозно рычавшему и извергающему клубы голубоватого дыма. Маленький
мотоциклист в кожаной куртке и потертых джинсах потянулся навстречу
черноволосому парню, сорвал с головы шлем... Золотые волосы рассыпались по
плечам, и хорошенькая молодая женщина, смеясь, обвила шею Джона Ормонда
руками. Они целовались на виду у всей улицы, а из окна за ними с улыбкой
следили члены клуба.
Потом Джон Ормонд уселся позади своей жены, взревел мотор — и сверкающее
чудовище исчезло.
Члены клуба сидели перед камином, курили сигары и улыбались своим мыслям.
Во дворе замка Форрест-Хилл юный лорд Ормонд, крепкий мужчина двух с
половиной лет от роду, черноволосый и зеленоглазый, кряхтя, запрягал
огромную буро-серую лошадь. Лошадь стояла смирно, только иногда виляла
хвостом и скулила.
На руках Гортензии Ормонд мирно спала годовалая девочка с золотыми волосами.
Вдруг она открыла глазки, оказавшиеся синими, словно небо над Форрест-
Хиллом, и отчетливо произнесла:
— Мама! Папа!
Гортензия подняла голову и прислушалась. Потом на ее лице появилась улыбка.
— Ты права, малышка

Список сторінок

Поділитися у соцмережах

☏ Замовлення реклами: +3805044-68-872

© Асоціація електронних бібліотек України

☝ Усі матеріали сайту (зокрема статті, зображення, рекламні оголошення тощо) призначені лише для попереднього ознайомлення. Усі права на публікації, представлені на сайті, належать їхнім законним власникам. Просимо Вас не зберігати копії інформації.